Лина Градова.

Я тебя никому никогда не отдам



скачать книгу бесплатно

– Вань, давно этот за нами?

– Давно, боюсь, даже не первый день.

– Чего это он? – поежилась Алла.

– Не знаю, я, конечно, прикрою, но, может, надо в агентство обратиться?

– Мам, в какое агентство? Туристическое? – Мы куда поедем? – затрещала Дарька.

– Конечно, поедем, но только куда, а главное, когда – я пока не знаю.

– Ура-а-а-а-а! – запрыгала на заднем сиденьи девчушка.

Алла резко обернулась, прижала малышку к сиденью.

– Сиди, маленькая, не надо прыгать, осторожно.

– Мам, ты чего, думаешь, я выпаду? – изумилась Дарька.

– Нет, конечно, но не прыгай, пожалуйста! Я тебя прошу!

– Ну ладно, не буду, – приобиделась Дарья.

Водитель один. Сейчас немного подождем, может он первый выйдет, что маловероятно, – комментировал Иван

Но маловероятное произошло. Из припарковавшегося рядом БМВ вышел немолодой невысокий мужчина в голубом джинсовом костюме. Густая шевелюра с проседью, хорошее лицо, и, как Алле показалось, добрые глаза. Неужели вот такие приятные на вид люди могут быть бандитами или даже убийцами? Хотя бывает. Алла вспомнила, как плакала тетя Лида, соседка, когда узнала, что ее сынок-ботан участвовал в групповом изнасиловании, причем он якобы только стоял на стреме, но получил пятнадцать лет. Совсем непреступной внешности парень, можно даже сказать, с приятным лицом. Как тогда бушевали в ней гадливость к мальчишке и жалость к тете Лиде!

«Джинсовый», как про себя прозвала его Алла, что-то насвистывая и поигрывая брелоком с ключами, прошел в супермаркет. Алла с Иваном переглянулись и молча вышли из машины.

– С виду нормальный и даже симпатичный мужик, – задумчиво проговорила Алла.

Двери магазина разъехались перед ними, и Дарька начала:

– Мам, а шоколадку из рекламы купишь?

– Дочка, ну давай не будем покупать импортные продукты, мы же договаривались…

– Ага, договаривались, а сама сыр «Пошехо– новский» покупала…

– Не «Пошехоновский», а «Пошехонский».

– Ну…

– Что, ну?

– Пошехонский – это же не русский…

– Еще какой русский, у нас в России город есть – Пошехонье.

– Это на юге?

– Нет, в самом центре, рядом с Ярославлем.

– А Шемаханская царица жила в шатре, как же тогда Пошехонская царица в шатре могла жить, зима же холодная?

– Доченька, мы с тобой к дедушке сейчас приедем – и будем смотреть карты.

– Я уже давно умею и в «дурака», и в «пьяницу» играть, чего там смотреть?

– Мы будем смотреть карту России, и я покажу тебе, где находится Пошехонье.

– Ладно, давай деду рыб купим, он любит.

– Давай. Какую рыбу?

–Вот этих маленьких рыбок: «Ки-л-к-а», – прочитала она.

Тут Алла увидела в промежутке между стеллажами голубую джинсовку.

– Подожди-ка, малыш…

Несколько шагов, и она могла наблюдать, как водитель из БМВ аккуратно укладывал в тележку овощи и зелень поверх ряда йогуртов и пачек крабового мяса. «Заботится о здоровье, надо быть в форме с такой работенкой», – подумала Алла и внутри похолодело.

– Маам, а рыбок? – показалась из-за прилавков Дарька. – Килку не купили…

– Иду-иду…

«Джинсовый» во все глаза смотрел на них.

Алла сгребла дочку, прижала к ноге и шагнула за спасительную перегородку. Наскоро затарив тележку, двинулась к кассам. Иван нервно посматривал по сторонам.

– Куда вы запропастились, я не знал, за кем смотреть. Тот, из БМВ, еще не выходил. Не оборачивайтесь, вышел… К нам идет.

«Джинсовый» подкатил свою тележку и встал прямо за ними.

– Ну что, купила свою килку? – обратился он к Дарьке с акцентом, кажется, прибалтийским.

– Нет, мама спешила, и мы ушли.

– А я тебя послушал и купил.

– А у нас дедушка их любит. Мы сейчас к нему едем.

Алла дернула дочурку за руку.

