Лиз Тайнер.

Дама сердца



скачать книгу бесплатно

– Так вы будете на нашем званом ужине на следующей неделе? И поухаживаете за моей сестрой?

– Нет.

– Нет? – Лили отступила, ее глаза округлились, а рука безвольно упала.

Повисло молчание.

– Вы уверены? – поколебавшись, осторожно промолвила она. – Вы не собираетесь жениться на Эбигейл?

Она смотрела на него пристальнее, чем Гонт, когда проверял, есть ли у хозяина пульс.

– Поверить не могу, что вы спрашиваете об этом.

Лили втянула в легкие воздух.

– У вас есть планы по поводу брака? – Ее голос повысился, а рука мягко проплыла по воздуху, словно касаясь маленьких макушек. – Семья. Наследники. Несколько детишек, прижимающихся друг к другу во время сна.

– Это ведь гораздо серьезнее, чем подойти к выводку котят и выбрать того, чей ор покажется самым здоровым. – Тут он вспомнил, как Лили упала с дерева, и спрятал улыбку. – Хотя я не возражаю против здорового ора.

– Согласна, – отозвалась Лили. – Но вы не можете не признать, что из моей сестры вышла бы хорошая герцогиня.

– Ваша сестра очень мила. Но я никогда не рассматривал ее как герцогиню. Никогда.

Она подняла на него глаза, и сердце Эджа замерло. Его мать была права. Лили действительно стала красивой, хотя ее замечание о сестре вряд ли стоило комментировать.

Из-за слов его отца все вокруг считали, что Эдж со временем женится на младшей сестре Хайтауэр. И Эджа вполне устраивало такое мнение. Это не давало ложных надежд матерям, пытавшимся привлечь его внимание к своим дочерям, и позволяло ему избегать флирта. Кроме того, он всегда знал, что однажды женится на Лили. Эдж решил это давно, и время от времени подобная мысль мелькала в его голове, каждый раз представляясь все более заманчивой. А еще он знал, что Лили чувствовала то же самое. Да и как могло быть иначе? Правда, он всегда сначала танцевал с ее сестрой и только потом – с Лили. Но только для того, чтобы побыть с ней подольше, без крутящейся рядом в ожидании своего танца Эбигейл.

И они не вели долгих разговоров, но Эдж и не думал, что это требовалось. Они просто стояли рядом, явно наслаждаясь обществом друг друга, наблюдая за остальными. Неужели это не свидетельствовало о его интересе? Он оставался допоздна на званых вечерах с музыкой и громкой болтовней, только чтобы провести некоторое время рядом с Лили. Он никогда не делал ничего подобного ради другой.

– Не будьте таким хмурым. – Сжав губы, она передразнила выражение его лица. – Звание вашей потенциальной невесты ничуть не обижало мою сестру. Совсем наоборот. Она получила лучшее образование и стала предметом зависти очень многих людей.

Что ж, похоже, Эдж совсем не понимал женщин.

– Так в тот день, когда вы упомянули, что ваш отец был бы очень счастлив, если бы в его семье появился герцог… – Выходит, он неверно истолковал эти слова. Эдж и подумать не мог, что речь шла о ее сестре, ведь той ночью кружился в вальсе с Лили.

Эдж точно знал, что она всегда была рада поговорить с ним с глазу на глаз.

И когда она рассказывала о том, какой умницей растет Эбигейл, он восхищался заботой Лили и думал, какой прекрасной матерью она станет… его детям. Он и представить себе не мог, что она допускает хоть малейший его интерес к Эбигейл.

– Эдж. – На сей раз губы Лили твердо сжались, и он понял, что это не шутки. – Я знаю, вы – благородный человек, и раз уж вы молчите, я начала волноваться, что мы неверно все поняли. Никто не станет ухаживать за ней, потому что ее считают вашей будущей невестой. Отец не одобряет других поклонников. Она останется старой девой, если прождет вас целую вечность, отвергая всех остальных, а вы в итоге выберете другую.

