Лина Личман.

Живой мертвец



скачать книгу бесплатно

© Лина Личман, 2017


ISBN 978-5-4485-8691-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все описанные ниже события и действующие лица, являются вымышленными. Любые совпадения случайны.


Я шла вдоль могил покрытых белым и каким-то невесомым покрывалом. Несмотря на конец февраля, когда обычно начинается оттепель, погода стояла морозная и снежная. Если бы не кресты и памятники, выглядывающие из сугробов, как будто подсматривающие за кем-то, то можно было бы подумать что идешь по лесу, потому как в этой части кладбища, уже давно не хоронили, да и туристы здесь не шастали. Знаменитости были похоронены ближе к выходу, вот там народа было пруд пруди.

Я никогда не любила кладбища, а Ваганьковское в особенности. Дело в том, что ныне покойная бабуля рассказывала мне про это кладбище кучу мистических историй, а одна из них, даже приключилась со мной.

На девятый день после похорон родителей, я с утра пришла на кладбище, чтобы их помянуть. Боль от утраты самых родных для меня людей, сделала в моём сердце огромную ноющую рану. Я шла по кладбищу и ревела белугой, на душе было так тяжко, ложись и помирай. Мне только-только исполнилось восемнадцать, с моим прежним восприятием жизни и постоянной опекой любимых мамы и папы, я была совсем ещё ребёнком. Осиротев, поняла, что осталась совсем одна в окружающем меня враждебном мире, не знала, как жить дальше. Слёзы застилали глаза, а я всё шла и шла вперёд. И вдруг почему-то остановилась у ограды, внутри которой, располагалось надгробие в виде плачущего ангела в мой рост. Я подошла ближе, глядя на лицо ангела. По щеке его шла трещина, но если смотреть издали, то это было больше похоже на дорожку от слёз. Не знаю, сколько я так простояла, смотря на херувима, но очнулась я уже за воротами некрополя, ближе к семи вечера. Ощущение было жутковатое. Постояв и немного придя в себя, наплевала на сумерки и опять пошла на кладбище, потому как не помянуть родителей на девятый день, я не могла. К своему удивлению, памятника с крылатым созданием я более не видела, хотя шла той же дорогой. Оказавшись на могиле родителей, разложила принесённое угощение и присела рядом с памятником. Я жаловалась родным на горечь потери, непонимания своей дальнейшей жизни, одиночество. И даже не заметила, как стало совсем темно, очнулась от того, что меня окружила звенящая тишина. Попрощавшись с родителями, спешно двинула к выходу, идти было довольно далеко. Где-то на середине пути, я остановилась от того, что увидела впереди мерцание света. Сначала подумала, что это фонарик, но приблизившись, увидела, что свечение исходит от свежей могилы. Как я добежала до входа, помню смутно, но вот что скакала, как сайгак по степи, запомнила надолго. После того случая, дала себе зарок, что позже пяти вечера на погосте больше не останусь. Мир мёртвых посещается днём, ночью тревожить их покой ненужно. Кошмары потом будут мучать стопроцентно! Ну а свечение у свежей могилы, значительно позже, объяснил мне друг Жорка, когда я поведала ему сию историю.

Он сказал, что это просто-напросто были трупные газы, которые выделяются в период разложения.

Боже, о чём я думаю? Что за воспоминания тревожат меня сегодня? Наверное, это потому, что давно не была здесь. После смерти родителей, я достаточно быстро перебралась в Питер. Здесь меня ничего не держало, скорее отталкивало. Я стала ненавидеть Москву. За гибель родителей, за ту боль, которую пришлось перенести. Поэтому приезжала сюда только за тем, чтобы навестить могилу родных, да и то достаточно редко.

Я остановилась как вкопанная, сердце тревожно забилось в ожидании беды. Что со мной происходит? Прошло уже вроде шесть лет. Боль, которая была, утихла. Кошмары перестали сниться, как только уехала из Москвы. Что же тогда на душе так муторно? Я глубоко вздохнула и продолжила маршрут, успокаивая себя тем, что, наверное, просто отвыкла от всякого рода переживаний. Моя теперешняя жизнь была пресна, как просвирка в церкви, во время причастия. В ней не была места страстям и слезам. Моими вечными спутниками стали тишина и одиночество. Вот, наверное, поэтому сейчас на меня так и давит атмосфера этого старого, но достаточно известного кладбища.

