Лев Усыскин.

Необычайные похождения с белым котом



скачать книгу бесплатно

Лысый хотел добавить что-то еще, однако дворецкий немилосердно прервал его взмахом руки:

«Похоже, вы намерены свалить свой долг на священника, не так ли? Ведь именно в эту сторону направляется дорога вашего пустословия… Говорите же просто: „да“ или „нет“. Станете ли вы лечить нашего господина и сможете ли вылечить его? Повторяю: „да“ или „нет“? А к помощи святых отцов, их благотворных молитв, исцеляющих мощей и оберегающих амулетов мы в состоянии прибегнуть и без вашего участия…»

Вместо ответа оба лекаря покорно склонили головы:

«Мы считаем, что в первую очередь следует обратиться к кровопусканию, если же оно не приведет к ожидаемому облегчению, стоит повторить его двумя часами позже… и еще через два часа в третий раз… попутно для улучшения тока желчи и прочих внутренних соков мы склонны предложить больному исцеляющий настой… Сейчас же мы хотели бы просить господина графа вернуться в свою постель – ибо покой также является важнейшим лекарством, а, следовательно, нашим союзником…»


Ни первое, ни второе кровопускание облегчения не принесли. Исцеляющий настой желудок графа принимать отказался: слишком уж эта жидкость напоминала своим вкусом застарелый отвар из найденных на дороге дохлых крыс. Оба лекаря уже не в силах были скрыть своей обескураженности – они даже забыли про давнее соперничество и лишь тихо переговаривались теперь на латыни, смущаясь от косых взглядов дворецкого.

После третьего кровопускания граф ненадолго лишился сознания. С трудом придя в себя, он слабым движением руки велел всем удалиться – всем, кроме дворецкого. Дюжий немногословный дворецкий, выросший с графом вместе и сопровождавший его повсюду неотлучно, считался самым верным и умудренным из графских слуг. Лишь к его советам граф склонен был прислушиваться время от времени.

Сейчас, как видно, именно такой момент и настал. Оставшись с дворецким наедине, граф молча заглянул ему в глаза, после чего попытался улыбнуться. Улыбка вышла жалкой, и граф понял это прежде, чем увидал ее отражение на лице своего собеседника.

«Чертовщина какая-то, Ганс… похоже, плохи мои дела, не так ли?..»

Дворецкий в ответ лишь качнул головой едва заметно:

«Будем, тем не менее, надеяться… надеяться надо всегда…»

«Надо, – граф согласно кивнул – надо-то надо… надеяться надо, да только вот непонятно… – он опять попытался улыбнуться, – непонятно, на что именно… ты не подскажешь мне по случаю, а, верный мой Ганс?»

Дворецкий молча опустил взгляд.

«Мы же не юнцы с тобою, Ганс, и повидали в жизни немало – нам ли уповать на этих говорящих на латыни жуликов? Или ты все же считаешь, что от них мне может быть прок?»

Дюжий дворецкий лишь покачал головой, по-прежнему не проронив ни слова.

«Так что будем делать, мой верный Ганс? Звать священника?»

Нотки неприкрытого отчаяния слышались в его голосе, привыкшем судить и повелевать. Суровый Ганс даже почувствовал, как уголки его глаз наполняются, помимо воли, предательской влагой:

«Говоря начистоту, мыслей немного, господин… Все же, стоит попробовать одну вещь, мне кажется… Во всяком случае, едва ли мы здесь что-то теряем, это ведь правда!..»

«Что же это за вещь? – граф, казалось, слегка оживился, – говори же прямо, Ганс, как ты всегда говоришь, оставаясь со мною с глазу на глаз!..»

«Помните того восточного купца, господин? Которому вы даровали привилегию и от которого изволили принять ковер?..»

«Который в дополнение сказался еще и ученым лекарем?»

«Его самого.

Может быть, стоит призвать его, дабы продемонстрировал здесь нам свое искусство?»

«Как его звать, Ганс? И кто может поручиться за его умение – подтвердить, что сказанное в тот день было сказано неспроста?»

«О, в этом не возникнет затруднения… – Ганс радостно кивнул головой, – Мой племянник… он, в общем, вылечил моего племянника… этот Гурагон… да… вылечил его, притом, что эти двое болтунов сделать ничего не могли… и даже пытаться не стали…»

Граф попытался усмехнуться – заметно было, однако, что даже легкая усмешка дается ему сейчас с великим трудом:

«Что ж, позови его, если так… пусть отвечает, в самом деле, за сорвавшееся с языка… в конце концов, коли он откажется мне помочь, мы ведь можем вполне наложить на него штраф… в пользу этих городских лекарей… за то, дескать, что практиковал обманом на их территории…»

Казалось, графа даже развеселила слегка эта мысль – настолько, насколько его вообще сейчас что-либо могло развеселить:

«В этом случае он, по меньшей мере, избавит меня от необходимости оплачивать их бесполезные визиты из собственного кармана!»


Послали за Гурагоном. Тот внимательно выслушал пришедшего к нему графского слугу, задал несколько вопросов о том, как выглядит граф в своей болезни, после чего отправил слугу назад, наказав передать пославшему его дворецкому, что явится через час. Необходимо, дескать, подготовить подобающее случаю лекарство.

Этот час ожидания тянулся в графском доме дольше, чем иные сутки. Наконец, колдун явился и, будучи немедленно препровожден в покои графа, тут же приступил к осмотру больного.

Делал он это долго и тщательно, произнося в ходе своих манипуляций ободряющие и ласковые слова, до некоторой степени успокаивающие больного, но в то же время не нарушающие никаким образом рамки должной почтительности. К концу осмотра графу словно бы даже стало лучше – столь значительным оказалось вновь возникшее доверие к пользующему его целителю.

Наконец осмотр завершился, Гурагон не преминул еще раз почтительно поклониться, после чего в сопровождении графских слуг удалился на кухню: следовало разбавить водой и разогреть принесенный им отвар.

Час спустя граф смог принять это лекарство, а еще через час почувствовал явные признаки облегчения – краснота спала с его лица, рукам и ногам вернулась уверенность движений, а мысли перестали путаться. И лишь общая телесная слабость сохранялась по-прежнему, как, впрочем, и свойственно выздоравливающему больному: ибо болезнь есть труд и, как всякий труд, в конце концов утомляет…

Все это время колдун находился при графе неотлучно. Произнося немногословные успокоительные речи, он то и дело вглядывался в глаза больного, считал его пульс. Когда же облегчение стало очевидным для всех присутствующих и молчаливое напряжение их лиц прорвалось еле слышным гулом удивления и радости, Гурагон попросил графа удалить из его спальни всех, кроме дворецкого.

«На этот раз опасность миновала, о благородный господин! – произнес колдун после того, как все вышли, – прежде, чем настанет вечер, последние следы вашей болезни рассеются подобно дыму… и вы забудете о ней напрочь… до тех пор, пока… пока она, конечно же, не соизволит явиться вновь…»

Граф непроизвольно вздрогнул от этих слов, словно бы его неожиданно окатили холодной водой:

«Ты говоришь – явится вновь?..»

«О, я не утверждаю этого наверняка… я лишь сказал то, что сказал: ваша болезнь, увы, вполне может вернуться… вернуться, поскольку… поскольку не устранена ее причина!»

«Так в чем же дело? – граф вновь обрел самообладание, – Неужто столь искусному лекарю не по силам исцелить больного до конца – вылечить не только следствия его болезни, но и то, что их вызвало?..»

«О, нет, благороднейший господин, увы мне, – это вне пределов сил и самого лучшего на свете лекаря!..»

«Но почему же?»

«Потому лишь… потому, что причина вашей болезни, о благороднейший из благородных, лежит вне вашего тела и, полагаю, вне вашего дома также…»

«Ты говоришь загадками, чужеземец… Впрочем, это свойственно людям твоего ремесла… однако я все еще чувствую себя слишком скверно, чтоб напрягать мозги, и потому прошу тебя говорить просто… Ведь если причина моей болезни не во мне, то значит… значит, кто-то другой виновен в этом, не так ли?»

В ответ Гурагон лишь глубоко поклонился.

«А значит… это называется… называется колдовством… и ты считаешь, что сегодня утром я стал жертвою колдовства – если только я правильно понял то, что ты здесь сейчас сказал…»

Гурагон поклонился еще раз:

«Увы, господин, симптомы вашей болезни не позволяют усомниться в этом ни на мгновение».

«Но кто же сподобился… кто же, по-твоему, способен и готов на такое?.. можем ли мы найти этого человека?.. в городе ли он или вдалеке от нас? – голос графа постепенно возвращал себе былую силу, – Да и можно ли вообще противостоять подобному злу?»

Гурагон ответил на это утвердительно.

«Мне приходилось встречать болезни, порожденные колдовством, это так. Я кое-что знаю про них – знаю, что не все они одинаковы: иные под силу обыкновенным ведьмам, каковых изобличают время от времени и, изобличив, сжигают на кострах без каких-либо слишком усложненных церемоний. Иные же, похожие на ту, кстати сказать, что поразила вас, о благородный господин, под силу лишь незаурядному колдуну. Искушенному и сведущему. Черпающему свои черные навыки из старых книг, где последние изложены иносказательно и скрытно от понимания честного человека… Мне не дано знать, много ли таких людей поблизости, но один уж есть наверняка, – ибо на значительных расстояниях подобные виды колдовства непременно теряют силу…»

«Однако же ясно, на кого в этом случае падает подозрение! – вмешался вдруг в разговор дворецкий, – Ведь это же, верно, старый Альбрехт-философ… едва ли в этом городе найдется кто-либо еще такой… кто-либо еще, так же преданный своим книгам!.. в которых ни единый человек кроме него не разберет ни черта!..»

От этих слов граф вновь нахмурился – на какое-то время он задумался молча, затем поднял опять голову и, слегка отмахнувшись ладонью, произнес:

«Ты мелешь чепуху, Ганс… этот человек безобиден, как малолетний ребенок… и потом: чего ради, спрашивается, будет он причинять мне зло?.. мне, человеку, который его содержит?»

Но Ганс лишь энергично замотал головой из стороны в сторону:

«Именно это!.. Именно это, да!.. Позвольте, господин, но ведь и вы его кормите не так просто…»

Граф задумался:

«И что из того? Он выполняет… вернее, должен выполнить то, на что подрядился…»

«Вот, вот! Должен выполнить! Должен!.. Но что, если он не сделает обещанного в срок?..»

«Если не сделает?.. Тогда я… а, черт!.. я, кажется, понял твою мысль, Ганс… – граф в задумчивости почесал лоб, – Но все же, это наши… точнее – твои предположения, Ганс… а необходимы улики!.. Ты слышишь меня – улики, а не предположения. Только вот как их достать, а?»

На это дворецкий ответил столь же немедленно, сколь энергично:

«Конечно же… мы можем… мы можем обыскать его дом, к примеру… и если найдем там что-либо подозрительное, то…»

«А если не найдем ничего, что тогда? Что мы в этом случае скажем городскому совету? Ведь это их юрисдикция, и мы явным образом нарушаем ее, обыскивая городских граждан…»

Теперь настала очередь Ганса задуматься:

«В этом случае… да… в этом случае можно… вполне можно вызвать сюда их людей и потребовать, чтобы они провели обыск сами… мы же при этом станем наблюдать за ними, и не позволим делать это спустя рукава…»

Он замолчал. Граф молчал тоже – уперевшись взглядом в собственные ладони. Затем вдруг поднял голову и неожиданно улыбнулся – хотя и довольно кислой улыбкой:

«Во всяком случае, у нас нет никаких иных мыслей, не так ли, верный мой Ганс?»

26

Отправившись с утра на рынок, Гретхен задержалась там мало что до полудня: так уж сложилось, что домашней работы в тот день почти не было. Мастер Альбрехт после позднего завтрака надолго уединился со своей книгой, и девочка, спросив предварительно у него дозволения, отправилась в город не столько для покупок даже, сколько ради развлечения: уж больно хороша была погода.

Оставив котомку с закупленной снедью у знакомой зеленщицы, она долго слонялась среди рядов и лавок, рассматривая товары, их продавцов и покупателей. С некоторых пор Гретхен полюбила людские скопления – те самые, которые она же раньше, в свои первые городские месяцы, пугливо обходила стороной. Ей нравилось рассматривать вещи, как привезенные издалека, так и изготовленные здесь же, в городе. Нравилось слушать обрывки чужих разговоров, каких-то житейских историй либо отчаянных споров о подобающей цене на товар. В эти мгновения незаметно для окружающих Гретхен погружалась в царство сладостных мечтаний: ей вдруг начинало казаться, что огромный, почти что бесконечный мир, полный диковинных, невиданных раньше предметов и добрых интересных людей, открывает перед ней свои чудесные ворота. И, ступив в этот взрослый мир, она обретет непременно то, чего жаждет всей своей юной душой, – счастья.


Насытив любопытство, она не спеша отправилась восвояси, однако уже возле самого дома вновь оказалась в толпе горожан – хотя и не такой большой, конечно же, как на рынке. Протиснувшись вперед, Гретхен увидела нескольких, судя по всему, знатных господ, стоящих в окружении жителей их улицы. Господа задавали вопросы о каком-то происшествии, случившемся еще ранним утром: чуть погодя девочка поняла, что будто бы кого-то нашли мертвым, причем этот «кто-то» является отнюдь не горожанином, а человеком графа. Пока Гретхен стояла в толпе, к господам присоединился еще один мужчина – одетый, как и они, но только, пожалуй, побогаче. «Это графский дворецкий, – шепнула стоящая рядом с Гретхен женщина в грязно-розовом чепце, – погибший приходился ему племянником…» Графский дворецкий принялся в свою очередь задавать бесполезные вопросы – повторяя, по сути дела, те, что уже задавались до его появления. Из ответов, однако, все равно ничего нельзя было прояснить: ни дела, по которому несчастный оказался здесь, столь далеко от собственного жилища, ни даже точного времени его смерти. Еще менее ясна была ее причина – было ли это убийство или же какой-то странный несчастный случай, переломивший молодому человеку шею так, словно бы он упал с большой высоты прямиком на собственную голову.

Выведав все, что можно было выведать, Гретхен выскользнула из толпы и побежала к дому. Ей не терпелось рассказать Мастеру Альбрехту об этом чрезвычайном происшествии. Впрочем, она воочию представляла себе, что старик в ответ немедленно произнесет своим размеренным назидательным голосом что-нибудь ироничное или даже брезгливое…


…Входная дверь оказалась не заперта. В первое мгновение Гретхен привычно отнесла это обстоятельство на собственную оплошность, однако уже в следующий миг поняла, что причина не в этом. Что-то случилось в доме – что-то непонятное и ужасное, кто-то побывал здесь, чужой и бесцеремонный, перевернул вверх дном все вещи: скамейки, сундуки, посуду на кухне… В испуге она бросилась наверх, в лабораториум, где оставила Мастера Альбрехта перед своим уходом, – однако старика там не было. Его не было и в других местах – Гретхен пробовала звать его, затем обежала все помещения дома вплоть до своей мансарды и, находя в каждом свидетельства ужасающего разгрома, всякий раз убеждалась в отсутствии там хозяина.

Голова шла кругом. Закончив обход, девочка вернулась на второй этаж и, сев на ступени лестницы, удрученно задумалась. Что это было? Разбойники? Воры? Но где тогда Мастер Альбрехт – ведь даже если воры и убили его, то едва ли им зачем-либо понадобилось уносить с собой его тело. К тому же, по первому взгляду, – из дома не пропало многое из того, что заинтересовало бы любого вора. Даже заветный сундук старика – хоть и был вскрыт топором и выпотрошен на пол – однако же не лишился напрочь наполнявших его мешочков с серебром: они лишь валялись рядом в беспорядке. Впрочем, Гретхен никогда не залезала в этот сундук и понятия не имела, сколько серебра хранилось там изначально…

Мысли завивались в кольцо, не давая ответа ни на один вопрос. Девочка подперла ладонями подбородок и закрыла глаза. Хотелось, открыв их вновь, убедиться, что весь этот кошмар был не более чем сном, дурным сном, и, как обычный сон, рассеется без следа по пробуждении…

Внезапно она услышала рядом с собой какой-то шорох – в мгновенном испуге Гретхен разом очнулась от своих мыслей, обернулась и, однако, уже в следующий момент вздохнула с облегчением: с верхнего пролета лестницы внимательно смотрели на нее зеленые кошачьи глаза.

«Господи, Тимофей… это ты!.. Что же здесь было, а? Где Мастер Альбрехт?»

В ответ животное спустилось не спеша до середины пролета и, обернув себя хвостом, прилегло на самом краю ступеньки.

«Что было здесь, спрашиваешь?»

Он нервно подергивал кончиком своего уже почти что белого хвоста.

«Была суета и безумие… – он, высунув язык, зевнул, – Вломились какие-то люди, принялись рыскать везде, переворачивать все вверх дном…»

Кот явно не горел желанием делиться подробностями.

«Послушай… – Гретхен решилась проявить настойчивость, – Я и сама вижу, что кто-то побывал здесь… не с добрыми намерениями… но куда же, скажи мне, делся Мастер Альбрехт?..»

Кончик хвоста опустился и замер:

«Мастер Альбрехт? Он ушел с ними… Точнее говоря – они забрали его с собой, эти гадкие люди… связали руки и забрали с собой после того, как нашли то, что искали… начали кричать, хохотать, ругаться, затем скрутили ему руки и ноги… и унесли прочь, так, словно бы он был куском дерева или снопом пшеницы… весьма невежливый способ обращения, на мой взгляд, – не хотел бы я, чтобы меня самого вот так же связали и волокли… уж лучше сидеть в корзине, на крайний случай…»

Кот готов был и дальше рассуждать о собственных предпочтениях, однако Гретхен немилосердно его прервала:

«Постой же, постой… – она пыталась сосредоточиться, подавив в себе приступы неумолимого, как тошнота, испуга, – Ты говоришь, они нашли то, что искали… ведь так?»

Кот мяукнул утвердительно.

«Что ж это было, скажи мне?»

Тимофей, казалось, задумался. Кончик его хвоста вновь начал подрагивать, словно бы от комариных укусов:

«Видишь ли… это трудно понять, в самом деле… сперва они шарили в лабораториуме, главным образом… но, кажется, ничего там не нашли толком… хотя что-то все же сломали и разбили – какой-то горшок протек на другой горшок, тот, в свою очередь, упал на третий… в общем, хорошо, что обошлось без пожара…»

Гретхен поморщилась.

«…потом они, стало быть, принялись за другие комнаты… да… стали обыскивать их одну за другой… обыскивали, обыскивали – и, наконец, нашли…»

Хотелось, чтобы кот говорил короче, но Гретхен не знала, как попросить его об этом так, чтобы зверь не обиделся:

«…ты сказал – нашли…»

«…ага, нашли… и знаешь ли, где нашли?… представь: в твоей мансарде!.. в одном из полупустых сундуков…»

«…но что же это было?..»

«Не перебивай…» – Тимофей качнул головой, – «Не перебивай и научись-ка слушать, когда говорят бывалые и умудренные жизнью коты… Так вот, нашли они в сундуке сущую безделицу: какую-то высохшую до белизны собачью кость без крохи хрящей и, тем более, мяса… а еще – какие-то не то дощечки, не то – корешки… и все это зачем-то связано было в пучок… словно бы для продажи, не знаю…»

Тимофей прищурился:

«Но уж обрадовались они этой штуке – я тебе скажу!.. Принялись галдеть все сразу, руками размахивать…»

«И что же они кричали? – Гретхен напрягла внимание, – Говорили они что-нибудь об этой своей находке?»

«А как же! – кот приподнял свой хвост на треть длины и легонько стукнул им о деревянную досочку ступени, – Говорили, да еще как! Говорили, что такая вещь будто бы бывает нужна для одного только дела…»

«Какого же?» – не удержалась Гретхен.

«Колдовства!»

Девочка почувствовала, как предательский холодок страха в мгновение завладел ее сердечком.

«Колдовства?»

«Ну, да, колдовства. А что тут, в самом деле, такого? Ты что ж, никогда не слышала про колдовство? Да ты ребенок еще, как я погляжу!..»

Тимофей самодовольно потянулся – что ни говори, а уж слишком он любил блеснуть своей осведомленностью:

«Знай же, девочка, что старые, бесполезные кости – это именно то, что надо… именно над ними колдуны произносят свои заклинания… Уж мне ли не знать об этом, когда один из не самых далеких моих предков жил в доме вдовы городского углежога… которая, в свою очередь, любила, едва наступало полнолуние, колдовать над такой же вот точно связкой… связкой костей и кореньев… и все это для того якобы, чтобы нового мужа себе найти да приворожить…»

«И что же сталось с ней дальше?»

«Да ничего… – кот презрительно поморщился, – Ничего хорошего, хочу я сказать… Вот… Пришлось покинуть город даже… перебравшись в деревню…»

«Вдове углежога?»

«Да нет же – ее коту, непонятливая ты девчонка!.. Вдове-то уже ничего не пришлось: ее судили церковным судом, а потом сожгли на костре… А все потому, что на город тогда обрушился мор, – и городской совет решил, что в этом вина колдовства, не иначе…»

Гретхен содрогнулась:

«Что же, получается: и Мастеру Альбрехту грозит… ты хочешь сказать… что и его… что его тоже могут сжечь на костре?»

Кот лишь кивнул своей белой головой:

«Могут. Могут, если докажут, что именно он колдовал над этой дурацкой костью… Однако могут решить, что это делал не он вовсе…»

«А кто же тогда? – Гретхен совсем запуталась, – Кто же еще, если не он?»

«Ты!!!»

Гретхен вздрогнула.

«Я?.. Но ведь я…»

«Ты, ты… ты, конечно – ведь колдовские вещи нашли именно в твоей комнатке!.. Можешь особенно на этот счет не сомневаться даже!..»

Девочка застыла в изумлении – она хотела что-то сказать в ответ, но почему-то никак не могла подобрать для этого нужных слов.

«В общем, если старик на тебя укажет… сам ли собой или под пыткой – неважно… или если они и без него решат, что ты… тогда, очень боюсь, тебе несдобровать, ей-ей…»

Гретхен опять обхватила лицо руками. Хотелось расплакаться, но она все же сумела как-то сдержать почти что неизбежные слезы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14