Лев Лопуховский.

1941. На главном направлении



скачать книгу бесплатно

В соответствии с мобилизационным планом в Польше приступили к скрытой частичной мобилизации войск заблаговременно – с 23 марта 1939 г. Были усилены соединения в ряде округов и созданы управления четырех армий и оперативной группы. В течение 13–18 августа были отмобилизованы ещё 9 соединений. А 23 августа, в день подписания в Москве пакта Молотова-Риббентропа началась скрытая мобилизация основных сил. Поляки, учитывая сложившееся соотношение в силах и средствах, готовились к позиционной обороне.

Основной порок польского плана обороны заключался в стремлении удерживать все районы по периметру границы, что привело к распылению усилий польской армии. Более целесообразным представлялся вариант создания подготовленной обороны в глубине на менее растянутом фронте по берегам рек Висла и Варта. В этом случае польская армия имела бы лучшие шансы продержаться до начала активных действий Франции и Англии и тем самым затянуть войну. Но поляки предпочли принять бой на границе. При этом предполагалось, что активные действия развернутся только после полного сосредоточения войск сторон и какого-то периода столкновений сил, прикрывающих мобилизацию и развертывание главных сил.

29 августа в Польше собрались объявить общую мобилизацию. Но Англия и Франция, опасавшиеся, что решительные меры Варшавы могут подтолкнуть Германию к войне, настояли на её откладывании на 31 августа. Однако военное командование Польши 30 августа отдало приказ армиям и оперативным группам первого эшелона о занятии исходного положения. Благодаря этому к утру 1 сентября удалось выполнить основные мероприятия мобплана на 70 %, но лишь около половины соединений польской армии успели выйти в районы оперативного предназначения, да и тем не хватило времени, чтобы полностью занять свои позиции. Однако польская авиация успела рассредоточиться на полевые аэродромы.

Германские ВВС в 4 часа 45 минут утра 1 сентября 1939 г. нанесли массированный удар по аэродромам, узлам коммуникаций и связи, экономическим и административным центрам Польши. В это же время учебный артиллерийский корабль (бывший броненосец) «Шлезвиг-Гольштейн», заранее прибывший в Данцигскую бухту, открыл огонь по польскому гарнизону на полуострове Вестерплятте из 280-мм орудий главного калибра. Одновременно сухопутные войска Германии перешли границу Польши. Героическая оборона полуостровов Вестерплятте и Хель, Гдыни, а позднее и Варшавы, вызвала восхищение всего мира. Поляки сражались с большой самоотверженностью и отвагой, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить натиск подвижных войск немцев, поддержанных ударами авиации. Советские газеты из номера в номер отмечали, что поляки оказывают немцам лишь слабое сопротивление.

Неожиданно сильный удар Германии потряс всю систему политического и военного руководства Польши. Уже в первый же день войны польский президент И. Мосцицкий покинул Варшаву. С самого начала боевых действий из-за нехватки современных средств связи и в результате целенаправленных ударов люфтваффе, обладавшими превосходством в воздухе, по командным пунктам, польское командование по существу потеряло управление войсками.

В связи с реальной угрозой прорыва к Варшаве немецких танков поляки перенесли Ставку главного командования в Брест. По предвоенным планам Брестская крепость должна была стать командным пунктом польской армии в случае войны с СССР. Но телефонную связь для главнокомандующего польскими вооружёнными силами маршала Рыдз-Смиглы сумели наладить только через 12 часов после его прибытия в Брест. Она работала неустойчиво и не со всеми армиями. Переброшенная на грузовиках из Варшавы в Брест радиостанция оказалась бесполезной, так как шифры к ней отправили отдельно, по железной дороге. Но немцы разбомбили её передатчик, едва он начал работать. В результате польской армией в эти решающие дни фактически руководил начальник Главного штаба генерал В. Стахевич, который с небольшой группой офицеров до 9 сентября оставался в Варшаве.

Постоянные налеты немецкой авиации вынудили 10 сентября перебросить польскую Ставку во Владимир-Волынский, 13 сентября – в Млынов, а 15 сентября – в Коломыю. Потеря управления войсками в условиях количественного и качественного превосходства вермахта, безраздельно владеющего инициативой, несмотря на мужество солдат и офицеров польской армии, поставили страну на грань катастрофы.