Уже подходя к надгробию родителей, я заметила какую-то странную публику. Толпа была разномастная как по социальному статусу, так и по возрастному. Тут были и совсем молодые девушки, одетые не по погоде в короткие (хорошо, что хоть чёрные) мини. И женщины в достаточно преклонном возрасте (возможно, это только по-моему, возраст шестидесяти, семидесяти лет является преклонным), одетые весьма скромно, и даже бедно. Горе последних, кстати, было искренним. Скорбь по утрате, написанная на их лицах, вызывала в моём сердце сочувствие и желание чем-то помочь. Но чем поможешь в таком горе?

Группа мужчин, стоящих рядом, ассоциировалась скорее с бандой, чем с людьми какой-то пристойной профессии. Дорогая одежда, настолько дорогая, что это бросалось в глаза. Какие-то кирпичные лица, явно не обременённые мыслительным процессом, практически наголо обритые головы. Все мужчины были примерно одного роста и телосложения. Такие, шкафообразные тела, на коротких ножках, с руками кувалдами. Глядя на них, создавалось ощущение, что они сами не знают, зачем сюда пришли, вроде как нужно. А кому нужно и зачем? Наверное, если задать им этот вопрос, никто из них на него не сможет ответить. Видно было, что нахождение у этой моголы их тяготит. На лице у каждого читалось желание поскорее покинуть данное место.

Кого там всё-таки хоронят? И почему на Ваганьковском? Этот участок кладбища вроде как уже лет двадцать, а может все пятьдесят, закрыт для захоронений, можно, наверное, купить местечко в колумбарии, не так давно возведённом на месте хозяйственных построек, для захоронения урн с прахом, но цена будет астрономической.

Моим родителям участок, на котором они похоронены, достался от моей бабки, так сказать в наследство. К моменту их погребения, он был уже обнесён кованой оградой и имел столик и скамью из мрамора. Бабуля заранее обустроила свою будущую обитель вечного сна, хотела быть погребённой в известном месте, рядом со знаменитостями, к которым, как ей казалось, не зарастёт народная тропа. Она была каким-то там деятелем искусства, но прежде всего, она была «бульдогом». Так папа любил шутить. Говорил, что если бабке было что-то нужно, то она мертвой хваткой вцеплялась в оппонента и душила его до тех пор, пока не получала желаемое. Вот и этот участок был ей приобретён исключительно для собственной персоны, в девяностых, когда началась перестройка, бабушка как-то подсуетилась и приватизировала или что-то в этом роде, данный участок, прям, как квартиру ей богу, а спустя два года после описываемых событий, она вышла замуж, опять же по её утверждениям, благодаря Ваганьковскому. До неё дошла людская молва о том, что якобы на этом самом кладбище покоится один святой, имя ему Валентин, и всякого кто попросит его о помощи, он услышит. Она и попросила. Мужа ей захотелось заграничного и богатого, чтоб на старости лет мир посмотреть, да всласть пожить. Уж не знаю, правда то или нет, но за эмигранта бабуля выскочила и укатила с ним в Мюнхен, где скончалась, прожив всего три года, но каких. После отъезда она поддерживала с мамой связь и всё звала в гости, очень хвалила супруга и радовалась сытой жизни. После её смерти, муж бабули настоял на том, что бы она была похоронена именно в Мюнхене. Родители так и не съездили туда, даже на похороны выбраться не смогли. Ну вот, участок, вроде как по наследству, вместе с её четырёх комнатной квартирой в Москве, которая находилась в высотке на садовом кольце, достался моим родителям.

Они я помню, смеялись по поводу участка на кладбище, в шутку говоря, что он тоже сойдёт за дачу, дом, конечно, не возведёшь, а вот грядки вполне поместятся. Потом вдруг цены на участки находящиеся на этом кладбище выросли в десятки раз. И родители решили его не продавать, а подождать, когда буду выходить замуж, чтобы помочь молодой семье так сказать. А вышло всё иначе.

Против воли я искоса разглядывала собравшихся, и по инерции стряхивала рукой в перчатке, снег с памятника родителей.

Я решила не думать о всякой ерунде. Присев у надгробия, положила охапку красных гвоздик на плиту. Достала из сумки пакет со снедью. Вытащив из пакета гранатовый сок, наполнила им пластиковые стаканчики, извлечённые оттуда же. Так сложилось, что мои родители совсем не пили алкоголь. Я знаю, что принято стаканчики наполнять водкой, а поверх класть ломоть чёрного хлеба, любому спиртному, родители предпочитали гранатовый сок. Почему именно гранатовый? А Бог его знает, любили его и всё тут. Ну а про чёрный хлеб, даже упоминать не вижу смысла. Просто в нашем доме он не водился. Нарезной батон, это хлеб моего детства. Я улыбнулась этой мысли и почувствовала, как закололи щёки, сняла перчатку и провела рукой по своему лицу. Слёзы. Я даже и не поняла, когда это я успела. Чтобы как-то отвлечься от тяжких мыслей, стала вынимать из пакета и класть рядом со стаканчиками любимые родителями конфеты и печенье.

В детстве, наверное, в возрасте лет пяти-шести, я часто приставала к родителям с вопросом, почему печенье называется «Курабье». Это слово казалось мне само по себе вкусным. Я так и этак произносила его, как будто пробуя на вкус, смакуя. Конфеты «Раковые шейки», вообще вводили меня в ступор. Ну ладно раков я видела, и даже ела варёных, когда с родителями ездила на дачу к их друзьям: дяде Мише и тёте Тони. У них за домом, почти сразу, как кончался участок, протекала река, название у неё ещё такое смешное было «Патока». Так вот именно там, отец и дядя Миша ловили раков. С раками понятно, но при чём тут шейки? Когда я мучила родителей вопросом, они всегда переглядывались и начинали хохотать. Да, счастливое было время.

Я опять заплакала, не смогла сдержаться, вспомнив как хорошо мне было ребёнком, под крылышком у обожаемых мной родителей.

Ноги затекли и стали замерзать, неприспособленной оказалась моя обувь, для пеших прогулок в морозы. В Питере как-никак погода теплее, да и передвигаюсь в основном на машине. Я аккуратно встала и попыталась размять ноги, вроде слушаются. Уже собираясь уходить, инстинктивно повернула голову в сторону заинтересовавшей меня могилы.

Толпы, как небывало. Только утоптанный подошвами множества ботинок и сапог снег у ограды могилы, ещё напоминал о том, что совсем недавно, здесь было многолюдно. В данный же момент, двое мужчин, по-видимому, работники кладбища, тихо и беззлобно переругиваясь, ставили венки на образовавшийся могильный холм. Наскоро покончив с ненавистным занятием, они видимо отправились помянуть усопшего, оставленной родственниками бутылкой горячительного.

Повернувшись к памятнику, своих родителей, я обхватила его руками и мысленно попрощалась с ними до следующего приезда. Развернувшись к аллее лицом и уже открывая калитку ограды, я вдруг посмотрела за деревья находящиеся метрах в десяти от заинтересовавшей меня ранее могилы.

Моё внимание привлёк силуэт мужчины, который стоял за деревьями и смотрел как раз на ту самую могилу. Я перевела свой взгляд и вздрогнула. На холме, из замёрзшей земли и венков, плашмя лежала женщина. Шапка съехала на бок и из-под неё на венки рассыпались длинные волосы, цвета воронова крыла. Да именно такого цвета, потому как описать по-другому их вряд ли возможно. Подол её платья, из чёрного превратился в грязно-коричневый. Низ длинной чёрной норковой шубы был мокрым и грязным, но её это видимо нисколько не заботило. Можно было бы подумать, что она не жива, если бы её плечи не вздрагивали, время от времени. Было ясно, что мужчина наблюдает именно за ней, ведь кроме нас троих на этом участке кладбища никого не было. По спине прошёл холодок.

Мужчина, наверное, инстинктивно почувствовав чужой интерес, посмотрел в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, по его лицу скользнула тень. Быстро развернувшись, он пошёл к выходу. Не знаю, что за чёрт дёрнул меня в тот момент, но я побежала следом за ним. Стараясь не терять его из виду, я шла, укрываясь за деревьями, на случай, если он вдруг обернется. Страхи мои были напрасными. Незнакомец дошёл до ворот, так ни разу не оглянувшись. У ворот кладбища стояли несколько машин такси. Он быстро загрузился в машину на заднее сидение, даже не торгуясь с водителем о стоимости доставки и такси тронулось. Я подбежала к одной из оставшихся машин и повторила его маневр.

– Езжайте за той машиной, только не потеряйте её, – сказала я водителю и голос мой при этом дрожал.

– Мужа что ли выслеживаешь? А почему с кладбища? – усмехнулся водитель, срываясь с места вслед за отъехавшей машиной.

Вот и отлично, подумала я про себя, не придётся особо выдумывать, а вслух сказала то, что ожидал услышать водитель.

– Да, его родимого. Гуляку чёртова. Так мы вместе были, а потом ему типа с работы позвонили, – сказала я, после чего сама скривилась от сказанного.

Даже себе в тот момент, я не могла ответить на вопросы: Зачем и куда еду? Почему мне так нужно увидеть этого мужчину? За своими мыслями, даже не заметила, что машина уже остановилась.

