Лев Лопуховский.

1941. На главном направлении



скачать книгу бесплатно

В оперсводке № 1, впервые отправленной в штаб фронта на третий день войны (!) – 24 июня, командование 4-й армии решилось, наконец, сказать правду:

«<…> все части, за исключением 55 и 75 сд, не боеспособны и нуждаются в срочном доукомплектовании личным составом и мат. частью и приведении в порядок. <…> От постоянной и жестокой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет. Отходящие беспорядочно подразделения, а иногда и части приходится останавливать и поворачивать на фронт командирам всех соединений, начиная от командующего армией, хотя эти меры, несмотря даже на применение оружия, должного эффекта не дали»[197]197
  ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 36. Л. 9.


[Закрыть]
.

В более благоприятных условиях с началом военных действий развивались события в полосе ЮЗФ. В контрударе 26–29 июня в районе Луцк, Ровно, Броды против 1-й танковой группы Клейста (всего около 1 тыс. танков) и части сил 6-й полевой армии противника с нашей стороны участвовало пять мехкорпусов (около 5 тыс. танков, в том числе 747 КВ и Т-34). Но, несмотря на превосходство в танках и успешные действия отдельных соединений, выполнить задачу по разгрому люблинской группировки противника не удалось. Нашим войскам удалось лишь частично приостановить продвижение германских войск. При этом фронт потерял 2648 танков[198]198
  1941 год: Страна в огне: В 2 кн. Кн. 1. Очерки. М., 2011. С. 562.


[Закрыть]
. По существу, большая часть его мехкорпусов фактически утратила боеспособность.


Танки 14-го мехкорпуса, брошенные в Кобрине


А немцы продолжали планомерно осуществлять замысел по окружению и последующему разгрому основных сил Западного фронта в районе между Белостоком и Минском. Используя разрыв между СЗФ и ЗапФ, 3-я танковая группа Г. Гота быстро продвигалась в направлении Минска. По танковому маршруту № 2 Пружаны, Слоним, Минск навстречу ей развивали наступление соединения 47-го мк группы Г. Гудериана. Его 18-я тд 23 июня захватила Пружаны и ещё до наступления темноты, действуя совместно с частями 17-й тд, вышла к Ружанам. Русские непрерывно контратаковали, нанося удары по флангам колонн Гудериана. Несомненным свидетельством ожесточенности этой борьбы стало донесение 2-й танковой группы об уничтожении 220 русских танков в течение первых двух дней боев, половина из которых была на счету 18-го тп 18-й тд[199]199
  The Initial Period of War on the Eastern Front.

22 June – August 1941. Proceedings of the Fourth Art of war Symposium. Garmisch, FRG, October 1987. Edited by David M. Glantz. London: Frank Cass amp; Co. Ltd., 1993 (перевод Б.К. Кавалерчика).


[Закрыть].

Но 47-й мк продвигался намного медленнее соединений группы Гота, так как его танковые части, действуя на заболоченной местности, быстро израсходовали наличные запасы горючего. А тяжелые топливозаправщики 18-й тд не сумели переправиться через Западный Буг, так как подъезды к наведенным переправам быстро превратились в болото. Чтобы не допустить снижения темпа наступления, пришлось прибегнуть к переброске бензина самолетами. О другой причине некоторого замедления наступления – сопротивлении противника – Гудериан, как правило, предпочитает умалчивать.

К вечеру 23 июня воздушная разведка немцев донесла, что дорога от Белостока через Волковыск на Слоним «забита вражескими колоннами всех родов войск, направляющимися на восток». Возникла угроза выхода крупных сил русских на левый фланг немецкого танкового клина раньше, чем он сможет достичь г. Слоним на важнейшей дороге Белосток, Минск. Командование ГА «Центр», опасаясь, что русские попытаются ускользнуть из готовящегося им белостокского котла, предпринимало все меры, чтобы ускорить захват Слонима с его важными мостами через р. Щару до их подхода.

Как оценивало обстановку, сложившуюся в первые дни войны партийное руководство Брестской области, можно судить по тексту Записки секретаря обкома М.Н. Тупицына от 25 июня 1941 года «О положении на фронте Брест-Кобринского направления», адресованной в ЦК ВКП(б) т. Сталину и в ЦК КП(б) Белоруссии т. Пономаренко:

«Брестский обком КП(б)Б считает необходимым информировать Вас о создавшемся положении на фронте Брест-Кобринского направления.

Брестский обком КП(б)Б считает, что руководство 4-й армии оказалось неподготовленным организовать и руководить военными действиями. Это подтверждается целым рядом фактов, в частности:

Вторжение немецких войск на нашу территорию произошло так легко потому, что ни одна часть и соединение не были готовы принять боя, поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать, или погибнуть. В таком положении оказались 6-я и 42-я стр. дивизии в Бресте и 49 сд – в Высоковском районе.

В Брестской крепости на самой границе держали две стр. дивизии, которым даже в мирных условиях требовалось много времени для того, чтобы выйти из этой крепости и развернуться для военных операций. Кроме того, несмотря на сигнал военной опасности, командный состав жил в городе на квартирах. Естественно, при первых выстрелах среди красноармейцев создалась паника, а мощный шквал огня немецкой артиллерии быстро уничтожил обе дивизии. По рассказам красноармейцев, которым удалось спастись, заслуживает внимания и тот факт, что не все части и соединения имели патроны, не было патронов у бойцов.

В Коссовском районе был расположен отдельный полк АРГК. 22 июня, когда областное руководство переехало туда, мы застали этот полк в таком состоянии: материальная часть находилась в г. Коссово, бойцы же находились в лагерях под Барановичами, а боеприпасы отсутствовали (в 150 км от Коссово). Чтобы вывезти материальную часть из Коссово, у командира полка не хватало шоферов и трактористов. Обком КП(б)Б помог мобилизовать эти кадры на месте в гражданских организациях. Но пока сумели перебросить часть орудий, было уже поздно – они были разбиты бомбами, и, по существу, все ценные орудия остались у немцев[200]200
  Позднее выяснилось, что из 12 гаубиц Б-4, находившихся на складе и предназначавшихся для формирования 612-го гап второй очереди, при бомбежке 22 июня и последующем отходе было утрачено 7 орудий.


[Закрыть]
.

Много боеприпасов и оружия погибло в складах на Бронной горе (Березовский район), а в воинских частях боеприпасов и оружия не хватало. Можно было бы привести много примеров, подтверждающих, что командование 4-й армии, несмотря на то, что оно находилось в пограничной области, не подготовилось к военным действиям.

Вследствие такого состояния с первого же дня военных действий в частях 4 Армии началась паника. Застигнутые врасплох нападением, командиры растерялись. Можно наблюдать такую картину, когда тысячи командиров (начиная от майоров и начальников и кончая мл. командирами) и бойцов обращались в бегство. Опасно то, что эта паника и дезертирство не прекращается до последнего времени, а военное руководство не принимает решительных мер. Работники обкома партии вместе с группой пограничников пробовали задержать бегущих с фронта. На шоссе около Ивацевичи нам временно удалось приостановить это позорное бегство. Но здесь необходимо принять более серьезные и срочные меры борьбы со стороны военного командования.

Возмутительным фактом явилось и то, что штаб [28-го] корпуса, не установив связь с обкомом, выехал на командный пункт за город [Брест], потеряв связь с частями. Таким образом много командиров и политработников вместо организации эвакуации в панике бежали из города, в первую очередь спасая свои семьи, а красноармейцы бежали в беспорядке.

Обком и Горком КП(б)Б вместе с обл. управлениями НКВД и НКГБ пыталось первое время навести порядок в городе [Брест], но эффективно ничего сделать не смогло, поскольку красноармейские части в панике отступали. Поэтому, не зная обстановки, не имея связи с военным командованием, не рассчитывая на боеспособность военных частей, мы вынуждены были оставить г. Брест.

Обком КП(б)Б считает, что необходимо принять самые срочные и решительные меры по наведению порядка в 4 Армии и укрепить руководство 4 Армии.

Секретарь Брестского обкома КП(б)Б Тупицын»[201]201
  Известия ЦК КПСС. 1990 г., № 6. С. 204–205. Документ имеет гриф «Сов. секретно. Особая папка». На нем имеется резолюция И. Сталина – «т. Маленкову» и справка Г.К. Жукова: «Командующий 4-й армией снят с работы и отдан под суд» (А.А. Коробков 9 июля был арестован, а 22 июля приговорен трибуналом к расстрелу).


[Закрыть]
.

Секретарь обкома нарисовал довольно мрачную картину всеобщего бегства. Обвиняя командование 4-й армии в неготовности к военным действиям, он, наверняка, знал, что у военных накануне войны были связаны руки, но по понятным причинам об этом не упоминает. Но бежали далеко не все. Он мог видеть только бегство по Варшавскому шоссе, но не знал, какие меры предпринимает командование армии, чтобы задержать противника. Не знал, что севернее – на направлении Пружаны, Ружаны танкисты 30-й тд полковника С.И. Богданова героически сражались с частями 47-го моторизованного корпуса, которые стремились прорваться на Слоним в тыл 10-й армии.

120-й гап БМ РГК в первых боях

О состоянии, в котором оказались артчасти пограничных округов, можно судить по действиям уже знакомого нам 120-го гап РГК, находившегося в оперативном подчинении 4-й армии. Полк в полном составе был выведен в лагерь на полигоне Обуз-Лесьна, который находился в 60–70 км от места дислокации. Для учебных стрельб было взято 120 выстрелов – один боекомплект для 6 орудий стреляющего дивизиона. Перед выходом в лагерь из полка в штаб артиллерии 4-й армии доложили, что многим тракторам и автомашинам требуется ремонт, в том числе и капитальный, но запчастей нет, а ремонтные мастерские, полученные из народного хозяйства в 1939 г., не укомплектованы ремонтным инструментом. Не было запчастей и для гаубиц Мидвэйл-6, в том числе для изготовления прокладок для них требуется 10 кг свинца[202]202
  ЦАМО РФ. Ф. 318. Оп. 4631. Д. 31. Лл. 9,10.


[Закрыть]
.

Командир 120-й гап полковник Н.И. Лопуховский вернулся из отпуска в Коссово досрочно – 20 июня. Он не мог пропустить показную стрельбу для начсостава частей РГК округа, назначенную на 23 июня. Помню, как примерно в пять часов утра к нам домой прибежал дежурный по подразделениям полка, располагавшимся в замке Меречовщизна. Он не решился докладывать необычное сообщение по телефону:

– Товарищ полковник, неизвестные самолеты бомбили окружные склады боеприпасов в Бронна-Гура. По периметру ограждения складов кто-то зажег костры![203]203
  В двух км севернее ст. Бронная Гора (10 км юго-западнее ст. Коссово-Полесское) располагался стационарный склад боеприпасов с железнодорожными подъездными путями (головной склад № 1483 и окружной: № 843), для охраны которого полк выделял дополнительный караул.


[Закрыть]
.

Узнав, что связи со штабом 4-й армии нет, полковник Лопуховский приказал доставить донесение о бомбежке мотоциклистом в Кобрин (это донесение дошло до адресата). Он объявил тревогу немногочисленным подразделениям в Коссово, приказав немедленно вооружить призванных 13 июня на сборы «приписников» и усилить охрану складов с вооружением, боевой техникой и имуществом «НЗ». Можно представить положение командира: что это – случайный налет, провокация или война?

В соответствии с планом мероприятий по боевой тревоге командир полка дал команду на отправку семей начсостава в расположение лагеря на полигоне в Обуз-Лесьна. В заранее намеченные пункты в городе подали автомашины. К нашим домам, где проживали семьи командиров 4-го дивизиона и командования полка, примерно в 7 часов утра подкатила полуторка. Взять с собой разрешалось только документы и личные вещи – не более одного чемодана. Перед самой отправкой машины командиру полка доложили, что в 8-10 км севернее Коссово жители наблюдали высадку парашютного десанта. Он приказал одному из командиров на велосипеде выехать на разведку в направлении, где видели парашютистов. Но в того вцепилась жена, повисла, ревет – не оторвать. Последний раз я видел отца, когда он, наскоро попрощавшись с нами, на «эмке» сам отправился туда для выяснения обстановки.

В 11.35 г. г. Коссово подвергся бомбардировке восемью самолетами «До-17». В результате на территории полковых складов возникли пожары. Стало ясно, что налет на склады боеприпасов в Бронна Гура – не случайность. Командир полка оказался в сложном положении. Связи со штабом армии и с полком в лагере нет, склады забиты техникой и материальными средствами, в парках – почти полуторный комплект автомашин и тракторов. А подготовленные водители и трактористы частью демобилизованы, частью ещё в апреле и мае отправлены на формирование других частей. Большая часть призывников из числа местных жителей, призванных на учебные сборы 13 июня, сразу после бомбежки разбежалась.

О выступлении Молотова и начале войны командиру полка стало известно в 14.00 от секретаря Коссовского райкома партии. Он сразу же отправился на полигон Обуз-Лесьна, где находился полк с материальной базой и имуществом всех видов, потребным для учебы в лагере в условиях мирного времени. Полученные полком 203-мм гаубицы Б-4, склады «НЗ», автотракторная техника, боеприпасы, имущество все видов оставались под охраной команды окарауливания.

По рассказам ветеранов, полку на полигоне боевую тревогу объявили 22 июня во время завтрака. Сразу начали вытягивать две колонны: в одной – артдивизионы, орудия и трактора с тракторными прицепами. В каждой батарее было по четыре трактора СТЗ НАТИ-3 – два для орудий и два с одним-двумя прицепами для боеприпасов и необходимых принадлежностей. Таким образом, только в колонне артдивизионов насчитывалось не менее 48 тракторов. Ограниченный запас снарядов, рассчитанный только на учебно-боевые стрельбы, перевозился транспортом взвода боепитания полка, Во второй колонне был собран автотранспорт подразделений полка. Конечно, все труды по устройству лагеря пошли прахом – исковеркали дороги, линейки, гнезда для палаток.


Полковник запаса В. В. Пресняков (1970)


Прибывший в лагерь командир полка объявил собранному начсоставу о начале войны. Известие это в полку встретили спокойно, никакой паники не было. Лишь одному командиру стало плохо. Возле штаба полка дежурили делегаты связи. Через пару часов полк был готов к выдвижению. Согласно Наставлению по мобработе, войсковые части, находившиеся в лагерях, для отмобилизования должны были по заранее разработанному плану возвращаться на зимние квартиры, где находились запасы вооружения и материальных средств «НЗ». Но выход туда почему-то не состоялся, и колонны полка простояли без движения до вечера.

На зимние квартиры на машинах отправили лишних водителей, трактористов и других специалистов для расконсервации и вывода техники. Видимо, туда же отправили и командиров, предназначенных для развертывания полка второй очереди. В пунктах постоянной дислокации полка в течение всего дня 22 июня проводились мероприятия по плану боевой тревоги. Расконсервацией матчасти и автотракторной техники, погрузкой боезапаса и другого имущества руководил адъютант командира полка лейтенант В.В. Пресняков.

Одновременно в Коссово формировали колонну, которая должна была соединиться с полком в Ивацевичи. Несмотря на помощь городских организаций, шоферов и трактористов не хватало. Поэтому на автомашины и трактора сажали всех, кто хоть немного умел обращаться с ними. На месте под охраной оставили гаубицы Б-4 и 46 автомашин (в том числе 28 полугусеничных ЗИС-33) и другое имущество для 612-го гап второй очереди, а также 13 тракторов, 6 тракторных прицепов и 13 автомашин, требующих капитального ремонта. Кто должен был возглавить полк второй очереди и руководить его отмобилизованием, так и осталось неясным. К сожалению, при жизни ветеранов я ещё ничего не знал о формировании 612-м гап и поэтому не расспрашивал их об этом.

Сформированная в Коссово колонна в составе 20 тракторов, 47 прицепов, из них 16 с боеприпасами и 3 с химимуществом, начала выдвижение в 23.00 22 июня в направлении ст. Коссово-Полесское. Она должна была присоединиться к полку в районе д. Гощево (10 км западнее Ивацевичи). С рассветом 23 июня эта колонна подверглась бомбежке в районе дома лесника у д. Алексейки и на подходе к Ивацевичи. Дом лесника упоминали в своих рассказах многие ветераны. По их словам, недалеко от него в связи с выходом из строя части автомашин и тракторов им пришлось закапывать и маскировать какое-то имущество. В результате задержки встреча с полком не состоялась. Уцелевшей части тракторной колонны, вышедшей из Коссово, удалось проскочить на Варшавское шоссе (видимо, после прохода 1-го дивизиона). Возможно, увлекаемая общим потоком отступающих, она двинулась на восток, где и была задержана. Во всяком случае, дивизионы полка, оставшиеся на восточном берегу Щары, боеприпасы получили. Снаряды и заряды выгрузили на грунт, да столько, что потом, когда пришлось отходить, их не удалось вывезти.

Надо сказать, что в аналогичном положении оказался и 301-й гап БМ РГК, который также находился на артполигоне в 2-х км западнее Барановичи у шоссе на Белосток. Полк имел на вооружении 36 203-мм гаубиц Б-4. Его 4-й дивизион находился на зимних квартирах (не исключено, что и на его базе планировалось развернуть полк второй очереди). Из полка 21 июня в г. Лиду в адрес в/ч 3066 (8-я противотанковая бригада РГК. – Л.Л.) отправили 56 новых тракторов СТЗ-НАТИ. Из остававшихся в полку 97 тракторов СТЗ-3, полученных из народного хозяйства в 1939 г., 22 отправили в 55-ю сд, а 20 оказались неисправными (им требовался капитальный ремонт). Согласно записи в Журнале боевых действий, полк в 16.00 22 июня получил телеграмму о проведении полной мобилизации. При выдвижении в район Снов для доформирования из-за нехватки исправных тракторов в лагере под охраной оставили и замаскировали три гаубицы[204]204
  ЦАМО РФ. Ф. 117. Оп. 12915. Д. 90. Л. 71.


[Закрыть]
.

В связи с отсутствием запчастей и резины, а также водительского состава (с объявлением тревоги из полка дезертировало 166 «приписников») пришлось оставить 94 автомашины различных типов, 19 неисправных тракторов СТЗ, 8 прицепов и часть имущества. Транспорт полка сумел поднять только 895 выстрелов. Остальные снаряды в количестве 3718 штук, хранившиеся на складах в Барановичи, при оставлении города пришлось взорвать[205]205
  ЦАМО РФ. Ф. 10536. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.


[Закрыть]
.

По плану с объявлением боевой тревоги 120-й гап должен был выйти в район Рачки на ружанском направлении (40 км северо-западнее Коссово) на 4-5-й день мобилизации. Но он простоял в лагере до позднего вечера. Видимо, это было связано с изменением боевой задачи полка. Заместитель начальника штаба армии полковник И.А. Долгов по телефону в 14.00 отдал распоряжение о сосредоточении полка 23 июня к 20.00 в районе г. Береза-Картузская Брестской обл. (пройти предстояло порядка 80–90 км). Позднее оно было подтверждено с указанием, что полк подчиняется командиру 28-го ск. Уже в сумерках 22 июня к лагерю подъехали 5 машин с семьями из Коссова и других пунктов дислокации полка, которые привел лейтенант В.П. Одарюк. Командиры попрощались с женами и детьми, многие, как оказалось, навсегда. Но машина с семьями полковника Лопуховского и некоторых командиров из 4-го дивизиона в лагере так и не появилась. Долгое время о ней в полку ничего не знали.

120-й гап начал выдвижение из лагеря 22 июня в 22.00. Первыми отправились на автомашинах командиры дивизионов с разведчиками и связистами. Основные силы полка продвигались двумя колоннами: колесные машины по маршруту Обуз-Лесьна, Миловиды, Ивацевичи, ст. Коссово, Береза-Картузская. Орудия на тракторной тяге двигались напрямую по проселочным дорогам (автострады, которая проходит сейчас через Барановичи, в 1941 году не было) с выходом на Варшавское шоссе в районе Грудополь. Трактора с тяжелыми орудиями могли двигаться в колонне со скоростью не более 3–4 км в час. С выходом тракторной колонны на шоссе движение ещё более замедлилось. Порой вообще приходилось останавливаться: шоссе оказалось забито машинами и повозками с семьями военных, партийных и советских работников, уходящими на восток, а также отдельными группами военнослужащих. Ни о каком регулировании движения и речи не было.

Видимо, воздушная разведка немцев зафиксировала движение колонны тяжелой артиллерии. Ветераны полка рассказывали, что немцы организовали настоящую охоту за полком. Подразделения полка с рассветом и в течение всего дня 23 июня неоднократно подвергались бомбежке и обстрелу с воздуха. Взвод ПВО штабной батареи, имевший на вооружении три крупнокалиберных пулемета, не мог прикрыть колонны дивизионов. Вражеские пилоты действовали внаглую, как на полигоне.

Обстановка по-прежнему оставалась неясной. Полковник Лопуховский вместе с исполняющим обязанности начальника штаба полка старшим лейтенантом А.Е. Лященко выехал на машине вперед – в штаб 28-го ск для получения боевой задачи. Западнее Ивацевичи, они попали под бомбежку, но успели покинуть машину. Одна из бомб попала в командирскую «эмку» – только колеса полетели, да искореженное ружье, что командир захватил с собой, плюхнулось в кювете рядом с ним. В тот раз все остались живы (водитель командира полка Теселкин Михаил Иванович, 1916 г. р. погиб 5.10.41 г. севернее Вязьмы по пути в штаб фронта). Пришлось на попутке вернуться в Ивацевичи и уже оттуда на грузовой машине добираться до штаба корпуса. Там полку подтвердили задачу: выдвигаться не в район своего сосредоточения по боевой тревоге, а в район Березы-Картузской.

Соединения армий прикрытия были растянуты вдоль всей границы, располагаясь в глубину до 100 км, остальные войска фронта находились в 250–450 км от границы. Все расчеты советского командования на усиление армий прикрытия путем ввода в сражение резервов фронта оказались несостоятельными. По плану на это отводилось от 4 до 8 суток. Но резервные соединения прежде чем начать перегруппировку на расстояния, исчислявшиеся сотнями километров, должны были завершить отмобилизование. Недостаток автотранспорта и железнодорожных составов усугубил трудности. Соединения не успевали выдвинуться в назначенные районы, что приводило к срыву поставленных командованием боевых задач. При этом противник получал возможность громить наши войска по частям – по мере их подхода. К тому же эти соединения при выдвижении несли потери от ударов вражеской авиации. Им, как правило, приходилось вступать в бой с ходу. Поспешно организованная оборона не выдерживала атак противника с массированным применением танков.

Все это можно проследить на характерном примере выдвижения 55-й сд 47-го ск из Слуцка, которая по плану прикрытия должна была прибыть на усиление 4-й армии на 4–7 день после объявления мобилизации. Начало железнодорожных перевозок ее частей (как и 155-й сд), планировалось только с утра М-4 по окончании их отмобилизования, на которое требовалось трое суток. В новой истории войны несколько раз упоминают, что дивизия в числе других «глубинных» соединений округа, начала выдвижение ещё до начала войны. На самом деле, согласно журналу боевых действий, 22 июня ее части находились в Уреченском лагере в 15 км восточнее Слуцка. С 7.30 дивизия получила приказ о приведении в боевую готовность. В 17.30 ей была поставлена задача: к 7.00 24.06.41 г. сосредоточиться в районе Картуз-Береза. Прибытие артиллерии дивизии на конной тяге в указанный район ожидалось ещё позже – к исходу 26 июня[206]206
  ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 10169. Д. 4. Лл. 29, 30.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17