– Я ни разу не выказывал ни малейшего намерения жениться на Эбигейл, – ответил Эдж. Хотя, разумеется, он уделял Эбигейл повышенное внимание, ведь рассчитывал, что однажды она войдет в его семью. В качестве сестры его жены.

– Ладно, у отца так много денег, что, полагаю, мы без труда найдем ей мужа, – наморщила нос Лили. – И все же мне кажется, вам следовало сказать мне.

– Я думал, что продемонстрировал вам свои намерения.

– Намерения жениться на Эбигейл, – осуждающе подхватила Лили. – И она сказала, что устала ждать вас и твердо намерена выйти замуж до окончания года. Этот пункт входит в ее список дел.

– В ее список или в ваш?

– В ее, прямо над пунктом «Закончить вышивать картину». Эта картина никогда не попадет на стену. Но Эбигейл точно попадет в церковь… В моем списке тоже есть такой пункт. Найти сестре подходящую партию.

– Я приду на званый вечер, но…

Земля вдруг ушла из-под ног Эджа, словно он опять упал в воду. Его дыхание участилось. Что, если Лили откажется и не выйдет за него замуж?

Она подошла ближе, почти неразличимая под темной одеждой, и вытянула ладонь, вновь остановившись перед тем, как коснуться его руки.

– Спасибо, что сообщили мне. – Ее голос дрогнул.

– Лили…

Она пригладила край вуали, и при виде ее глаз, покрытых черной тканью, Эдж содрогнулся, словно опять оказавшись на волосок от смерти. При мысли о том, что Лили не будет частью его жизни, Эджа стала душить темнота.

Лили отступила и направилась к двери. Легкий цветочный аромат разнесся в воздухе, окутав Эджа.

Дуновение ее духов заставило его вскочить на ноги. Он не мог промолвить ни слова, даже если бы придумал, что сказать.

Эдж удержался от желания броситься следом. В памяти снова всплыло видение, посетившее его после пожара. Тогда он подумал было, что бредит, а выздоровев, отмахнулся от воспоминаний, не желая признавать, что его разум был настолько спутанным.

Но сейчас он понял: это не ангел сидел тогда у его кровати. Он осознал это в тот самый момент, когда его ноздри уловили цветочное благоухание: Лили была рядом с ним больным, успокаивая его мать.

Он смутно помнил маму, которая склонилась над ним, лежащим в кровати, пожелала ему счастливого дня рождения, уронила слезу ему на лицо и поспешила смахнуть ее, а потом, разразившись рыданиями, выбежала из комнаты.

Следом откуда-то из гостиной раздался голос Фоксворти, уверявшего, что беспокоиться не о чем, поскольку у брата Эджа подрастает три сына и есть кому передать титул.

Тогда гнев вспыхнул сквозь тлеющие остатки жизни, придав ему силы пошевелить рукой. Эдж собирался закончить последнее дело, а потом – умереть.

Он попытался согнуть пальцы, но не успел сделать это, как ангел взял его за руку и сжал, накрыв ладонью его кулак. Он ощущал прохладную кожу, освежавшую после душившей жары. Ангел облегчал его боль и забирал его из жизни.

Эдж дважды сжал эти пальцы.

Ангел в женском обличье схватил его и оттолкнул на кровать, заставив боль пронзить все его тело. Но потом эта женщина обняла его, сжимая еще крепче. Локон ее волос щекотал ему нос, а ее цветочный аромат забивал запах комнаты больного. Ее прикосновение сработало лучше настойки опия, и боль утихла. Эдж вдохнул, пытаясь как можно дольше удержать в носу благоухание и запомнить ощущение щеки, прижимавшейся к его щеке.

– Выздоравливайте поскорее, – прошептала женщина ему на ухо.

Ее прикосновение заставило его кровь снова побежать по венам, а сердце – забиться, но, когда ее руки выпустили его пальцы, он не смог и шелохнуться, чтобы последовать за ней.

Он хотел, чтобы она осталась. Все в нем ныло от желания удержать ее, но это была совсем другая боль, не та резкая пульсация, еще совсем недавно кромсавшая его тело.

Та женщина наказала ему выздоравливать, и Эдж сделал это. Ради нее. Ради ангела. Ради Лили. И черт его возьми, если он не сделает ей предложение!

Глава 2

– Гонт! – Эджворт отошел от окна, увидев входящего камердинера. – Моя одежда готова?

– Ваша светлость? – вопросительно наклонил голову Гонт.

– Для небольшого соседского… – он махнул рукой и уселся у зеркала, перед которым обычно одевался, с удовольствием отмечая на своем лице былые признаки здоровья, – званого ужина. Разумеется, ты привел в порядок мою одежду. – Не отрывая взгляда от зеркала, Эдж с нажимом спросил: – Ты ведь приготовил мою одежду? Не забыл?

– Гм, да, ваша светлость. Конечно. – И Гонт бросился выполнять приказ.

Эджворт не шелохнулся. Только перехватил отразившийся в зеркале взгляд Гонта. Даже ответив с обычным невозмутимым почтением, камердинер на миг закатил глаза. В явном раздражении.

Эджворт уставился в зеркало. Гонт был единственным его камердинером – всегда. И верный слуга никогда ни о чем не забывал – это Эджворт прекрасно помнил. Он не говорил Гонту о званом вечере. Нет. Он был занят, пытаясь управиться со всеми этими обязанностями, отошедшими на второй план во время его болезни, к тому же планировал сделать предложение руки и сердца. Но это было не важно. Гонт был готов всегда.

Камердинер вернулся, сохраняя на лице извечное стоическое выражение. Он ловко собрал вещи, словно его заранее предупреждали об этом. Появилась теплая вода. Готовая одежда. Процедура бритья быстро закончилась брызгами аромата – Гонт уверял, что это благоухание настурции, но Эджворт подозревал, что это был обычный лосьон для бритья, перелитый в дорогостоящий пузырек.

Напоследок Эджворт придирчиво оглядел себя, хотя знал, что камердинер предупредил бы его о любом недостатке.

Герцог взял расческу и в который раз пробежал ею по волосам, после чего рассеянно положил ее на самый край стола, откуда она и упала на пол. Встав, он взял со стола сухое полотенце, провел им по щеке, скомкал ткань и бросил ее на пузырек с лосьоном. По пути к двери Эдж взглянул на лицо Гонта. В глазах слуги застыла невозмутимость.

Выйдя, герцог помедлил, закрывая дверь, но потом остановился и тихо открыл ее. Гонт поднял расческу и положил ее на привычное место. Потом, надув щеки, взял кусок фланели. Он выжимал ткань раз, потом другой, третий, словно скручивая кому-то шею. Наконец Гонт аккуратно разгладил фланель, положив ее четко на то место, где было удобно Эджу.

Аккуратно притворив дверь за собой, Эджворт застыл на месте. Полотенце не было влажным, и, будь это его шея, на званый вечер он бы не попал.


Лили подошла к комнате Эбигейл и заглянула внутрь. У сестры было лицо матери – идеальной сердцевидной формы – и доставшиеся от отца светлая кожа и белокурые волосы.

Лили считала собственные цвет кожи и волос наследством от своего настоящего отца. Как-то она видела того самого кузнеца, но в ту пору ей было невдомек, что мужчины могут передавать свои черты детям. И слава богу, что тогда она этого не знала.

Лили помнила, как мать дернула ее за руку, втягивая в невидимую стену жара и запаха копоти, отделявшую кузнечный цех от остального мира. И она увидела кузнеца: он напоминал мрачного великана-людоеда, стоявшего у огня, на котором жарилась его еда или куда запросто могла попасть любопытная маленькая девочка.

Его глаза не могли мерцать раскаленным докрасна светом – он ведь был человеком, – но в памяти Лили остались красные глаза, глыба огромных зубов и влажные волосы, острыми шипами на концах обрамлявшие его лицо.