– Вон он, голубчик, в гостиницу побежал, полюбовница, наверное, его заждалась, – хохотнул водитель.

Я отшатнулась, от его слов, как от удара и постепенно начала возвращаться в реальность. Водитель назвал сумму, она оказалась достаточно сносной. Подав ему деньги и выйдя из машины, посмотрела на гостиницу. Меня прошиб холодный пот. Эта была именно та гостиница, где я всегда останавливаюсь приезжая в Москву. И на этот раз у меня тоже был забронирован номер в «Мурене».

На ватных ногах, я шла ко входу. В голове стучала только одна мысль: Ох, неспроста это всё, ох, неспроста. Добравшись до стойки администратора, я попросила ключ и стала блеять что-то невразумительное на тему только что вошедшего мужчины. Администратор, наверное, решила, что незнакомец мне понравился, потому как, пододвинувшись ко мне, шепотом и по бооольшому секрету, сообщила мне, что его номер находиться через стенку от моего. От услышанного у меня закружилась голова и стало слегка подташнивать. Через силу улыбнувшись и поблагодарив её, я поплелась в свой номер. Зайдя и закрыв за собой дверь, рухнула на кровать, не раздеваясь. Силы меня покинули и кое-как, стащив с себя куртку, провалилась в сон.

Я опять была на погосте. Шла вдоль захоронений, пытаясь найти ту, с которой всё началось. На улице были уже сумерки, и снег валил не останавливаясь. Мне казалось, что брожу по кладбищу уже несколько часов. Кисти рук под перчатками превратились в две замёрзшие ледышки, ноги почти не слушались, а своё лицо я перестала чувствовать ещё полчаса назад. Но я продолжала бродить по кладбищу, как окоченевший труп, в надежде, что всё-таки удастся отыскать эту чёртову могилу. Аллеи, как будто нарочно путали меня, и я уже в четвёртый раз возвращалась на исходную позицию к надгробию в виде монахини преклонившей голову к кресту. Заплакав от бессилия, пошла к выходу, по крайне мере мне так казалось. И вот тут-то я увидела крест и холмик рядом с ним. Снег почему-то засыпал всё, а вот на свежей могиле не было ни снежинки. Я зашла в ограду и стала, как ненормальная скидывать с холма многочисленные венки, желая найти портрет усопшего. Почему-то я даже не сомневалась, что это должен оказаться портрет мужчины. И вот когда на холмике оставался всего один венок, увидела торчащий из-под него угол рамки. Отбросив последний венок, взяла рамку в руки и повернула изображением к себе. Мой взгляд упал на лицо мужчины, и я заорала от ужаса. На меня смотрели совершенно пустые глазницы. Ноги подкосились, и я начала падать в разрытую могилу. Кладбище огласил мой крик.

Я проснулась, всё ещё крича. Взгляд заметался по комнате, убедившись, что я не в могиле, а в номере, кричать перестала. Сердце трепыхалось, как птица, загнанная в клеть, лицо всё было мокрым от слёз, а одежда влажной и липкой от пота. Такой кошмар, даже врагу не пожелаешь. Я села на кровати и попыталась успокоиться, получалось плохо. Сбросив с себя одежду, прошмыгнула в ванную. Встав под душ, попыталась расслабиться. Зубы выбивали дробь, и чувство страха не проходило. Постепенно я согрелась и успокоилась.

Выйдя из душа, закуталась в халат, а на голове соорудила тюрбан из полотенца. Войдя в комнату, машинально взглянула на часы, было половина четвёртого утра. Ну, мать ты и дала стране угля. Проспала двенадцать часов, немудрено, что кошмары всякие сняться. Хотя, этот сон подкинул мне идею: завтра поеду, точнее уже сегодня, на кладбище и взгляну на портрет. Почему то теперь, у меня появилась уверенность в том, что просто необходимо это сделать в первую очередь. А пока бы кофе хотелось где-то раздобыть. Но где его взять, все нормальные люди ещё спят, а из ненормальных в этой гостинице, похоже, я одна.

Прихватив сигареты с зажигалкой и закутавшись поплотнее в махровый халат, я двинула на балкон. Каково же было моё изумление, когда на балконе обнаружился мой незнакомец. Наши балконы разделяла кованая перегородка, сделанная скорее для красоты, чем для выполнения своей основной функции. Я подошла к нему ближе и поздоровалась, закуривая. Он обернулся и стал придирчиво меня рассматривать. Решив не отставать от своего соседа, тоже задержала на нем взгляд.

О, да! Он был хорош. Даже нет, не хорош, он был красив, как манекенщик, сошедший с обложки журнала. Ему было чуть за сорок, виски слегка тронуты сединой. В омуте его синих глаз, запросто можно было утонуть. Да, да, именно синих. Балкон освещался, и незнакомца я могла рассмотреть во всех подробностях. Орлиный нос, делал его похожим на потомка какого-нибудь герцога. Полные губы манили своей порочностью. Тело загорелое и поджарое. Красавчик, стоял на балконе в майке и шортах, и это в пятнадцати градусный мороз. Но его это видимо нисколько не смущало, так как он даже не ёжился. Стоял, распрямив плечи и выпятив грудь колесом. Да, за одну ночь с таким, можно и душу дьяволу продать. Я поперхнулась дымом, от собственных непристойных мыслей.

– Насмотрелась? – усмехнулся Брэд Пит и Джордж Клуни в одном флаконе.

– А Вы? – нагло поинтересовалась я.

– Дерзишь? Уже неплохо, – сказал он вроде бы сам себе, продолжая меня рассматривать.

– А Вы, почему мне тыкаете? Мы же с Вами на брудершафт ещё не пили, – на прополую флиртовала я.

– Потому, что ты мне в дочери годишься. А на брудершафт я с тобой пить не стану, не страдаю, знаешь ли, педофилией.

– Зря Вы так. Мне между прочим уже двадцать четыре года! – обиженно протянула я.

– Вот-вот, только двадцать четыре. Вся жизнь считай впереди, а моя жизнь уже прожита, – грустно закончил он и отвернулся от меня, давая тем самым понять, что разговор уже закончен.

Я затушила окурок, и бросила его в пепельницу. Фыркнув, повернулась и двинула в свой номер, с мыслью: мы ещё посмотрим, кто кого. Зайдя в номер, я резко развернулась на сто восемьдесят градусов, натянув на лицо самую сладкую улыбку, и вышла опять на балкон.

– А у Вас кофе случайно нет? – жалобно спросила я, – Меня, кстати, Лэйла зовут, это значит ночь! – сказала я и потупила глазки. На, мол, смотри какая, кроме кофе ничего не прошу.

– Случайно есть! – улыбнулся в ответ собеседник. А меня Игорь, чёрт его знает, что это означает, – сказал он и расхохотался. – Ну, пошли уж, коли пришла, напою тебя кофе.

Он взял меня за руки и помог преодолеть кованое препятствие. Я же, вместо того, чтобы отстраниться, лишь крепче придвинулась к нему. Обхватив его за шею и прижав голову к его груди, я с наслаждением вдохнула аромат его тела, смешанный с запахом виски, табака и дорогого парфюма. Голова закружилась. Хотелось оставаться в таком положении как можно дольше, но хочешь, не хочешь, пришлось оторваться. Я смотрела в его бездонные глаза, повторяя про себя как заклинание: поцелуй меня, поцелуй. Взгляд его был затуманен. Видимо почувствовав мой призыв, он потянулся к моим губам. Потом вдруг резко отстранился, встряхнул головой и прошёл с балкона в комнату. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Войдя в его номер, я огляделась. Вроде такой же, как мой, но совершенно другой. Здесь было много личных вещей. Будь то книга, лежащая на тумбочке у изголовья кровати. Карты какой-то местности, разложенные на журнальном столике, рядом с бутылкой виски и наполовину пустым стаканом. Либо же чайник, вместе с которым стояла заварка, кофе и сахар, а неподалёку была какая-то затейливая чашечка с блюдцем. Выполнена она была в виде цветка кувшинки, на котором сидела стрекоза, Блюдце же дополняло композицию и выглядело, как широкий зелёный лист кувшинки. Искусно, ничего не скажешь, не находись она так близко, я бы приняла эту кофейную пару за живой цветок.

Сразу вспомнила свой номер, он выглядел, безликим по сравнению с соседским.

Усевшись на кровать, я сбросила с ног тапочки и подогнула под себя ноги. Сделала это, не задумываясь, что-то на уровне подсознания сработало.

– Территорию столбишь? – Игорь усмехнулся.

Я охнула и, извинившись, переместилась в кресло, предварительно запахнув потуже халат. Идти сейчас переодеваться, было как-то неудобно, сама ведь на чай напросилась.

Мой сосед налил в чайник воды из огромной бутыли и включил. Пока вода в чайнике грелась, Игорь смотрел на меня и хмурился. Удивительно, как быстро у него меняется настроение. Такое ощущение, что он смотрел сквозь меня. Что за мысли его терзают и тут он сам ответил на незаданный мной вопрос, по-своему ответил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное