Лиам Браун.

Трансляция



скачать книгу бесплатно

Liam Brown

BROADCAST


© Пудов А., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Посвящается Элиоту и Феликсу.



Выключайся! Отключайся! Заходи!



Часть первая

Снизу все строение кажется стеклянным: потолок, стены, пол. Гигантский пузырь, подвешенный в нескольких сотнях футов над двором с помощью замысловато расположенных стоек из нержавеющей стали и высокопрочных проводов. Капля, попавшая в паутину.

Молодой человек и женщина, очутившиеся здесь, вытянули шеи и удивленно разинули рты.

Еще не было и десяти, а их утро уже омрачилось тяжелой работой – они пытались прорваться сюда, используя перегруженные магистрали Лондона. Переход на «Юбилейную» линию метро, в сочетании с забастовкой Убера, – идеальные условия для шторма. Но даже когда они добрались до пункта назначения, выяснилось, что главные трудности еще впереди. Охранники настаивали на дотошных проверках, сканированиях и обысках и не собирались потакать визитерам. Сумки, туфли, обувь, ноутбуки – все обыскивалось вручную, после чего пропускалось через рентгеновские аппараты и металлодетекторы.

Это был настоящий кошмар, который, к счастью, вскоре остался в прошлом: им все-таки разрешили пройти во внутренний двор.

Но хотя они и слышали о новой британской штаб-квартире компании, они не были готовы к реальному масштабу, воплощенному в смелой архитектуре: блестящий прозрачный шар буквально парил над их головами.

Женщина находит это красивым. Юношу гложут сомнения. Он мучается от похмелья, и по какой-то причине здание вызывает у него легкую тошноту. Щурясь в полумраке, он разглядывает офисную оргтехнику, придвинутую к стеклянной стене. Взгляд выхватывает очертания привычных предметов. И столы, и стулья, и принтеры, и кулеры с водой – утилитарные потребности любого бизнеса, независимо от того, насколько он высокотехнологичен. Возле них расположены небольшие светильники, иногда перемещающиеся с одной стороны пузыря на другую, дрожащие, как пойманные бабочки под абажуром. Инстинктивно парень вынимает телефон, мастерски помещает его на расстояние вытянутой руки так, что в кадр попадают и его лицо, и сам пузырь.

Парень корчит забавную физиономию, делает снимок и подписывает его. Его улыбка исчезает в тот момент, когда он жмет на «Отправить».

– Ты хоть представляешь, сколько времени это займет? Я еще хотел заскочить в спортзал.

Женщина вздыхает и считает в обратном порядке от пяти до одного.

– Но мы почти у цели, Дэвид! Потребовались месяцы, чтобы собрать все данные. Последняя вещь, какую мне хочется сделать, – это вырваться отсюда. Ты должен расслабиться, Дэвид. Попробуй получить удовольствие. Нам сказочно повезло! Многие готовы убить – лишь бы оказаться здесь.

– Да, я знаю, но… Ну, официальное интервью – не совсем мое.

Если он запускает новый продукт, то я не понимаю, почему бы ему не провести пресс-конференцию, как все остальные. Почему мы должны тащиться через полгорода, чтобы снять дурацкое видео?

– Потому что он – не кто-то. Он – Ксан Бринкли. Если он хочет сделать интервью на Луне, поверь, народ будет сражаться друг с другом за место в ракете. Вот как это работает. Он – большой босс. Он приказывает.

Женщина делает еще один глубокий вдох и смягчается:

– Послушай, ты слишком много думаешь. Нам нужно сосредоточиться на положительных моментах. Да, он мог бы созвать пресс-конференцию. Но он решил поговорить исключительно с нами. Понимаешь?

Дэвид пожимает плечами.

– Во-первых, это свидетельствует о том, что он, очевидно, является страстным поклонником твоего интернет-канала.

– Да, верно.

– Ты шутишь? Конечно, он фанат. Почему бы и нет? Ты – звезда, Дэвид. Ты – цифровой динамит.

Ухмылка, приподнятая бровь.

– У тебя миллион подписчиков! А полгода назад было шестьсот тысяч фолловеров! Ты звезда и сам это знаешь. Ладно, в последнее время процесс немного замедлился, но такова природа зверя. Ради чего ты вкалывал, Дэвид? Ты – ветеран. Пионер. Кто не хотел бы поучаствовать в шоу?..

Дэвид с трудом подавляет непроизвольную улыбку, затаившуюся в уголках губ и вдруг выныривающую посреди автозагара и модной щетины.

– Хорошо. Возможно, ты права.

– Да, права. И я буду с тобой откровенна: подумай о безумных деньгах, которые стоят на кону! Поэтому хватит зацикливаться на формате и давай-ка туда и…

Не успевает она закончить фразу, как двор озаряет мерцающий свет. Слышатся чьи-то шаги. Каблуки звонко стучат по черным гранитным плитам.

К ним приближается высокая темноволосая девушка, прижимающая планшет к силиконовой груди. Она улыбается, протягивает руку. Она профессионально холодна. Запястье обвивает тонкая полоса трекера, экран пульсирует зелеными огоньками.

– Я – Катя. Мы вчера разговаривали, не так ли?

Сара тоже улыбается и отвечает на рукопожатие.

– Так приятно встретиться с вами лично! А это Дэвид.

– Дэвид, я не могу передать тебе, как восхищен Ксан! Твой час настал! А Ксан – твой страстный фанат, как и все мы.

«Легкий налет иностранного акцента, хотя и слишком слабый, чтобы привязать его к конкретному языку. Она из Скандинавии, – думает Дэвид, – или из Восточной Европы. Возможно».

– Спасибо, – автоматически благодарит он.

– Как мило с твоей стороны!

Возникает неловкая пауза. Катя оценивающе смотрит на Дэвида сверху вниз, словно он является мебелью и одеждой.

– А в реальной жизни ты выше, – произносит она.

– Ну… да, наверное, – запинается Дэвид. – Что ж, еще раз спасибо…

Катя кивает.

– И красивее. А сейчас пройдемте сюда, пожалуйста.

Сара и Дэвид обмениваются быстрыми взглядами, прежде чем проследовать за Катей, которая стремительно пересекает двор. В конце концов они догоняют ее.

– Как вам наша охрана? – спрашивает Катя, оборачиваясь.

Сара морщится, дергает за пластиковый бейдж с идентификацией, болтающийся на шнурке на ее шее.

– Хорошо, что я надела чистое нижнее белье.

Катя моргает, пропустив шутку.

– Я уверена, теперь вы понимаете, что Ксан ценит конфиденциальность во всех ее проявлениях.

– Если честно, меня удивило, что он смог приехать лично. Особенно учитывая все происходящее за границей.

– Глупости! Ксан прилетел накануне. Он не хотел упустить возможность встретиться лично с вами обоими. И да – мы невероятно рады, что вы смогли навестить нас сегодня.

Все трое замолкают, подойдя к черной мраморной колонне. Катя наклоняется к секретной панели и замирает. Держа голову совершенно неподвижно, она высовывает кончик языка – розовое очко, появляющееся между малиновыми подушечками ее губ.

На панели дважды мигает маленький красный индикатор. Когда он становится зеленым, дверь плавно отъезжает в сторону, открывая зеркальный лифт.

– Сканер языка, – объясняет девушка в ответ на ошеломленные взгляды Дэвида и Сары. – Столь же уникален, как сетчатка или отпечатки пальцев, и его гораздо труднее подделать. Он станет отраслевым стандартом в ближайшие двенадцать месяцев. – Катя широко улыбается. – Хотя иногда чувствуешь себя глупо.

Пока лифт бесшумно скользит вверх, Дэвид пользуется возможностью рассмотреть девушку. Она немного старше, чем он, догадывается Дэвид, хотя трудно сказать насколько. Сильно за двадцать. Скоро тридцать. Катя – красивая, хоть и нервная, высокая и угловатая, с копной черных волос и настолько неестественно чистым цветом лица, что ее кожа кажется отполированной.

И глаза – вот что самое поразительное в ее лице: огромные, немигающие, бледно-серые.

И ничего не выражающие.

Лифт останавливается, и двери разъезжаются. У Дэвида и Сары перехватывает дыхание. Пол – цельный, стеклянный и бесшовный, позволяющий увидеть внутренний двор целиком. Как будто они ходят по воздуху. Дэвида снова мутит – похмелье дает о себе знать.

– Здешняя команда называет это чашей золотых рыбок, – сообщает Катя, замечая их тревожную реакцию. – Не волнуйтесь, вы быстро привыкнете. Мой совет новичкам – не смотреть вниз.

Дэвид озирается. Похоже, что никто из, примерно, двадцати сотрудников, работающих в огромном офисе открытой планировки, не страдает боязнью высоты. Можно сказать, что все вокруг кипит от маниакальной энергии. Люди сидят за столами из плексигласа, неистово стучат по клавиатурам ноутбуков или оживленно тараторят в веб-камеры или гарнитуры. Китайский, английский и русский языки – голоса сливаются в низкий, не поддающийся расшифровке гул.

Как и у Кати, у каждого сотрудника есть браслет на запястье.

Экран мерцает равномерным зеленым цветом.

– Наша команда маркетинга и связи, – говорит Катя.

Никто не поднимает головы. Люди поглощены работой и даже не смотрят на посетителей.

– И они, конечно, заняты с утра до вечера, – вставляет реплику Сара.

– О да! На самом деле мы должны были набрать новых сотрудников, чтобы не отставать от запросов прессы. Половина ребят находится здесь меньше двух недель. Сейчас у нас – жаркая пора! Сумасшедшее время, – подтверждает Катя. – Не то чтобы я жалуюсь, – тут же добавляет она.

Сара кивает.

– Как утверждал Оскар Уайльд: «Если неприятно, когда о тебе говорят, то еще хуже, когда о тебе совсем не говорят».

Катя недоуменно – слепо – смотрит на нее.

– Простите?

– Я имею в виду, что отрицательные отзывы не причинили вам никакого вреда, – поясняет Сара. – Хотя, возможно, тем протестующим за пределами вашего нью-йоркского офиса на прошлой неделе было весело. Я читала, что некоторые из них вломились в здание и заняли одну из ваших лабораторий.

Катя пожимает плечами.

– Люди всегда будут критиковать тех, кто бросает вызов их статус-кво. Кроме того, Ксан хочет подчеркнуть, что этот проект совершенно не похож на технологии, которые разрабатывала компания. Он уникален.

– Кстати, о чем вообще идет речь? Вы говорили, что собираетесь отправить подробное письмо, но я, вероятно, его пропустила…

Девушка адресует Саре натянутую улыбку.

– Я бы с удовольствием вас просветила, но, думаю, лучше ответить Ксану.

Пока женщины разговаривают, Дэвид подходит к изогнутой стене. Наклонив голову, он может разглядеть свое отражение в стекле. Готовясь к сегодняшнему интервью, молодой человек надел очки, полагая, что в них выглядит солиднее. Ему уже двадцать пять лет, так что пусть его воспринимают серьезно. Дэвид снимает очки, протирает линзы футболкой и надевает снова. Он сглатывает, пытаясь избавиться от привкуса вчерашнего алкоголя и желчи. Жаль, что он чувствует себя так неуверенно. Он устал и голоден, а его похмелье обострилось. Проклятая встреча! Есть тысяча других дел, которыми Дэвид предпочел бы сейчас заняться. Но встреча – крайне перспективна. По крайней мере, так считает Сара, а она редко ошибается в подобных вещах.

Дэвид делает глубокий вдох. Держаться. Выдыхать. Он проводит рукой по волосам, сбивая их в свободный кок, сосредотачивается – смотрит перед собой – и опять скашивает глаза вниз.

Он может разглядеть входную дверь, где их с Сарой обыскивали, и охранников в черном. Они по-прежнему высокомерно прохаживаются взад-вперед. Прижав нос к стеклу, Дэвид догадывается – конструкция спроектирована таким образом, что стойки и провода, поддерживающие пузырь, невидимы изнутри. Создается впечатление, что этот шар завис в воздухе, как громадная летающая тарелка. Дэвид нашаривает в кармане телефон, вытягивает руку и вновь старается захватить себя и пузырь в кадр. К своему изумлению, парень обнаруживает, что изображение на экране регистрирует лишь размытое пятно цветных пикселей.

Выругавшись, Дэвид подносит телефон к глазам, чтобы проверить, нет ли на стекле трещин.

– Извини, Дэвид, – произносит Катя, прерывая диалог с Сарой. – Твой смартфон не будет работать, пока ты находишься в здании. Ксан настаивает на установке глушителей во всех местах, где мы находимся. Жучки и всякое такое прочее, понимаешь?

Сара тоже достает телефон и внимательно изучает экран.

– Вырубился!

– Приношу извинения за временные неудобства. Как только вы покинете здание, ваши гаджеты заработают.

– Смешно! – восклицает Дэвид. – Ну и как мы запишем интервью?

– Вы будете обеспечены всем, чем нужно. Мне подготовить пару «чистых» телефонов, которые вы сможете использовать в течение визита?

Дэвид таращится на бесполезный черный прямоугольник в руке. Он чувствует себя потерянным, плывущим по течению.

– Все нормально, – говорит он, проглатывая всплеск тревоги. – Правда.

Сара согласно кивает.

– Отлично, – добавляет Сара. – В таком случае пойдем, посмотрим на Ксана?

Сару и Дэвида уводят из отдела маркетинга через двойные плексигласовые двери, далее они шагают по веренице взаимосвязанных коридоров, которые кажутся бесконечными.

Из-за того, что почти все полностью построено из прозрачных материалов, искривленная архитектура не позволяет видеть дальше чем на пару метров в любом направлении, – через несколько минут Сара и Дэвид оказываются совершенно без сил. Они покорно следуют за Катей через лабиринт конференц-залов с открытой планировкой, заселенных группками стильных «голубых воротничков», большинство из которых выглядят почти подростками. И здесь посетителей полностью игнорируют. Молодые люди, несомненно, вовлечены в какие-то таинственные задачи и не могут кинуть даже беглый взгляд на Дэвида и Сару.

Наконец Катя останавливается перед очередными двойными дверями. В отличие от пройденных, они матовые, поэтому невозможно увидеть, что за ними.

– Есть еще несколько условий, которые нам необходимо обговорить, – произносит Катя, держа планшет вместе со стилусом. – Я бы хотела сделать это сейчас…

Сара выгибает бровь дугой.

– Я думала, мы все уже подписали на стойке регистрации.

– Имеется дополнительный перечень условий – наряду с нашим стандартным соглашением о неразглашении. Ксан настаивает на нем всякий раз, когда мы делимся прототипом с кем-то не из нашей компании. Разумеется, вы можете спокойно и тщательно изучать его столько времени, сколько хотите. Может быть, принести вам кофе?

– Нет необходимости, – бросает Дэвид, взяв планшет и отмечая квадрат со словом «Согласен». – Я уверен, мы опять сэкономим на адвокате.

Сара с вымученной улыбкой берет планшет, вводит данные с предельной точностью и передает гаджет Кате.

– Прекрасно, – сияет Катя – А теперь я вынуждена вас оставить.

– Ты не пойдешь с нами? – спрашивает Дэвид.

– Извините, я бы с удовольствием, но у меня еще одна встреча в одиннадцать, – отвечает Катя. – Не волнуйтесь. Мне кажется, что в ближайшем будущем мы пообщаемся подольше.

Катя отступает к дверной панели, высовывает язык и ждет, когда красный свет начнет мигать зеленым.


Первое – это музыка. Еще до того как дверь за ними закрылась, Дэвид и Сара были поражены резким звуком электрогитары, серией диких, приблюзованных риффов, пронзающих воздух, странно анахроничных во времена космической эры. Сам офис смахивает на те, через которые они уже прошли: просторный и скудно меблированный, с естественным освещением. Единственное отличие – стены из того же легкого матового стекла, что и дверь, сводящие вид снаружи к неясным грязным пятнам теней и силуэтов.

Похоже, никто, кроме хозяина, не может ни войти, ни выйти отсюда.

В дальнем конце офиса, сгорбившись над маленьким, закрытым сверху радиоусилителем, стоит человек. Антикварная гитара закинута за спину. Как только Дэвид и Сара разворачиваются, он бросает на них взгляд, но не узнает и продолжает играть. Пальцы гитариста работают с лихорадочной ловкостью, извлекая из инструмента бешеную мелодию.

Когда Дэвид и Сара оказываются в пятнадцати футах от него, они останавливаются, не принимая музыку, которая продолжает оглушительно взрываться в воздухе. Неловко топчутся на месте, обмениваясь многозначительными взглядами.

Что-то не так.

Хотя гитарист вроде и выглядит как Ксан, однако он чем-то отличается от него. Возможно, потолще в талии. Круги вокруг глаз немного темнее. Пропал обычный дизайнерский костюм: вместо него – негабаритная футболка цвета хаки – подмышки и грудь пропитаны темным потом. Черные волосы музыканта скрыты за шапочкой, лишь несколько сальных локонов вьются вокруг ушей. Искусная дизайнерская щетина переросла в кустистую бороду. Человек напоминает Дэвиду полицейский скетч, зарисованный по памяти свидетеля: узнаваем, но с большой натяжкой. Дэвид на мгновение задается вопросом – нет ли здесь какой-то ошибки, и музыкант, рвущий струны гитары, на самом деле – самозванец, сотрудник, который просто выглядит как Ксан.

Но гитарист отклоняется в сторону, и Дэвид видит вертикальный шрам, пересекающий левую часть его лица, от виска до челюсти. Только тогда Дэвид понимает, что никакой ошибки нет.

Каким бы невозможным это ни казалось, но перед Дэвидом действительно Ксан Бринкли.

Знаменитый шрам: уродливая метка, длинный розовый червь, неприятно раздражающий в иногда безупречном облике Ксана. Даже сейчас, спрятанный за его небрежно взлохмаченными патлами и элегантно-неухоженной бородой, он поражает. Невозможно не заметить такой шрам. Дэвид, конечно же, знает историю его появления. Особый знак Ксана выделяется в каждом биографическом фильме о Бринкли. Надежная зацепка для ленивых писателей, излагающих допотопные популярные психологические теории о его знаменитом перфекционизме и дикой езде.

Хотя точные детали аварии и отличаются от статьи к статье, отдельные ее моменты хорошо известны.

Все произошло в одиннадцатый день рождения Ксана. Вся семья посетила зоопарк и теперь возвращалась домой. Примерно на полпути его отец отвлекся на что-то: то ли на рекламу по радио, то ли на шум на заднем сиденье, а может, на переливчатое оперение птицы, рвущейся в полет. Так или иначе, но он пересек белую разделительную полосу и столкнулся со встречной машиной. В результате аварии погиб отец Ксана, его мать и его маленькая сестренка. Сам же Ксан чудесным образом остался целым и невредимым – за исключением глубокой раны на лице. Именно это трагическое событие и стало аксиомой для его многочисленных биографов и привело Ксана к некоему роду зависимости. Он стал одержим компьютерами и шифрованием. Он, казалось, предпочел механический порядок и точность человеческому общению. Выросший при постоянно меняющемся списке родственников и финансово удобный благодаря приличному наследству, юный Ксан первоначально продемонстрировал серьезный потенциал, выиграв в семнадцать лет стипендию. Ксан решил изучать компьютерные науки в Гарварде, и именно здесь он пристрастился к марихуане и экстази. Из-за последнего Ксан впоследствии получил прозрение, которое заставило его бросить колледж уже после первого семестра в погоне за более «духовной» жизнью.

После нескольких бесцельных лет, проведенных бездельником на пляжах и в хостелах Юго-Восточной Азии, Ксан вернулся в Штаты и переехал в Сан-Франциско, где упрочил свою репутацию благодаря технической гениальности и неортодоксальным воззрениям. Несмотря на прибыльные предложения от крупнейших игроков Силиконовой долины, Ксан в конечном итоге решил «выстрелить» самостоятельно, создав компанию по разработке программного обеспечения. Изначально сосредоточенная на онлайн-фитнесе и приложениях по пожеланиям, линия ранних хитов в первые же полтора года сделала его миллионером.

Как и большинство его предыдущих компаний, «Оптимайзер» обеспечивал изящное решение сложной проблемы, в данном случае – трудного вопроса оценки производительности конкретного сотрудника. Основываясь на технологии, напрямую связанной с программным обеспечением фитнес-контроля, Ксан создал гаджет, отслеживающий и регистрирующий огромный диапазон данных, включая результаты измерения частоты пульса, а также температуру тела, уровень дыхания, кровяное давление и другие физиологические индикаторы для определения степени эффективности работы служащего.

Результаты отображались по «системе светофора». Зеленый указывал на счастливого и продуктивного сотрудника, желтый предлагал варианты для улучшения, в то время как красный сигнализировал о бездельнике.

Эта система – сама простота.

Конечно, браслеты сразу же стали сенсацией, имеющей восторженных сторонников в лице владельцев фабрик и складов еще до того, как их приняли офисы по всему миру. Не то чтобы сотрудники возражали. В действительности, кроме маленького, но красноречивого объединения защитников прав человека, ярыми поклонниками технологии оказались сами рабочие.

Гладкий, минималистский дизайн браслета уже рассматривается и как дань моде, и как символ положения в обществе – многие люди принимают решение издать свою статистику производительности онлайн для стимуляции собственного трудоустройства. Между тем успех привел тридцативосьмилетнего Ксана к канонизации в статусе одного из самых креативных предпринимателей десятилетия, – дальновидный талант, склонный к изменению облика технологии в любой момент.

По крайней мере, так говорят биографы, однако Дэвид не был в этом столь уверен. Хотя Ксан точно не выглядел нищим, он не походил ни на одного из самых успешных бизнесменов в мире. У Дэвида даже создалось впечатление, что, встретив Ксана на улице, он мог бы запросто его не узнать.

Гитара продолжает вопить, достигая кульминации. Глаза Ксана закатываются в экстазе, поскольку он подчиняется воплю и гулу соло, пока музыка не спадает, разрушаясь в длинном шуме обратной связи.

Затем – ничто.

Проходит несколько секунд, прежде чем гитарист открывает глаза. Он осматривает комнату, часто мигает, словно выходя из комы, и сосредотачивается на этой непонятно почему смущенной парочке, стоящей напротив него. Ксан усмехается, его борода раздваивается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4