Лидия Луковцева.

И нас качают те же волны. Провинциальный детектив



скачать книгу бесплатно

© Лидия Луковцева, 2017


ISBN 978-5-4483-3675-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Кто-то теряет, а кто-то находит


Городской зять подарил Федотычу на день рождения спиннинг. Роскошную игрушку: одноручный – для ловли с лодки, с инерционной катушкой, удилище – с пробковой ручкой, набор блесен разных форм и размеров.

В рыбацком селе Ватажка спиннингом сейчас никого не удивишь, но подарок пришелся по душе Федотычу, и душа требовала его опробовать. Да и жена просит судака – котлет налепить судачьих («судочьих», как говорят волжане) – праздник за праздником в мае. Для судака сейчас самое время, у него в канун нереста – жор.

Федотыч был на реке, когда только начинало сереть: утренний клев на спиннинг хорош в предрассветной мгле, потому как первая кормежка у клыкастого начинается затемно и продолжается до восхода солнца.

У каждого рыбака – свои убеждения и своя правда. Кто-то ловит на большой глубине и сильном течении под мостом; кто-то предпочитает тихие места с замедленным течением, мелководье, на ямах и завалах; кто-то – поближе к берегу, на участках, поросших камышом и осокой, в местах у притопленных деревьев, где плотное песчаное дно (судак не любит намуленного дна и грязной воды). Согласны рыбаки в одном: по реке нужно перемещаться, обловить несколько мест. Если поймал подряд пару мелких рыбешек, крупной рыбы здесь не жди: судак по весне собирается в стаи и охотится на малька, и размер рыб в стае примерно одинаков.

Федотыч сменил несколько мест, поймал пару бершиков и решил попробовать поближе к берегу, у камышей. Бросил якорь, дал лодке отойти метров на десять и начал сбрасывать леску. Почувствовав, что блесна достигла дна, дернул удилищем и подкрутил катушку, выбирая немного леску. Потом снова дал блесне опуститься, снова подтянул – блесна должна двигаться скачками, тогда рыба атакует ее. При очередном подъеме удилища ощутил легкий толчок: поклевка!

Подсеченного судака нельзя вываживать, его надо тащить как можно быстрее. Федотыч, рыбак с младых ногтей, знал, что при малейшем ослаблении лески клыкастый кидается за камни, топляки и коряги, откуда его редко удается вытащить. Знал, да что-то замешкался. Все же начал водить, рыба отчаянно сопротивлялась, упертый рыбак не сдавался.

В результате их борьбы всплыла здоровенная затопленная коряга, зацепившаяся за камыши, и, покачавшись у лодки, медленно поплыла по течению.

Наконец, при очередном рывке Федотыч почувствовал тяжесть. Судак, как правило, идет почти без сопротивления, иногда кажется, что тянешь корягу, и только возле поверхности воды делает несколько сильных рывков. Похоже, судачище был знатный, килограммов на шесть, как минимум.

Узнать этого Федотычу так и не довелось: рядом с показавшейся над водой рыбиной всплыло еще что-то, и азартный мат застрял у мужика в горле.

Жизнь проживший на реке, он уже в следующую секунду понял, что это «что-то» – утопленник: приходилось с мужиками их вытаскивать.

Ясно было, что мужик. И видно, недолго плавал – одежда не зимняя. Можно было догадаться, что в спортивном костюме: темное что-то, но не пиджак и не свитер. Понятно было и то, что помогли ему утонуть: в одежде не купаются, да и не сезон еще купаться, а рыбаки на реку потеплее одеваются.

Можно было бы предположить, что молодежь, перепив, поехала на катере освежиться, да перевернулись. Но за последние недели ни по местному радио, ни по телевизору в новостях «с области» о подобных происшествиях не передавали.

Но главное, что сразу же заметил рыбак, вмятина на голове утопленника. Плавал он лицом вниз, не сильно короткие волосы вода раздвигает, кровь уже отмылась. По вмятине можно судить, что хорошенько его приложили, со всей силы.

Долго он потом стоял в глазах у Федотыча, пришлось ему даже в церковь сходить, свечку поставить за упокой души неизвестного убиенного. А в тот момент – спиннинг выпал из ослабевших рук мужика и ушел под воду по самую рукоять, вместе с судаком. А в голове вихрем завертелись мысли.

Вспомнилось, как мытарили их всевозможные представители закона, когда приходилось с мужиками вытаскивать жмуриков из реки, сколько пришлось ездить в город по повесткам на беседы-допросы, сколько писать показаний-объяснительных.

– Вот вы указали, что глубина там была четыре метра, а замер показал три с половиной!

