Лилия Макеева.

Везучая



скачать книгу бесплатно

– Конечно, схожу.

Он протянул мне деньги – пятидесятирублевую купюру.

В «Гастрономе» было мало народу. Вода «Боржоми» стоила сорок копеек. Я взяла холодную бутылку.

– Мельче нету? – спросила кассирша, недовольно глядя на новенькую купюру.

– К сожалению, нет.

Я глянула через стекло магазина – машина стояла. Почему я подумала, что Павел Алексеевич может уехать, пока я покупаю «Боржоми»? Не знаю. Но эта мысль легла в мою руку вместе с деньгами, которые он дал мне для покупки.

Вернувшись к машине, я не успела еще взяться за ручку, как Павел Алексеевич предупредительно открыл дверцу изнутри.

– Вот спасибо! Да Вы сядьте, сядьте, давайте отъедем отсюда, – сказал он, взяв бутылку из моих рук. – Гаишник уже подходил. Я хоть и потолковал с ним, а все-таки предпочитаю легальное положение дел…

Подчинившись, я села и протянула ему зажатую в кулаке сдачу – сорок девять рублей и шестьдесят копеек:

– Вот, возьмите…

Он нежно отвел от себя мой кулак с деньгами, чуть прижав его к моему животу.

– Нет-нет, оставьте это себе. Думаю, Вам не повредит… – В его улыбке проглянуло что-то лишнее. То, что я не назвала бы заботой о ближнем. Слишком высока была сумма – по тем временам ползарплаты. Ползарплаты за доставку бутылки воды? Или за красивые глаза? Кстати, он до сих пор не сделал мне ни одного комплимента – ни изысканного, ни пошлого. Значит, как женщине он мне внимания оказывать не собирался. Зачем же деньги? И не настолько жалобно я выглядела, чтобы пронять его до такой глубины кошелька!

Всегда, когда я внутренне напрягалась, мне стягивало плечи, и я приподнимала их, словно мерзла.

– Да что Вы так нахохлились? Ерунда какая… – усмехнулся щедрый человек и, перекрещивая руки сложным, петлеобразным жестом, крутанул руль, развернувшись перед въездом в туннель у Калининского проспекта.

Я заставила себя опустить вздернутые плечи. И, разжав кулак, вывалила всю сдачу – и в бумажках, и в копейках – в чистенькое углубление рядом с рычагом коробки передач.

– Нет, Вы знаете, не нужно это… Высадите меня, пожалуйста, на Страстном бульваре.

Букой забитой показаться не хотелось. И все-таки щеки, кажется, надулись, как у обиженного ребенка.

Павел Алексеевич посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ну, как хотите. – Вроде бы безразлично отозвался он.

Недоволен. Видно явно. Чем? Тем, что я оказалась скромнее, чем он предполагал? Или он никогда ни за кем не ухаживал и просто не знает, с чего начать, а я тут ему под красивый жест подножку, считай, подставила? Да он вообще-то на ловеласа не похож: фигура – так себе, лицо маловыразительное, глаза бесцветные, нос неприятной формы. Одна только верхняя губа была красивой, будто подрисованной, но, одинокая, вступала в конфликт со всеми остальными чертами, разрушая общую картину. И еще колючий на вид, какой-то мещанский шарфик грязно-горчичного цвета отбрасывал его назад с позиций обольстителя.

– Возьмите хотя бы визитку, ведь бумажку с моим телефоном Вы наверняка потеряли.

Позвоните, если будет нужна помощь, – сказал Павел Алексеевич, высаживая меня на углу Страстного и улицы Горького.

– Ах, да! Вот еще «Боржоми» на память, – сострил он и протянул бутылку, за которой меня посылал.

Бутылку я взяла скорее машинально, а визитку с телефоном сознательно. Заранее знала, что позвоню. Хотя бы для того, чтобы понять, кто же он все-таки такой…

«Кулинарное шоу» в Хаммеровском Центре сделало меня звездой в собственных глазах. Фаршированный перец, оказывается, наипростейшее блюдо. Был бы перец мясистый и фарш свежий. А для приготовления вкусной печени не надо жалеть репчатого лука. Пусть печень утонет в нем – потом пропитанный ее соком лук будет невероятно пикантен. Свинину облагораживает чернослив и крупно порезанный чеснок, который надо буквально впихнуть между мясных волокон, чуть их надрезав. Ну, и овощное рагу – проще пареной репы: слой баклажанов, присолить, слой моркови, присолить, слой репчатого лука, присолить, слой помидоров кружочками, уже можно не солить, но необходимо поперчить черным перцем. Все это тушится под плотно закрытой крышкой, на медленном огне, в оливковом масле, с подливанием пару раз воды. Далеко отходить от этого блюда во время приготовления нельзя: баклажан – нежнейший овощ и обижается сразу, норовит пригореть и тогда быстро пропитывает своей горькой обидой остальные слои, чтобы вы были наказаны и ничего уже съесть не смогли.

К концу пребывания на австрийской фирме я до того навострилась готовить, что фантазировала смело, если не сказать нагло, жонглируя ингредиентами – но не в воздухе, а в кастрюле.

Однажды, после очередного блюда, превратившего банальный обед в пиршество, я прилегла на софу в раздумьях о течении своей жизни, складывающейся несколько иначе, чем рисовалось до выпускного бала… И вдруг вспомнила, что на третьем курсе четырем нашим студенткам, в том числе и мне, выпала честь приобщаться к актерской профессии, участвуя в легендарном спектакле театра МХАТ «Три толстяка».

На этом спектакле выросло не одно поколение детей. Он украшал репертуар и шел стабильно из года в год. Дети во время представления визжали от восторга. А взрослые, солидные артисты, занятые в нем, уставали и от этого визга, и от собственного кривляния, и от того, что в воскресенье рано утром, когда вся страна отдыхала, им надо было по будильнику вставать пораньше. А они накануне чуть ли не до полуночи, допустим, трагедию Шекспира играли, и еще в себя после страстей не пришли. Это скрытое недовольство толкало порой бедных артистов на халтурные проявления. Особенно тех, у кого роли были маленькие. К примеру, четыре поваренка. Текста, по сути, никакого, только отчаянно крути поварешкой, чтобы детки сообразили, кто ты такой. Конечно, дипломированные актрисы, назначенные на роли поварят, пару лет добросовестно трудились над образом, а потом сникали. И вот тут им на подмогу присылали студенток, для которых ступить на прославленную сцену МХАТа, да еще размахивать там, на авансцене, близко к зрителям поварешкой, было не только запредельным удовольствием, но и большой честью. На каждом курсе училось, как правило, десять-двенадцать девочек, а выбирали лишь четырех. Крупные, статные студентки, на роли поварят претендовать, разумеется, не могли.

Мне с моим калибром повезло – меня назначили на роль поваренка. В знаменитый спектакль «Три толстяка»! С настоящими и даже известными артистами бок о бок. Мне был очень дорог поварской колпак. И на первом спектакле я до головокружения волновалась. Зато теперь, у австрийской плиты, я поняла, что не зря училась актерской профессии. Она все-таки может пригодиться в жизни – и не только для славы. Как ни крути, а медные трубы ржавеют быстрее стальных кастрюль, в которых ты варишь отменный борщ…

Петеру разрешалось заглядывать на кухню. Он сначала деликатно просовывал кудрявую голову и оставлял ее на пару минут между косяком и дверью, как будто прищемил. Чтобы этого действительно не случилось, я кивала Петеру – давай, проходи! – и он просачивался весь.

– Не тряси головой, пожалуйста! – просила я его, когда он пытался заглянуть в кастрюлю.

– У меня фолос нет фыпатать! – протестовал Петер, но все-таки отстранялся, поскольку был воспитан.

Его круглые, шоколадные глаза прекрасно дополняли блестящие, каштановые кудри. Фигура безукоризненно стройная. Руки красивые, холеные. В общем, если он стоял на фоне настенного календаря, казалось, что он вырезан по своему контуру и приклеен к пейзажу.

– Ти опять приготофить нофое? – спрашивал Петер, трогательно произнося «ф» вместо «в».

В этот момент он терял свою плакатную лощеность и становился немножечко «нашим», Петрухой.

– На, Петя, пожуй морковку, укрепляет десны. А то у тебя зубы – просто никакие! – протянула я ему, улыбаясь, оранжевый кружочек.

Он перехватил мою руку и взял кружочек из пальцев одними зубами, как шашлык с шампура. Смотрел при этом мне прямо в глаза. Без улыбки.

Я отвернулась, уткнувшись взглядом в разделочную доску, мокрую от морковного сока. И вдруг Петруха поцеловал меня сзади в шею сухими, мягкими губами. Я перестала резать. Он поцеловал еще раз – осторожнее и нежнее.

Никаких чувств, как к мужчине, к Петеру я не испытывала. Тем более, что это было явное вторжение в мое личное пространство, как сказала бы Лариса. Но руки сами собой расслабились, в области солнечного сплетения образовалась шаровая молния, стремительно, горячо прокатилась вниз и разлилась внизу живота.

– Nein, – удалось мне сказать по-немецки, чтобы Петер меня точнее понял.

– Gut, – сразу отреагировал он. То ли действительно так быстро понял, то ли ему просто было пора работать.

Как он вышел, я не слышала: в этот момент закипела вода, и пар протестующе стал подбрасывать крышку…

На кухню Петер больше не заглядывал. А совсем скоро объявилась Лена, и я в торжественной обстановке сняла с себя и надела на нее постиранный накануне кухонный фартук с горкой овощей на нагруднике.

ГЛАВА 9. СЫК – ТЫВ – КАР

Мне нравилось быть верной любимому человеку. И вопроса такого не стояло – быть или не быть. Важно это было для него или нет, верил он мне или не верил – природа этой верности покоилась во мне, как белый снег на вершине Эвереста. Это было необходимо мне лично для сохранения чувства собственного достоинства. Для того, чтобы быть довольной собой. Смотреть на себя в зеркало, не обнаруживая в глазах лукавства. И не прятать от Него взгляд. Когда нам нечего скрывать, мы смотрим людям прямо в глаза. Это тоже момент свободы. Свободы ото лжи.

Но в тисках инстинктов молодое тело оказывалось чаще всего, когда я полностью раздевалась, находясь наедине с собой. Для возбуждения даже не требовалось положения лежа. Скорей наоборот – инстинктам тут путь был заказан: в положении лежа я привычно скрещивала ноги, мне было удобнее, когда они не валялись, безвольные, сами по себе. Особенно, если ложилась поверх одеяла, когда эстетика «кадра» доступна взгляду. Видишь себя, изящно скомпонованную – и нравишься себе. А вот встань, встань! – и пройдись по комнате без нижнего белья… Или выйди так в коридор к телефону! Сразу почувствуешь не просто холодок снизу, а еще и прилив крови сверху, и в месте скрещивания двух температур начнет набухать и пульсировать отдельная от тебя жизнь… Тело словно напрямую соединяется с земным потоком энергии и становится сильным, своевольным. И в то же самое время – беззащитным, трепещущим. Почти жалким в своем как бы застигнутом врасплох положении. И от этого – влажным, плачущим, изнывающим в месте скопления сосудов и нервных окончаний…

Мы не виделись уже месяц. Он несколько раз звонил, но мне досталось за этот период всего два разговора. Остальные звонки случились, как уверял он, в мое отсутствие.

– Здравствуй!

Люди! Все-таки телефон – лучшее изобретение человечества!

– Здравствуй! – прижала я трубку, как дитя.

– Ну, что хорошего в твоей жизни?

– Ты. Твой звонок. Голос…

– Голос вот сорвал, на последнем спектакле. Не распределился, так сказать. А тут еще на днях будут короткие гастроли в Сыктывкар. Так некстати…

– Сык – тыв – кар, – повторила я по слогам, как ученица. – Это же где-то на Севере?

– Да, скорее ближе к Северному полюсу, чем к Южному. – Я «увидела», как он в этот момент улыбнулся, словно рядом стояла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10