Когда в газетах появились сплетни о ее рождении и она в полной мере осознала, что это означает, Лили содрогнулась. Судьба грубо выдернула ее из мира принцессы, и даже горничная бубнила что-то нелицеприятное себе под нос. Хуже статуса незаконнорожденной была только мысль о том, какой была бы ее жизнь с человеком, на чьих темных стенах красовались длинные клещи.

Ночами Лили мучил один и тот же кошмар, в котором кузнец хватал ее этими клещами и бросал в огонь, смеясь и уверяя, что она уже не часть мира богачей.

Теперь же Лили оценивающе смотрела на сестру, словно благодаря за яркость, которую Эбигейл принесла в этот мир.

– Ты похожа на принцессу.

– Я и чувствую себя принцессой.

Лили улыбнулась и ушла, став спускаться по лестнице к танцевальному залу. Сегодня вечером, вместо того чтобы неодобрительно взирать на каждого мужчину, оказавшегося рядом с Эбигейл, она будет улыбаться и уйдет в тень.

Переведя дух, Лили вошла в зал, где в воздухе носился аромат заказанных по особому случаю свечей.

Она расправила короткие цельнокроеные рукава своего платья. Подобный наряд был моден три сезона назад, но у швеи ушли долгие месяцы, чтобы закончить вышивку на лифе и подоле.

Лили помедлила, заметив широкие плечи и основательную позу Эджворта. Рост и черты лица герцога не отличались от среднестатистических, выделялись лишь его плечи и глаза.

Его заметили все, это было очевидно, и леди поглядывали на него с осторожностью. Никто не хотел злить Эджворта. Даже она. Как обычно.

Но однажды, еще в детстве, Лили забрала себе книгу, оставленную им на скамейке у дома. Она знала, что Эдж вернется за книгой. И все равно пулей помчалась наверх, чуть не прикусив язык, когда споткнулась на ступенях. Лили бросилась в комнату Эбигейл, чтобы оттуда наблюдать за тем, что произойдет по соседству. Живая изгородь вокруг скамьи в ту пору не была такой густой, и Лили в ожидании замерла у окна.

Он вернулся и уставился на пустое место.

Потом поднял взгляд. Лили держала книгу, отгороженная стеклом.

Эджворт показал на скамью, и именно тогда Лили впервые заметила, какие широкие у него плечи.

Он сделал шаг в ее сторону. Покачал пальцем. Вопреки ее ожиданиям он не расплылся в улыбке, а упер руку в бок.

Лили опустила тяжеленную книгу, не в силах больше держать ее на весу. Проказница открыла окно, вытащила наружу книгу, зажав ее в ладонях, и отпустила. А потом отскочила назад, закрыла окно и скрылась из поля зрения.

Оставшуюся часть дня Лили ждала, что ее вызовут и накажут, но никто и словечком не обмолвился об этом. Отец никогда не спустил бы ей такой проступок. Девчонки простых кровей не злят сыновей герцога.

А потом Эдж оставил на скамье еще одну книгу, и Лили забрала ее, понимая, что это предназначено ей. При виде названия она засмеялась. Лили так и не прочла ту книгу, но все-таки поставила ее в библиотеку отца. И всякий раз, проходя мимо, улыбалась, думая о том, что Эдж специально оставил эту книгу для нее.

Лили собиралась сказать ему при случае, что сожгла книгу, но в следующую встречу забыла упомянуть об этом. В то время она была слишком взволнована, рассказывая ему, что ее мать решила уехать из Лондона. Так матери больше не пришлось бы метаться между домами, своим и мужа. Лили с Эбигейл должны были остаться в городе.

Сейчас Лили спрашивала себя, почему всегда уделяла Эджворту так много внимания. Видимо, просто потому, что знала его всю свою жизнь.

Он скользнул глазами по залу, где собрались гости, не остановившись взглядом на ней. Внутри у Лили все перевернулось. Она знала, вне всякого сомнения, что Эджворт все равно видел ее, так же ясно, как в тот самый день, когда она забрала его книгу.

Глядя ему в глаза, Лили вспоминала историю о человеке, который схватил солнечные лучи и бросил их в корабли, чтобы воспламенить их, – только огни в глазах Эджворта были синими. Эти вспышки завораживали, напоминая блестящий наконечник меча в руках храброго рыцаря.

Притворяясь, что не замечает его, Лили подошла к столику с лимонадом. Она специально повернулась спиной к мужчинам, чтобы избежать соблазна наблюдать за Эджвортом. Услышав музыку, она улыбнулась. Это будет прекрасный вечер для Эбигейл.

– Мисс Хайтауэр.

Лили не удержалась от желания повернуться к раздавшемуся за спиной голосу, который она тут же узнала. Голос Эджа являл собой прямую противоположность его глазам. Возможно, именно это и очаровывало ее: холодные глаза, теплый голос…

Он обошел Лили, встав перед ней, и протянул ей бокал.

– Благодарю вас, – тихо произнесла Лили, с облегчением переключив внимание на лимонад. Она подняла глаза лишь на мгновение, стараясь не задерживать на Эдже взгляд.

Он коснулся ее локтя:

– Не желаете потанцевать?

– Нет. – Она посмотрела на свои ноги и призналась: – Туфли жмут.

Сегодня их общение было иным. Что-то изменилось. Что-то в нем, и Лили не могла понять, что именно. Почему-то танец с ним вдруг стал казаться делом чересчур интимным, хотя прежде она никогда этого не чувствовала. А еще Лили сильно сомневалась, что он уже подходил с приглашением к ее сестре.

– Вам не стоит носить то, что причиняет боль, – заметил он, глядя на ее ноги.

– Отчасти именно поэтому я не выношу подобные мероприятия, – выпалила она. – Ну не то чтобы совсем не выношу…

Лили и правда терпеть не могла все эти званые вечера. Она чувствовала себя посторонней, оказавшейся там, где ей не место. Даже гувернантки иногда могли похвастать лучшим происхождением, чем у нее. Собственно, одна из них как-то бросила подобное Лили. При этом воспоминании изнутри обожгло чувство вины. Она совсем не наивно передала все матери, и гувернантку отправили восвояси.

Лили вскинула подбородок:

– Вы похожи на себя прежнего – и хмуритесь так же.

Его губы растянулись в улыбке, которую он поспешил спрятать.

– По-моему, нельзя хмуриться от уха до уха.

– О, помилуйте, вам это удается регулярно!

– Благодарю вас, мисс Хайтауэр. Ваше присутствие делает меня способным на такое, что раньше казалось мне невозможным. Вроде моего скорейшего выздоровления. Я помню, как вы навещали меня, когда я болел. Похоже, во мне было так много настойки опия, что я посчитал это видением.

– Я навестила вас, потому что у меня не было иного выбора, – улыбнулась она. – Ваша мать расхаживала у дома, рыдая и уже убедив себя, что вы не справитесь. Как раз вернулись зимние холода, начался дождь. Я упросила вашу мать позволить мне видеть вас, чтобы увести ее в дом.

– Спасибо.

– Я, может быть, и волновалась о вас немного. Самую малость, – снова пошутила она.

– Потому что предназначили мне роль мужа Эбигейл. – Его глаза сковало льдом.

– Не только – и вы это понимаете. Я знаю вас и вашу семью всю жизнь.

– Вы беспокоились бы точно так же, если бы заболел кто-то из моих братьев, Эндрю или Стивен?

– Конечно, – стояла на своем Лили. Эдж недоверчиво прищурился, и она смягчилась. – Но они никогда не были виновниками моих шрамов. Не пререкались со мной. И не пытались убедить меня, что единорогов не существует.

– Прекрасно. Ваша взяла. Помню, вы показывали мне рисунок, доказывавший их существование. Надеюсь, вам удалось накопить достаточно денег, чтобы купить себе единорога.

– Вместо него я купила куклу.

– А я ведь по-настоящему просил показать единорога, когда вы его купите. – Он всем корпусом повернулся к ней.

Лили опустила голову:

– Даже если так, меня не обмануло ваше добросердечие.