– Вы говорите, что дрейфовал труп в той стороне, как он оказался здесь? Как вы его перемещали?

– Случай свежий, с признаками насильственной смерти, вы абсолютно уверены, что не были знакомы?

И прочее в том же духе.

Так там их было несколько свидетелей, а здесь он один!

Федотыч вытащил якорь, отбуксировал свою находку на течение. Но незнакомец все никак не хотел уплывать, жался к борту лодки. Мужик подтолкнул веслом, перекрестил вслед:

– Прости, друг! Тебе уже все равно, а мне за тебя жизнь долго отравлять будут!

Жене он предъявил двух пойманных бершиков, буркнул, что утопил спиннинг – судак крупный попался, оплошал. Та, видя, в каком расстройстве пребывает супруг, зудеть не стала, что само по себе уже было достойно удивления.

* * *

Начало сентября в этом году в Шахтерске было удивительным – теплые, золотые стояли денечки. Только вот на душе у Надежды было совсем не солнечно. Скоро год, как они с Юркой живут вместе, с тех пор, как муж, застав в неподобающем виде любимую супругу и своего приятеля, молча собрал пожитки и ушел из дому. И за все это время – никаких подвижек! Как жили в, так сказать, гражданском браке (называя вещи своими именами – сожительствовали), так и продолжали. Разве что Надежда, поспешившая подать на развод, получила законное право приводить Юру, ни от кого не прячась.

У Нади все более крепла мысль, что любимый просто «кантуется» у нее: бесплатная жилплощадь, отличное питание и прочий уход (Надя была хорошей хозяйкой), а также постель или, как сейчас говорят, секс, тоже бесплатный и гарантированно гигиеничный. Несколько ее слабых попыток провентилировать вопрос и прийти к какой-то конкретике, успехом не увенчались: Юрик эти попытки пресек – где шуткой, где поцелуем, а где и окриком.

А она любила так, как никогда не любила мужа. Муж был старше на 12 лет, но прост, как три копейки, и Надя с ним скучала. Замуж пошла потому, что возраст поджимал, она хорошо погуляла, и надо было определяться. Парень попался интересный, очень даже симпатичный, у него на лбу было написано, что порядочный. Хорошо, детей не завели, детей рожают от любимых.

А Юрка, наоборот, моложе нее на десять лет. Ему хорошо за тридцать, ей, стало быть, хорошо за сорок. И разницу эту не скроешь, как ни старайся – она крупной комплекции, дородная, не чета нынешним субтильным доходяжкам. Но они могут и в джинсы влезть, и лосинами обтянуться, и юбкой лишь срамное место едва прикрыть. Она, конечно, и в блондинку красится, и макияжится, но, когда рядом идут, видно, что тетка намного старше, хотя Юрик – тоже амбал хороший, бывший десантник.

Когда она заикнулась о ребенке, о том, что возраст у нее весьма и весьма критический, любимый ухмыльнулся:

– У меня-то – не критический! Я еще не созрел для отцовства! А вздумаешь схимичить – уйду сразу, а то и уеду куда подальше. Будешь алименты издалека получать. Тебе это надо?

Похоже, Бог наказывал ее за бывшего мужа, и мерилось ей той же мерой. Но отказаться от Юрки было выше ее сил! Пока, во всяком случае. Может, не приведи Господь, попадет она в ситуацию, в которой довелось побывать ее мужу, когда он увидел их с Юркой в супружеской постели, так найдет силы! Ей проще – вышвырнет Юрку за дверь, квартира-то ее.

Она не переставала удивляться благородству бывшего мужа и его житейской глупости – никаких претензий на квартиру, на имущество, что вместе наживали: ушел – отрезал, вычеркнул! Жил в съемной квартире. Правда, был у него в маленьком поволжском городке Артюховске наследственный дом – деревяшка, червями источенная. Каждую весну он уезжал туда в отпуск, рыбачить. Мужики – соседи, и из его бригады – ждали его возвращения, как дети новогоднего праздника: всех воблой угощал. Надежде это было без разницы, к рыбе она была равнодушна.

Юрке всякие душевные тонкости были не свойственны. Но, правда, и жлобом он не был. Когда она попробовала подъехать к милому с идеей регистрации («зарегистрируемся, пропишу у себя»), тот, свинья, расхохотался:

– Я у мамы прописан, и ее единственный сынок.

Все чаще одолевали Надю безрадостные мысли.

Юрик отсыпался после ночной смены в шахте, у нее был выходной. Позавтракала, перемыла посуду и спустилась на второй этаж к почтовым ящикам – взять телепрограмму, пока не сперли. В программу был вложен конверт. В подъезде темновато, не разобрать – от кого, но почерк, вроде бы, незнакомый.

