Чарльз де Линт.

Семь диких сестер



скачать книгу бесплатно

Charles de Lint, Charles Vess

SEVEN WILD SISTERS

Text copyright © 2014 by Charles de Lint

Illustrations copyright © 2014 by Charles Vess

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA

All rights reserved


© А. Сагалова, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

И вновь посвящается девочкам с красных скал:

Анне Аннабель, ее Джулейшеству,

и, конечно, Норе – да отыщет она свою отраду среди красных скал.

Чарльз де Линт


Холмам юго-западной Виргинии, которые я вижу из окна своей студии. Там истории, подобные этой, случаются каждый божий день.

Чарльз Весс


Не все ненастье, проглянет и солнышко.

Тетушка Эри Карпентер[1]1
  Тетушка Эри Карпентер (1885–1978) – жительница южных Аппалач. Ее имя стало известным после того, как студенты местного университета опубликовали взятое у нее интервью. Тетушка Эри просто рассказывала, как она ведет хозяйство, почему сама печет хлеб и обходится без водопровода, что думает о Боге. Она знала множество разных историй и прибауток. В общем, она очень напоминала одну из героинь этой книги: вы легко догадаетесь, какую именно, едва начав читать. (Здесь и далее примеч. перев.)


[Закрыть]


Духи в лесу




Иные зовут его женьшенем, но нам привычнее «жив-корень». А как правильно – я не знаю. Наверняка я знаю лишь, что пчелы его не слишком-то жалуют. По крайней мере, в этих холмах.

Оно и понятно. Одно дело – свет, нектар и цветочная пыльца, и совсем другое – темные корневища, что ветвятся в рыхлой почве под сенью леса. Вот потому-то пчелиные духи и показывают охотникам за жив-корнем места, где он прячется. Что не очень честно – так поступает разве что злобный фейри, уж этот-то любит навредить и сделать вид, будто он здесь ни при чем.

Разумеется, в этих холмах много духов.

А как же иначе? Ты и впрямь думаешь, что мы одни в мире? В лесах полным-полно всяких созданий. Я в свое время всех их повидала, и больших и малых.

В здешних холмах обитает Прародитель Кошек. Чаще он является в облике старой пумы с гладкой черной шерстью. Но люди из племени кикаха говорят, будто он умеет, если вздумается, превращаться в красавчика-брюнета. Я его, правда, таким не видела. Но ведь даже черную пуму повстречать – уже большое дело. Хотя тому, кто долго живет в наших местах, еще и не такое попадается. Зато я слышала, как он разговаривает.

И не смейся. Я дело говорю.

А есть еще Зеленый Парень – с ним держи ухо востро. Обитает он в ветвях деревьев, а улыбка у него широченная – он друг каждому встречному, уж будь уверена. Любит хорошую компанию. Побалагурить, языком потрепать – на это он мастер. Ты-то с ним пробудешь один денек и не заметишь, а для тех, кто ждет тебя и печалится, минуют годы.

Видишь ли, в иных местах нужно быть настороже и следить за временем. В здешних краях есть такие пещеры, куда войдешь – и окажешься в другом мире. Время там течет медленно-медленно, совсем как для Рипа ван Винкля[2]2
  Рип ван Винкль – персонаж новеллы знаменитого американского писателя Вашингтона Ирвинга.


[Закрыть]
. Знавала я одного художника – он пропал на двадцать лет, а в том мире прошло лишь несколько дней.

И что с ним сталось? Он вернулся туда. Вот еще о чем невредно помнить. Такие места обладают особой властью, заставляют тебя чувствовать, будто вся твоя жизнь – ничто, если ты не вдыхаешь магию.

Да, все это чудеса – кто ж спорит? – но это и опасность. И не одна опасность, а множество. Ты лучше слушай, что я тебе говорю.

В таких местах можно не раз и не два встретить Старину Балабана, только держись от него подальше. Некоторые рассказывают, будто совладали с этим старым чертом. Но даже если сумеешь договориться с ним и соблюсти свою выгоду, все равно унесешь в себе частицу его тьмы.

Ближе всех прочих я знакома с Яблоневым Человеком, что живет в самом древнем дереве нашего сада. Знаешь, есть такая давняя песенка:

 
У Джима пенни давно припасен.
В жестянке у Джима хранился он.
Парень не промах Джим.
Он Дядьке из Яблони пенни дал
За сидр, какого никто не пивал.
Парень не промах Джим.
– Уплачен пенни, так лей – не жалей!
Меня угощай и моих друзей!
Парень не промах Джим.
 

С ним я познакомилась, когда была еще моложе тебя, но он за все эти годы совсем не изменился. Морщинистый, узловатый старичок – такой же, каким я его повстречала. Может быть, в свое время я и тебя с ним познакомлю.

Фейри? О, этих я видела немало. Не каждый день, конечно, но они все время здесь, уж будь уверена.

Когда это случилось впервые, я была совсем маленькой девочкой – они показались мне пляшущими огоньками вроде светлячков. Нет, я не бредила от змеиного укуса, хоть яд и проник в мою кровь. Я ведь и умереть могла – испустила бы дух, в двенадцать-то лет. Но Яблоневый Человек вытянул отраву безоаром, вымоченным в молоке[3]3
  Если вы читали «Кошек Дремучего леса», то уже знаете, что такое безоар и чем он полезен. Это что-то вроде камня, который образуется в желудке у некоторых животных. Говорят, вымоченный в молоке безоар вытянет яд из любого укуса. Правда это или нет, сказать трудно, но девочке по имени Лилиан Киндред безоар в свое время здорово помог.


[Закрыть]
.

Яблоневый Человек и Прародитель Кошек – вместе они спасли мне жизнь. Прародитель хотел получить что-нибудь в обмен на услугу, так вот я его должница. Если он явится и потребует свое, а я не смогу уплатить, долг перейдет к моим потомкам. Беда только в одном: нет у меня детей. Я последняя из рода Киндредов, – по крайней мере, так я думаю.

Как бы там ни было, в тот день вместо смерти я получила свою долю магии. Поначалу трудновато было с этим свыкнуться, но я знаю: что бы ни происходило со мной в жизни, обрывки и осколки того волшебства остались во мне навеки. И в этом нет никаких сомнений.

Человек стареет, ему все труднее различать, что случилось на самом деле, а что лишь могло произойти. Но я-то знаю. Тонкая завеса, словно погребальное одеяние, отделяет этот мир от других. И можно быть по обе стороны этой завесы – просто нужно знать ходы. Мир по ту сторону и все, кто его населяет, – существуют.

Полагаю, минуло лет семьдесят, а может и больше, с того дня, как Прародитель Кошек связал меня обещанием. Я старею. Нет, я не говорю, что час мой пришел, но он близится. Год за годом. И думается, стоит повидаться с Прародителем. Вернуть долг, пока не настало мое время уходить.

Глава первая

Сара Джейн Диллард вовсе не считала, что старушка немножко не в себе, а другие именно так и думали. Правда, к бабушке хорошо относились, – если она приезжала в город, с ней всегда охотно болтали и все такое. Но вообще-то, она и впрямь была странной. Что еще скажешь о женщине, которой уже за восемьдесят, а она обитает себе одна на вершине холма, откуда даже до проселочной дороги час ходу?

Она не походила на какую-нибудь колдунью из тех, кому полагается вести одинокую жизнь в глуши. У нее имелись лекарственные травки и готовые снадобья, и она всегда первая протягивала руку тем, кто нуждался в помощи, но в здешних местах не славилась как знахарка и повитуха – это больше по части тетушек из семьи Уэлч. А она была просто старуха, существовавшая для себя и в себе. Неприветливой ее не назвали бы, но и к общению она не слишком тянулась.

– Торчит там одна-одинешенька… И чем она вообще занимается? – время от времени спрашивал кто-нибудь.

Никто не знал, а Сара Джейн знала.

Тетушка Лилиан жила так же, как в далекие детские годы. У нее не было ни телефона, ни электричества, ни водопровода. Она покупала еду, но совсем чуть-чуть, только ту, что не могла сама вырастить или собрать в лесу. Так что большая часть времени уходила у нее на то, чтобы просто-напросто прокормиться за счет своей земли и ближнего леса. Каждый день она по многу часов копалась в огороде, возилась с коровой и курами, ухаживала за садом и ульями. А еще в определенное время года она ходила в лес за разными травами, грибами и ягодами, и за жив-корнем тоже. Ей приходилось каждый день таскать воду из родника, пополнять поленницу и заниматься еще кучей обычных домашних дел.

