Литта Лински.

На грани. Книга первая



скачать книгу бесплатно

Вот и приходится почти каждый день видеть самодовольную рожу Дайрийца, который, к слову сказать, к нуждам города относится со вниманием, обычно не свойственным захватчикам, особенно в период упоения победой. Распоряжения Малтэйр давал дельные и правителем себя показал куда более толковым, чем Йеланд и его прихвостни. И все-таки каждый визит к его (пока еще некоронованному) величеству Валтору Дайрийскому казался коменданту столицы пыткой.

Но идти надо – ничего не поделаешь. Слишком уж серьезным был повод. Три убийства за одну ночь. Три очень странных убийства. Бывало, естественно, и побольше трупов. Столица все-таки, и сброда всякого хватает – что своего, что пришлого, и дуэли молодые идиоты чуть не каждый день устраивают, да и вообще поводов расстаться с жизнью в Вельтане предостаточно. Но если бы речь шла о нормальных человеческих смертях – от меча, кинжала, стрелы или тому подобного, он, Итон, не то что не шел бы сейчас к пришлому королю с докладом, но и сам, скорее всего, не знал бы как минимум о половине расставшихся с жизнью. В основном такими делами занималась стража. Конечно, Карсту докладывали о погибших, если они были достаточно знатны, богаты или известны или если причиной смертей были волнения, стычки, бунты и прочие неприятные события, которые время от времени приходится расхлебывать каждому коменданту большого города.

Однако сегодняшние жертвы не относились ни к одной из перечисленных категорий. Все это были обычные, ничем не примечательные люди – мелкий торговец, солдат дайрийского гарнизона, обосновавшегося в столице, и юная девушка, скорее всего, бродяжка или попрошайка. Вряд ли эти трое при жизни могли иметь что-то общее, зато смерть им досталась одна, и, надо признать, очень нехорошая смерть. Такое не скоро забудется! В каждом случае никаких видимых повреждений на телах и одежде. Воину оставили его доспехи и меч, а торговцу – кошелек, что совсем уж ни в какие ворота. Очевидно, что убийце или убийцам нужна была только смерть, однако понять, почему и как именно умерли эти трое, совершенно невозможно. Зато можно было с уверенностью сказать, что с жизнью они расстались необычным и, скорее всего, страшным образом. У всех погибших глаза были широко открыты, и в них застыло непонятное выражение. Несомненно, это был страх, скорее даже, ужас, но было что-то еще, трудноуловимое. Глядя в глаза покойникам – то еще, по правде сказать, удовольствие, – Итон силился вспомнить, поймать за хвост ускользающую мысль, ответ на вопрос: когда и на что люди так смотрят?

Но главное, конечно, не это, а то, кто и зачем убил этих несчастных таким оригинальным способом. Списывать убийства на бесчинства дайрийского гарнизона не приходится по двум причинам. Во-первых, Валтор не давал своим воинам разгуляться на захваченных территориях, что, опять же, характеризовало его как умного и хитрого политика, а во-вторых, убийство дайрийца не вписывается в эту версию. На ссору же между солдатами списывать такую смерть и вовсе смешно: даже последнему идиоту, к каковым Карст не причислял себя и в худшие дни своей жизни, было очевидно, что все трое убиты с помощью магии.

Если это и заговор, то направлен он явно не против захватчиков, ибо двое из убитых – местные.

Да и не стали бы заговорщики марать руки о столь незначительных людишек. Им нужна рыбка покрупнее! Больше всего произошедшее походило на какие-то ритуальные убийства, но тогда почему трупы не исчезли, а брошены посреди улицы? Хотя кто их знает, этих колдунов? Может, им и не тела нужны, а просто смерть? Итон, хоть и почитал себя человеком рациональным, не верящим ни в богов, ни во всякую нечисть, все еще помнил страшные истории, которые любила рассказывать в детстве его старшая сестрица. Про покойников, покидающих свои могилы, про шаэл, для которых жизнь – чужая кровь, про демонов, похищающих души. Конечно, все это только страшные сказки, но вот сама по себе идея, что кому-то может понадобиться от человека исключительно его смерть, не лишена смысла.

Продолжая лихорадочно обдумывать произошедшее и в то же время стараясь выбросить из памяти страшный взгляд, застывший на лице совсем еще молоденькой девушки, которую, к слову сказать, он жалел больше остальных жертв, комендант наконец-то добрался до монаршего кабинета, где Дайриец решал все важные вопросы. Пожелав про себя Малтэйру недолгой и непростой жизни в весьма витиеватых выражениях и тяжко вздохнув, Итон толкнул тяжелую дверь.


***


Лотэсса шла по довольно узкой тропинке, слева и справа высились скалы, под ногами хрустел щебень, а пучки жесткой сухой травы напоминали редкие клочки волос на плешивой голове. Гадкое место. Девушка сама себе удивлялась: и почему это ей не страшно? Наверное, потому, что ничего хуже того, что с ней случилось, быть уже не может. Пусть здесь отвратительно, пустынно и, кроме того, адски жарко, но зато она одна и совершенно свободна! Тут нет проклятого Дайрийца, за которого надо выходить замуж, нет матушки с ее визгами и слащавыми посулами, нет и грустного, строгого взгляда отца. Никого и ничего!

Однако как тяжело идти! Дышать нечем, в туфли, сколько не вытряхивай, постоянно набиваются мелкие камешки, превращающие каждый шаг в пытку, а колючая трава не упускает ни одного шанса зацепиться за юбки. Какие высокие, однако, скалы. Узкая полоска бело-голубого пыльного неба виднеется лишь между каменными стенами, за ними же, сколько ни задирай голову, ничего нельзя разглядеть.

Голова кружится от жары. Кроме хруста гравия, слышится какой-то мерзкий звук, то ли шорох, то ли шипение. А может, и не слышится вовсе, а просто кажется? Тем более что пульс молотом отбивает сердечный ритм в висках, и все звуки, заполняя собой не только слух, но и сознание, сливаются в один неясный шум. Нет, все-таки не кажется. Шипение все явственней пробивается сквозь безумную симфонию в раскалывающейся голове и постепенно вытесняет все остальные звуки. Шшш-шш-ш, словно змея ползет по камням или сухие мертвые листья метут жесткой метлой. Хотя откуда здесь листья? Неужели все-таки змея? Хотя в таком ландшафте им самое место.

Шшш-шш-ш, похоже, невидимая гадина шелестит уже не по камням, а по обнаженным нервам девушки. Долго этой пытки не выдержать, потому что это хуже боли, хуже страха, хуже страдания. Лотэсса, обхватив руками голову, бессильно падает на колени, и все меркнет, оставляя лишь пустую голодную темноту и безумный звук, заполнивший ее и вселенную.

Тэсса резко открыла глаза. Шипение все еще слышалось, зато вокруг была блаженная темнота знакомой спальни. Значит, все это ей пригрезилось? Но откуда тогда берется навязчивый звук? Хотя мучительным он больше не был, да и стал гораздо тише. Скорее всего, она его даже не слышит, а просто не может отделаться от этого отвратительного шелеста, навеянного безумным сном. Девушка села на кровати и напряженно прислушалась. Нет, решительно невозможно понять, слышит она отдаленное шипение или оно ей всего лишь мерещится.

Ну и ладно, какая, в принципе, разница. Главное, что она проснулась, а мучительный кошмар остался позади. Как все-таки хорошо, что это был всего лишь сон! Еще накануне вечером, ложась спать в самом поганом расположении духа, Тэсс даже представить не могла, что будет радоваться пробуждению.

Сидя на кровати, девушка всматривалась в чернильное небо, время от времени открывавшееся взору в просветах легких штор, подвластных прихотям ночного ветра. Ливший весь день дождь прекратился, и ветер, очистивший небосвод, доносил сквозь открытое окно запахи эльвийских цветов и мокрой травы. Тэсса порывисто вдыхала ароматы ночи, стараясь изгнать воспоминания о раскаленной тропе среди скал и пыльных чужих небесах. Она словно очнулась от сна, куда более долгого, чем муторное и жуткое видение, так напугавшее ее.

Лотэсса Линсар уже давно жила, как в кошмарном сне, только этим сном стала ее собственная жизнь, раньше похожая на волшебную сказку. Казалось, вечность назад, хотя на самом деле это было в начале весны, ее доселе восхитительное и безмятежное существование нарушилось известием о вторжении в Элар дайрийских войск. Нельзя сказать, что это сильно напугало короля и приближенных к нему аристократов, война тогда казалась скорее досадной проблемой, чем трагедией, началом конца великой страны и самой древней королевской династии Доэйи. Потом ушел Эдан. Ушел, чтобы никогда не вернуться. Когда весть о гибели брата достигла Тэсс, ее словно парализовало от горя. Дальнейший ход войны девушку не интересовал, ей было все равно, как далеко продвинулись войска Малтэйра, какие города давали ему сражения, а какие сдавались без боя. Даже во время осады Вельтаны она жила, как будто в тумане. Жизнь утратила смысл и вкус. Нынешнее лето, словно назло испуганным и разбитым людям, сияло небывалой роскошью и великолепием, но краски его казались Лотэссе приглушенными и тусклыми, словно она смотрела на мир сквозь кусок мутного стекла. Все стало ненужным и безразличным – и буйство цветов, и пение птиц на рассвете, и золотисто-розовые закатные облака, каждый вечер спускавшиеся на шпили дворцовых башен. Казалось, ничто не может сделать существование наследницы Линсаров еще хуже, чем оно есть, но последовавшие друг за другом известия – сначала о сдаче города, а потом о смерти короля и его брата – дали понять, что любые страдания могут стать еще более невыносимыми. Ну а весть о предстоящем браке подействовала так, словно ее жизнь, и так похожую на разбитый бокал, решили, кроме того, растоптать железным каблуком, превращая осколки в мелкую стеклянную пыль.

Засыпая накануне, Тэсса мечтала только об одном – никогда не просыпаться, хотя подобное желание посещало ее нередко за последние месяцы. Однако она не просто обрадовалась пробуждению – впервые за долгое время девушка ощущала себя по-настоящему живой. Неужели дело в том, что сон оказался страшнее реальности? Это несправедливо! Она не хочет возвращаться к жизни. Забытье притупляло боль, помогало листать дни равнодушно и без интереса, как страницы скучной книги.

А теперь? Теперь все вновь нахлынуло с невиданной силой – и любовь к миру, и страдание. Эдан! Он бы вряд ли хотел, чтобы сестра бессмысленно доживала свой век, считая дни и года до смерти. Кто знает, может, этот сон – прощальный дар от него, чтобы помочь ей очнуться. Тэсс отчаянно хотелось верить, что Эдан по-прежнему где-то есть. Неважно, где, и неважно, какой он теперь, главное, чтобы он существовал. Потеряв брата, Лотэсса готова была даже поверить в богинь, до которых ей раньше не было никакого дела, лишь бы иметь хоть призрак надежды на то, что Эдан обретет за Гранью какое-то подобие бессмертия. Когда тупая боль и отчаяние сводили ее с ума, девушка мысленно обращалась к брату, так было и сегодняшним вечером. Лежа в постели, захлебываясь злыми слезами, Тэсс изливала свое горе тому, кто бесконечно далек, но при этом ближе всех, находящихся рядом. Да и кому она могла еще пожаловаться? Родителям? Тем самым, которые предали свою дочь и продали новому королю даже не ради спасения жизни или чести, а исключительно чтобы не утратить своего положения и состояния.

С отцом и матерью все понятно, они ей отныне если и не враги, то чужие. А вот Эдан навсегда останется самым родным и любимым человеком, сколько бы лет ни прошло. Решено! Отныне она не будет хоронить себя заживо, а будет жить! Жить ради памяти брата! Разумеется, ни о каком замужестве не может быть и речи. И не только этому чудовищу – Малтэйру – не стать ее мужем, но никому и никогда! Во-первых, потому, что никого она не сможет любить так же сильно, как брата, а во-вторых, потому, что ей вряд ли суждено прожить долго.

Порывисто вскочив, Тэсс подбежала к окну, резко отдернула штору и, обратив лицо к ночному небу, воскликнула:

– Эдан, я клянусь, что продолжу твое дело! Пока я жива, я буду бороться с дайрицами и сделаю все, чтобы изгнать их из Элара и отомстить за тебя, и за короля, и за Нейри!

Далекие сияющие звезды выслушали пылкую клятву с присущим им равнодушием. А ночной ветер, ласкавший разгоряченное лицо девушки, донес до ее слуха отдаленное, еле слышное шипение, на которое, впрочем, Тэсса, поглощенная своим порывом, не обратила ни малейшего внимания.


***

Оро стоял у дверей дочерней спальни, не решаясь постучать. Хмурое позднее утро заглядывало в открытые арки галереи, идущей вдоль большинства комнат второго этажа. Точное подобие этой галереи соединяло комнаты также на третьем и четвертом этажах. Поздней весной и летом открытые коридоры, выходившие во внутренний двор, были очень кстати, зимой же в проемы вставлялись рамы с витражным стеклом. Зато в изменчивый и капризный месяц Эльвии уличная погода, царившая в галерее, порой совсем не радовала. Вот и сейчас хозяину дома приходилось мерзнуть, расплачиваясь за оригинальную архитекторскую идею, одобренную его далеким предком. Наконец сквозняк, бесцеремонно забирающийся за ворот рубашки, заставил Оро постучать в дверь. Впрочем, стук вышел какой-то робкий, нерешительный, словно извиняющийся.

Тэсса, судя по всему, и не думала открывать. Она не только не отозвалась, но даже никак не обнаружила своего присутствия. Полная тишина в комнате заставила отцовское сердце на секунду болезненно сжаться. После вчерашнего разговора от взбалмошной девчонки можно ожидать любых глупостей – от попытки побега до… А вот до чего может дойти загнанная в угол Тэсс, даже думать страшно. Нет, конечно же, девочка просто спит. Хотя он и выжидал, пока время перевалит за полдень, прежде чем нанести визит дочери, чтобы дать ей выспаться после вчерашнего потрясения. Наверняка полночи плакала или злилась, вынашивая планы мести. А иметь дело с невыспавшейся и злой Лотэссой не мог позволить себе даже нежно любимый отец. Поэтому и ждал так долго, несмотря на то, что еще с вечера не находил себе места, вышагивая по комнате, мысленно выбирая нужные доводы в безмолвном диалоге с дочерью. Хотя как раз после вчерашнего, может, и не спит, а просто не хочет открывать, не желая видеть никого, в особенности же тех, кто повинен в том, что ей пришлось пережить.

– Тэсс? – неуверенно позвал он. – Ты не спишь? Если еще не встала, я приду попозже, – Оро не успел закончить фразу, как послышались шаги, и мгновение спустя Тэсса в наброшенной поверх шелковой ночной сорочки шали стояла у двери.

При виде дочери отцовское сердце, как всегда, преисполнилось гордости и восхищения. Древние богини, как же она была прекрасна! Даже сейчас, бледная, невыспавшаяся (как и следовало ожидать), неодетая, девушка походила на фарфоровую статуэтку. Густые волосы были распущены и, подобно темному плащу, окутывали хрупкую фигурку. На идеально правильном, точеном лице видны были следы страдания, но не усталости. Огромные фиалковые глаза в ореоле темных ресниц смотрели на отца напряженно и недоверчиво.

– Папа? – девушка отступила, давая отцу пройти в комнату и не сводя с него пристального взгляда.

– Тэсса, девочка моя, ты все не так поняла! – Оро порывисто схватил ледяные руки дочери.

– А как надо было понять? – голос звучал напряженно и сухо, в широко распахнутых глазах все еще была обида, но, словно против воли, проскальзывал и лучик надежды.

– Ты решила, что мы с мамой просто продали тебя этому мерзавцу?! – теперь обида была в голосе Оро, причем обида искренняя, выстраданная.

– А что мне оставалось думать? – девушка пожала плечами.

– А тебе не приходило в голову, что в стане врага всегда должен быть свой человек?

– Ты хочешь сказать, шпион? Называй вещи своими именами! – в словах Лотэссы слышался откровенный вызов.

– Я хочу сказать, что Малтэйра окружают или дайрийцы, или жалкие трусливые лизоблюды, не способные ни на что. А нам нужно, чтобы рядом с ним был кто-то, способный держать меч возмездия и имеющий на то веские причины!

Некоторое время, показавшееся Оро вечностью, дочь молчала, думая о чем-то своем, а потом неожиданно спросила:

– Ты хочешь, чтобы я его убила?! – голос звучал потрясенно и испуганно, длинные изящные пальцы нервно накручивали и распускали кисти бахромы на концах шали. Девушка боялась поднять взгляд на отца, опасаясь прочесть на его лице свой приговор.

– Нет, что ты! – поспешил разуверить ее Линсар, решительно отметая даже возможность такого поворота дел. – Храни тебя древние богини от подобных мыслей, девочка! Найдется кому его убить, но ты должна быть рядом, чтобы мы могли понять, когда и как действовать.

– Кто это «мы»? – Тэсс подозрительно прищурилась.

– Думаешь, мало в столице и по всему Элару честных людей, которые не желают вечно терпеть гнет захватчика? – Оро начал по привычке нервно вышагивать по комнате, от двери к окну и обратно.

– И чего же ждут эти «честные люди»? – по голосу дочери было ясно, какого она мнения о потенциальных заговорщиках. – Чего они ждали, когда убивали их короля?! Они будут терпеть гнет до тех пор, пока их не перебьют поодиночке, как Йеланда и Нейри?

Линсар остановился и в упор посмотрел на дочь, которая, впрочем, не уступая, буравила его гневным взглядом.

– Они… мы ждем подходящего момента. Затевать мятеж сразу после воцарения Дайрица – безумие, хоть и благородное. Какой толк стране с того, что те, кого пощадила битва при Латне, сложат головы на плахе? Сейчас он силен и осторожен. Но власть опьяняет. Он успокоится, расслабится, рано или поздно начнет совершать ошибки, и вот тут мы и нанесем удар. Пойми, шанс у нас только один, но использовать его надо с умом и в нужный момент, потому что такие, как Дайриец, не дают ударить себя дважды.

Лотэсса молчала. Очевидно, размышляла над словами отца, хотя по ее лицу скорее казалось, что думает она о чем-то своем. Какое-то время безмолвствовал и Оро, затем он продолжил, выкладывая на стол свой самый главный козырь.

– Никто не знает, когда нам удастся поднять восстание, остается лишь верить, что этот день придет, но до той поры Элару нужна… королева!

– Что? – девушка непонимающе уставилась на отца. – В каком смысле?

– В том смысле, что когда король – мерзавец, которому дела нет до захваченного государства, то у людей должна быть хоть королева – заступница, которая всей душой предана Элару и его несчастному народу. Если Малтэйр женится на какой-нибудь дайрийской твари и посадит ее на наш престол, то люди лишатся последней надежды. А ты! И знать, и народ будут тебя обожать! Линсары по праву делят с Таскиллами второе место по чистоте крови после королей.

– Королей больше нет, – сухо, словно во сне, вставила реплику Тэсса.

– Значит, во всем государстве нет никого более достойного занимать трон, чем Линсары или Таскиллы. Но Рейлор Таскилл погиб при Латне, а Лан – еще мальчишка. Если твой ребенок займет престол – это будет законно и справедливо!

– Ребенок?! – Тэсс гадливо поморщилась. – Отец, ты хоть понимаешь, что это значит?

Оро понимал. Понимал слишком хорошо. Лицо его на миг исказилось страданием, но затем вновь стало вдохновенным.

– Тэсс, думаешь, я не понимаю, какой кошмар быть женой этого человека? – Линсар опять мерил комнату шагами. – Но только жена способна подчинить мужчину. Даже лучшие друзья и соратники не могут влиять на короля так, как королева. Ты сможешь принимать решения за него – решения, которые пойдут во благо стране! Влюбленный мужчина, будь он самым властным тираном мира и последним негодяем, в руках разумной и благородной женщины станет воском. Ты… ты будешь править Эларом, а затем, если богини помогут нам сбросить Дайрица с престола, власть перейдет к твоему сыну.

Оро искренне любил дочь, при Ильдах он и помыслить не мог о короне, довольствуясь тем, что является главой одного из двух знатнейших семейств Элара. Но сейчас идея того, что его внук может занять престол, а до совершеннолетия ребенка власть будет в его – герцога Линсара – руках, пьянила его, вызывая одновременно терзания совести.

– Отец, определись, чего же все-таки ты хочешь? – тихий усталый голос дочери сбросил Линсара с воображаемого трона на землю. – Тебе угодно, чтобы я шпионила за Дайрийцем или управляла им?

– И то, и другое! – Оро обхватил дочь за плечи. – Я знаю, какая это жертва! Думаешь, мне легко? Эта война забрала у меня обоих детей. Эдан погиб, его не вернуть, а теперь я должен отдать свою дочь, чтобы смерть сына не была напрасной.

– Эдану это очень не понравится, – покачала головой Лотэсса. – Никогда бы он не позволил мне заплатить за победу правого дела такую цену! В твоих словах есть смысл и логика. Принося на алтарь свою жизнь, я могу спасти множество чужих. Терять мне тоже вроде как нечего. Я все это понимаю, но, отец, то, что вы задумали, до безумия мерзко! И хоть убей меня, я не соглашусь с тем, что благих целей можно добиваться такими способами! Я подумаю об этом, но пока ничего обещать не могу, – взгляд девушки потух, в голосе сквозила обреченность. Надежды не осталось. Не было даже смысла проявлять непокорность. Бремя ответственности за всю страну, которое Линсар возложил на хрупкие плечи дочери, давило так, словно она уже надела корону, соединив свою жизнь с судьбой ненавистного человека.

Отец благодарно кивнул и, еще раз обняв дочь, вышел из комнаты. Что ж, Лотэссу он убедил в своей правоте – это полдела. Осталось самое сложное: убедить себя, что все приведенные доводы смогут перевесить на чаше незримых весов предательство собственного ребенка. Доказать самому себе, что заговор, мудрая королева и коронованный внук стоят того, чтобы отдать дочь человеку, убившему сына!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10