Надежда поднялась в квартиру, в кухне у окна посмотрела – из Артюховска, но не Сергея рука, чужая. Отчего-то екнуло сердце. Вскрыла письмо, прочитала раз, потом другой…

Писал артюховский сосед и дружок бывшего мужа – Николай: о странном отъезде Сереги, о его молчании. Объяснял, что долго не решался написать ей, знал, что развелись, но больше некому: ни его нового адреса не знает, ни точного названия организации, где он работает. На деревню дедушке писать? Дом стоит закрытый, ключи не оставил, телефон – «вне зоны»… Не могла бы она узнать, доехал ли благополучно, жив-здоров ли, почему вестей не подает?

В конце мая к Наде приходили двое ребят из бригады Сергея. Они знали, конечно, что супруги разбежались и даже развестись успели, и что Сергей здесь не живет, но уже две недели назад он должен был выйти из отпуска на работу. В бригаде ждали: мало ли, с билетами туго, может, приболел, а, может, загулял – познакомился с какой-нибудь бабенкой. Но в таких случаях телеграмму посылают. Бригадир попросил сходить к хозяйке, у которой он снимал жилье. Та тоже ничего не знает, вещи на месте. Уволят, конечно, мужика, в связи с невыходом на работу, и на репутацию его не посмотрят, только все это абсолютно на Сергея не похоже. Может, Надежда что-то знает?

Надя немногочисленных друзей бывшего мужа видеть не могла – понимала, что они знают всю их подноготную и винят ее. К тому же, еще не совсем остыла после очередной размолвки с Юриком, а потому была в своем репертуаре: облаяла мужиков, как хотела, только что взашей не вытолкала. Не знает, и знать не желает! Ей дела нет, что там стряслось с этой бестолочью несчастной, с ним всегда что-то происходит!

Тут уж она перегнула палку, конечно: бестолочью он не был, и ничего такого, из ряда вон выходящего, с ним не происходило. Выскочив за дверь, мужики, кроме нецензурных слов, вспомнили только одно приличное: мегера.

Юрка, который во время этой сцены благоразумно носа из спальни не высунул, потом сказал изумленно:

– Ну ты и стерва! Чем он тебя так уж допек? Чего взбесилась?

А она и сама не понимала, зачем и почему! Только сейчас, прочитав письмо, начинала понимать. Вернее, не умом понимать, а сердцем чувствовать, бабьим инстинктом. Что-то случилось.

Ее прорвало – за всю свою довольно долгую и довольно непутевую жизнь она так не плакала. Сердце ей сказало, что Сергея уже нет на этом свете. Она захлебывалась рыданиями, подвывала, слез не вытирала, только сморкалась в кухонное полотенце.

Из спальни вылетел очумевший Юрка, тряс ее, пытался добиться хоть слова. Надя протянула ему письмо, пыталась объяснить, но не могла. Много позже она поймет, что в тот момент со слезами выплескивалось подавляемое в себе чувство вины (в сущности, была она неплохим человеком), жалости к мужу, которого не любила и которому полтора десятка лет отравляла жизнь, по причине этой нелюбви. Холила и лелеяла в памяти каждый его промах, недостаток, раздувала в ссору любой конфликт, чтобы потом жаловаться соседкам и подругам, какой недотепа и дебил ее муж. Бабы согласно кивали, а в ее отсутствие перемывали ей кости, изо всех сил сочувствуя Сергею. У них было больше оснований жаловаться на своих мужей – пьянчуг, драчунов и лодырей.

А еще – испытывала она странное чувство обиды. Вычеркнув мужа из своей жизни и строя новое счастье, где-то в уголочке души Надя таила уверенность, что, как бы ни сложилась ее жизнь в дальнейшем, Сергей всегда будет к ее услугам, поймет и простит. Такой запасной аэродром. Королева и верный до гроба рыцарь. А рыцарь ее надежды разрушил, предал ее. Хотя он и был ей верен… до гроба?!!

Господи, почему ты сделал меня незрячей?!!

Надя была человеком действия, а не только эмоций. Когда лимит слез на ближайшее время был исчерпан – слезные пазухи перестали выделять жидкость – она, отрыдав и отсморкавшись, кинула мокрое полотенце в стиральную машину и пошла приводить себя в божеский вид. Действовать надо было незамедлительно.