Так что найти себе работу для нее труда не составляло. Куда сложнее было впихнуть все эти нескончаемые ежедневные хлопоты в двадцать четыре часа.

– А вам не тяжело? – спросила ее как-то Сара Джейн. – Ну, управляться со всем этим?

– Тяжело, когда ты прикована к постели, как нередко бывает в мои годы, – улыбнулась тетушка Лилиан. – Тяжело, когда сама не можешь себя обслужить. А то, что делаю я… я ведь просто живу, девочка, только и всего.

– Но вы могли бы покупать себе еду, а не выращивать.

– Верно, могла бы. Только такая еда, наверное, не приносила бы мне радости.

– Вам разве нравится выпалывать сорняки?

– А ты бы попробовала сама, девочка. Может, и тебе бы понравилось.

* * *

Тропинка, что вела к дому тетушки Лилиан, начиналась на пастбище за фермой Уэлчей, лихо закручивалась среди холмов и шла вдоль ручья, который бежал внизу, в лощине.

Весной ручей разбухал. Вода весело кувыркалась на ступеньках из камней, переполняла заводи, быстро проскакивала узкие места и наконец достигала пастбища. Там ручей прятался ненадолго под проселочной дорогой и выныривал по другую ее сторону. К осени поток превращался в тоненькую струйку, но никогда не пересыхал. В глубоких заводях даже в самые жаркие летние месяцы не переводилась рыба, голосили квакши, и им басовито поддакивали лягушки-быки. И в знойный день там можно было отлично искупаться.



С обеих сторон над тропинкой нависали канадские ели – на крутых склонах лощины с ними соседствовали желтые березы, дубы и буки. Под их сенью ковром расползались рододендроны и кальмии. Выше росли тюльпанные деревья, и ежовые сосны возвышались среди густого подлеска из багрянника, магнолий и кизила. Сара Джейн не раз замечала здесь оленя, лисицу, зайца, енота или опоссума – даже если с ней была ее золотистая гончая Корни. Не говоря уже о неумолкающем птичьем хоре и белках, не упускавших случая поворчать на пришельцев с безопасной высоты, – если, конечно, у них не находилось дел поважнее.

Бродить по лесу в компании ручья, разговаривая с ним, – такое Сара Джейн сразу полюбила. Можно просто не спеша прогуливаться с Корни, а можно толкать перед собой тачку – пустую или уже нагруженную припасами, которые обычно оставляли для тетушки Лилиан на ферме Уэлчей.

Семья самой Сары Джейн обитала по соседству с Уэлчами, в доме, который все называли старой фермой Шафферов. Они жили там уже добрый десяток лет, а бабушка с дедушкой еще пять лет до них, но Сара Джейн давно смирилась с тем, что это место, наверное, никогда не переименуют в ферму Диллардов.

Они переехали из Хазарда сразу после смерти отца, – Сара Джейн, ее мать и шесть сестер. Решили жить вместе с бабулей Баррелл, маминой мамой. Барреллы купили ферму у Шафферов за несколько лет до того, – правда, бабушка с дедушкой тоже не очень-то преуспели в смене ее названия. Бабуля Баррелл перед смертью завещала ферму маме Сары Джейн, так что теперь здесь окончательно водворился их маленький клан рыжеволосых и очень своенравных девчонок.

– Будь у тебя характер попроще, – назидательно говорила бабуля Баррелл маме, – давно бы уже отыскала отца для своих взбалмошных девиц.

– А может, им не хочется нового отца, – пожимала плечами Шерри Диллард. – Если какому-то мужчине и суждено появиться в моей жизни, уж я буду разборчива. Он не должен ничем уступать моему Джимми, иначе он мне и даром не нужен.

– Ты разрушишь свою жизнь.

– По крайней мере, это будет моя жизнь, – отмахивалась мама.

Уж на что независимой была Шерри Диллард, у ее дочек представления о свободе простирались еще шире.

Эйди – она была старшая (вообще-то, по-настоящему ее звали Ада, в честь папиной мамы). Она умудрялась попадать во всевозможные неприятности с того момента, как научилась ходить. В младших классах она напропалую дерзила учителям, а в шестнадцать сбежала с Джонни Гарлендом на его мотоцикле. Эйди не было в округе семь месяцев, а потом она вернулась и ни капельки не раскаивалась, – правда, с парнями на какое-то время было покончено.

Близнецы Лорел и Бесс родились год спустя после Эйди. Они тоже с ума сходили по мальчишкам, но их главной страстью стала музыка – играть музыку, танцевать под музыку, все, что угодно, лишь бы была музыка. Они обе пели, и им легко давалось то сладостное созвучие, какое получается лишь у сестер. Лорел владела скрипкой, а Бесс – банджо, и если в радиусе нескольких миль от фермы затевались танцы или веселая вечеринка, близнецов всегда можно было найти там. Девчонки сбивали каблуки, отплясывая с вечно сменяющимися партнерами, или наяривали на своих инструментах во всю мочь. А если случалось остаться дома одним, близнецы развлекались тем, что придумывали аранжировки для мелодий семидесятых и восьмидесятых – что-нибудь в стиле ретро или блюграсс[4]4
  Блюграсс – это особое направление в музыке кантри; народные мелодии в нем сочетаются с джазом и роком. Вообще-то, сестрам с такой фамилией просто полагается исполнять музыку в стиле блюграсс: одна из самых знаменитых групп этого направления, популярная в шестидесятые, называлась «Дилларды» («The Dillards»).


[Закрыть]
.

Следующей появилась на свет Сара Джейн – на два года позже близнецов. Мама подозревала, что у нее снова будет двойня, поэтому придумала два имени. Сара и Джейн – для девочек, Роберт и Уильям – для мальчиков. Родилась в итоге всего одна девочка, но мама так и не смогла выбрать имя. Так что Саре Джейн достались оба.

Сара Джейн, средненькая, была вроде мостика между старшими и младшими сестрами – и не только по возрасту, но и по характеру. Ей тоже нравилось танцевать и носиться сломя голову, как Эйди, Лорел и Бесс. Но еще она любила читать и рисовать. Она могла, совсем как ее младшая сестра Элси, часами наблюдать за переменчивыми солнечными бликами, что проскальзывают по камешкам на дне ручья и уносятся с быстрым течением. Или всерьез размышлять о том, что воронье сипение и карканье – это, возможно, самый настоящий тайный язык, непонятный людям.

Элси – та вообще отличалась от прочих сестер. Она была тощая и жилистая, самая тихая из девчонок, – а когда семья переехала на ферму, словно стала еще тише. Элси все время проводила в окрестных лесах и холмах, постоянно кого-то или что-то выслеживала – начиная с насекомых и заканчивая оленями и лисами.

Мама в шутку говорила, что Элси – одичавший ребенок, и в каком-то смысле так оно и было. Элси чувствовала себя по-настоящему счастливой только в лесу – днем и ночью, в любое время года. Она умела бегать почти так же быстро, как олень, но могла замереть и сделаться странно неподвижной. Сара Джейн не знала больше никого, кто мог бы сидеть не шелохнувшись так долго.

– Я просто смотрю, как растет трава, – объяснила Элси, когда ее обнаружили на лугу разглядывающей полевые цветы и сорняки.

И наконец, были Рут и Грейс, тоже близнецы. Их поведение не очень-то соответствовало библейским именам[5]5
  Рут – так по-английски звучит Руфь, имя праведницы из Ветхого Завета; в честь ее названа одна из книг Библии. Грейс в переводе с английского означает «благодать» или «милость», а эти слова в Библии встречаются очень часто.


[Закрыть]
 – с того самого момента, как их привезли из роддома. Близнецы работали слаженно и сразу дали понять: если в первые два года жизни им не спится ночью, о спокойном сне может забыть и все остальное семейство. Стоило умолкнуть одной, тут же вступала вторая. Так что Диллардам пришлось еще разок испытать на себе, что значит беспокойный младенец.

Чем старше они становились, тем большим наказанием делались для окружающих. Младшие близнецы не могли просто чем-то заниматься, им непременно нужно было сначала выяснить, как это работает и зачем. Приходилось пускаться в долгие и нудные объяснения со множеством подробностей. Но все знали: лучше потратить время и растолковать им принцип действия той ли иной штуковины, иначе девицы разберут ее до винтика.

Они очень любили розыгрыши – правда, только беззлобные. А как насчет упрямства? Попробуйте отговорить их от задуманного – и самый упрямый осел покажется вам образцом кротости.

* * *

Много лет Сара Джейн знала: там, где заканчивается тропинка, ведущая от пастбища Уэлчей, живет старая женщина. Девочка даже видела ее несколько раз – правда, всегда издали. И Сару Джейн это в высшей степени устраивало. Эйди и старшие близнецы вечно стращали младших: мол, если будете плохо себя вести, явится с холмов старая ведьма и заберет вас к себе. У нее и печка подходящая: туда как раз отлично поместится ребеночек и зажарится не хуже цыпленка…

Сара Джейн и младшие сестры выросли в страхе перед ведьмой, но однажды летом, три года назад, Сара Джейн и Элси подбили друг друга пройти по тропинке до конца и взглянуть на дом старухи.

С собой они взяли Корни, золотистую короткошерстную гончую двух лет от роду. Этот полный энергии пес всегда что-то раскапывал – в огороде или еще где-нибудь, – словно пытаясь отыскать зарытую кость или кроличью норку. Хотя мама говорила, что этой собаке повод не нужен. Просто Корни был абсолютно счастлив, когда копал.

– Это все из-за тебя, – не раз говорила мама Саре Джейн. – Ты придумала ему такую кличку.

Появление в доме Корни – отдельная история.

Как-то раз Сара Джейн лежала в постели и смотрела на потолок – в лунном свете причудливо двигались и вытягивались тени от ветвей росших за окном буков. Заснуть ей по какой-то неведомой причине не удавалось. Она лежала и размышляла обо всем и ни о чем – не так уж редко с ней это случалось, по правде говоря.

Минул час или около того после полуночи, и тут она услышала далекий собачий плач – протяжное завывание переходило в громкое жалобное повизгивание. Сначала Сара Джейн решила, что кто-то из соседей завел щенка и это его первая ночь на цепи во дворе, но в голосе невидимого пса было столько безысходности. У собак это хорошо получается – поневоле поверишь во всякие рассказы, будто они живут лишь в настоящем, без воспоминаний о прошлом, без надежды на будущее. Будто была у пса некая неимоверная печаль, которую он не надеялся избыть никогда в жизни.

Но потом, то подремывая, то просыпаясь от нараставшего воя, Сара Джейн подумала: а что, если собака и правда в беде? Может, пес сорвался с привязи и убежал и теперь его цепь обмоталась вокруг дерева. Такое уже не раз случалось – и неподалеку от них тоже. Однажды она слышала: Джордж Уэлч рассказывал ее матери, как по весне нашел в лесу собачьи кости – на них все еще был ошейник, а поводок крепко запутался в корнях дерева.

– Тяжкая смерть, – заключил он тогда. – Не пожелал бы такой ни человеку, ни животине.

Сбросив со вздохом стеганое одеяло, Сара Джейн уселась в кровати. Ледяной пол обжег босые ступни. Она тихонько пробралась через всю комнату к стулу, где накануне развесила одежду. Как только она начала натягивать брюки, заворочалась Элси.

– Ты чего там? – сонно пробурчала она.

– Ничего, – откликнулась Сара Джейн. – Пойду немного проветрюсь.

– Так поздно? – пробормотала Элси.

Как будто сама тысячу раз не бродила в лесу поздней ночью, наблюдая за совами, летучими мышами и бог весть кем еще.

– Спи давай, – велела сестре Сара Джейн.

А сама подумала: еще заупрямится. В конце концов, речь ведь идет о вылазке в ее разлюбезный лес. Но младшая сестра заснула прежде, чем Сара Джейн оделась и выскользнула из комнаты.

Внизу она засунула в карман несколько печенюшек, в сарае взяла моток веревки и шагнула прямо в осеннюю ночь. Сара Джейн прихватила фонарь; правда, он не понадобился – лунного света хватало. Закрыв за собой дверь, она постояла немного, запрокинув лицо к небу и наслаждаясь звездами, темнотой и ветром.

И тут она снова услышала собачий визг.

Сара Джейн сразу сообразила, откуда доносится звук – а это было не так-то просто, ветер сбивал с толку, – и припустила через поля на задах их фермы, вверх по горе, прямо к опушке Дремучего леса.

Собаку она отыскала быстро – и точно, пес попал в западню. У него на шее была веревка, конец которой обмотался вокруг старой колючей проволоки. К появлению Сары Джейн бедняга так запутался, что уперся лбом в столбик изгороди. Шип от проволоки воткнулся над глазом, на собачьей шерсти уже выступила кровь.

Сара Джейн осторожно подошла и заговорила тихим успокаивающим голосом. Приблизившись к собаке, она вытянула вперед руку – пусть сначала понюхает. Не то чтобы она очень боялась, но все же никогда не знаешь, чего ждать от животного, оказавшегося в столь затруднительном положении. Пес стукнул хвостом и слабо лизнул пальцы девочки – значит, все в порядке.



Он лежал смирно, пока Сара Джейн распутывала его. Жалко, что она не прихватила ножа. Перед тем как освободить пса, девочка соорудила мягкую петлю из принесенной веревки и набросила на его шею. Наконец путы были сброшены; собака выпрямилась на дрожащих лапах и тут же привалилась к Саре Джейн. Пес смотрел на девочку, и его глаза казались огромными в лунном свете.

– И чей же ты у нас такой? – спросила Сара Джейн, потрепав его по короткой шерсти между ушами.

Пес радостно оскалился и боднул ее головой – хвост его при этом так и ходил ходуном. Она улыбнулась и отвела его домой, прямо к себе в комнату. Уж очень ей не хотелось привязывать пса во дворе или запирать в сарае – и так-то бедняга натерпелся этой ночью. Он улегся на пол за ее кроватью, но стоило ей нырнуть под одеяло, как тут же запрыгнул на кровать и растянулся рядом.

Мама точно убьет, когда увидит. Она успела об этом подумать, пока засыпала, положив руку на собачью грудь.

Но когда Сара Джейн проснулась, собака уже была на полу – так мама их и обнаружила. Сара Джейн всегда подозревала, что пес специально спрыгнул с постели, чтобы понравиться маме. И у него получилось – особенно после того, как Сара Джейн рассказала его историю.

– Можешь держать его у себя, пока не найдутся хозяева, – разрешила мама.

– А вдруг они не найдутся, – с надеждой в голосе предположила Элси.

Все сестры немедленно влюбились в пса.

– Такую добрую, воспитанную собаку непременно кто-то должен любить, – ответила мама.

– Так и есть, – не сдавалась Сара Джейн. – Мы же его любим.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Сара Джейн кивнула.

Но никто не знал, чей это пес. Никто не явился за ним. К тому времени, когда выпал снег, Сара Джейн и пес стали неразлучны. Он, конечно, не мог ходить с ней в школу, но где бы она ни была, всегда бродил неподалеку. И самое замечательное было в том, что теперь мама куда спокойнее отпускала Сару Джейн и Элси гулять в лес. Чем они и занимались в тот самый день.

Корни бежал впереди, время от времени вламываясь в заросли то по одну, то по другую сторону тропинки. Сестры шагали следом рука об руку, все углубляясь в холмы.

С компанией Саре Джейн было не страшно, но на полпути к домику ведьмы Корни внезапно куда-то испарился, а Элси приспичило остановиться и внимательно разглядеть гнездо шершней. Сара Джейн, вообще-то, побаивалась пчел и шершней, с тех пор как прошлым летом ее одноклассник погиб от укусов. Аллергическая реакция, как сказали на похоронах. Но Сара Джейн считала, что такая история может произойти с каждым, – это все равно что умереть от укуса змеи. Так что она вовсе не горела желанием стоять и разглядывать это большущее серое, точно бумажное, гнездо, примостившееся на ветке невысокой магнолии. И между прочим – как такая тоненькая веточка выдерживает столь здоровенную штуковину? Здесь определенно что-то не так.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3