Ли Чайлд.

Джек Ричер, или Вечерняя школа



скачать книгу бесплатно

– Вы хотите сказать, что трех никак не связанных между собой людей, но действующих оперативников полностью вывели из-под радаров. Зачем?

– Из-под радаров – неверное определение. Мы с вами находимся в классной комнате. И полностью невидимы.

– Почему? И почему именно мы трое? Какая тут связь?

– Я не знаю. Но уверен, что проект, которым нам предстоит заняться, исключительно непростой и потребует от нас серьезных усилий. Возможно, он из тех, что три действующих оперативника могут посчитать достойной наградой за службу стране.

– И что это за место такое?

– Понятия не имею, – ответил Ричер, – но я совершенно уверен, что не школа.

* * *

Ровно в пять часов с дороги свернули два черных фургона, проехали мимо доходившего до колена Ричера щита и припарковались за тремя «Шевроле», построив баррикаду и поймав их в ловушку. Из каждого выбрались двое мужчин в костюмах, явно представители секретной службы или судебные исполнители. Они быстро огляделись по сторонам, показали друг другу, что все чисто, и снова нырнули в фургоны, чтобы вывести наружу начальство.

Из второго фургона вышла женщина, держа в одной руке портфель, в другой – стопку бумаг. Она была в аккуратном черном платье, доходившем до колен, многофункциональном; оно отлично смотрелось с жемчугом днем в тихих кабинетах высшего руководства, а вечером, с бриллиантами, – на приемах и коктейльных вечеринках. Взглянув на нее, Ричер пришел к выводу, что она старше его лет на десять, иными словами, ей около сорока пяти, но выглядела она прекрасно: светлые волосы, простая прическа, которую она явно приводила в порядок с помощью пальцев. Женщина была выше среднего роста и стройной. И, вне всякого сомнения, умной.

Затем из первого фургона появился мужчина, которого Ричер мгновенно узнал, потому что его лицо появлялось в газетах раз в неделю, а на телевидении и того чаще. Интерес к нему вызывал не только его собственный бизнес, он часто мелькал на фотографиях и в новостных обзорах, посвященных встречам кабинета министров и неофициальным, хотя и жарким, дискуссиям в Овальном кабинете. Его звали Альфред Рэтклифф, и он являлся советником по национальной безопасности и главным помощником президента, когда дело доходило до вещей, грозивших неприятностями. Лучший специалист в подобных вопросах. Правая рука президента.

Ходили слухи, что ему почти семьдесят, хотя выглядел он гораздо моложе. Рэтклифф сумел пережить старый Государственный департамент, за свою карьеру познал благорасположение и немилость тех, кто занимал самое высокое положение, в зависимости от того, как менялись политические ветра, но продолжал удерживаться на плаву и в конце концов благодаря твердости характера получил самый лучший пост из всех возможных.

Женщина подошла к нему, и они вместе в окружении четырех «костюмов» направились к двери. Ричер услышал, как она открылась, затем шаги по жесткому ковру, и они вошли в классную комнату. Двое телохранителей остались снаружи, двое других целенаправленно зашагали к доске.

Рэтклифф и женщина следовали за ними и, когда идти уже было некуда, повернулись лицом к классу, совсем как учителя перед началом урока.

Рэтклифф посмотрел на Уайта, потом на Уотермена и наконец на Ричера, сидевшего в самом конце комнаты.

– Это не школа, – сказал он.

Глава
02

Женщина грациозно наклонилась и положила портфель и стопку бумаг на пол, а Рэтклифф сделал шаг вперед и сказал:

– Вас троих отправили сюда под фальшивым предлогом. Нам не нужен лишний шум, поэтому мы посчитали необходимым слегка исказить правду. Мы хотим по возможности избежать ненужного внимания. По крайней мере вначале.

Он сделал драматическую паузу, как будто ждал вопросов, но все трое молчали. Никто даже не спросил: «В начале чего?» Они знали, что в ситуации, когда приказ поступает с самого верха, лучше выслушать того, кто его доставил.

– Кто из вас может простыми словами сказать, в чем заключается политика национальной безопасности, которую проводит в жизнь нынешняя администрация?

Все трое молчали.

– Почему вы не отвечаете? – спросил Рэтклифф.

Уотермен изучал нечто, находящееся примерно на расстоянии в тысячу ярдов от того места, где он сидел. Уайт пожал плечами, как будто хотел сказать, что сложность данного вопроса исключает использование простого языка; кроме того, само понятие простоты является делом абсолютно субъективным, а посему не вызывает сомнений, что для принятия определений, которые устроят всех, требуется предварительное и серьезное обсуждение.

