Лев Лопуховский.

1941. На главном направлении



скачать книгу бесплатно

Кстати, провести четкую грань между артиллерией БМ и ОМ и корпусной артиллерией довольно трудно. Так, В 1915–1935 гг. многие орудия, например, 152-мм пушки Шнейдера обр. 1910 г., 127-мм пушки Виккерса и другие таких же калибров относили к артиллерии большой и особой мощности. В настоящее время к артиллерии БМ относят пушки и гаубицы калибра 175–240 мм. Они предназначаются для разрушения особо прочных оборонительных сооружений и уничтожения (подавления) важных объектов в глубине обороны противника. К ним относятся пушки и гаубицы, которые, в отличие от орудий береговой и железнодорожной артиллерии, могут передвигаться или перевозиться хотя бы и по частям по грунтовым дорогам. Артиллерийские формирования РГК в годы минувшей войны являлись важнейшим средством в руках командования оперативно-стратегического объединения – фронта или группы фронтов. Надо сказать, что историки и исследователи, в отличие от новейших видов и родов войск (авиации и танковых войск), незаслуженно мало уделяли внимания вопросам применения артиллерии РГК в Отечественной войне, особенно в её первый период.

Рассмотрим подробнее историю создания и тактико-технические характеристики орудий большой мощности на примере 203-мм гаубиц, доставшихся РККА от старой армии. 203-мм английская гаубица была создана английской фирмой «Виккерс» 1 марта 1916 г. и получила название Mark VI (тип VI). Россия заказала её заводу 32 таких орудий. К 1917 г. из Англии поставили 31 гаубицу. Чтобы удовлетворить потребности армий Антанты, 14 апреля 1917 г. американской фирме «Midvale Steel and Ordnance Co.» заказали 100 таких гаубиц. К 14 ноября 1918 г. фирма изготовила 146 гаубиц Mark VI, 96 из них были отправлены в Европу, остальные остались на вооружении армии США. 32 таких гаубицы закупили финны во время советско-финской войны. Но они прибыли туда уже после заключения перемирия, и с тех пор хранились на складе до конца 60-х г.


203-мм гаубица «Мидвэйл-VI» в Музее артиллерии С.-Петербурга


К концу 1921 года в РККА имелось 59 203-мм гаубиц иностранного производства, большинство из которых было «Мидвэйл-VI»[14]14
  Орудие получило название «Мидвэйл-VI» по названию американской фирмы. В документах на русском языке оно превратилось в «Мидвеля-6».


[Закрыть]
, К 1.08.1923 г. в составе ТАОН остались 203-мм гаубицы только этого типа (её основные тактико-технические характеристики показаны в Приложении 1). На 1.11.1936 г. в РККА имелось 50 исправных и одна учебная гаубица. В СССР и Англии эти орудия состояли на вооружении до 1943 г.

Гаубица была снабжена специальным механизмом для быстрого приведения ствола к углу заряжания (+7°30?) и обратно.

В этом положении осуществлялось раздельное заряжание орудия: сначала при помощи крана к казенной части подавался снаряд весом 90,7 кг, затем – заряд. Противооткатное устройство гаубицы состояло из гидравлического тормоза отката и гидропневматического накатника. Устойчивость и меткость орудий на испытаниях и на боевых стрельбах в частях были признаны весьма удовлетворительными. Гаубица «Мидвэйл-VI» считалась очень ценным орудием. Несколько раз её пыталось модернизировать, чтобы увеличить начальную скорость снаряда и дальность стрельбы. Но эти попытки оказались неудачными вследствие недостаточной прочности ствола и лафета.

Транспортировка гаубицы осуществлялась трактором в нераздельном виде. Для этого орудия требовались хорошие дороги, но и тогда скорость передвижения была невелика. Было разработано два варианта модернизации хода лафета. Но работы по изготовлению гусеничного хода и колесных повозок для раздельной транспортировки гаубицы в 1930 г. были прекращены, и увеличить скорость перевозки гаубицы также не удалось.

Однако ограничиться использованием только тех тяжелых орудий, что достались от старой армии, было неразумно. Отечественные конструкторы постоянно работали над созданием артиллерийских систем, не уступающих, а то и превосходящих иностранные образцы по тактико-техническим характеристикам. В содружестве с опытными заводскими специалистами они осваивали серийное производство орудий большой и особой мощности.

К ним относилась 203-мм гаубица Б-4 образца 1931 года (точный калибр этого орудия составлял 203,4 мм, то есть 8 дюймов). Официально 203-мм гаубица Б-4 была принята на вооружение 10.06.1934 г. После доработки ходовой части она считалась удачным орудием, и по основным параметрам превосходила «Мидвэйл-VI» (см. Приложение 1). Особенностью Б-4 являлся лафет с гусеничным ходом, что обеспечивало гаубице достаточно высокую проходимость на короткое расстояние в собранном виде и возможность ведения стрельбы с грунта без использования специальных платформ. Заряжание гаубицы производилось также с помощью крана с лебедкой.

Перевозка гаубицы на большие расстояния осуществлялась двумя тракторами. Для этого она разбиралась на две части: ствол, снятый с лафета, укладывался на специальную повозку БР-10. В этом случае скорость перевозки гаубицы достигала 25 км/час. Гусеничный лафет, соединенный с передком, составлял лафетную повозку. Для транспортировки использовались гусеничные тягачи типа «Коммунар», наибольшая допустимая скорость передвижения по шоссе составляла 12–15 км/ч.

Сначала выпускали два типа этой гаубицы – малой и большой мощности. Если к 6 марта 1933 г. в войсках имелось всего семь гаубиц Б-4 (видимо, все малой мощности), то к 1.01.1937 г. было изготовлено 31 гаубица Б-4ММ и 88 гаубиц Б-4БМ. Попытки создать для корпусной артиллерии новую гаубицу такого же калибра, но более мобильную, закончились неудачей.

В войне в Финляндии 1939–1940 годов гаубицы Б-4 использовались для разрушения долговременных сооружений линии Маннергейма. На 1.03.1940 г. там имелось 142 гаубицы Б-4, из них в ходе боев из строя вышло четыре орудия. Всего же было произведено 31 гаубица Б-4ММ и 977 гаубиц Б-4БМ. В конце войны они состояли на вооружении 30 артбригад и четырех отдельных полков БМ. Всего по штату к 1 мая 1945 года Б-4 должно было быть 768 гаубиц, имелось – 760.

На случай войны штабом РККА (Генштабом) разрабатывались оперативные планы использования в ней войск и сил. Эти планы дорабатывались или разрабатывались заново по мере изменения мобилизационных планов Красной армии, роста её рядов и оснащения, а также международной ситуации. До начала Великой Отечественной войны такой план разрабатывался и уточнялся не менее 15 раз, т. е. практически ежегодно. К 24 марта 1938 г. под руководством нового начальника Генштаба Б.М. Шапошникова был разработан очередной оперативный план. На этот раз в нём исходили из того, что «<…> Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на западе против Германии и Польши и частично против Италии с возможным присоединением к ним лимитрофов, и на востоке против Японии».

Общие силы вражеской коалиции на Западном ТВД оценивались в 157–173 дивизии, 7780 танков и танкеток и 5135 самолетов, из них на советских рубежах ожидались 120 пехотных и 12 кавалерийских дивизий, 7500 орудий, 6300 танков и танкеток и 3700 самолетов. Против них СССР готовился выставить только на Западе 106 стрелковых и 14 кавалерийских дивизий, 20 танковых бригад, 9466 орудий, 8046 танков и 4458 самолетов[15]15
  Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. М.: Вече, 2000. С. 407, 409–410.


[Закрыть]
. На каком направлении будут сосредоточены главные усилия противника, севернее или южнее Припятских болот, Шапошников рассчитывал определить не позже, чем к 10-му дню мобилизации. Он полагал, что для врага предпочтителен северный вариант. Оперативный план с учетом этого положения был утвержден на заседании Главного Военного Совета 19 ноября 1938 г. После этого в советском военном планировании наступила необычно долгая пауза продолжительностью почти в два года.

В целях обеспечения перехода вооружённых сил с мирного на военное положение в каждой части имелись неприкосновенные запасы (НЗ) вооружения, транспортных средств, снаряжения и амуниции по штатам военного времени. Такие же запасы создавались на передовых и головных складах армий пограничных округов и в глубине страны. Использование НЗ в мирное время категорически запрещалось. Потребность в нем исчислялась на основе схемы мобилизационного развертывания, в которую включались соединения и части, содержавшиеся в мирное время, а также формируемые в первый месяц войны. При переходе с мирного на военное положение на базе некоторых частей и соединений предусматривалось развернуть несколько аналогичных структур. При этом размеры НЗ зависели от установленного Генеральным штабом коэффициента, то есть кратности, развертывания. Например, если он равнялся трем («тройчатка»), то с объявлением мобилизации данная войсковая часть развертывалась в три аналогичные структуры.

Согласно утвержденному в августе 1939 г. плану оргмероприятий, в составе артиллерии РГК предусматривалось иметь 17 артполков БМ по 36 203-мм гаубиц с численностью личного состава в каждом 1374 человека. Потребность в орудиях для них (612 единиц) покрывалась полностью. По имеющимся данным, из указанных выше 17 полков 13 были двойного развертывания. Существовал план превратить все 17 артполков в части тройного развертывания. Тогда при объявлении мобилизации количество таких полков увеличивалось бы до 51. Достигалось это за счет сокращения в существующих частях четвертых дивизионов и соответствующего уменьшения количества орудий в полках с 36 до 24. Для покрытия потребности военного времени планировалось произвести ещё 571 203-мм гаубицу. При этом во вновь формируемые части могли быть поставлены и другие образцы орудий.

Процесс развертывания частей и переход их со штата мирного времени на штат военного рассмотрим на примере одного из старейших артиллерийских полков Красной армии – 120-го гап БМ РГК. Он был сформирован в октябре 1929 г. на базе дивизионов 3-й Южной группы ТАОН, которые принимали участие в боях на Южном фронте, в том числе на Каховском плацдарме и у Перекопа. Полк дислоцировался в г. Днепропетровск Харьковской области. Он неоднократно подвергался инспекционным проверкам, показывая, как правило, хорошие результаты в стрельбе и других видах боевой подготовки. В 1932 году личный состав участвовал в спасении гражданского населения при большом разливе Днепра, за что полк получил благодарность от Правительства. В 1936 г полком командовал полковник Струнин, военкомом был батальонный комиссар Петров, начальником штаба – капитан Прибойченко.

120-й гап состоял из четырех дивизионов (в каждом три батареи по 2 орудия), всего 24 гаубицы. При этом два дивизиона полка имели на вооружении 152-мм гаубицы, остальные два – 203-мм орудия: один из них – гаубицы Б-4 образца 1931 г., другой – английские гаубицы «Мидвэйл-VI» образца 1916 г. Полк считался частью «тройного развертывания». Численность личного состава на 3 декабря 1937 г. составляла (в скобках – по штату) 1561 (1741) чел, в том числе: комначсостав – 104 (155), младший комсостав (в т. ч. и сверхсрочники) – 113 (183) и срочной службы – 160 (203), рядовой состав – 1184 (1195).

В полковых школах подобных частей заблаговременно готовились соответствующие кадры специалистов. «Переменный» рядовой состав регулярно обновлялся в ходе призывов и во время различных сборов. Из числа красноармейцев 2-го и 3-го годов службы в полковой школе готовили младших командиров запаса. За счет этого удавалось создать значительный резерв подготовленных командиров орудий и специалистов различного предназначения.

К сожалению, военное руководство недооценивало трудность проблемы подготовки достаточного количества людей, способных в совершенстве овладеть новой техникой, которая начала поступать в войска во все в больших количествах. Это было связано с низким образовательным уровнем населения. В СССР только 7,7 % жителей к 1939 г. закончили хотя бы семь и более классов. Поэтому технические рода войск испытывали острый дефицит грамотных специалистов.

В РККА фактически не имелось полноценных младших командиров. По своему образованию, обученности и опыту они мало отличались от красноармейцев. Для выполнения функций, которые в других армиях поручались унтер-офицерам или сержантам, в Красной армии приходилось привлекать командиров среднего звена, Но и они не отличались необходимым объемом и качеством знаний, так как начинали освоение избранной специальности, не имея для этого достаточной образовательной базы.

Слабую подготовку и низкую эффективность работы тогдашних красных командиров приходилось компенсировать увеличением штатов командного и начальствующего состава. Так, в 1939 г. на одного командира РККА приходилось шесть рядовых, в германском вермахте 29, в английской армии – 15, во французской – 22, а в японской – 19[16]16
  Герасимов Г.И. Действительное влияние репрессий 1937–1938 гг. на офицерский корпус РККА. Российский исторический журнал, № 1/1999.


[Закрыть]
. Поэтому, несмотря на большое количество красных командиров (к июню 1941 г. – 659 тыс.), Красная армия постоянно испытывала некомплект комначсостава относительно штата.

При этом командиров, не имевших военного образования или получивших его лишь после окончания краткосрочных курсов, в армии было 37 %. У командиров среднего комначсостава, от младшего до старшего лейтенантов, эта доля была ещё выше. А именно от них во многом зависел реальный уровень боеготовности подразделений. Не лучше обстояло дело и с подготовкой командиров запаса. Из состоявших на учете 916 тыс. командиров запаса армии и флота 89,9 % имели за плечами только краткосрочные курсы или вообще никакого военного образования[17]17
  Известия ЦК КПСС № 1/1990. М.: Правда. С. 342.


[Закрыть]
. Даже среди 1076 предвоенных советских генералов и адмиралов высшее военное образование получили только 566, или немногим больше половины. При этом их средний возраст составлял 43 года, таким образом, и большим практическим опытом они тоже не обладали[18]18
  Калашников К.А., Феськов В.И., Чмыхало А.Ю., Голиков В.И. Красная Армия в июне 1941 г. (статистический сборник). Новосибирск: Сибирский хронограф, 2003. С. 11 (Далее – Калашников К.А. и др. Указ. соч.).


[Закрыть]
.

В СССР перед войной было 19 академий, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 278 училищ и школ, 68 курсов усовершенствования командного состава. Одновременно там обучались свыше 300 тыс. человек. Положение с подготовкой командных кадров, в том числе специалистов родов войск, постепенно менялось, но полностью выправить его к началу войны не удалось. Остро не хватало квалифицированных преподавательских кадров. Качество подготовки слушателей и курсантов считалось делом если не второстепенным, то наживным.

Массовые репрессии в РККА и РКВМФ

Репрессии, организованные по инициативе Сталина, усугубили недостатки в подготовке кадров для Красной армии. Он знал, что комсостав армии поделен на сторонников Ворошилова и Тухачевского. Многие из тех, кто прошел горнило Гражданской войны, знали истинную цену тому же Ворошилову, как военному руководителю, и не боялись высказать свое отрицательное мнение о наркоме. Но к этому времени обычная полемика между сторонниками тех или иных взглядов на развитие военного дела была уже невозможна. Один из известных деятелей времен Гражданской войны Е.А. Щаденко в 1935 г., будучи заместителем начальника Военной академии им. Фрунзе, запретил чтение курса лекций по теории стратегии, сказав: «Какая ещё стратегия? Стратегией занимается лично товарищ Сталин».

Для устранения раскола в военном руководстве Сталин должен был сделать выбор между личной преданностью старых соратников, в том числе кавалеристов, выходцев из 1-й Конной армии – Тимошенко, Буденного, Щаденко и других, и представителями передовой военной науки. Сталин, стремясь укрепить личную власть, выбрал первых. Вместо дискуссий в ход пошли аресты и расстрелы.

Главным проводником кампании репрессий в Красной армии, которая нанесла громадный урон её боеспособности, стал нарком обороны К.Е. Ворошилов[19]19
  Ворошилов лично утверждал представлявшиеся НКВД списки на арест генералов и старших командиров (его подпись стоит на 186 списках на арест 18 474 человека). В 1961 г. он обратился к ХХII съезду КПСС с письмом, в котором ещё раз признал ошибки и свое участие в организации репрессий.


[Закрыть]
. Он был в числе вдохновителей расправы над высшим командным составом Красной армии под видом ликвидации так называемого «военно-фашистского заговора» (дело М.Н. Тухачевского, И.Э. Якира, И.П. Уборевича и других).

Информация о масштабах репрессий в армии и на флоте содержится в отчете начальника Управления по начсоставу Наркомата обороны СССР Е.А. Щаденко «О работе за 1939 год» от 5 мая 1940 г. Согласно ему, за три года (1937–1938) только сухопутные войска из 36 898 уволенных потеряли по политическим мотивам 19 106 человек, а ещё 9579 чел. были арестованы. Получается, что только прямые потери от репрессий и только в сухопутных войсках СССР достигли 28 685 человек. Причинами увольнения для ещё 4048 человек за это же время было пьянство, моральное разложение и воровство. Остальные 4165 человек были исключены из списков армии по причине смерти, инвалидности или болезни[20]20
  Подробнее см. Лопуховский Л.Н., Кавалерчик Б.К. Июнь 1941. Запрограммированное поражение. М.: Яуза-Эксмо. 2010. С. 100–108 (далее – Указ. соч.).


[Закрыть]
.

В результате в 1938 г. некомплект комначсостава достиг 34 % от их штатной численности. Только кадровой армии недоставало 93 тыс. командиров, а командиров запаса требовалось гораздо больше – 300–350 тыс.[21]21
  Михалев С.Н. Военная стратегия. Подготовка и ведение войн Нового и Новейшего времени. М.: Кучково поле, 2003. С. 319 (далее – Михалев С.Н. Военная стратегия).


[Закрыть]
В этих условиях репрессии пошли на спад, больше того, в 1937–1939 гг. были реабилитированы и восстановлены в армии 11 178 человек, из них 9247 уволенных по политическим статьям и 1457 арестованных. Следовательно, безвозвратные потери советских сухопутных войск от репрессий за эти три года составили 17 тыс. человек, по другим данным несколько больше – 17 981 человек[22]22
  Известия ЦК КПСС, № 1/1990. М.: Правда. С. 189.


[Закрыть]
. Далеко не все из них были физически уничтожены. По оценке известного ученого-историка доктора исторических наук О.Ф. Сувенирова, в результате репрессий в предвоенные годы погибли примерно 10 тыс. человек комначсостава РККА.

Люди, оправдывающие репрессии, обычно ссылаются на незначительную долю репрессированных относительно общего количества комсостава армии и флота. Но разве дело только в количестве? Они сознательно закрывают глаза на то, что наиболее тяжело репрессии отразились на верхушке командных кадров Красной армии и Военно-Морского флота, их самой квалифицированной, опытной и образованной части.


Первые маршалы Советского Союза (слева направо): М.Н. Тухачевский, К.Е. Ворошилов, А.И. Егоров (сидят), С.М. Будённый и В.К. Блюхер (стоят)


За период 1937 и 1938 гг. было арестовано только три младших лейтенанта и лиц, соответствующих им по званию, что на их общей численности никак не отразилось. Но зато из пяти состоявших на службе в РККА в 1936 году маршалов Советского Союза было расстреляно трое, то есть 60 %. За два указанных года были арестованы и осуждены Военной коллегией Верховного суда СССР 408 человек руководящего и начальствующего состава РККА и РКВМФ, из них к высшей мере наказания – расстрелу был приговорен 401 человек. Так, были арестованы 14 командармов 1-го и 2-го рангов, что соответствовало 100 % имеющихся на сентябрь 1936 г., 84 комкора, или 135,5 % от их наличия в 1936 г. (аресту подверглись и те из них, которым это звание было присвоено уже после начала репрессий)[23]23
  Сувениров О.Ф. Сопротивление личного состава РККА партийно-государственному истреблению военных кадров (1937 июнь 1941). Военно-исторический архив № 11/2007. С. 54.


[Закрыть]
. Для комдивов эти цифры составили 144, или 71,6 %, для комбригов – 254, или 53,6 %, для полковников – 817, или 47,7 %, для майоров – 1342, или 24,4 %, для капитанов – 1790, или 12,5 %, для ст. лейтенантов – 1318, или 5,1 %, а для лейтенантов – 1173, или 2,0 %[24]24
  Там же. С. 56.


[Закрыть]
. Но все эти цифры не учитывают политсостав и тех арестованных, которых в 1939 году успели освободить и восстановить в армии. В далеко неполном списке политсостава, репрессированного за 1937–1938 г., числятся 14 армейских комиссаров 2-го ранга, 27 корпусных комиссаров, 72 дивизионных комиссара и 110 бригадных комиссаров[25]25
  Сувениров О.Ф. Трагедия РККА 1937–1938. М.: ТЕРРА, 1998. С. 375–376, 382–383, 393–397, 414–421 (далее – Трагедия РРКА).


[Закрыть]
.

В итоге, даже по неполным данным только за два мирных года вооружённые силы СССР безвозвратно потеряли 738 военачальников из своего высшего командного, начальствующего и политического состава, носивших звания, соответствующие генеральским. Для сравнения: безвозвратные потери высшего командного состава СССР за годы войны составили 350 человек, в том числе: погибло в боях – 273, попало в плен – 77 (из них погибло и умерло – 23). Таким образом, только за два года репрессий потери генералитета (известные нам далеко не полностью) в два с лишним раза превысили безвозвратные потери за четыре долгих года самой кровопролитной в истории человечества войны. Но к этим цифрам репрессированных генералов надо прибавить ещё 13, которые были арестованы накануне войны, а расстреляны уже после её начала. Нет полной статистики и по тем из них, которые покончили с собой, не дожидаясь, когда за ними придут, как это сделали, например, армейский комиссар 1-го ранга Я.Б. Гамарник, армейский комиссар 2-го ранга А.С. Гришин, комкор Е.И. Горячев и бригадный комиссар С.Т. Соломко.

Наглядной иллюстрацией репрессий является судьба членов Военного Совета при наркоме обороны СССР, созданного 19 ноября 1934 г. В него входило 85 представителей высшего военного и политического руководства армии и флота, в том числе пять маршалов Советского Союза и пять командармов 1-го ранга. В начале войны в нем оставалось всего 9 человек[26]26
  Известия ЦК КПСС, № 4/1989. М.: Правда. С. 74–80. Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. 1938, 1940 гг.: Документы и материалы. М.: РОССПЭН, 2006. С. 3–4.


[Закрыть]
. Что могли присоветовать Сталину оставшиеся члены Совета, над которыми постоянно висел «дамоклов меч» репрессий, сразивший почти всех их соратников!

Замечу, что репрессии, вопреки расхожему мнению, начались не в 1937 или в 1934 гг. (убийство С.М. Кирова), и даже не в 1931-м (репрессии в отношении командиров Красной армии, служивших ранее в царской армии и гражданских лиц, в том числе бывших белых офицеров). Они были развязаны в 1928 г., когда началась коллективизация, и коснулись всех слоев советского общества. Путем репрессий в первую очередь избавлялись от людей, самостоятельно мыслящих, принципиальных и честных. Цель была достигнута: нагнали страх не только на армию и флот, а заодно, – и на всю страну, – чтобы неповадно было.

Причиной многочисленных недочетов и провалов в армии и государстве была объявлена враждебная деятельность замаскированных «врагов народа». Поиск «врагов» и их разоблачение стали первейшим долгом всех граждан страны, в том числе и военнослужащих. Развязали руки злонамеренным и завистливым людям, которые путем доносов устраняли своих конкурентов по должности, или просто из зависти. Начавшаяся вакханалия доносительства поразила и страну, и армию: за два года «большого террора» в компетентные органы поступило примерно 5 млн. доносов[27]27
  Знамя, № 12/2008.


[Закрыть]
. В стране руками «вождя всех народов» и его приспешников была создана атмосфера всеобщего страха, все боялись сказать правду. В Красной армии, как в партии и в обществе в целом, с инакомыслием было в основном покончено.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17