* * *

В шахтоуправлении с баламутной зареванной бабенкой никому не хотелось связываться. Секретутка (секретарь-референт!) зашла в кабинет к заму генерального директора, вышла и сообщила, что Надежде нужно спуститься на второй этаж, в кадры. Там она может изложить свой вопрос («проблему», она сказала. Да уж, проблемка нарисовалась та еще!) директору по работе с персоналом, поскольку кадры находятся в его ведении.

Кадровик, выслушав и пощелкав мышкой компьютера, сообщил, что Бельцов С. М. уволен с шестого мая за длительный прогул, а отосланная заказным письмом, согласно законодательству, трудовая книжка вернулась по причине выбытия означенного Бельцова с постоянного места жительства. Надя вспомнила, что как-то в июне почтальонша приносила заказное письмо на имя Сергея, а она отказалась его взять.

Бельцов у них теперь не работает, и чего, собственно, хочет от них гражданка… э-э-э … (заглянув в пропуск) Бельцова? Найти ее экс-супруга? Так это дело полиции, и прямой ей путь туда. Это их дело – отлавливать сбежавших супругов.

Надя совала ему письмо Николая, пыталась втолковать, что одно дело, когда на розыск подает бывшая жена, и совсем другое, когда солидная организация разыскивает пропавшего работника, неоднократно награждаемого, между прочим, грамотами, премиями и ценными подарками.

Кадровик (тьфу, прости господи, директор по персоналу), наивный, думал, что размеры и солидность, даже официальная роскошь его кабинета, подавят разболтанную надеждину психику, как обычно бывало с работягами, попадавшими в эти апартаменты, а затем выскакивавшими из них дрессированными зайчиками. Он не понял сначала, кто к нему пожаловал в образе дебелой простоватой крашеной блондинки в мини-юбке и «кислотной» майке канареечного цвета, с затерявшейся между могучих грудей надписью «Love», под расстегнутой ветровкой.

Секретарша ловила тренированным ухом звуки различных частот и окраски, доносившиеся из кабинета: гул урагана, рев осиротевшей бегемотихи, трубное сморкание. Она голову ломала, почему Игнат Гафурович не вызывает охрану. Сунувшись на выручку шефу, со стаканом воды на подносе, успела увидеть: бабища в кресле привалилась башкой к груди начальника и сморкается в его платок, а оный начальник, стоя над креслом с теткой, гладит ее по крашеным патлам.

Шеф, услышав звук открываемой двери, не прерываясь, величаво махнул свободной дланью: изыди, мол! Через какое-то время высокочастотные звуки стихли, и в щель предусмотрительно неплотно прикрытой секретаршей двери стало доноситься приглушенное гипнотическое бормотание Игната Гафуровича, профессионала высокого класса, как говорится, зубы съевшего на усмирении локальных мятежей и подавлении воли инакомыслящих в стенах этого кабинета.

После почти часового пребывания в кадровом святилище, тетка вышла, досмаркиваясь в шефов шелковый, с вензелем, 50-долларовый платок. Одарив восседавшую за секретарским троном анорексичную блондинку мокрым победным взором, она выплыла из «предбанника», активно двигая туго обтянутыми мини-юбкой «булками». Нет, караваями, которые, доведись такие выпечь, вполне могли бы претендовать на место в Книге рекордов Гиннеса, как образец гигантомании.

Распаренный шеф вышел в «предбанник», утираясь свежим платком. Секретарша глядела с молчаливым вопросом.

– Меня сегодня нет… Я должен это пережить… Знойная женщина!

– Мечта поэта?

– Поэта – может быть, но для старого кадровика – слишком… Вулкан во время извержения!

– Какие распоряжения?

– Ну… какие… Подготовь запрос в полицию.

* * *

В это время в далеком Артюховске, на песчано-галечном, замусоренном берегу Волги, усеянном осколками стеклянных и целыми, но мятыми пластиковыми бутылками, проистекала драка.

Сошлись два парня. Один – высокий, стройный, темноволосый. Перед дракой он, видимо, искупался, поскольку голова его была мокрой, промокли и джинсы в районе плавок. Второй – чуть пониже ростом, коренастый, русоволосый. Он появился на берегу с той же целью, искупаться, но осуществить ее не успел. Судьба организовала ему встречу с темноволосым, к которому в плане купания была более благосклонна.

Сентябрьскими купаниями в Поволжье никого не удивишь. Случаются дни, когда термометры фиксируют почти июньскую температуру, и, хоть водичка становится прохладней и поток жаждущих окунуться редеет, но не иссякает совсем.

По случаю буднего дня берег был довольно пустынным, только поодаль рыбачили рядышком дедок и женщина, окруженные десятком, без малого, котов. Недалеко от берега с лодки рыбачил еще один мужичок. На корме лодки тоже можно было разглядеть рыжего котяру.

Волжские коты – это особая разновидность семейства кошачьих. К примеру, в рыбных магазинах часто можно услышать разговор котовладельцев:

– Мой Барсик, паразит, только окуней ест, да еще и чищенных. Не почистишь – рыло отвернет, уставится, зелеными глазищами и не притронется, пока не почищу.

– А моя Масяня, зараза, сырую рыбу вообще не признает. Варю ей красноперку с манкой, жареную тоже есть не станет.

– А мой Маркиз, сволочь, только жареную и признает. Но если унюхает, что рыба прудовая, – не притронется, только речную подавай.

– Бабы, – не выдерживает какой-нибудь мужик из очереди, не рыбак по жизни, – возьмите меня к себе котом! Я всякую рыбу буду есть!

Береговые коты, обложившие рыбаков, установившийся за годы порядок знали и вели себя дисциплинированно. Когда дедок или женщина-рыбачка выдергивали совсем уж никчемушную рыбешку, они, не оборачиваясь, кидали ее за спину. Очередник на лету подхватывал рыбку и, не торопясь, удалялся, а на его место передвигался следующий и терпеливо ждал своей очереди. Особо наглых или неграмотных пришлых агрессивным мявом, демонстрацией задранных облезлых хвостов и вздыбленной шерсти коллективно водворяли в конец очереди. Изредка приходилось применять более крутые меры. Потрепанный наглец отпрыгивал на безопасное расстояние и оттуда угрожающе или жалобно гудел, не рискуя, однако, приближаться.

Рыбаки и коты, отвлекшись на некоторое время от рыбалки, с интересом следили за развитием драки. Только женщина-рыбачка, обладавшая, по-видимому, обостренным чувством гражданского самосознания, крикнула:

– Сейчас в полицию позвоню!

На этом, посчитав свой гражданский долг исполненным, вернулась к первоначальному занятию.

Дедок, подслеповато щурясь, отслеживал этапы поединка и изредка восторженно покрякивал: он унесся по волнам памяти во времена своей молодости и «ловил кайф».

Коты думали, что их мартовские сражения куда более зрелищны, а уж в смысле звукового оформления вообще не сравнимы. По всему было видно (и слышно), что сражение идет не за хлеб насущный, а за самку.

Впрочем, сражением конфликт стал далеко не сразу. Всем зрителям было очевидно, что оба соперника в деле кулачных разборок отнюдь не профессионалы, и действуют не по неудержимому желанию, а сугубо по необходимости.

– Мне тут приснилось, что ты к моей телке клинья подбиваешь, – эзоповским языком начал предъявление претензий русоволосый.

– Приснилось, говоришь? Ну, пусть этот сон обернется для тебя кошмаром, – поднимая с песка и наспех натягивая футболку, не стал опровергать темноволосый. – Только я телок не пасу. Может, ты им пастух, а в моем окружении только приличные девушки.

– Супермен, да? Рэмбо? Ужас, летящий на крыльях ночи за папочкиной спиной?

– Козел! При чем тут папочка?

– Сам козел! За козла ответишь!

– Я не обзываюсь, это просто констатация факта.

– А в рыло? – нагнетал обстановку не успевший искупаться.

– Ничего не доказывает тот, кто доказывает с гневом, – продолжал интеллигентно выпендриваться искупавшийся.

– Красиво поешь! Прямо солист!

– А ты воешь, как церковный хорист!

– Козел! – исчерпав аргументы, пошел по второму кругу не успевший искупаться.

– Козла в зеркале увидишь! – опроверг его аргумент искупавшийся.

На этом пролог закончился, действие стало развиваться более динамично.

Потолкав друг друга в грудь и попытавшись порвать друг на друге майки, ратоборцы в крепком мужском объятии свалились на песок. Дальше сражение шло с переменным успехом, с применением рук и ног. Силы были примерно равны, и результат сражения предсказать было сложно. Пожалуй, это была боевая ничья, потому как конец битве двух титанов положили трое крепеньких мужичков, появившихся на берегу очень кстати.

– Ну, ты попал! – дрожа от ярости предупредил русоволосый, рвавшийся из рук двух мужичков, и сплюнул сгусток крови.

– И тебе не хворать! – вежливо закончил разговор темноволосый, не выходя из амплуа интеллигентного юноши и не делая попыток вырваться из рук третьего миротворца.

Вытащив из кармана джинсов монетку, он приложил ее к расцветающему на глазах фингалу. При этом из кармана выпал крохотный полиэтиленовый пакетик и беззвучно упал в песок. Заметил это только русоволосый.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное