Лев Лопуховский.

1941. На главном направлении



скачать книгу бесплатно

Получив сообщение о переходе Красной армией польской границы, германское командование в 7.00 17 сентября отдало приказ войскам остановиться на линии Сколе, Львов, Владимир-Волынский, Брест. За три-четыре дня операции наши войска вышли на линию Вильно, Гродно, Белосток, Кобрин, Львов. В 10.30 21 сентября в штабы обоих фронтов поступил приказ наркома обороны остановить войска на линии, достигнутой передовыми частями к 20.00 20 сентября. Он поставил задачу подтянуть отставшие части и тылы, наладить устойчивую связь, находиться в состоянии полной боеготовности, усилить бдительность, приняв меры для охраны тылов и штабов. При этом нарком потребовал от войск всячески избегать конфликтов при встрече с немцами. Которые, кстати, с этого дня, ещё не закончив полностью операции в своей зоне, начали переброску войск на Запад.

22 сентября 29-я тбр, действующая в авангарде войск 4-й армии с задачей выйти к Бресту, остановилась, не дойдя до города, так как кончилось горючее. Горючее удалось достать, и к полудню бригада вышла на подступы к Бресту, занятому немцами. Советские представители, в том числе и сотрудник Наркоминдела, потребовали от германского командования отвести немецкие части за демаркационную линию. Германские войска были вынуждены покинуть Брест, оставив на месте подготовленное для отправки в Германию военное и гражданское имущество.

При выводе из города частей 19-го мк состоялся ныне широко известный парад советских и германских войск, который принимали генерал Г. Гудериан и командир 29-й тбр комбриг С.М. Кривошеин. Позднее Кривошеин писал, что был вынужден принять парад с Гудерианом, лишь бы побыстрее выпереть немцев за Буг. Видимо, он забыл свое донесение в штаб 4-й армии (11.55 23 сентября 1939 г.), согласно которому все в городе делалось в соответствии с протоколом, согласованным и подписанным представителями обеих сторон.

«К 13.00 22.9.39 бригада после 90 км марша сосредоточилась у входа в г. Брест-Литовск. В 16.00 (точно по времени, установленному протоколом) вступил с бригадой в город, где произошла процедура замены флагов и приветствия германских войск. Из частей германской армии остались до 12.00 23.9 отд[ельные] мелкие части, которые сейчас уже выходят. Ночь в городе прошла спокойно. Пехота – полк т. Фомина прибывал с 22.00 22.9 до 10.00 23.9. Бронепоезд прибыл в 22.00 22.9. <…> Настроение людей отличное. Потерь нет. Аморальных явлений нет. <…> Бригаду расположил в казармах польского бронедивизиона. Жду Вашего приказа»[55]55
  Мельтюхов М.И. «17 сентября 1939. Советско-польские конфликты 1918–1939». М., 2009. С. 414.


[Закрыть]
.

На этом эпизоде, к которому нам ещё придется вернуться, стоит остановиться подробнее.

О «дружеской встрече» с немцами и совместном параде в Бресте впервые мне рассказал лейтенант в отставке П.А. Ершов в 1986 г. Я спросил его, как он, танкист, попал в артполк. Ершов рассказал, что 29-я танковая бригада, в которой он тогда служил, в сентябре 1939 года остановилась, не дойдя до Бреста, так как кончилось горючее. Тылы отстали, и никто не знал, где находятся головные склады горючего. Комбриг поручил Ершову возглавить колонну из 40 автоцистерн и, «кровь из носу», добыть горючее.

Ему повезло: в районе Барановичи он наскочил на С.М. Буденного, который видимо, действовал в роли представителя наркомата обороны.

Маршал возмутился, что танки стоят без горючего, дал кому-то взбучку, и оно сразу нашлось. На обратном пути Ершов, следуя на бронемашине во главе колонны, задержал встретившийся ему легковой автомобиль с немецким офицером.


