Линда Ла Плант.

Вдовы



скачать книгу бесплатно

Подхватив черную кожаную сумочку, Долли встала, разгладила юбку и прошла в переднюю, где успела глянуть на себя в большое зеркало. У самой двери женщину остановил Эдди и вынул из кармана маленький коричневый сверток. Хотя, кроме них, в настоящий момент в доме никого не было, кузен Гарри наклонился к самому уху Долли и зашептал:

– Это тебе, Долли. Знаю, сейчас не очень-то подходящий момент, но вокруг моего дома шныряет полиция, а Гарри дал мне этот пакетик на хранение, чтобы я передал его тебе в случае чего… – Долли уставилась на сверток, а Эдди переступил с ноги на ногу и склонился к ней еще ближе. – Думаю, это ключи от его тайника.

Долли опустила сверток в сумочку и вслед за Эдди вышла из дому. Она не могла поверить, что сейчас будет хоронить Гарри. Ей хотелось лечь и умереть. Только маленький песик поддерживал в женщине желание жить.

Обитатели соседних домов высыпали на свои газоны. Шагая по дорожке через палисадник, Долли чувствовала на себе их взгляды. На проезжей части выстроились длинной чередой автомобили и терпеливо ждали, когда тронется с места увешанный венками и букетами катафалк. Долли никогда не видела столько сердечек и крестов – они казались яркими вспышками цвета на фоне черных машин.

Эдди подвел Долли к задней дверце «мерседеса» с затемненными стеклами. Когда женщина нагнулась, чтобы сесть, то заметила свекровь в стоящем рядом «роллс-ройсе». Одними губами Айрис прошептала:

– Стерва.

Долли не обратила внимание на оскорбление, как делала на протяжении всей супружеской жизни.

Устроившись на сиденье, вдова кивнула Эдди, чтобы тот ехал вслед за катафалком, который медленно тронулся с места. В зеркале заднего вида кузен Гарри видел, как по пепельно-серому лицу невестки побежали слезы. Не пытаясь их утереть, Долли заговорила напряженным голосом:

– Надеюсь, ты предупредил всех, что после похорон я не устраиваю никакого банкета. Чем раньше это закончится, тем лучше.

– Да, предупредил, – осторожно ответил Эдди. – Но похоже, Айрис пригласила несколько человек к себе. Меня она тоже просила прийти и сказала, что все оплатила.

Долли прикрыла глаза и покачала головой. Айрис, отойдя от дел, не могла содержать себя, и поэтому «все оплатила» означало, что платит на самом деле Гарри. Точнее, отныне платит Долли.

Гарри Роулинса похоронили так, как желала его мать: на кладбище собралось несколько сотен людей, могилу завалили цветами. За всю церемонию Долли ни разу не пошевелилась и не издала ни звука. Она первой пошла прочь от могилы, и вся шумная, назойливая толпа скорбящих подняла склоненные головы, провожая вдову взглядами.

Среди них был и Арни Фишер в темно-синем кашемировом пальто, из-под которого виднелись идеально пошитый костюм и рубашка. Как только машина Долли тронулась, Фишер кивнул здоровенному бугаю, стоящему позади толпы, и Боксер Дэвис тут же протиснулся вперед. Его костюм, напротив, был дешевым и потертым, а рубашка – в пятнах. На большом глупом лице были видны следы слез: траурная церемония его растрогала.

Боксер то и дело утирал тыльной стороной ладони приплюснутый нос: беднягу немного просквозило на холодном ветру. Арни Фишер бросил взгляд на удаляющийся «мерседес» Долли и кивком велел Боксеру следовать за автомобилем. Тот смущенно переступил с ноги на ногу:

– Вы не думаете, что лучше обождать хоть несколько дней, а, босс? Ну, в смысле, она только что потеряла мужа.

Арни задержал на Боксере взгляд на пару секунд, снова мотнул головой в сторону «мерседеса» и отвернулся. Разговор был окончен.

В нескольких шагах от машины Фишера стоял младший брат Арни – Тони. Он на добрую голову возвышался над остальными, рядом с ним даже Боксер казался невысоким. Болтая с приятелями, Тони поглаживал бриллиант в мочке правого уха. Похоже, он закончил рассказывать какой-то анекдот, и его кружок по достоинству оценил шутку. В отличие от Арни, Тони был красавцем. Между братьями не было ничего общего, кроме ледяных серо-голубых глаз. Поскольку Арни был близорук, он носил очки без оправы, но даже они не скрывали того факта, что у братьев одинаково бесчувственный, неживой взгляд. Боксер перевел взгляд с Арни на Тони и обратно, а потом послушно направился сквозь редеющую толпу скорбящих, чтобы ехать вслед за Долли к огромному пустому дому, где женщина так долго и счастливо жила со своим супругом.

Отдельно от основной толпы скорбящих стоял, прислонившись к надгробию, детектив-сержант Фуллер. Про себя он отметил каждого из присутствующих. «Будто просматриваешь полицейскую базу данных», – думал он. Тут собрался весь цвет преступного мира – и стар и млад. Фуллер был усердным молодым полицейским, который стремился произвести впечатление на начальство, и на это задание – бесполезную трату времени, по его мнению, – отправился неохотно. Его начальник, инспектор Джордж Резник, мечтал поймать Гарри Роулинса дольше, чем Фуллер жил на этом свете.

– Там наверняка будет на что посмотреть, – внушал Резник этим утром Фуллеру и детективу-констеблю Эндрюсу. – На кладбище сегодня съедутся все уголовники Лондона, чтобы отдать Роулинсу последние почести или убедиться, что он точно мертв. Что-нибудь уж там наверняка да случится, и я хочу знать, что именно.

Детектив-инспектор Джордж Резник был убежден в том, что Гарри Роулинс стоял за тремя вооруженными нападениями на инкассаторские машины. Постепенно попытки доказать это превратились в своего рода навязчивую идею. Это бесконечно раздражало Роулинса. В конце концов Гарри принял меры: Резника сфотографировали в момент, когда он принимал конверт от известного преступника. После того как историю слили в газету «Мировые новости», в отношении Резника начали служебное расследование. Несколько месяцев у несчастного инспектора ушло на то, чтобы доказать свою невиновность. Когда же он вернулся к работе, оказалось, что подмоченная репутация исключила всякие надежды на продвижение по карьерной лестнице. Последнее только усилило лютую ненависть Резника к Роулинсу, и инспектор поклялся, что рано или поздно непременно упечет этого бандита за решетку. Даже смерть преступника ничуть не уменьшила одержимость полицейского.

Фуллеру было плевать на Резника, поскольку – и сержант ни минуты не сомневался в своей правоте – Резнику было плевать на Фуллера, для инспектора поимка проклятого Гарри Роулинса важнее всего и всех. Однако обоих полицейских крайне интересовали Фишеры: что у братьев на уме и с кем они общаются. Вот почему Фуллер следил за ними, как ястреб. Он мечтал о карьерном росте, а Фишеры были самой желанной добычей для любого копа еще до того, как Фуллер пришел в полицию. Теперь, после смерти Роулинса, их арест станет событием века!

Когда траурная церемония завершилась и скорбящие разошлись, Фуллер, лавируя между надгробиями, тоже направился к выходу. Он уже собирался сесть в поджидающий его полицейский автомобиль, когда заметил грязь на своих ботинках за сорок фунтов и, раздосадованный, вытер обувь о траву. С водительского кресла заулыбался констебль Эндрюс, Фуллеру же было не до смеха, тем более что и его лучшие брюки тоже запачкались.

Открыв дверцу, сержант тяжело опустился на сиденье, потом вынул из кармана чистый, белый, идеально выглаженный и ровно сложенный носовой платок, плюнул на него и принялся чистить правую штанину.

– Видел что-нибудь стоящее? – начал Эндрюс, весь последний час наблюдавший за тем, как невыносимо скучает Фуллер.

– Этот придурок Резник может ломать собственную карьеру, как ему вздумается, но испортить мою я не позволю, – буркнул Фуллер.

– Помнится, я читал о нем в «Мировых новостях». – Эндрюс старался быть в курсе всех сплетен, чтобы тем самым заслужить благосклонность сотрудниц участка. – Что-то про отстранение от службы за взяточничество. Продажный коп этот Резник.

– Мне-то какое дело? – Фуллер, нахмурившись, захлопнул дверцу и мотнул головой в знак того, что можно ехать.

– А ведь еще до звания сержанта он получил от комиссара две благодарности за храбрость, – продолжал Эндрюс, заводя машину. – То есть когда-то был хорошим полицейским.

– Сейчас-то что с того?

Все знали, что шансы Резника на повышение близки к нулю. Звание инспектора он умудрялся каким-то чудом удерживать, но каждый раз, когда его имя упоминалось в связи с возможным повышением, кто-нибудь поднимал старую грязь, этим все и заканчивалось. Только недавно старший инспектор их управления Сондерс убедил главу отдела уголовных расследований поручить Резнику какое-нибудь задание. Потом, пусть с неохотой, инспектору дали и крохотную команду для работы по старым нераскрытым делам.

– Любой коп, имеющий хоть какое-то отношение к этому прокуренному динозавру, будет выглядеть таким же нелепым, как он. Я не намерен сдаваться без борьбы, Эндрюс, можешь не сомневаться. – Фуллер раскрыл блокнот, с которым не расставался, и воззрился на список имен, составленный на похоронах. – Резник, как настоящий идиот, все гоняется за привидениями. Нас должны интересовать живые люди.

Автомобиль набирал скорость. Фуллер развернулся в кресле и внимательным взглядом обвел очередь на парковке, выискивая в толпе Арни Фишера, но тот уже уехал. Нахмурившись, сержант забарабанил по блокноту пальцами:

– Давай-ка заедем в логово матери Роулинса, старуха там устраивает поминки. Посмотрим, кто придет отдать последнюю дань уважения этому ублюдку.

Глава 2

Долли сидела в роскошном бархатном кресле и наблюдала за тем, как Боксер осторожно наливает ей бренди. Сам он пил апельсиновый сок, несомненно из желания произвести хорошее впечатление. И чего ради она вдруг впустила в свой дом этого здоровенного тупицу? Однако, как ни странно, его присутствие немного успокаивало женщину: кажется, Боксер тоже искренне горевал по Гарри. Долли опустила руку, чтобы прикоснуться к Вулфу, который, как всегда, сидел рядом с хозяйкой. Песик поднял морду и лизнул кончики ее пальцев. Долли почувствовала себя страшно одинокой.

Боксер был никем, тем не менее он высоко ценил Гарри и считал его своим другом. Разумеется, никаким другом Гарри ему не был, просто приглядывал за Боксером и давал ему время от времени поручения, и не потому, что тот ему нравился, а чтобы можно было им манипулировать. Боксер же следовал за Гарри, как Вулф за Долли; разница была лишь в том, что Вулфу хватало мозгов распознать ответную любовь.

Они молча выпили. Боксер, так и не присевший, выглядел смущенным, как будто не мог решить, прилично ли будет опустить свое громоздкое тело на один из стульев. Долли кивнула мужчине, и тот сел, поставив уже пустой стакан себе на колено. Женщина чувствовала себя очень уставшей, у нее болела голова, она хотела, чтобы гость наконец ушел, но он все сидел. В конце концов Боксер откашлялся и оттянул ворот рубашки.

– Они охотятся за тетрадями Гарри, – выпалил он.

– Они? – Долли смотрела на собеседника, стараясь не хмуриться. Все свои мысли и чувства она держала при себе.

Боксер опять поднялся и нервно заходил по комнате.

– Долли, теперь я работаю на Фишеров… Они… они хотят заполучить тетради Гарри.

– Не понимаю, о чем ты.

– Они заплатят хорошие деньги. – Голос Боксера слегка дрогнул в попытке выдать жесткое требование за просьбу.

Видимое отсутствие интереса со стороны Долли нервировало Боксера. Женщина хорошо знала одну особенность «дружка» своего мужа: выведенный чем-либо из равновесия, верзила терял бдительность. Еще немного – и Боксер выложит ей все подробности, даже не подозревая об этом.

– За тетради Гарри, – добавил Боксер. – Про них всем известно. Гарри записывал туда имена. Долли, уж ты-то должна быть в курсе. Имена всех, с кем ему приходилось иметь дело, и даже тех, с кем Гарри только хотел поработать. Попади его тетради в лапы копов, и на улицах Лондона не останется ни единого порядочного бандита.

– Я же сказала: я не знаю…

Боксер молниеносно пересек комнату и навис над Долли круглым, как луна, лицом, тряся указательным пальцем. Женщина даже бровью не повела. Она знала: Боксер не злится, он напуган.

– Знаешь! Все ты прекрасно знаешь! Говори же, Куколка, где его чертовы тетради?

В приступе неконтролируемой ярости Долли вскочила на ноги. Боксер попятился.

– Не смей называть меня так, слышишь?! Только Гарри позволено называть меня Куколкой. И не знаю я, о каких тетрадях моего мужа идет речь! И при чем тут вообще братья Фишеры?

Боксер схватил Долли под локоть в тщетной попытке достучаться до нее:

– Гарри нет. Теперь всем заправляют братья Фишеры. Они послали меня к тебе, и если я вернусь с пустыми руками, то следующим к тебе наведается Тони. Так что не усложняй себе жизнь и расскажи мне, где хранятся тетради!

Долли отшатнулась. Ее лицо исказилось от гнева, кулаки сжались так, что ногти вонзились в кожу.

– Ради всего святого, я ведь только его похоронила! – При мысли о том, что место Гарри заняли жалкие шавки Фишеры, горе Долли на мгновение прорвалось наружу.

Боксер тут же проникся к женщине сочувствием, поскольку сам испытывал схожие чувства, и черты его лица смягчило раскаяние.

– Я зайду попозже.

– Не желаю никого видеть! Никого! Убирайся!

– Все хорошо, Долли, не волнуйся. Главное – не ходи ни к кому другому, ладно? Фишерам это не понравится. А я еще вернусь.

– УБИРАЙСЯ… СЕЙЧАС ЖЕ! – выкрикнула Долли и швырнула в Боксера бокал.

Мужчина едва успел уклониться – бокал ударился о дверь и разбился. Вскинув руки – мол, сдаюсь, – Боксер поспешно ретировался.

Как только входная дверь захлопнулась, Долли направилась к проигрывателю. Комнату наполнил густой красивый голос Кэтлин Ферриер, и ярость женщины постепенно улеглась. Долли даже начала тихонько подпевать прекрасному контральто, как вдруг вспомнила о свертке, который передал ей перед похоронами Эдди. Она высыпала содержимое сумочки на пол и, сев на колени, отыскала в ворохе вещей завернутые в бумагу ключи. Долли всей душой желала, чтобы сверток оказался посланием от Гарри. И точно: едва развернув бумагу, вдова увидела знакомый аккуратный почерк:

Банковская ячейка. На имя Г. Р. Смит. Пароль «Хангерфорд». Представься как миссис Г. Р. Смит.

Дальше шло собственно послание:

Дорогая Куколка,

помнишь, как мы вместе ходили в банк, чтобы завести там сейфовую ячейку? Теперь она твоя. Ключи от нее хранятся в моем гараже у Ливерпуль-стрит. Избавься от всего, что найдешь в этой ячейке.

Гарри.

Долли сидела на пушистом молочно-белом ковре с верным Вулфом у ног и прижимала листок к груди. Она перечитывала его снова и снова, стараясь понять, что на нем написано. Там не было ни даты, ни слова о любви, только простые инструкции. В банковской ячейке хранились те самые тетради, о которых спрашивал Боксер Дэвис, в этом не было ни малейшего сомнения. Об их существовании Долли, разумеется, знала, ведь Гарри постоянно что-то записывал и составлял списки. Этому научила Роулинса мать: без надежных контактов – криминальных или вполне легальных – любой бизнес обречен на провал. Именно старуха внушила сыну, что все записи должны храниться под замком. Тогда никто не посмеет пойти против него.

Долли заучила письмо наизусть и затем сожгла его, а ключи нацепила на кольцо к своим ключам. Гарри гордился бы ею. Неся Вулфа на второй этаж, Долли повторяла про себя пароль: «Хангерфорд, Хангерфорд». Запомнить его было нетрудно, как и имя, которым вдове надлежало представиться в банке: сначала «миссис», потом инициалы Гарри, а потом «Смит».

Готовясь ко сну, Долли гадала, сколько заплатили бы Фишеры за то, чтобы добраться до тетрадей Гарри. Женщина расчесала волосы и подошла к окну. Неподалеку от ворот ее дома была припаркована полицейская машина без опознавательных знаков – чтобы следить за ней, Долли Роулинс, не иначе.

– Мерзавцы, – тихонько выругалась женщина и задернула шторы.

Глава 3

Почти два дня дом Роулинсов наводняли полицейские, обыскивали в нем каждый дюйм. Они даже вспороли в детской обивку колыбели и распотрошили перочинным ножом матрасик. «И эти люди считают нас животными», – думала Долли, сдерживая слезы. Комната их мертворожденного малыша – священное напоминание о мальчике, которого они с Гарри потеряли, – теперь была замарана и осквернена. Долли словно заново пережила утрату ребенка. И хотя женщина была глубоко ранена столь грубым пренебрежением к ее чувствам, виду она не подала.

Закончив обыск в доме, полицейские перебрались во двор. Перекопали весь сад, опустошили все цветочные горшки, просеяли землю, однако не нашли ничего: даже квитанции из химчистки, которая показалась бы подозрительной.

В кабинете все ящики письменного стола Гарри были вывалены на пол, вскрыт каждый конверт, прочитано каждое письмо, вытащена из рамки каждая фотография. На глазах у Долли уничтожался ее прекрасный дом. Однако женщина лишь молча наблюдала за этим варварством, и только напряженная спина выдавала ее гнев. Они ничего не найдут – это Долли знала наверняка. Гарри копам не по зубам. Но, увидев, как на ее диване, перевернутом вверх дном, сидит констебль Эндрюс и разбирает на части рамку с фотографией, Долли взорвалась:

– Поставь это на место, ты, мерзавец! – и попыталась вырвать рамку из лап полицейского.

Эндрюс посмотрел на Фуллера, который в этот момент читал личные письма Долли. Женщина тоже повернулась к сержанту:

– Скажите ему, чтобы не трогал рамку! Это наша последняя совместная фотография на годовщину свадьбы.

Фуллер продолжил чтение.

– Отвезите снимок в Скотленд-Ярд, – бросил сержант Эндрюсу, не удостоив Долли взглядом. – Нам нужен приличный портрет Роулинса, чтобы показать жертвам всех нераскрытых вооруженных ограблений в Лондоне.

Для Долли это стало последней каплей. Она пробралась через разбросанные повсюду вещи к телефону.

– Это произвол! – заявила она Фуллеру. – Я хочу поговорить с вашим начальником. Как его зовут? – (Ответа не последовало.) – Вам придется отвечать за это безобразие! И я хочу, чтобы мне вернули часы мужа… Вы слышите? Я купила их ему в подарок и требую, чтобы мне их вернули! Это все, что от него осталось.

Фуллер по-прежнему игнорировал Долли, что страшно выводило женщину из себя. Она сняла трубку.

– Ваш начальник – кто он? Имя!

Только тогда Фуллер поднял на Долли глаза.

– Детектив-инспектор Джордж Резник, – с усмешкой ответил он.

Долли бросила телефонную трубку, словно та вдруг раскалилась добела. Детектив-инспектор Джордж Резник был единственным человеком, который мог заставить Гарри нервничать. Как-то раз Резник заявился к ним домой, чтобы допросить Долли в связи с нападением на машину инкассаторов и найти доказательства того, что в преступлении замешан Гарри. Тогда Резник пообещал Долли, что Гарри Роулинс все равно получит пожизненное – сколько бы жена его ни выгораживала.

После того случая Долли предупредила Гарри, что с Резником необходимо разобраться раз и навсегда.

– А было бы забавно, – будто мимоходом добавила она, – пустить слухи о том, будто это Резник не чист на руку. Только представь: все бы думали, что он берет взятки, а пресса просто случайно об этом пронюхала.

В следующее воскресенье за завтраком Гарри бросил на стол свежий номер «Мировых новостей». На первой странице лежала в руинах карьера Резника. Гарри улыбнулся жене и открыл бутылку шампанского. Они выпили за то, что больше никогда не увидят этого инспектора.

Но похоже, Резник снова взялся за старое, полагая, что теперь, когда Гарри больше не может защитить себя и жену, запятнать его имя будет гораздо проще.

– Мой муж мертв, – сказала Фуллеру Долли. – Неужели вам этого недостаточно?


Невысокого роста, плотно сбитый, детектив-инспектор Джордж Резник быстрым шагом шел по коридорам участка – во рту неизменная сигарета, плащ расстегнут, на затылке видавшая виды шляпа. Под мышкой Резник сжимал тяжелую толстую папку. Проходя мимо кабинетов, он, не замедляя шага, толчком распахивал двери и выкрикивал приказы:

– Фуллер, ко мне, быстро, захвати отчеты! Эндрюс, принеси мне кофе! Элис, чтобы заключения патологоанатома были на моем столе сегодня же!

Резник не видел тех, к кому были обращены его указания, тем не менее знал, что все они будут исполнены. Добравшись до своего кабинета, инспектор достал ключ, отпер дверь, вошел и закрыл ее пинком так, что задребезжало уже треснутое стекло.

Элис, прижимая к груди требуемые документы, выскочила из своей коморки в коридор, где Эндрюс как раз чуть было не налетел на Фуллера.

– Кофеварка сломана! – объявила секретарша.

Эндрюс побледнел. Ох, Резнику это не понравится. И констебль рысцой побежал прочь в поисках другой кофеварки.

Время перевалило за половину десятого, а Фуллер дожидался совещания с девяти утра. Он раздраженно поправил и без того ровный галстук и постучался в кабинет инспектора.

– Войдите! – рявкнул из-за двери Резник.

В кабинете начальника царил обычный беспорядок. Все имеющиеся поверхности были заставлены стаканчиками из-под кофе, переполненными пепельницами и завалены разнообразными бумагами. Даже на полу выстроились стопки папок. Архивный шкаф не закрывался: слишком много всего в него было набито. Посреди этого хаоса и стоял сейчас Резник с десятой за утро сигаретой в зубах. Инспектор натужно кашлял и читал какой-то документ.

Элис начала прибираться. Действовала она споро: сгребала окурки и пепел в урну, складывала разрозненные листы. Ее задачей было восстановление порядка в беспорядочной жизни Резника, чтобы каждый день он мог видеть за деревьями лес. Без нее он просто потонул бы в бумагах и сигаретном пепле. Элис давно уже работала с Резником и знала, какую пытку пришлось ему претерпеть. Она была рядом с ним на протяжении служебного расследования, видела его в те сокровенные моменты поздним вечером, когда обнажаются самые потаенные чувства, и ясно понимала, чего лишился Резник после того, как Роулинс оболгал его и потом слил компромат в прессу, а именно достоинства и чести офицера полиции, которые, раз потеряв, уже не вернешь, как ни старайся. В участке считали, что Элис – ангел, раз день за днем терпит перепады настроения и дурные привычки Резника, но ей просто нравилось работать с ним. И хотя он буквально за секунду превратился из образцового служащего в посмешище, Элис помнила о его блистательных успехах в прошлые годы, в то время как коллеги незадачливого полицейского будто бы о них забыли. Элис будет ему верна до конца. И только ей Резник говорил «пожалуйста» и «спасибо».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9