Участие РККА в военных конфликтах на Западном ТВД

Гитлер был заинтересован в том, чтобы советские войска вторглись в Польшу как можно скорее: это приблизило победу Германии и высвободило бы основные силы вермахта для переброски их на запад. Кроме того, он надеялся, что выступление СССР автоматически сделает его союзником Германии. В этом случае Англия и Франция, вступившие 3 сентября в войну на стороне Польши, вынуждены будут объявить войну и Советскому Союзу. Уже вечером этого дня Риббентроп через германского посла в Москве Шуленбурга предложил советскому руководству послать свои войска в Польшу, мотивируя это тем, что после разгрома польских армий в западной части Польши немцам придется действовать против их сил, которые к тому времени будут находиться на территориях, входящих в сферу русских интересов.

Через 2 дня Молотов, отвечая на этот запрос, заявил, что «чрезмерная поспешность может нанести нам ущерб и способствовать объединению наших врагов»[41]41
  Оглашению подлежит: СССР-Германия. 1939–1941: Документы. С. 90.


[Закрыть]
. Советское руководство рассчитывало, что война в Европе будет столь же длительной, как и в 1914–1918 годах, и продолжал последовательно проводить политику выжидания. По свидетельству Генерального секретаря исполкома Коминтерна Г.М. Димитрова 7 сентября 1939 г. Сталин констатировал, что война идёт между двумя группами капиталистических стран за передел мира, за господство над миром. И мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему. Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались[42]42
  1941 год. Документы. Кн. 2. С. 584.


[Закрыть]
.

Вроде бы, обычные слова государственного деятеля о войне, разразившейся между потенциальными врагами своей страны. Но о них предпочитают не вспоминать, так как они перекликаются с весьма откровенным заявлением сенатора США Г. Трумэна, которое он сделал 23 июня 1941 г. о войне Германии против СССР:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя я не хочу победы Гитлера ни при каких обстоятельствах» (выделено мною. – Л.Л.)[43]43
  The New York Times Magazine, June 24, 1941.


[Закрыть]
. Это заявление советская пропаганда использовала (а кое-кто и сейчас использует), где надо и не надо, как пример величайшего по наглости цинизма, каждый раз, предусмотрительно опуская выделенные слова.

Охарактеризовав Польшу как фашистское государство, угнетающее другие народности, Сталин заявил, что «уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространим социалистическую систему на новые территории и население».

В официальной советской истории Второй мировой войны утверждается, что «СССР, несмотря на враждебное к нему отношение буржуазно-помещичьего правительства Польши, предпринял шаги к оказанию помощи соседу, попавшему в столь трудное положение»[44]44
  История Второй мировой войны 1939–1945. М.: Воениздат. 1974. Т. 3. С.27.


[Закрыть]
. Польше предложили приобретать у нас необходимые ей товары, в частности санитарные материалы. Одновременно, сославшись на объявленную политику нейтралитета, отказали полякам в военных поставках. Также был запрещен транзит военных материалов в Польшу из других стран через советскую территорию.

О том, как на самом деле соблюдалась советским руководством политика нейтралитета, свидетельствуют следующие факты. Германское посольство в Москве, сообщив Молотову о начале военных действий, тут же передало просьбу начальника генштаба германских ВВС, чтобы радиостанция в Минске во время передач своей программы как можно чаще повторяла слово «Минск», которое летчики люфтваффе могли использовать в качестве радиомаяка. Советская сторона дала согласие на это. Советское правительство также дало разрешение на заход в Мурманск торговых и грузопассажирских судов Германии, находившихся в море или в иностранных портах к моменту вступления Англии в войну. В первые дни войны этим разрешением воспользовалось 18 германских судов, которые в противном случае стали бы легкой добычей английского флота. При этом Москва гарантировала последующую транспортировку их грузов в Ленинград, а затем в Германию.

С началом военных действий между Германией и Польшей были приняты дополнительные меры по повышению боевой готовности войск приграничных округов. С 20 часов 2 сентября на советско-польской границе ввели режим её усиленной охраны. Нарком обороны СССР 4 сентября отдал приказ о задержке на один месяц увольнение в запас красноармейцев и младших командиров в войсках Ленинградского, Московского, Калининского, Харьковского военных округов, БОВО и КОВО (этот приказ коснулся 310,6 тыс. человек). Официально части семи военных округов (к перечисленным выше шести добавился Орловский) получили приказ начать «Большие учебные сборы» (далее – БУС) с вызовом приписного состава с 7 часов утра 7 сентября 1939 г. Однако факты говорят, что в некоторых соединениях скрытая мобилизация под видом проверки реальности мобпланов началась ещё раньше. Так, отмобилизование 121-й и 143-й сд за счет кадра 33-й сд БОВО началось ещё 5 сентября и закончилось 15-го[45]45
  РГВА. Ф. 35075. Оп.1. Д. 489. Л. 1-15 (Доклад о боевых действиях в Польше с 17 по 30.09.1939 г.).


[Закрыть]
.

Под видом БУС и проверок боевой готовности началась скрытая мобилизация военнообязанных, лошадей и техники из народного хозяйства, а также развертывание соединений и частей всех родов войск Красной армии. Председателям правительств союзных и автономных республик и соответствующих облисполкомов было указано, что войсковые части, расположенные на их территории, привлекают на учебные сборы приписной состав, автотранспорт, лошадей и обоз, и что им необходимо оказать всемерное содействие. Одновременно было разъяснено, что вызов приписников производится строго по повесткам без опубликования в печати. Впоследствии чрезмерная скрытность сыграла плохую шутку с укомплектованием частей действующей армии, особенно их тыловых подразделений.

Приписной состав прибывал в части с опозданием и не в полном составе: среди учтенных приписников оказалось слишком много «мертвых душ». В ходе мобилизации выявилась слабая и несогласованная работа военкоматов. Во многих из них переучет военнообязанных не проводился с 1927 г. К тому же многие призывники не соответствовали заявленным военно-учетным специальностям (ВУС). В первую очередь это касалось наиболее квалифицированных специалистов. В неудовлетворительном состоянии оказался и учет лошадей, повозок, упряжки и автотранспорта.

Многие недостатки в работе военкоматов объяснялись проведенными в 30-е годы арестами специалистов, объявленных «вредителями» и «врагами народа». С приходом новых работников взамен репрессированных и ушедших в запас нарушилась преемственность в сложной и трудоемкой работе. Ведь к проведению мероприятий по БУС были привлечены управления 22 стрелковых, 5 кавалерийских и 3 танковых корпусов, 98 стрелковых и 14 кавалерийских дивизий, 28 танковых и 3 мотострелковые бригады[46]46
  РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 2338. Л. 12–20, 23, 93–96, 98, 103.


[Закрыть]
. Планомерной и четкой работе военкоматов не способствовала и их реорганизация, проведенная в связи с принятием 1 сентября 1939 г. Закона о всеобщей воинской обязанности.

Хуже всего оказалось положение с автотракторной техникой, прибывавшей из народного хозяйства. Автомашины и трактора в стране подлежали строгому учету. Руководители предприятий и хозяйств имели соответствующие предписания на случай объявления мобилизации. Но их эксплуатация в народном хозяйстве была налажена из рук вон плохо, своевременный текущий и восстановительный ремонт техники, приписанной для поставки в войсковые части в случае мобилизации, не был налажен. Директора МТС и автохозяйств преступно отнеслись к выполнению мобилизационного плана, отправив на сдаточные пункты негодные по своему техническому состоянию и неукомплектованные инструментом трактора и автомашины с изношенной резиной, оставив в хозяйстве лучшие экземпляры. Мобилизованные водители утверждали, что их послали на сборы, чтобы оттуда их технику направить на капитальный ремонт.

О трудностях в деле обеспечения войск автотракторной техникой знали. Но решить эту проблему в короткие сроки было невозможно. Её не решили и к 1941 году. Особенно сложное положение создалось в артполках на мехтяге. Я хорошо помню события, связанные с приемкой тракторов, переданных в армию из народного хозяйства. Наша семья жила в это время в г. Клинцы Брянской области, в военном городке 184-го гап 135-й сд. Это было в начале сентября 1939 года. В памяти отложился обширный луг посреди жилого городка, весь заставленный тракторами различных марок, в том числе ЧТЗ. Значительная часть их требовала среднего и даже капитального ремонта. Ремонтники целыми днями пытались их реанимировать и гоняли любопытных мальчишек, которые мешали им работать. Но для ремонта не хватало запчастей, не говоря уж о резине для автотранспорта. В результате в артиллерийских полках на мехтяге пришлось использовать трактора различных систем, которые к тому же работали на различных видах горючего. Это привело к тому, что с началом боевых действий неукомплектованные автотракторной техникой части не смогли вывезти положенные им материальные средства.

8 сентября германское посольство в Москве сообщило руководству СССР о взятии Варшавы. Молотов попросил передать его поздравления и приветствия германскому правительству, и заверил посла Шуленбурга, что советские военные действия начнутся в течение ближайших дней. Но сообщение оказалось преждевременным. Передовой отряд немецкой 4-й тд 8 сентября в 17.00 вышел на окраину Варшавы, и немцы посчитали захват польской столицы делом нескольких часов. Но поляки оказали неожиданно упорное сопротивление, и Варшава тогда устояла.

На следующий день Военные советы БОВО и КОВО получили приказ к исходу 11 сентября 1939 г. скрытно сосредоточить войска вблизи границы в готовности к решительному наступлению с целью разгрома противостоящих польских войск. Однако вскоре стало известно, что Варшава немцами не занята, а на франко-германской границе началось продвижение французских войск к «линии Зигфрида». К тому же выяснилось, что на отмобилизование и развертывание на штаты военного времени войск, предназначенных для действий против Польши, потребовалось больше времени, чем планировалось. Поэтому приказ не был доведен до войск.

Советское руководство в довоенные годы рассматривали Польшу, как серьезного вероятного противника. Её вооружённые силы тщательно изучались. В Генштабе составлялись соответствующие планы войны. Комсостав в обязательном порядке заставляли учить польский язык. Проводились командно-штабные и войсковые учения различного уровня, в том числе и с боевой стрельбой. Преподаватель огневой подготовки Ленинградского пехотного училища, заслуженный мастер спорта по пулевой стрельбе Н.В. Богданов участвовал в одном из них, носившем опытный характер. Против наступающей усиленной польской пехотной роты выставили две пары снайперов. Противника обозначали 129 мишеней точно по штату этой роты – от её командира до последнего подносчика патронов. В короткий срок снайпера поразили свыше 90 % мишеней.

С началом войны польские вооружённые силы почти в полном составе были задействованы против немцев. Можно было смело начинать вторжение, не дожидаясь полного развертывания и сосредоточения всей группировки советских войск. Но Сталин тянул с выступлением – выгоднее было наблюдать за ходом боевых действий со стороны. Тем более что скрытая мобилизация действительно проходила медленно и неорганизованно. Однако главная причина промедления была иной: вождь ни в коем случае не хотел в результате неосмотрительных действий оказаться вовлеченным в войну слишком рано.

В 16 часов 10 сентября Молотов пригласил к себе Шуленбурга и заявил, что Красная армия застигнута врасплох быстрыми успехами вермахта в Польше и ещё не готова к действиям. Военное руководство рассчитывало на несколько недель подготовки, и поэтому оказалось в трудном положении. Молотов сообщил Шуленбургу, что уже мобилизовано более трех миллионов человек. Коснувшись политической стороны дела, он отметил, что «советское правительство намеревалось воспользоваться дальнейшим продвижением германских войск и заявить, что Польша разваливается на куски и что вследствие этого Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым угрожает Германия. Этот предлог представит интервенцию Советского Союза благовидной в глазах масс и даст Советскому Союзу возможность не выглядеть агрессором»[47]47
  Оглашению подлежит: СССР-Германия. 1939–1941: Документы. С. 95–96.


[Закрыть]
.

Но Гитлер не оставлял своих попыток подтолкнуть Сталина к скорейшему вступлению в войну. В срочной телеграмме Риббентропа, полученной в Москве 15 сентября, говорилось: «Если не будет начата русская интервенция, неизбежно встанет вопрос о том, не создастся ли в районе, лежащем к востоку от германской зоны влияния, политический вакуум»[48]48
  Там же. С. 100.


[Закрыть]
.

При этом немцы не ограничились только дипломатическими шагами. Во второй половине дня 14 сентября части 19-го мк Г. Гудериана, переправившись через р. Буг (по реке проходила согласованная линия между нашими и германскими войсками), овладели г. Брест. Действия вермахта в Польше показаны на схеме 1. На неё полезно взглянуть тем, кто до сих пор сомневается в существовании секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа. Кроме того, она предвосхищает будущие события в белостокском выступе. На следующий день командование группы армий «Север» отдало приказ передовым частям корпуса выйти в район Слоним, Барановичи. Последний находился всего в 50 км от советско-польской границы. Польский гарнизон Брестской крепости, понеся тяжелые потери, в ночь на 17 сентября был вынужден оставить цитадель и уйти в сторону Тересполя. Немцы заняли крепость. При этом передовые части корпуса Гудериана продвинулись к ст. Жабинка (26 км восточнее Бреста), где с ходу разгромили польскую танковую часть во время разгрузки её танков с железнодорожных платформ.

Прозрачные намеки Берлина, подкрепленные решительными действиями германских войск, Москвой были поняты. Вечером 16 сентября Молотов сообщил Шуленбургу о решении советского правительства вмешаться в польские дела. Посол срочной телеграммой доложил об этом в Берлин:

«<…> Молотов заявил, что военная интервенция Советского Союза произойдет, вероятно, завтра или послезавтра. <…> Молотов добавил, что <…> Советский Союз считает своей обязанностью вмешаться для защиты своих украинских и белорусских братьев и дать возможность этому несчастному населению трудиться спокойно»[49]49
  Там же. C. 102–103.


[Закрыть]
.

Молотов был вынужден согласиться с тем, что высказанный им предлог для вторжения содержал в себе выражения, обидные для немцев, и решил объясниться:

«<…> Советское правительство, к сожалению, не видело какого-либо другого предлога, по-скольку до сих пор Советский Союз не беспокоился о своих меньшинствах в Польше (выделено мною. – Л.Л.) и должен был, так или иначе, оправдать за границей свое теперешнее вмешательство»[50]50
  Там же. С. 103.


[Закрыть]
.

В Красную армию и флот было призвано 2 610 136 человек, 634 тыс. лошадей, 117,4 тыс. автомашин и 18,9 тыс. тракторов[51]51
  РГВА. Ф. 40443. Оп. 3. Д. 297. Л. 128; Д. 298. Л. 142. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 853. Л. 275–277.


[Закрыть]
. Это позволило к 15 сентября сформировать на базе ранее существующих армейских групп шесть армий – по три в БОВО и КОВО.

17 сентября в 5.00 войска обоих фронтов – Белорусского (во главе с командармом 2 ранга М.П. Ковалевым) и Украинского (командующий – командарм 1 ранга С.К. Тимошенко), передовыми соединениями перешли границу Польши на всем её протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска. Спецгруппы пограничников и передовые отряды дивизий первого эшелона быстро нейтрализовали польскую пограничную охрану. Подтвердились данные разведки об отсутствии значительных группировок польских войск в восточной части страны. Это позволило нашим войскам продвигаться в основном в походных колоннах. В состав 4-й армии, действующей на брестском направлении были включены 8, 143, 55-я и 122-я сд, 29-я и 32-я тбр, 120-й и 350-й гап б/м РГК, 5-й дивизион бронепоездов. Армию поддерживал 4-й иап[52]52
  РГВА. Ф. 35075. Оп. 1. Д. 489. Л. 1-15.


[Закрыть]
.

Для польского руководства вторжение советских войск 17 сентября оказалось совершенно неожиданным. Сведения об их усилении у границы, поступавшие с начала сентября, воспринимались как понятная реакция на начало войны в Европе. Поставленный перед свершившимся фактом маршал Рыдз-Смиглы в 22.00 17 сентября 1939 г. отдал войскам приказ:

«Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию»[53]53
  Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы и материалы. М.: Международный фонд «Демократия», 1997. С. 65, 396.


[Закрыть]
.

Поляки, дезорганизованные внезапным вторжением советских войск, сопротивления, за редким исключением, не оказывали. Местное население в основном встречало наши части с хлебом-солью и цветами. Лишь в некоторых местах патриотически настроенные военные и местные жители выступили против них с оружием в руках. В отдельных случаях пришлось вести серьезные бои. Например, г. Гродно удалось овладеть лишь после нескольких дней упорных боев. Первые атаки конного корпуса комбрига А.И. Еременко были отражены. Только с подходом частей танкового корпуса И.Е. Петрова сопротивление было сломлено, и в ночь на 22 сентября польские защитники Гродно покинули город. Утром он был занят советскими частями, которые потеряли в бою за город 216 человек (из них 57 убитыми) и подбитыми 19 танков и 4 бронемашины[54]54
  Мельтюхов М. Советско-польские войны. М.: Яуза, 2004. С. 475.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17