– Маленькая, сколько раз я тебе говорила: нельзя разговаривать с незнакомцами!

– Мам, я же с тобой! И Ваня с нами!

– Все равно нельзя.

– Всегда слушай маму, – назидательно произнес «джинсовый», шутливо погрозив пальцем и подмигнув Дарьке.

Алле стало жутко страшно. Всегда собранная, она заволновалась, руки задрожали, она еле достала из карманчика портмоне карту. Иван старался закрыть ее от «джинсового», но тот то и дело выглядывал у него из-за плеча и смотрел на Аллу.

Подкатывая тележку к машине, Иван явно не торопился. Он долго рылся в карманах, якобы разыскивая ключи, потом они с Аллой, не сговариваясь, долго раскладывали по пакетам купленную снедь. «Джинсовый» открыл багажник, поставил туда пакеты и уехал в сторону Родино.

– Может, просто совпадение? – с надеждой проговорила Алла.

– Ага, только что-то много в последнее время совпадений. Он уже примелькался. А на парковке у офиса чуть мне крыло не задел.

– Может, это и не он был.

– Он, я номер запомнил. Я память тренирую, опосредованное запоминание развиваю.

– Какое-какое?

– Опосредованное. У него числовой ряд последовательный, 369, а буквы С РА.

– Ну, Иван, ты меня удивил.

– Правда, хорошо помогает для памяти. Вот у этого автобуса обратная прогрессия – 321, а буквы я в один слог складываю, прикольно получается, я тут несколько машин видел с буковками, обхохочешься: Т АЮ, П РУ, Х РЕ, даже один раз БЛ… видел, – покосившись на Дарьку, Иван осекся. Так вот этот СРА нас ведет не первый день. Помните, у почты, когда к деду Щукину ездили.

Когда они убедились, что черный БМВ скрылся вдали, поехали не торопясь и с оглядкой, но ничего подозрительного не наблюдалось, все их обгоняли, и до Родино они доехали без происшествий.

Отец встретил веселый и немного постаревший.

– Роднульки мои приехали!

– Дедушка, мама опять всякой ерунды накупила, а килки не купила, – заябедничала Дарька.

– Вот и будете все сами есть. И пока не съедите, не отпущу! – пошутил отец.

Алле вспомнился Щукин, седой и несчастный (ведь так и не позвонила в собес!). Да что там Щукин. Отец стареет не по дням… Сколько-то ему еще осталось?

У Аллы пересохло во рту, надо сахар измерить. Диабет дело привычное, и все-таки.

– Пап, давай на кладбище сходим?

– Сейчас, что ли? Давай, только вот сейчас склад твой продовольственный определю куда-нибудь. В холодильник-то все и не влезет!

Во дворе пахло прелой прошлогодней травой, детством и грустью. Каким большим был сенной сарай! Просто дворец, другая страна! А сейчас покосился, почернел, изменившись до неузнаваемости. Как же было здорово пробраться рано утром в окошечко под крыльцом и найти там свежее, еще теплое белое яичко! А потом бабушка кричала:

– Алефтина! Завтрекать!

И Алла вбегала в дом, где вкусно-вкусно пахло разваристой пшенной кашей со сливочным деревенским маслом, приготовленной на керосиновой плитке, от которой тоже шел неповторимый запах. Зачем так хотелось скорее повзрослеть?

Иван вернулся из дома за второй партией пакетов, Дарька уже трепала «египетского» Васю и тот не сопротивлялся нисколько, хотя вряд ли ему нравилось висеть в такой немыслимой позе…

– Дашенька, не целуй его, у него наверняка опять какие-нибудь сопли, а этот птичий грипп опять всюду ходит!

– Ну, ма-ам! Он же соскучивается больше меня! И какая он тебе птица? У него же крыльев нет!

– Не смотри, что он без крыльев, зато хвост какой! Вася у нас орел просто! И своих крыс всех перетаскал, и соседских. Егоровна вчера ему рыбы принесла. Ходила рыбачить с утра, мелюзги наудила, говорит, свою дармоедку кормить не будет, – сказал отец.

– Иван, мы тут на все выходные останемся, я позвоню, когда нас забрать. – Отошла в сторону Алла.

– Хорошо, а в агентство мне позвонить или вы сами?

Безмятежная улыбка слетела с Аллиных губ.