– Это вопрос с подвохом, – сказал Ричер.

– Вы считаете, что нашу политику нельзя объяснить простыми словами?

– Я считаю, что ее нет.

– Значит, мы некомпетентны?

– Нет, просто мир меняется, и гибкость в данных обстоятельствах весьма полезна.

– Вы из военной полиции?

– Да, сэр.

Рэтклифф снова помолчал, а потом заговорил:

– Чуть больше трех лет назад в гараже под очень высоким зданием в Нью-Йорке взорвалась бомба. Страшная трагедия для тех, кто погиб или был ранен, но с глобальной точки зрения мелочь. Однако как раз в тот момент мир сошел с ума. Чем внимательнее мы смотрели на происходящее, тем меньше видели и понимали. Не вызывало сомнений, что у нас повсюду враги, но мы не знали наверняка, кто они, где находятся и почему стали нашими врагами. А еще – какая между ними связь и чего они добиваются. И уж совершенно точно не понимали, что они намерены сделать. В общем, нас окружала пустота, но, по крайней мере, нам хватило ума это признать.

Мы не стали тратить время на разработку мер по борьбе с вещами, о которых даже не слышали, поскольку считали, что это приведет к ложному чувству безопасности. Сейчас наши стандартные процедуры заключаются в том, что мы носимся так, будто нам поджаривают пятки, и пытаемся справиться с десятью делами одновременно, когда они всплывают на поверхность. Мы гоняемся за всем на свете, потому что должны.

Примерно через три года наступит новое тысячелетие, столицы всего мира будут праздновать это событие круглые сутки, и оно станет самой грандиозной пропагандистской мишенью в истории планеты Земля. Мы хотим заранее знать имена всех участников и не намерены игнорировать даже кажущиеся мелочи.

Все трое продолжали молчать.

– В общем-то, мне нет необходимости перед вами оправдываться, – продолжал Рэтклифф, – но вы должны познакомиться с теорией. Мы не выдвигаем предположений и переворачиваем все камни.

Никто не задал ему ни одного вопроса. Даже: «А у вас приготовлен для нас какой-то определенный камень?» Всегда лучше помалкивать и ждать, когда к тебе обратятся напрямую.

Рэтклифф повернулся к женщине.

– Доктор Мэриан Синклер – мой старший помощник. Она закончит брифинг. Я готов подписаться под каждым словом, которое она произнесет, и, следовательно, сам президент тоже. Под каждым словом. Это может оказаться пустой тратой времени и никуда нас не приведет, но до тех пор, пока мы не будем знать наверняка, данное дело обладает такой же значимостью, что и остальные. И для его решения следует приложить максимальные усилия. Вы получите все, что вам потребуется.

И в сопровождении двух телохранителей Рэтклифф помчался к двери. Ричер слышал, как они вышли из вестибюля, заработал двигатель фургона и они уехали. Доктор Мэриан Синклер повернула стол в первом ряду так, что он теперь стоял лицом к классу, села – сильные руки, темные колготки, отличные туфли, – скрестила ноги и сказала:

– Подойдите сюда.

Ричер перебрался на третий ряд и втиснулся за парту, оказавшись в одной из точек аккуратного и внимательного полукруга с Уотерменом и Уайтом. У Синклер было открытое, честное лицо, но на нем читались беспокойство и напряжение. Не вызывало сомнений, что где-то происходило нечто очень серьезное. Возможно, Гарбер намекнул об этом в своем разговоре с ним. Голос у тебя не слишком счастливый. А тебе следовало бы радоваться. Может, еще не все потеряно. Ричер не сомневался, что Уайт пришел к такому же выводу. Он подался вперед, не сводя глаз с Синклер. Уотермен не шевелился. Экономил силы.

– В Гамбурге, в Германии, есть квартира. Модный район, почти в центре, очень дорогой, разве что квартира имеет некоторый налет временности и корпоративности. В прошлом году ее сняли четыре молодых человека примерно лет двадцати. Не немцы. Трое – саудовцы, четвертый – иранец. Все четверо ведут вполне светский образ жизни. Они всегда гладко выбриты, с аккуратными короткими стрижками, хорошо одеты. Предпочитают футболки поло в пастельных тонах с крокодильчиком на груди. Дополняют картину золотые часы «Ролекс» и итальянская обувь. Они ездят на «БМВ» и ходят в ночные клубы. Но нигде не работают.

Ричер заметил, как Уайт кивнул каким-то своим мыслям, Уотермен никак не отреагировал на информацию.

– Соседи считают четверых парней мелкими плейбоями, – продолжала Синклер. – Возможно, дальними родственниками богатых и занимающих высокое положение семей, которые приехали сюда хорошенько развлечься, прежде чем занять положенные им места в Министерстве нефтяной промышленности. Иными словами, обычные прожигатели жизни, сорящие деньгами в Европе. Однако мы знаем, что это не так. Нам известно, что их завербовали в тех странах, откуда они родом, и отправили в Германию через Йемен и Афганистан. Новая организация, о которой мы почти ничего не знаем. Только то, что у них солидные средства, они придерживаются жестких законов джихада, у них полувоенные методы подготовки и им все равно, какой национальности их члены. То, что саудовцы и иранцы работают вместе, очень необычно, но это факт. Они прекрасно показали себя в тренировочных лагерях, и год назад их отправили в Гамбург с заданием устроиться на Западе, жить тихо и ждать дальнейших инструкций. Пока они их не получали. Иными словами, «спящие» агенты.

Уотермен пошевелился на своем стуле и спросил:

– Откуда нам все это известно?

– Иранец – наш человек, – ответила Синклер. – Он двойной агент. ЦРУ работает с ним через консульство в Гамбурге.

– Храбрый мальчишка.

Мэриан кивнула.

– Храбрых мальчишек очень трудно найти. Это одна из перемен, произошедших в нашем мире. Раньше желающие стать агентами приходили прямо в посольство, писали письма, умоляли взять их на службу, и некоторым мы даже отказывали. Впрочем, это были старые коммунисты; теперь же нам нужны молодые арабы, но мы почти никого не знаем.

– А зачем вам нужны мы? – спросил Уотермен. – Ситуация представляется стабильной. Они сидят на месте и никуда не собираются. Более того, через минуту после того, как они что-то предпримут, вы об этом узнаете. Если, конечно, консульство держит их под наблюдением круглосуточно.

Лучше услышать, что ждет тебя, от начала и до конца.

– Ситуация действительно стабильная, – ответила Синклер. – Ничего не происходит. Но несколько дней назад кое-что изменилось. В общем-то, мелочь – к ним пришел гость.

* * *

Синклер предложила им перейти из классной комнаты в кабинет, и они не стали спорить. Она сказала, что за учебными столами неудобно, и была права. Особенно страдал Ричер, который скорее нацепил на себя парту, чем сидел за ней, поскольку его рост составлял шесть футов пять дюймов, а весил он двести пятьдесят фунтов. В отличие от классной комнаты, в кабинете стоял стол для совещаний и четыре удобных кресла из кожи, что явилось повышением уровня комфортности и отвечало ожиданиям Синклер. Впрочем, ничего удивительного, ведь она сама сняла помещение, возможно, вчера, либо попросила своего заместителя сделать это от ее имени. Три спальни и четыре кресла для инструктажа.

Телохранители в костюмах остались снаружи, и Синклер продолжила:

– Мы попросили нашего агента рассказать все в мельчайших подробностях, и мне кажется, мы можем доверять выводам, которые он сделал. Посетитель был саудовцем, примерно их ровесник. Одет так же, как они. Аккуратная прическа, золотая цепочка на шее, крокодильчик на футболке. Они его не ждали и невероятно удивились, когда он появился. Но в их организации действуют правила, похожие на законы мафии, когда агентов могут в любой момент призвать для выполнения задания. И посетитель им про это напомнил. Оказалось, что он курьер и не имеет к ним никакого отношения. Совсем другая история. Просто он находился в Германии по делам, и ему требовался надежный дом, чтобы переночевать. Вариант, который предпочитают курьеры, поскольку в отелях остается след. Они там настоящие параноики, поскольку новые сети раскинуты очень широко, что теоретически усложняет безопасную связь между агентами. Они думают, что мы слышим их разговоры по мобильным телефонам – скорее всего, так и есть, – а также можем читать электронную почту – и я уверена, что очень скоро мы будем это делать. И они знают, что мы вскрываем их обычную почту. Поэтому пользуются услугами курьеров, которые передают сообщения и на самом деле являются чем-то вроде почтовой службы. Они не носят с собой кейсы, пристегнутые к запястьям, а перевозят вопросы и ответы у себя в головах. Они переезжают с места на место, с континента на континент – вопрос, ответ, вопрос, ответ. Очень медленно, но совершенно безопасно. Нигде не остается электронных следов и ничего такого, на что можно обратить внимание, – обычный человек с золотой цепью на шее проходит через аэропорт, как миллионы таких же, как он, пассажиров.

– А нам известно, был ли Гамбург конечным пунктом назначения? – спросил Уайт. – Или курьер сделал остановку на пути в другое место?

– Его отправили в Гамбург, – ответила Синклер.

– Но не к тем парням.

– Нет, к кому-то другому.

– Мы знаем, кто его послал? Те же люди из Йемена и Афганистана?

– Мы почти уверены, что те же. На это указывает еще одно обстоятельство.

– Какое? – спросил Уотермен.

– По статистически неудивительному совпадению курьер знал одного из саудовцев, живущих в том доме. Они провели в Йемене три месяца, лазали по веревкам и стреляли из «АК-47». Мир тесен. Между ними состоялось несколько коротких разговоров, и нашему иранцу удалось кое-что подслушать.

– Что именно?

– Через два дня у курьера должна была состояться встреча. Он не сказал где, или наш человек просто не услышал, но по контексту разговора понял, что где-то неподалеку от явочной квартиры. Он не должен ничего передавать. Он здесь, чтобы ему что-то сказали, он запомнил это и доставил по назначению.

– Звучит как начало переговоров и первоначальная ставка.

– Мы полагаем, что курьер вернется, – кивнув, сказала Синклер. – По крайней мере один раз, с положительным или отрицательным ответом.

– Мы имеем хоть какое-то представление, о чем идет речь?

Синклер покачала головой.

– Но наш иранец уверен, что дело очень серьезное, потому что курьер является солдатом из элитного подразделения, как и он сам. Видимо, он прекрасно зарекомендовал себя в учебном лагере, иначе не получил бы свои футболки, итальянские ботинки и четыре паспорта. В общем, он не из числа тех, кого использует мелкая рыбешка с обеих концов цепи. Он – курьер, работающий на высокое начальство.

– Встреча состоялась?

– Поздно вечером на следующий день. Курьер отсутствовал пятьдесят минут.

– И что потом?

– Рано утром он уехал.

– И больше никаких разговоров?

– Состоялся еще один. И для нас все сложилось очень удачно. Он проболтался, сообщил своему другу информацию, которую должен доставить домой. Не смог удержаться. Мы думаем, причина в том, что она произвела на него сильное впечатление. Иранец сказал, что он был невероятно возбужден. Это же молодые люди, которым еще нет тридцати.

– И что за информация?

– Первоначальное заявление. Начало переговоров. Тут иранец оказался прав. Коротко и по делу.

– И что было сказано?

– «Американец хочет получить сто миллионов долларов».

Глава
03

Синклер выпрямилась и придвинулась к столу, как будто хотела подчеркнуть свои слова.

– Иранец очень умен, у него прекрасная речь, и он великолепно чувствует мельчайшие нюансы языка. Глава отдела множество раз прошелся с ним по разговору, который ему удалось подслушать, и мы совершенно уверены, что речь шла о декларативном заявлении. Встреча курьера с американцем продолжалась пятьдесят минут, они беседовали один на один. Это был мужчина, потому что, как говорит иранец – и он абсолютно уверен в своих выводах, – не прозвучало никаких намеков или указаний на то, что в деле замешана женщина. Американец сказал курьеру, что он хочет получить сто миллионов долларов. В качестве платы за что-то, так понял из контекста наш агент. Но больше у нас ничего нет. Мы не знаем имени американца, что он собирается продать и кому.

– Но сумма в сто миллионов долларов должна сузить поле поиска, – сказал Уайт. – Даже если это начальная цена и она снизится до пятидесяти, сумма немаленькая. У кого есть такие деньги? Вы скажете, что много у кого, однако их всех можно найти в одном «Ролодексе» [1]1
  Адресная книга фирмы «Ролодекс». – Здесь и далее прим. пер.


[Закрыть]
.

– Вы заходите не с того конца, – вмешался Ричер. – Вне всякого сомнения, гораздо правильнее заняться поисками продавца, а не покупателя. За что парни, которые учатся в Йемене лазать по веревкам, готовы заплатить сто миллионов долларов? И у кого из американцев, находящихся в Гамбурге, есть такой товар?

– Сто миллионов – огромные деньги, – сказал Уотермен. – Лично меня насторожила бы такая сумма.

Синклер кивнула.

– Такая огромная сумма вызвала у нас огромное беспокойство. Она означает, что речь идет об очень серьезных вещах. Более того, до сих пор мы ни о чем подобном не слышали, поэтому подключили все каналы, имеющиеся в нашем распоряжении, поставили в известность всех агентов по всему миру. В операции задействованы сотни людей, но этого мало. Ваша задача – найти американца. Если он все еще за границей, на него распространяется юрисдикция ЦРУ, и тогда руководить поисками будет мистер Уайт. Если же вернулся в Штаты, их возглавит специальный агент ФБР мистер Уотермен. А поскольку статистические данные говорят о том, что огромное большинство американцев, в то или иное время побывавших в Германии, являются представителями Армии США, мы подумали, что, возможно, майор Ричер может оказаться полезным одному из вас или обоим.

Ричер посмотрел на Уотермена, потом на Уайта и увидел в их глазах вопросы, которые, вне всякого сомнения, они видели в его.

– То, что потребуется вам для операции, прибудет утром, – продолжала Синклер. – Вы получите все, что посчитаете необходимым, в любое время. Но обращаться имеете право только ко мне, мистеру Рэтклиффу или президенту. Ваша группа строго засекречена, считайте это чем-то вроде карантина. Даже если речь пойдет всего лишь о коробке карандашей, ваш запрос должен быть направлен мне, мистеру Рэтклиффу или президенту. На самом деле, это по большей части буду я. Все необходимые бумаги будут оформлены в Западном крыле [2]2
  Имеется в виду Западное крыло Белого дома, где располагается рабочая часть резиденции президента США, в т. ч. Овальный кабинет.


[Закрыть]
. Ваши имена не должны засветиться. Американец, которого мы ищем, вполне может оказаться представителем Государственного департамента, Министерства юстиции или Пентагона. Существует опасность, что вы по ошибке заговорите не с тем человеком. Поэтому вы не должны ни с кем разговаривать. Таково правило номер два.

– А правило номер один? – спросил Уотермен.

– Ни в коем случае не сдавать иранца. Вы должны сделать все, чтобы вас невозможно было с ним связать. Мы очень много в него вложили, и он нам необходим, потому что мы не знаем, чего ждать.

Мэриан отодвинула стул, встала и направилась к двери. Открыв ее, она сказала:

– И помните: нам поджаривают пятки.

* * *

Ричер откинулся на спинку кожаного кресла, и Уайт, взглянув на него, сказал:

– Наверняка речь о самолетах и танках.

– Наши ближайшие танки находятся в тысячах миль от Йемена или Афганистана, и чтобы их перебросить в другое место, нужно много недель и несколько тысяч человек. Гораздо проще доставить Йемен или Афганистан к ним. Это будет быстрее и менее заметно.

– Тогда самолеты.

– Думаю, сто миллионов могли бы соблазнить парочку пилотов и они перешли бы на сторону зла. Может, трое или четверо. Но я сомневаюсь, что в Афганистане есть достаточно длинные взлетные полосы. Впрочем, возможно, у Йемена они имеются. Так что теоретически такое возможно. Только вот самолеты этим ребятишкам не нужны. Им понадобятся сотни тонн запасных частей и столько же инженеров и ремонтных рабочих. И еще много часов, чтобы обучить своих людей. Но в любом случае мы обнаружим их через пять минут и уничтожим ракетами прямо на земле еще до того, как они поднимутся в воздух. Кстати, может быть, теперь мы сумеем сделать это удаленно.

– В таком случае какое-то другое военное снаряжение?

– Например? Миллион винтовок по сто баксов за каждую? У нас столько нет.

– Это может быть какой-то секрет, кодовое слово, пароль, или формула, или карта, либо план, или чертеж, или список. Возможно, копия компьютерной программы безопасности мировой финансовой системы. Коммерческая тайна. Или общая сумма взяток, необходимых, чтобы провести закон во всех пятидесяти штатах, – сказал Уотермен.

– Вы думаете, это какие-то данные? – спросил Уайт.

– Что еще можно продать и купить тайно и за такие деньги? Возможно, бриллианты, но они в Антверпене, а не в Гамбурге. Может быть, наркотики, однако ни у одного американца нет дури на сто миллионов долларов, готовой к отправке заказчику. Такими вещами занимаются в Южной и Центральной Америке. К тому же в Афганистане выращивают собственный мак.

– Какой сценарий может быть самым для нас плохим?

– Не моя компетенция. Спросите Рэтклиффа. Или президента.

– Меня интересует ваше мнение.

– А вы что думаете по этому поводу?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8