Лейтенант в отставке П. А. Ершов (1981)


Тот следил за передвижением советских войск и вел какие-то записи. Несмотря на протесты «союзников», Ершов задержал офицера и водителя в чине фельдфебеля и их машину. Комбригу С.М. Кривошеину пришлось извиняться перед немцами. А Ершову, вместо благодарности за доставленное горючее, он объявил несколько суток ареста. Но тому опять повезло: С.М. Буденный, вспомнив Ершова и его весьма затрапезный вид, приказал того освободить и выдать ему новую кожаную танкистскую форму. Комбриг же при первой возможности избавился от Ершова, откомандировав его в 120-й гап. Факт совместного парада, по понятным причинам в советской прессе долгое время тщательно скрывался. Поэтому, откровенно говоря, я тогда Ершову полностью не поверил[56]56
  Личный архив автора. П.А. Ершов умер 30.10.1990 г., завещав мне, как секретарю совета ветеранов, свои награды и воспоминания о войне и плене. Родные не выполнили его желание, а я не стал настаивать.


[Закрыть]
. И только в 90-е годы советские люди в «Литературной газете» смогли прочитать рассказ о параде и даже ознакомиться с соответствующим снимком. Сейчас находятся люди, готовые с пеной у рта доказывать, что такого парада не было.


Парад в Бресте 22.9.1939 г.


Г. Гудериан и С.М. Кривошеин в Бресте в сентябре 1939 г.


При встрече наших войск с немцами 19 сентября на восточной окраине Львова дело дошло до боя. Танкисты 24-й тбр, приняв их за поляков, открыли по ним огонь. В ходе короткого боя немцы потеряли 3 человек убитыми и 9 ранеными, а также 3 противотанковых орудия. 24-я тбр потеряла 3 человек убитыми и 4 ранеными, а также один танк и две бронемашины[57]57
  Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. М.: Яуза, 2004. С. 487.


[Закрыть]
. Остатки польских соединений, пробивавшиеся от границы с Восточной Пруссией, попытались прорваться в направлении венгерской границы. После ожесточенного боя около 4 тыс. польских солдат и офицеров предпочли сдаться немцам, а не русским, которые уже захватили Львов.


Советские и немецкие войска в одном строю на параде в Бресте


К 28 сентября была, наконец, согласована новая демаркационная линия, проходящая по четырем рекам: Писса, Нарев, Висла, Сан. Наши войска, оказавшиеся западнее её, с 5 октября начали отход на линию, которая позже за некоторыми небольшими изменениями была закреплена в качестве государственной границы между Германией и СССР. Эта граница в основном совпадала с так называемой «линией Керзона», которая основывалась на этнографической базе. В этот же день был подписан «Договор о дружбе и границе», после чего все боеспособные части вермахта были переброшены на Запад. На оккупированной территории остались в основном второразрядные соединения, укомплектованные контингентами старых возрастов, и охранные части.

Польско-германская война продолжалась немногим более месяца.

Потери сторон в людях и боевой технике оказались несопоставимы[58]58
  Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М.: Изографус, 2002. С. 716.


[Закрыть]
. Потери Польши в людях на территории, где действовали советские войска, составили порядка 481 200 человек, в том числе: убитыми – 3500, пропавшими без вести и ранеными примерно 20 тыс., пленными – 457 700; в вооружении: орудий и минометов – 900, самолетов – 300[59]59
  Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. М.: Яуза, 2004. С. 597.


[Закрыть]
.

Наши войска в условиях отсутствия организованного сопротивления со стороны поляков потеряли 3858 человек, в том числе: 1173 погибли и умерли от болезней и ран, 302 – пропали без вести, 2002 – были ранены, а остальные 381 – заболели[60]60
  Россия и СССР в войнах XX века. С. 187.


[Закрыть]
.

Безвозвратные потери в вооружении составили: орудий и минометов – 6, танков – 17, самолетов – 6, автомашин – 36[61]61
  Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. М.: Яуза, 2004. С. 597.


[Закрыть]
.

Молотов в докладе на заседании Верховного Совета СССР 31 октября 1939, перечислив богатые трофеи, взятые Красной Армией в ходе сентябрьского похода в Польшу (более 900 орудий, свыше 10 000 пулеметов, 300 самолетов, 300 тысяч винтовок и прочее), занизил потери наших войск в людях (обычная практика советского руководства):

«Общее количество жертв, понесенных Красной Армией на территории Западной Белоруссии и Западной Украины, составляет: убитых – 737, раненых – 1862, то есть в целом – 2599 человек <…>.

Перешедшая к нам территория Западной Украины вместе с территорией Западной Белоруссии составляет 196 тысяч квадратных километров, а её население – около 13 миллионов человек, из которых украинцев – более 7 миллионов, белорусов – более 3 миллионов, поляков – свыше 1 миллиона, евреев – свыше 1 миллиона <…>»[62]62
  Оглашению подлежит: СССР-Германия. 1939–1941: Документы. С. 157.


[Закрыть]
.

Красная армия взяла в плен более 452,5 тыс. польских военнослужащих, в том числе войсками Белорусского фронта (с 17 по 30 сентября) – 60 202 (офицеров – 2066), Украинского фронта (с 17.9 по 2.10) – 392 334 (офицеров – 16 723)[63]63
  Россия и СССР в войнах XX века. С. 184.


[Закрыть]
. В число пленных, как оказалось позже, входили не только военнослужащие, но и полицейские, жандармы, и даже лесники – все, кто носил какую-то форму.

Командиры частей запрашивали, что делать с пленными, куда их отправлять. Транспорта для их отправки в тыл не хватало. На ст. Барановичи, забитой эшелонами с материальными средствами для войск, в октябре скопилось несколько эшелонов с пленными польскими солдатами и офицерами. С момента установления соприкосновения наших войск с германскими происходил неорганизованный обмен польскими военнопленными: немцы передавали их нашим войскам, зачастую отказываясь принимать таких же с нашей стороны. В последующем наше командование решило принимать от немцев столько пленных, сколько последние готовы принять от нас. Видимо, обмен пленными проводился с учетом их постоянного места жительства. Хотя отмечались случаи, когда поляки предпочитали сдаваться в плен немцам, нежели нашим войскам.

Советское командование, бросив против польской армии более 4,7 тыс. танков, имело возможность в реальных условиях проверить некоторые взгляды на их применение.


Заклятые «друзья» в Бресте


Однако отсутствие организованного сопротивления со стороны поляков и небольшой пространственный размах боевых действий не позволили на практике проверить теорию глубокой наступательной операции. Средний темп продвижения передовых танковых бригад в полосе Белорусского фронта составил 40–60 км в сутки, Украинского фронта – до 45 км.

Основные силы войск обоих фронтов действовали в походных колоннах. При этом зачастую пренебрегали разведкой маршрутов. Например, в 6-й тбр умудрились посадить в болото до 60 танков. В результате бригада опоздала с выходом в назначенный район на 12 часов. Служба регулирования не была налажена, как следует, попытки отдельных машин догнать свои части приводили к дезорганизации движения. Движение по дорогам осуществлялось в 3–4 ряда. Темп продвижения танковых частей по дорогам составил в среднем 8-10 км/час. Это привело к повышенному расходу горючего и масла.

В артполках на мехтяге разнотипные трактора, принятые от народного хозяйства, оказались в плохом состоянии. Уже на первых переходах многие из них вышли из строя. Недостаточное количество ремонтных средств и отсутствие запасных частей не позволяли быстро осуществить их ремонт в полевых условиях. В результате артиллерия отстала от пехоты. Радиосвязь работала плохо, к тому же радиосредства имели малый радиус действий. В результате слабо организованного взаимодействия отмечались случаи стрельбы по своим войскам.

Много недостатков было отмечено и в вопросах материального обеспечения боевых действий состава. В связи с недостатком автоцистерн войска использовали обычные грузовые машины с бочками для горючего, которых тоже не хватало. Например, 15-й тк, укомплектованный автоцистернами только на 18 %, смог поднять лишь 50 % горюче-смазочных материалов (ГСМ) и 25 % боекомплекта боеприпасов. Между тем, машины с ГСМ быстро отстали. Отстали и головные склады горючего. Забегая вперед, отметим, что все это повторилось с началом войны в июне 41-го.

Распорядительные станции и станции снабжения оказались забиты эшелонами (сказалась различная ширина колеи железнодорожных путей), и доставка войскам необходимых грузов была сорвана. Из-за отставания полевых хлебозаводов в некоторых соединениях возникли трудности в обеспечении личного состава хлебом. Пришлось обращаться в местные частные предприятия, использовать захваченные трофеи[64]64
  РГВА. Ф. 35086. Оп. 1. Д. 235. Лл. 2, 3, 49.


[Закрыть]
.

Выявленные недостатки и накладки во многом объяснялись слабой подготовкой войск, штабов и командного состава. При «двойном» и особенно «тройном» развертывании соединений и частей многие командиры, выдвинутые на одну, а то и две ступени вверх, не всегда соответствовали своим должностям. «Базовые» (их называли также соединениями первой очереди) и вновь созданные соединения потребовалось доукомплектовывать в срочном порядке, организовывать на ходу подготовку комначсостава к выполнению боевых задач, проводить хотя бы минимальное сколачивание частей и подразделений. Недочеты, прежде всего, касались вопросов управления войсками, организации взаимодействия и связи, боевого и тылового обеспечения.

Это коснулось и артиллерии. Так, вскоре выяснилось, что обеспечить в короткие сроки резко возросшее количество артполков орудиями, средствами тяги, автотранспортом и другим боевым имуществом, а также подготовленным личным составом трудновыполнимая задача. Например, вновь сформированный 350-й гап БМ РГК получил на вооружение 203-мм гаубицы Б-4 непосредственно перед отправкой в БОВО. При этом приемка орудий личным составом осуществлялась прямо на железнодорожных платформах. Большая часть командного состава полка новой для них матчасти и вопросов её применения не знала, не говоря уж о младших командирах и рядовых.

Степень боевой готовности вновь сформированных артполков к выполнению боевых (огневых) задач не соответствовала условиям современной войны. Поэтому от «тройчатки» пришлось отказаться. И уже со 2 сентября 1939 г. согласно плану реорганизации сухопутных войск приступили к переводу полков артиллерии РГК с тройного развертывания на двойное.

Тем не менее, наши войска получили пусть и ограниченный опыт ведения боевых действий, который необходимо было обобщить и сделать правильные выводы на будущее. Наметить меры, чтобы выявленные недостатки не повторилось при столкновении с более сильным врагом. Прежде всего, надо было продумать и отладить всю цепочку мероприятий по подготовке к боевым действиям, начиная с мобилизации (в том числе и скрытой), по своевременному приведению войск в боевую готовность, в том числе и в условиях внезапного нападения противника.

К сожалению, не все выводы из польской кампании оказались обоснованными. Так, в связи с выявленными громоздкостью и трудностью управления крупными танковыми соединениями было принято поспешное решение о расформировании имеющихся в Красной армии четырех танковых корпусов, а также стрелково-пулеметных бригад. Вместо них решили наращивать создание отдельных танковых бригад, которые «действовали лучше и мобильнее», но упразднив в них стрелково-пулеметные батальоны и сократив тылы.

Зима в 1939 году наступила необычно рано – в конце ноября ударили морозы, выпал снег. Для большой массы войск, скопившихся на присоединенной территории, не хватало казарменных помещений. Было решено рассредоточить войска, вышедшие к демаркационной линии. При этом руководствовались в первую очередь не оперативными соображениями, а наличием возможных мест размещения личного состава. 33-я сд, расположившаяся первоначально в Брестской крепости, была передислоцирована в г. Березу-Картузскую. Здесь находилась тюрьма для политических заключенных, переоборудованная поляками из казарм старой русской армии, известная чрезвычайно жестоким режимом. Теперь её вновь приспособили под казарменные помещения.

120-й гап РГК дошел до Бреста, но непосредственно в боях не участвовал – разрушать вражеские укрепления не потребовалось. В отношении размещения ему повело. Полк разместился в казармах бывшего польского уланского полка в 3 км западнее г. Пинск. Расположение подразделений в специально построенном поляками прекрасном военном городке не требовало от командования особых забот. Всех восхищала полковая баня для личного состава полка. Она представляла собой большое помещение, в котором на потолке были смонтированы в несколько рядов 50 душевых установок, на каждой из них имелся простейший рычаг, позволявший регулировать температуру воды. Для размещения семей командного состава предназначались два трехэтажных корпуса, квартиры в которых были оборудованы с невиданным для советских людей комфортом.

2 ноября 1939 года состоялось официальное воссоединение Западной Белоруссии с советской Белоруссией, а Западной Украины с советской Украиной. По утверждению официальных историков, «советский народ оказал большую помощь своим украинским и белорусским братьям. Туда были посланы десятки эшелонов с продовольствием, промышленными товарами широкого потребления, машинами и медикаментами». Но бойцы и командиры Красной армии, а позже члены их семей сразу отметили, что по сравнению с жизнью трудящихся в Союзе с его карточной системой на продовольствие и постоянным дефицитом товаров, положение «освобожденных» жителей было намного лучше. Эти настроения были зафиксированы в соответствующих докладах органов НКВД и вызвали озабоченность властей.

Советская власть в освобожденных областях ликвидировала все формы эксплуатации и неравенства трудящихся. Началась национализация банков и крупных промышленных предприятий, конфискация помещичьих поместий. За счет этого крестьяне Западной Украины получили в бесплатное пользование 1,5 млн гектаров земли, а Западной Белоруссии – более 400 тыс. Батраки получили землю и материальную помощь. Но вскоре стали организовывать колхозы, что не понравилось крестьянам. Затем прижали средние слои населения, мелких торговцев и предпринимателей, ремесленников. Некоторой части местного населения не нравилась политика, проводимая новой властью.

Но особую тревогу и недовольство вызвали открытые репрессии по отношению к «чуждым и контрреволюционным» элементам. Прежде всего, в специальные лагеря были заключены пленные и интернированные офицеры польской армии и полиции. Я видел на ст. Барановичи эшелон с пленными польскими солдатами и офицерами, в том числе в экзотической, на наш взгляд, уланской форме (наш поезд только что пересек старую советско-польскую границу под аркой, на которой было написан лозунг – «Коммунизм сметет все границы!»). Позднее, как теперь официально было признано Правительством СССР, офицеры польской армии и полиции по решению Политбюро были расстреляны. Когда места массовых захоронений расстрелянных поляков были обнаружены под Катынью, палачи из НКВД во главе с Берией попытались свалить это гнусное преступление на гитлеровцев.

Планомерная зачистка «освобожденной» территории началась в конце 1939 года. Она проводилась в несколько этапов. Сначала арестовали и изолировали почти поголовно сотрудников польского государственного аппарата. На 1 декабря на территории Украины и Белоруссии было арестовано 90 407 враждебных элементов, выселено в Казахстан и другие регионы 275 764 человека[65]65
  АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 55. Л. 105.


[Закрыть]
. Кроме того подлежали высылке лица, подавшие заявления о желании принять гражданство Германии, но получившие отказ в германских комиссиях по переселению. Таких набралось 80 397 человек. С 10 февраля 1940 года началась массовая депортация основной массы бывших польских госслужащих, осадников[66]66
  Осадники – переселенцы из западных и центральных областей Польши. Получив большие наделы земли, ссуды и разного рода привилегии, они являлись опорой польского режима, установленного в результате неудачного для нас исхода войны 1920 года.


[Закрыть]
и их семей. Согласно справке НКВД СССР от 11 февраля 1940 г., было выселено 27 481 семья или 146 624 чел. На спецпоселениях было учтено 138 534 осадников и членов их семей, среди них поляков 82,6 %. Для осуществления столь масштабной акции, помимо органов и оперативных частей НКВД, пришлось привлекать и личный состав армии[67]67
  РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1295. Лл. 58–59.


[Закрыть]
.

Например, лейтенант Н.И. Кондрашин из 120-го гап с шестью бойцами своей батареи был направлен 10 февраля 1940 г. на ст. Горынь. Согласно предписанию, он ровно в 24 часа вскрыл секретный пакет, в котором было сказано, что его группа поступает в распоряжение военного коменданта г. Речица. Несколько дней они вывозили семьи «осадников», полицейских и офицеров к эшелонам на станцию, откуда их отправляли на Урал и в Сибирь.

Потом дело дошло и до разрушения памятников жолнежам (солдатам) польской армии, погибшим в ходе советско-польской войны 1918–1920 гг. Я оказался свидетелем, как разрушали прекрасный мемориал погибшим у военного городка 120-го гап в Пинске. Сохранить его не представлялось возможным, так как наверху высокой и массивной стелы были установлены два красочных бронзовых барельефа с надписью «… павшим в боях с бандами Буденного и Ворошилова». Во вскрытой нише стелы обнаружили две свинцовых трубы, внутри которых были стеклянные ампулы с какими-то документами. Ампулы разбили, документы, в том числе и списки погибших, бросили обратно в нишу. Там на особых подставках стояло несколько солдатских касок, в которых находилась земля, взятая с братских могил на территории СССР. Это можно было понять по названиям городов. После этого памятник взорвали. Можно представить, как все это сказывалось на настроении поляков (и не только – в польской армии служили и белорусы, и украинцы) с их обостренным чувством отчизны, которую в четвертый раз в истории захватили и расчленили соседи.

Неудивительно, что к весне 1941 года у определенной части населения западных областей Украины и Белоруссии антисоветские настроения ещё больше усилились. Немцы умело использовали это в целях создания на нашей территории шпионских и диверсионных групп. Впоследствии враждебные нам элементы польского, украинского и белорусского населения оккупированной Польши, молдавского населения Румынии, населения Прибалтики с началом войны развили широкую диверсионную деятельность в нашем тылу.

Участие в «освободительном» походе в Польшу в силу ограниченного масштаба военных действий мало что дало Красной Армией в смысле приобретения боевого опыта. Немногочисленные попытки сопротивления поляков были быстро сокрушены советскими частями, имевшими подавляющее численное превосходство в живой силе и технике. Поскольку местные жители в большинстве своем радостно встречали красноармейцев хлебом-солью, цветами и объятиями, это было воспринято, как убедительное подтверждение тогдашних взглядов о классовом характере будущей войны. Ожидалось, что и впредь население стран, с которыми придется воевать СССР, станет относиться к Красной армии, как к своей освободительнице, а их армии, лишенные поддержки своего народа, неминуемо потерпят сокрушительное поражение. Однако война с Финляндией 1939–1940 гг. оказалась совсем непохожей на сентябрьский поход в Польшу. Здесь красноармейцы, к своему немалому удивлению, увидели совсем другое отношение к себе местного населения. Там они встретились с первым по-настоящему серьезным противником. Эта война стала ледяным душем для советского политического и военного руководства и быстро отрезвила многие горячие головы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17