Они помолчали, предаваясь детским воспоминаниям.

– Я действительно благодарен вам за визит во время моей болезни, – мягко произнес Эдж. – Для меня это очень важно.

– Кто-то же должен был заставить вас подумать о своих манерах, – заметила Лили.

– Что? – вскинул брови он.

– Когда вам было плохо и Фокс сказал эту ужасную вещь, вы… вам и правда не следовало делать этого.

Эдж покачал головой, по-прежнему не понимая, о чем она говорит.

Лили уставилась перед собой невидящим взором:

– Тот жест. Неприличный.

– А… – пожал плечами Эдж. – Прошу меня простить. Я был вне себя от боли и лекарств и не осознавал, что вы находились рядом. Мы с Фоксом и моими братьями не всегда любезничаем друг с другом.

Лили покачала головой и осуждающе взглянула на него:

– Ваша мать стояла в дверном проеме. Мне пришлось позаботиться, чтобы она этого не видела. – Лили наклонилась ниже: – А потом вы прошептали то скверное ругательство.

– Я ничего не шептал.

– Прошептали. – Она посмотрела ему в глаза. – Мне пришлось перекрыть ваши слова своим голосом, чтобы заставить вас замолчать.

Произнося это, она внимательно изучала его лицо, но вряд ли видела эмоции – Эдж давно научился их прятать. Но за время болезни он стал другим человеком. В те мгновения, когда Лили сидела у его кровати, он нуждался в ней. Она знала это. Знала, что Эдж ни за что не захотел бы, чтобы ее сестра – или любая другая женщина – видела его покрытого испариной и мечущегося от боли, но не возражал против того, чтобы она, Лили, находилась рядом.

– Вы сжимали мою руку и называли меня ангелом. Это самое лучшее, что вы когда-либо мне говорили. – Понизив голос, она добавила: – Вы, должно быть, действительно были не в себе, раз так себя вели.

Он промолчал в ответ.

– О чем вы думаете? – спросила Лили.

– О том, что честность наполняет новыми силами.

– Разве все вокруг не честны с вами? Большей частью?

– Они говорят лишь то, что, по их разумению, я хочу услышать.

– Не придавайте этому значения. Большинство людей такие.

– Но это на самом деле важно. Большинство людей не скажут мне, что думают, а ваши слова, похоже, отражают то, во что вы по-настоящему верите. Это совсем не то, что обычно принято говорить герцогу.

– Вам хотелось бы родиться вторым? – вдруг выпалила Лили.

Он пристально взглянул на нее:

– Нет. Ничуть. Я родился, чтобы стать тем, кто я есть. Как и все мы.

Из другой части зала до Лили донесся громкий взрыв смеха. Она рассеянно обернулась, думая о своем.

Лили не было предназначено стать той, кем она была. Ей лишь выпала несказанная удача жить в этом доме, а не в пышущей огнем яме.

– Ваша мать тоже родилась, чтобы стать герцогиней.

– Да, – согласился он. – Это же можно сказать и о вас.

Лили глотнула воздуха.

– Нет. Нельзя, – признала она, но на сердце потеплело от его учтивости. Эджворт знал толк в хороших манерах.

– Нельзя не согласиться, что я прав, – сказал он.

Музыка наполнила все вокруг, и Эджворт смотрел на Лили, явно ожидая услышать от нее нечто глубокомысленное. Увы, ей удалось выжать из себя лишь еле слышную невнятную благодарность.

– Приветствую всех. – Из-за спины Эджворта появился Фокс, нагло вклиниваясь в беседу. – Эджворт вытащил меня из имения, чтобы я смог присутствовать на этом вечере. Но когда я осознал, что увижу сестер Хайтауэр, я щедро возблагодарил его – даже притом, что одна из них… – он поднял лицо к потолку, похлопал глазами и будто приготовился свистнуть, – как-то сравнила меня с чрезвычайно важным гончарным изделием. – Фокс улыбнулся и пояснил: – Я пытался добиться поцелуя, и вы сказали мне, что лучше поцелуете ночной горшок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5