Лев Симкин.

Его повесили на площади Победы. Архивная драма



скачать книгу бесплатно

Став переводчиком на процессе, Крупников захотел воспользоваться возможностью поговорить с обвиняемыми и отправился в одну из актерских уборных Дома офицеров, где их держали в перерывах. “Солдат охраны меня туда не пускал. Я пошел к председателю суда и сказал, что хочу попасть к обвиняемым. “Зачем вам это нужно?” – “Я историк, хочу поговорить с ними”. Он позвал коменданта – так я получил пропуск с особым примечанием, что могу ходить к подсудимым. Там сидели Еккельн, Павель и еще некоторые. Мы совершенно спокойно говорили о всяких вещах. К тому же они говорили охотно. Когда я позднее об этом рассказывал, многие мне не верили”. Мы поверим и воспользуемся в дальнейшем его свидетельством.

…И, наконец, третий персонаж, его глазами я увидел некоторые страницы биографии Еккельна, – Бруно Штреккенбах, группенфюрер СС, генерал-лейтенант войск СС и полиции, занимавший в начале войны один из самых высоких постов в эсэсовской иерархии – начальника 1-го отделения РСХА, персонально ведавшего кадрами убийц.

Личные документы Еккельна сгорели в доме во время бомбежки Брауншвейга англо-американской авиацией. “… Мой дом был полностью разрушен террористическим нападением и сожжен, – писал Еккельн 25 ноября 1944 года начальнику Главного управления кадров СС фон Герфу из Либау. – После того как станет немного спокойнее, я, возможно, смогу восстановить по памяти моменты моей биографии, но главное – смогу записать эти данные в личную анкету”. Не смог, не успел.

По каким-то не известным мне причинам в хранящейся в Яд Вашем копии личного дела Еккельна из эсэсовской канцелярии почти ничего нет о его службе в СС и полиции до 1939 года. Ну, за исключением перечня должностей и регалий. Тут-то мне и пригодились материалы уголовного дела по обвинению Бруно Штреккенбаха, скопированные сотрудниками вашингтонского музея Холокоста.

9 мая 1945 года Штреккенбах, будучи командиром 19-й Латышской добровольческой дивизии СС, попал в советский плен. В мундире унтер-офицера, на который сменил свой генеральский китель. В чем он признался на первом же допросе. Этих допросов потом было великое множество, следствие тянулось аж семь лет, суд над Штреккенбахом состоялся только в 1952 году. Высокопоставленного убийцу, в отличие от Еккельна, не казнили, осудили к 25 годам тюрьмы – к моменту суда над ним действовал указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года “Об отказе от смертной казни”. В 1955 году Штреккенбах вместе с другими военнопленными благополучно вернулся в Германию, умер своей смертью в 1977 году в Гамбурге – городе, где начинал свою карьеру в должности начальника гестапо.

Помимо протоколов допросов в материалах его дела чудесным образом оказались документы, которые обычно хранятся в других местах, – многостраничные пояснения Штреккенбаха по вопросам, не имевшим значения для обвинения, но интересовавшим советскую разведку и контрразведку. В них он подробно рассказывал о характере своей службы, давал характеристики сослуживцам, делился именами и приметами агентов.

Есть там и характеристика Еккельна, и, главное, по этим документам можно составить представление о том, чем тот занимался в довоенные годы.

Не просто работа

…Не раз задавал я себе вопрос: что заставляет меня копаться в страшных документах, после чтения которых не спишь ночами, воображая состояние людей, спускавшихся в рвы смерти и укладывавшихся на тела убитых минутой раньше? Зачем пытаюсь сложить по крупицам личность одного из самых больших злодеев страшной войны? Настоящего, отнюдь не кабинетного убийцы, где-то далеко готовившего бумаги об убийстве абстрактных миллионов. Еккельн, в отличие от Эйхмана – “бухгалтера смерти”, – был из тех, кто сам отдавал преступные приказы и подавал пример их исполнения.

Для Еккельна творимое им зло было не просто работой, позволявшей ему самовыражаться, он сам был беспримесным злом. Впрочем, сказать это, подразумевая, что он был бандит и садист, – значит упростить проблему, и в результате получится та же банальность, только с обратным знаком. Мало поможет и ссылка на антисемитизм – это всего лишь “такой хороший показатель наличия зла в человеке” (Эндрю Клейвен). Потому-то я и попытался просто вникнуть в обстоятельства жизни одного из его носителей.

В общем-то ясно, как должно было быть устроено государство, чтобы такие, как Еккельн, получили возможность безнаказанно злодействовать. Но ведь и оно само – кровное детище таких, как Еккельн, вот в чем дело.

Когда мир узнал о Холокосте, перевернулись все представления о зле – Холокост стал его мерилом. Но безмерное зло совершалось людьми. На последующих страницах вы увидите одного из них – отстающего ученика, рано оставшегося без отца, завидующего успешным одноклассникам-евреям, после – храброго добровольца, произведенного в офицеры на мировой войне и никому не нужного после нее, винившего в поражении тех же евреев, и, наконец, фанатичного нациста, сполна компенсировавшего свои прежние жизненные неудачи фантастической карьерой, а в частной сфере – донжуана, психопата и алкоголика. Увидите его среди соотечественников, униженных Версалем и поверивших лидеру нации, в компании соратников, любителей красивой формы и исполнителей преступных приказов – еще до того, как мир заплатил за их обиды и неустроенность. Это ведь они убивали, а не Гитлер с Гиммлером, восседавшие наверху кровавой пирамиды. Больше того, не без их участия страшная логика завела вождей рейха туда, куда она их завела.

Материала к биографии Еккельна, как я уже говорил, сохранилось немного, так что иногда у меня возникал соблазн домыслить тот или иной эпизод или даже плюнуть на проделанную работу и написать собирательный образ высокопоставленного эсэсовца, придав выдуманному персонажу черты Еккельна. От этой идеи я отказался после того, как прочитал книгу Лорана Бине “HHhH” о Рейнхарде Гейдрихе. Бине говорит, что “придумывать персонажей для лучшего понимания исторических фактов – все равно что подделывать доказательства” или даже “приносить отягчающие улики на место преступления, когда их там и так полно”. Так что я не стал ничего придумывать, и в книге, которую вы держите в руках, писал только правду, “не торопясь вязать за связью связь, на цыпочки стиха не становясь, метафоры брезгливо убирая…” (Борис Слуцкий).

Между прочим, Лоран Бине назвал жанр своего повествования неизвестным науке термином “инфрароман”. Согласно словарям, “инфра” (лат. infra-) – приставка, означающая “нахождение ниже чего-либо, под чем-либо”. Моя книга по жанру еще ниже, чем “недороман”, и вообще никакой не роман. Впрочем, боюсь, она не дотягивает и до исторического труда, слишком много в ней отвлечений, заинтересовавших меня личных историй. Эти истории порой лишь косвенно относятся к центральному персонажу книги, но они столь драматичны, что я просто не мог пройти мимо. Сами подумайте: мог ли я не поделиться историей спасенной одним из палачей девушки из Рижского гетто, если мне в руки попал никогда не публиковавшийся документ о ее удивительной судьбе? Или историей митрополита, создателя Псковской православной миссии, в чьем убийстве обвинялся Еккельн?

Вот почему пришлось придумывать термин для обозначения жанра своего повествования – “архивная драма”. В этой “драме” множество актов и явлений, коротких эпизодов, и, хотя все они основаны на бесстрастных документах, едва ли не в каждом – сюжет, да еще какой.

Глава 1
“Грех против крови”

Ничто не предвещало, что он станет одним из величайших злодеев мировой войны. Фридрих Еккельн происходил из вполне приличной бюргерской семьи. Родился в 1895 году в Хорнберге, маленьком городке в Шварцвальде. Город стоит на знаменитой “Дороге замков и дворцов”, неподалеку – крепость XI века, окруженная “виноградными склонами, которые спускаются к романтической долине Некар”. Так пишут в путеводителях. Там упоминаются и наиболее известные уроженцы Хорнберга – банкир из Гамбурга да директор Баденской государственной пивоварни. Сейчас в городе живет немногим больше 4 тысяч человек.

На месте, где стоит завод по выпуску приборов точной механики и электротехники, в конце XIX века была швейная фабрика, там шили белье. Ее владелец Генрих-Теодор Еккельн переехал в Хорнберг из Нассау, где его отец Август Еккельн служил пастором лютеранской церкви. В 1892 году Генрих-Теодор сочетался здесь браком с 18-летней Эммой Розин Тротвайн, а через семь лет умер. За это время родилось шестеро детей. После смерти мужа молодая вдова с детьми переехала во Фрайбург.

Высшее без среднего

О детстве и юности Еккельна известно мало, можно сказать, почти ничего. На вопросы анкет, хранившихся в Главном управлении кадров СС, он отвечал крайне противоречиво. 19 сентября 1935 года на вопрос “Посещали ли Вы среднюю школу? Сколько классов?” Еккельн чернильным пером делает две косые черты, обозначающие прочерк. Зато против графы “Высшая школа” – стоит “да”. “Какая высшая школа?” – “Политехникум”, без уточнения, что это за заведение.

В анкете от 19 мая 1939 года на одной и той же странице – взаимоисключающие ответы. На вопрос “Посещали ли Вы высшую школу?” Еккельн отвечает: да, посещал. “Есть ли у Вас аттестат зрелости?” – “Нет”. Просто-таки один из персонажей Аркадия Райкина: “Имею высшее образование, но не имею среднего”.

Единственное, что в этой анкете похоже на правду, это сообщение Еккельна, что он окончил народную школу. На уточняющий вопрос: “Сколько классов?” – ответ: “Четыре года”.

В то время в Германии народная школа была школой для бедных. Ее задачей была подготовка детей к практической жизни. В нее входила единая четырехлетняя первая ступень, обязательная для детей от 6 до 10 лет и вторая для 10–14-летних. Скорее всего, Еккельн в анкете имел в виду вторую ступень.

Со слов дочери, он посещал еще реальное училище (по-видимому, политехническую школу в Кетене). В нем, как и в гимназии, давалось среднее образование – и там и там с платой за обучение. В военные годы он пожаловался в письме к любовнице, что в реальном училище не был допущен до выпускных экзаменов и потому оказался единственным в большой семье мужчиной, не получившим среднего образования.

Достоверный факт – в 1911 году 15-летний Фридрих бросил учебу и пошел работать на машиностроительный завод. Кем он мог там работать? Вероятно, был на грязной и малооплачиваемой работе. Для буржуазной семьи это весьма необычно. Что с ним тогда случилось, неизвестно, скорее всего, просто не тянул учебу, но это что-то мучило Еккельна всю последующую жизнь. Во всяком случае, с тех пор он всегда проявлял упорство в достижении цели и никогда – простое человеческое сочувствие, препятствовавшее ее достижению.

Кавалер Железного креста

1 октября 1913 года началась его служба в армии. 18-летнего Еккельна могли призвать только по его инициативе (призыв был с 19 лет) – таким, как он, самая дорога в армию. Меньше чем через год началась Первая мировая война, которую он встретил в 76-м Баденском полку полевой артиллерии.

Воевал он, судя по всему, хорошо. Был ранен. В 1916 году Еккельна наградили Железным крестом II класса и произвели в лейтенанты. В конце войны он поступил в летную военную школу и в 1917 году стал пилотом в молодом тогда германском авиационном корпусе. Собирался после войны продолжить карьеру в военной авиации, но Версальский договор запретил Германии иметь военно-воздушные силы, да и сухопутную армию ограничил до 100 тысяч человек. В новый рейхсвер брали только самых подготовленных офицеров, и Еккельну, вероятно, из-за отсутствия диплома, места не нашлось. Возможно, были и проблемы со здоровьем – в одном из писем Гиммлеру он пишет, что “не был тогда годен к строевой службе”.

В январе 1919 года Еккельн уходит из армии. Возможно, останься он там, его жизнь сложилась бы иначе. Но его ожидала иная карьера – нацистская партия и СС, постепенное превращение в убийцу.

“После войны – самостоятельная деятельность в качестве инженера”, – пишет он в 1939 году в анкете в графе “Гражданская профессия”. Очевидно, что отсутствие высшего образования и на пике карьеры являлось для Еккельна больной темой. Налицо явный комплекс неполноценности – никаким инженером Еккельн, конечно же, не был.

13 мая 1918 года Фридрих женился на Шарлотте Хирш, девушке, хотя и “абсолютно чистой в расовом отношении, но приемной дочери полуеврея”. Так спустя полвека после его смерти рассказывала Петру Крупникову незаконнорожденная дочь Еккельна Рената. С ее же слов, Фридриха вскоре уволили, и отчим жены “подбросил ему немного денег”. Опять получил работу и опять был уволен. Давая очередную сумму, Пауль Хирш выговорил зятю: “Если мужчина женился, то ему следует работать так, чтобы он мог содержать свою жену”. То, что еврей или наполовину еврей мог сказать такое ему, германскому офицеру, вызвало у Еккельна фантастическую лавину гнева.

“Расово грязная” женитьба

Антисемитом Фридрих был со школьных лет. В его классе учились два еврейских мальчика, окончившие реальное училище блестяще, – об этом неприятном факте он вспоминал в письме матери Ренаты спустя десятилетия.

Благодаря принятой в 1871 году Конституции евреев в Германии признали равноправными гражданами, однако они по-прежнему подвергались дискриминации. И даже ассимиляция не помогала это преодолеть. Будущий рейхсмаршал Герман Геринг был двумя годами старше Еккельна. Однажды в школе, получив задание написать сочинение о героях, он посвятил его своему крестному – Герману фон Эпенштайну, у которого были еврейские корни. Это вызвало всеобщее возмущение со стороны окружающих. Учитель в качестве наказания заставил Геринга 100 раз написать в тетради: “Я не буду писать сочинения во славу евреев”. А соученики принудили ходить по школьному двору с табличкой на шее – “Мой крестный отец – еврей”.

…Предоставим слово Еккельну: “Я сочетался браком в возрасте 23 лет, – писал он Гиммлеру в 1932 году. – … Вначале брак был счастливым, так как не существовало экономических проблем”. И дальше все шло бы хорошо, кабы не тесть. “Мое намерение состояло в том, чтобы остаться в армии. Сразу после революции отец моей первой жены обратился ко мне с наглым требованием перебраться на восток, где он намеревался купить недвижимость. После долгих колебаний я согласился, ушел в январе 1919 года в отставку”.

Еккельн лжет, будто его кто-то в армии удерживал. Вероятно, лжив и последующий рассказ: “Господин Хирш, имея низкий уровень образования (кто бы говорил! – Л.С.), был вспыльчивым человеком… Имел сварливый характер и стремился сделать из меня послушное орудие для своих планов”.

В этих планах, похоже, не было ничего худого. Пауль Хирш приобрел на имя дочери большое поместье в Траппенфельде, на Еккельна легли обязанности управляющего. Но с фермерством у него не заладилось, что вновь привело к острым конфликтам с тестем. Правда, сам он объяснял это тем, что в отличие от Хирша “имел понятие о совести и чести” и потому “в скором времени пришел в состояние отчужденности по отношению к моей первой жене, что произошло благодаря господину Хиршу”.

“Я часто отсутствовал дома, был в кругу друзей – бывших офицеров. В кругу друзей я находил забвение от многих внутренних конфликтов, и я должен сказать, что в последние два года значительно предавался употреблению алкоголя. В этих условиях брак начал разрушаться, так как между нами не существовало никакой психологической связи. Только дети были еще связующим звеном”. В 1924 году он “ушел, чтобы начать новую жизнь”. Но вскоре вернулся, правда, попросил жену “передать господину Хиршу предостережение больше не переступать порог его домашнего очага, иначе я не мог гарантировать, что не застрелю его, как бешеную собаку”. Еккельн окончательно оставил Траппенфельд 27 июля 1925 года.

“Брак развалился на куски”, как пишет Еккельн, когда у него “появилась твердая уверенность, что Хирш – еврей. Осознание этого факта было самым трудным ударом в моей жизни”. Впрочем, скорее всего, Хирш не имел к евреям никакого отношения, сам Еккельн утверждал, что тот даже не был похож на еврея внешне. Отчего же он пришел к выводу о еврейском происхождении тестя? Оттого лишь, что человек, занимавшийся во время послевоенной инфляции спекулятивными сделками, “парвеню в самом дурном смысле этого слова”, мог быть только евреем.

Его размышления о евреях носили не только “классовый”, но и расовый характер. В 1921 году Еккельн прочитал один нашумевший в то время антисемитский опус. “Я сомневался в еврейском происхождении Хирша, – писал он Гиммлеру. – В лице ничего еврейского. Скорее наоборот. Но книга убедила меня. Она внесла ясность. Хирш был евреем”.

Что же это за книга, позволяющая безошибочно распознать врага-еврея? Это роман Артура Динтера “Грех против крови” (“Die S?nde wider das Blut”), впервые изданный в 1917 году в Веймаре и скоро ставший бестселлером (тираж к 1934 году превысил 260 тысяч экземпляров). Динтер, вступивший в НСДАП в 1925 году и получивший партбилет № 5 (Гитлер имел билет № 7), был одним из самых радикальных антисемитов своего времени. Скажем, он утверждал, что после замужества за евреем арийская женщина в повторном браке с арийским супругом будет рожать детей с примесью еврейской крови. Именно этот бред привел Еккельна, по его собственному признанию, “к осознанию решающего значения расы в человеческой жизни”.

Не известно, как адресат письма относился к книге Динтера. Зато благодаря дневнику Гиммлера известно, что с лета 1922-го по лето 1924 года тот прочел 81 книгу, почти половина из которых – антисемитского характера (о женщинах-нееврейках, соблазненных евреями и т. п.).

…Так Еккельн пришел к выводу: его брак, в котором родилось трое детей, был “расово грязным” (rassisch verseucht) – и в 1927 году принял решение развестись. Принять-то принял, да на развод в феврале 1927 года подала его жена. И поводом для развода было совсем другое. “Я был обвинен в прелюбодеянии в нескольких случаях, однако показания, данные свидетелями под присягой, оказались малоубедительными”. Как обычно, Еккельн сам себе противоречит и далее сообщает: “В ноябре 1927 года был юридически оформлен развод, и я был объявлен единственным виновником неблагоприятных отношений, которые привели к таким событиям”.

Психология зла – 2

– Что же в детстве и юности Еккельна могло привести впоследствии к тем жесточайшим преступлениям, которые он совершил?

– Слишком мало известно о том, как его, рано оставшегося без отца, воспитывали, с кем он идентифицировался, – продолжает Сергей Ениколопов. Принято считать, что фашистские взгляды чаще всего возникали из-за авторитарной системы воспитания с жестким подчинением отцу. Но на деле в семье у многих нацистских преступников отца не было. Гитлер заменил кому-то отца, кому-то – старшего брата.

– “Безотчетная ненависть, сладострастная жажда истребления, – писал Лев Гинзбург в книге “Цена пепла”, – были той силой, которая вовлекала в фашистскую партию людей с извращенной психикой, неврастеников, хулиганов, озлобленных неудачников”. Насколько это так?

– Еккельн – типичный психопат, их немало среди насильственных преступников. У таких – асоциальное расстройство личности, не связанное, однако, с острым психозом. Социопаты, как их часто называют, совершают асоциальные действия, могут идти по головам, все прекрасно осознавая. Они не сумасшедшие, им просто свойственно отсутствие эмпатии, они нечувствительны к страданиям других. Между прочим, ведущий диагностический признак, характеризующий такого психопата, – вовсе не агрессия, а лживость.

– Понятно, он лгал, заполняя пункты анкет об образовании. Но ведь в рассказе о своей семейной неудаче он, похоже, был искренен.

– Возможно, причина развода вовсе не в тесте, как Еккельн уверяет. Это ведь жена должна была корить мужа за то, что он не в состоянии прокормить семью. И это сильно уязвляло его самолюбие, было угрозой для самооценки. Свои личные проблемы с женой он мог перенести на тестя. А параллельно он читает книгу, и все становится на места. Найденное объяснение позволяет снять с себя ответственность – ведь все его проблемы из-за евреев.

Друзья

Как мы помним, Еккельн заливал вином свои семейные и прочие неудачи в компании бывших фронтовиков. В этом смысле он был довольно-таки типичным представителем “поколения девятисотых”, к которому принадлежали Шпеер, Борман и многие другие высокопоставленные нацисты.

“Мы ожесточились и не доверяли никому, кроме ближайшего товарища, – говорил один из героев ремарковских “Трех товарищей”. – Все рушилось, фальсифицировалось и забывалось. А тому, кто не умел забывать, оставались только бессилие, отчаяние, безразличие и водка. Прошло время великих человеческих и мужественных мечтаний. Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета”. В этом все они, представители “потерянного поколения”, сходились. Дальше шли расхождения. Кто-то, как сам Ремарк (тоже награжденный на войне Железным крестом), становился пацифистом, но куда больше было таких, как Еккельн, кто хорошо себя чувствовал только на военной службе и верил в то, что социальный порядок строится на дисциплине и солдатских добродетелях. А коли в обществе нет порядка, им нужна была военизированная организация, способная обустроить общество. Из ветеранских организаций тех лет вышло немало будущих убийц.

…В той же анкете Еккельн сообщал, что с 1922 по 1924 год был членом Младотевтонского ордена (“Юнгдо”) – националистического антисемитского союза, основанного на общей волне переживания поражения в войне и желания многих восстановить рейх. Еккельн, как и другие, никак не мог понять, как и почему Германия капитулировала, ведь ее армии были на чужой территории. Причиной не могло быть ничто иное, как удар ножом в спину, предательство политиков. Левых политиков. Большинство из них были евреи, что и требовалось доказать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7