– Конечно, я сама. В офисе, пожалуйста, усильте контроль. Все ключи от сейфов сдайте под охрану. Все! И сервер отключите на выходные. Ничего страшного не случится за два дня, меньше спама.

– Ладно! Может мне остаться? – с надеждой на отказ проговорил Иван: они с Натальей, Аллиной маникюршей договорились поехать на пикник на озеро, Алла об этом уже знала. И она, конечно, его надежды оправдала.

– Не думаю, что в этом есть необходимость.

«Тойота» скрылась в облаке пыли. Пригретая солнцем дорога в момент просохла, на пригорках раскрылись звездочки мать-и-мачехи, и думать об опасностях не хотелось. Но и «подумать об этом завтра», как Скарлетт, тоже было нельзя. Сейчас они сходят на кладбище, и Алла все решит.

– Рота, подъем! Стройся! – скомандовал отец.

– Айнс, цвай, драй! – зашагала Дарька. – Песню запевай!

– Когда на кладбище идут – песни не поют!– сказала Алла.

– Ты чего-то грустная, дочка, случилось чего? На работе проблемы?

– Да, пап, все как обычно, но, правда, грустно что-то…

– Не грусти, а то нос будет расти! – отец прихватил Аллу за кончик носа, и Дарька рассмеялась, а на Аллу вдруг накатила волна жалости к себе, в носу защипало, жутко захотелось плакать. К своему стыду, она давно уже поняла, что причина всех ее редких слез – одна. Жалость к себе. Не сдала экзамен по вождению с первого раза, изменил муж, даже умерла мама… Жалко себя… Как же Я теперь без нее буду жить? Не хватало еще пустить слезу прямо сейчас, и чтоб отец из-за нее расстроился…

Алла тоже попыталась посмеяться и ее непонятный звук вполне сошел за смех из-за прижатого носа…


На сельском погосте как всегда каркали вороны, хотя, может быть, это были и грачи, пахло сыростью и краской. Почему-то в деревне был обычай именно перед Пасхой прибираться на могилках, красить оградки. Яркими лопухами пестрели искусственные букеты, а рядом с разрушенной церковью, с укором смотревшей на проходящих сохранившимися глазами фресок, расцвело чудо-дерево. Какой-то умелец сварил из железных труб дерево, выкрасил его в белый со штрихами цвет, под березу, и каждая ее ветка заканчивалась разноцветным букетом.

– Красиво, правда? Хочу и матери такое же поставить.

– Не знаю, пап. Она ведь ничего лишнего не любила. Безвкусно для нее, она бы, наверное, не порадовалась.

– А я бы на ее месте порадовалась! – заявила Дарья. – Смотрела бы с небес и радовалась, до неба же высоко, она наши тюльпаны, наверное, и не видит.

На эту Пасху Алла выбраться в Родино не смогла. «А может быть, не захотела?» – спросила совесть. Нет, все-таки не смогла. Именно в те выходные она лично следила за приладкой машин на производстве и сверяла цветопередачу.

На плите рядом с памятником стояла старая граненая стопка с букетиком мать-и-мачехи. На полу, именно на полу – отец настелил в оградке деревянный пол – было насыпано пшено. Отец заботливо протер памятник тряпочкой, сел на скамейку.

– Вот, мать, привел тебе гостей.

– Бабушка, я маму слушаюсь, с няней почти не ругаюсь, не ем цветные йогурты, а кушаю творогу. Алла присела на корточки перед могилкой, выпалывая прошлогодние остаточки растений из пушистого мха. Крокусы набрали жирненькие бутоны, но на кладбище, наверное, из-за недостатка солнечного света они зацветали намного позднее. Как сейчас здорово было бы поговорить с мамой! Рассказать ей о своих тревогах! Как не ценила она раньше эту возможность!

– Тут у нас дворянское захоронение решили благоустраивать, – сообщил отец. – Денег выделили даже из бюджета.

– И что будет?

– Будет дворянский некрополь. Видишь, потомок объявился из Америки. Его в Интернете наша библиотекарша отыскала. Готов приехать. Если в собственность отдадут – отремонтирует усадьбу, а потом и церковь, ее ведь они, Лопатины, и строили.

– Ну, а наши?

– Что наши? Бывший председатель баню разбирал. У него под углами мраморные плиты-то лежали. Ничего, достал, на место приволок. Сына из города вызывал, с ним и его друзьями-амбалами волокались. И ведь надо же, ни одной царапины на мраморе-то. Хорошо, что никого на их месте, Лопатиных, не закопали. Восстановили могилы, привезенным песком все засыпали, «Камаза» два осталось – всем разрешили брать. Видишь, чисто-то как!

Кладбище в Родино, кстати, всегда было чистым, следили не только за своими могилками. Алла помнит, как вместе с дедом и бабушкой они ходили «драть чапыжи».

– Все-таки понимать начали, что история-то России не с семнадцатого года идет.

– Мам, давайте домой пойдем!

Алле хотелось побыть в этом покое еще хоть немного. Она, сама не признаваясь себе, все так и откладывала звонок в агентство.

– Ладно, пойдемте.

– Да бегом, а то я забыл мешок с сухим кормом в кухне на полу, сейчас его ваша Руча вскроет.

Ручка была своенравной, интеллигентной и, видимо, хороших кровей. Чисто-белая, пушистенькая, с королевской осанкой. Никто и не узнал бы в ней сейчас тощую длинную кошчонку с лишаем на шее и ободранным хвостом. Ее непутная мамаша, которую бросили дачники, окотилась в старом сарае и вывела котят миру, когда они уже взросленькие, с глазками, беленькие, резвые и дикие шарахались от людей, даже если их хотели покормить. Два котенка оказались котами, и их взяли соседи, а Руча уже с наступлением морозов стала выходить и орать под окнами. Однажды, когда Алла с девчонками были в деревне, кошка, видимо, окончательно замерзнув и оголодав, зашла на крыльцо и стала орать. Именно орать, потому что на мяуканье ее дикий ор никак не был похож. Ее пустили в сени, накормили молоком. Алла заметила на ее шее лысые пятна.

Лишай. Такой же был у Васи. В доме нашлась мазь и, втроем удерживая дикарку, они намазали ее вонючим лекарством. Кошка наелась и спряталась в сенях, каждый свой выход с требованием пищи оглашая ором. Вот тогда-то они ее и назвали Оручкой. Даже через несколько дней, как рассказывал отец, бедное животное не могло поверить, что еды теперь столько, сколько надо, и ела торопливо, жадно и очень много. По телефону он сообщил, что теперь зовет ее не Оручкой, а Жручкой. А еще через несколько дней обнаружилось, что на улицу выходить она боялась, чтобы не потерять крышу над головой, и для туалета эта обжора выбрала старую кладовку, где стояла прабабушкина швейная машинка «Зингер». Отец опять жаловался по телефону на дикарку.

– Не обижайтесь, девчонки, я теперь ее зову Сручка. Всю корзину с бабкиными лоскутами пришлось сжечь на дворе.

Через месяц, когда Алла с девчонками приехали в Родино, кошку было не узнать. Лишай начал зарастать беленькой шерсткой. Толстая и ленивая, она сидела в кухне на подушечке. Гостей не узнала, метнулась под буфет.

– Не поверите, девчонки, кошка-то какая ручная, ручнущая! – сообщил отец. – Только сяду телевизор смотреть – прыг на колени, и мурчит, как трактор! Звук прибавляю, не поверите.

– Да, поверить трудно.

– Увидите вечером.

Действительно, присмотревшись к Алле и девчонкам, кошка стала выходить из углов, сидеть на диване и табуретках, но в руки не давалась. Вечером же, когда все уселись смотреть «Семнадцать мгновений весны», дикарка забралась на колени к Алле и начала бодать ее своим пушистым белым лбом, требуя, чтоб ее погладили. Мурчала при этом действительно громко, милостиво разрешив погладить себя и Белле. Через некоторое время дед пожаловался на барские замашки этой уличной аристократки – стала плохо кушать, подавай только печенку и рыбу, начала худеть. Тогда Алла привезла на пробу мешочек сухого корма. Дед, как ярый противник импортной еды даже для кошек, вспоминал соседского сына-ветеринара, который рассказывал страсти о мочекаменной болезни и черных внутренностях вскрытых им кошек. Погибших якобы именно из-за корма. Но кошкам объяснить это было практически невозможно. Они полюбили новую еду и, соответственно, дни, когда приезжала Алла, а бывшая дикарка неистово ласкалась при встрече, и Алла стала звать ее Ручкой.

Мешок корма на полу был большим для нее соблазном, и однажды уже был случай, когда она разгрызла упаковку и рассыпала разноцветные, жутко пахучие котлетки по всей кухне. Наверное, еще неделю из углов выметали чудом уцелевшие там цветочки «Вискаса».

Дома обнаружилось, что ошалевшие от весны кошки гуляли, и никто не посягнул на целостность пятикилограммового пакета любимой еды.

– Дед, давай я тебе буду помогать обед готовить.

– Давай, зайка! – отозвался дед.

– А я пойду наверх, позвонить надо. – Алла поднялась по деревянной лестнице на мансарду. Хорошо, что уговорила деда обустроить чердак, теперь здесь любимое место всей семьи, и лучше всего работает сотовая связь.

Приветливо скрипнул старый пружинный диван.

«Куда бы позвонить? Справочника нет, без рекомендаций в охранные и детективные агентства обращаться чревато», – нервно думала Алла. Потом вспомнила, что на последней встрече выпускников, куда она совершенно случайно попала с подачи популярного сейчас сайта «Одноклассники», Витя Заряжский дал ей свою визитку, и он, кажется, работает в частном детективном агентстве. А визитница должна быть в сумке.

Алла набрала номер. Вызов идет, но трубку не снимает… Ногти надо бы перекрасить, лак лучше поспокойнее, что-нибудь перламутровенькое…

– Алло, Витя, привет, это Алла Шубович… Да, я у папы в гостях. Да, все нормально. Вообще-то ненормально, потому и звоню. Ты ведь, кажется, детектив?

– Вроде того, – отозвался Виктор. – Неужели нужно кого проследить? Мужа?

– Да нет, я не замужем, это за мной, кажется, следят. Водитель говорит, около месяца. А сегодня в супермаркете он с нами даже заговорил… У него машина…

– Ничего больше не говори, ты у отца? Он в Родино, не переехал в город? Тогда я сейчас к вам приеду. Как повезло, я как раз недалеко. На шоссе. Вас проехал, но сейчас вернусь. Так что, я совсем скоро буду.

– Здорово, – обрадовалась Алла. – Спасибо, Вить.

– Из дома никуда не выходите только, на всякий пожарный.

– Ладно. Жду.

Алла еще немного полюбовалась яблонями в отцовском саду – совсем скоро зацветут, и спустилась на кухню. Вкусно-вкусно пахло жареной свининой с картошкой и луком. Дарька стояла на маленькой табуреточке, которую отец сам смастерил для ног маме, и ворочала в высокой сковородище картошку.

– Мама, я уже все умею, я тебя дома буду кормить, как дедушка. Почему мы дома не готовим такую еду? Она же наша, полезная. Ты никогда такую картошку не заказываешь и сама не жаришь.

– Ну-ка, дай попробовать!

– Совсем, наверное, на свою химию сели. Вот я вас хоть накормлю настоящей картошкой «по– дедовски», – ворчал отец, нарезая свежий хлеб. – За молоком вечером пойдем или сейчас хотите?

– Вечером, – хором ответили Алла и Дарька, пробуя невероятную вкуснятину.

– Хватит со сковороды хватать, Алла, неси огурцы из сеней и садитесь за стол, – скомандовал отец.

В сенях на стеллаже из «Икеи» стройными рядами, как примерные солдаты, стояли банки с соленьями, которые дед сам заготавливал на зиму. С этой зимы осталось много. Тут и капуста с болгарским перцем, и огурцы маринованные и соленые, кабачковая икра и маринованная свекла. Захотелось маринованных помидоров, вот они, голубчики.

Алла вошла в кухню, пел телефон. Неужели, Витя не сможет приехать?

– Да, слушаю.

– Алла, я дом забыл, въезжаю в Родино.

– Вить, дом желтый, он один такой, выхожу встречать тебя. – Алла закрыла телефон.

– У нас гости. Пап, помнишь Витю Заряжского, самбиста? Он к нам заедет ненадолго, у нас дело.

– Помню, конечно. Он не в криминале, случайно?

– Нет, что ты, наоборот, служил в милиции, уже на пенсию вышел, и теперь в частном агентстве работает – то ли в охранном, то ли в детективном. Выйду встречу его, он дом забыл.

– Дочка, время-то как идет, еще, кажется, вчера вы на шашлыки приезжали после выпускного, и вот уже на пенсии…

– Витька, завидев Аллу, поморгал фарами и припарковал свою серебристую «десятку» у па– лисадника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении