Лев Каневский.

Несравненная Жозефина



скачать книгу бесплатно

Слушая настоятеля, Наполеон, видимо, что-то мучительно вспоминал. На память ему, как известно, жаловаться никогда не приходилось. Да, это он распорядился отправить за решетку генерала Ле Бюка с его сообщником, каким-то англичанином, за их попытки помешать его коронованию в Нотр-Дам в декабре 1804 года.

«Уж не тот ли это англичанин с Мартиники, родины Жозефины, о котором она не раз рассказывала? Ее первая детская любовь, ее “жених”, с которым ее связывала клятва верности?» – пронеслось у него в голове.

Он рассказал об этом Жозефине, и она загорелась желанием непременно увидеться с ним. Может, правда?

– Да что вы, ваше величество, – возразил ей кто-то из монахов. – Придется забираться на самую вершину. Дорог там нет, никакому экипажу не проехать. По узким каменистым тропам опасно даже ходить, того и гляди, свалишься в пропасть со скалы. Нет, вам лучше отказаться от этой затеи.

– Желание императрицы для меня закон, – громко засмеялся Наполеон. – Ну что же, если нельзя доехать, будем карабкаться! Мне не впервой.

Четверо дюжих молодцов несли Жозефину на носилках по узким тропинкам в гору, а Наполеон, усмехаясь, подбадривал жену, у которой от страха замирало сердце.

Когда они наконец добрались до макушки и отшельник вышел к ним, она сразу узнала в этом бородаче в грязных лохмотьях, через которые просвечивало худое немытое тело, Уильяма, свою первую любовь. Он молча смотрел на нее, и по его равнодушному мутному взгляду нельзя было сказать, узнал ли он свою «маленькую креолочку» в этой статной женщине в шикарном одеянии.

Она невольно, под наплывом вдруг воспрянувших чувств, сделала шаг вперед, протянув к нему руки, но злобный, угрожающий взгляд мужа заставил ее тут же попятиться назад. Минут пять все молча стояли в полутемной хижине, глядя на этого бессловесного горного жителя. Тот, так и не проронив ни слова, повернулся и ушел. Его повсюду искали, но так и не нашли.

– Не очень галантен твой женишок, – язвительно бросил ей Наполеон. – Твой дорогой Уильям мог бы, по крайней мере, поприветствовать императрицу Франции. Вот тебе и первая любовь!

Жозефина, вспыхнув от обиды, промолчала, еще ниже опустив голову. Ей на память снова пришли слова Элиамы с Мартиники: «…и станете предпринимать усилия, чтобы спасти ему жизнь». Из тюрьмы в Париже он через маркизу Монтессон передал ей записочку, в которой просил о двух вещах – о каком-нибудь памятном сувенире и паспорте. Через министра Фуше она выхлопотала разрешение на освобождение узника и передала ему заграничный паспорт. Уильям вернулся в Шотландию, где продолжал жить со своей семьей. Там от чахотки умерла его молодая жена, с которой он нарушил данную Розе клятву по настоянию своего дяди, богатого лорда Лава.

В отчаянии он, распродав свое имущество, уехал в Италию, где и стал монахом.

После этой памятной встречи на вершине альпийской горы Монт-Чени она старалась о нем больше не думать. Но девять лет спустя, в 1814 году, когда к Парижу подступали армии союзников, он вдруг появился у нее в загородном домике в Мальмезоне.

В бою он был ранен в руку, и та висела у него на груди на перевязи.

Жозефина приняла его довольно холодно. Вероятно, такой прием его сильно огорчил, так как очень скоро он опасно заболел. Началась гангрена, и ему пришлось ампутировать руку. Императрица, узнав об этом, отправила к нему одну из своих близких подруг, чтобы узнать, чем она может помочь несчастному. Но помочь ему, как и уже тяжело больной Жозефине, никто не мог. Он ужасно страдал перед смертью.

«Его ждет бесславный конец», – вспоминала она слова мартиникской вещуньи. Уильям скончался три дня спустя после смерти первой супруги Наполеона…


…Зловещие предсказания «ирландского питона» продолжали сбываться с магической четкостью. Вскоре Роза, которой не было еще и пятнадцати, окажется – разумеется, не по своей воле – вовлечена в ураганный вихрь самых удивительных событий, которые круто изменят ее тихую, привычную жизнь. Мощный тропический циклон подхватит хрупкую девочку и унесет на своих могучих крыльях за «тридевять морей», в далекую метрополию…

Маркизу де Богарне, жившему уже в то время во Франции, пришла в голову мысль женить своего старшего из двоих сыновей, ветреного Александра: пора, мол, этому повесе образумиться.

Генерал-лейтенант Богарне исполнял обязанности губернатора французских Антильских островов, и в его подчинении находилась не только Мартиника, но и Гваделупа, Доминика, Сент-Лусия, Гренада, Гренадины, Тринидад и Тобаго, Барбадос и Кайена (Французская Гвиана). Его старший сын Александр родился тоже здесь, на Мартинике, в 1760 году, за три года до появления на свет Розы. Семья Богарне дружила с семьей де ла Пажери, а младшая сестра Жозефа Гаспара стала даже любовницей генерала.

Когда она ему надоела, он быстренько от нее избавился, выдав замуж за знатного сиера (дворянина) Ренодена. Так тетка Розы по отцовской линии стала мадам Реноден. В 1746 году генерал с семьей уехал на постоянное жительство во Францию и увез с собой Александра.

Розе в то время было всего три годика, и она, вполне понятно, не сохранила никаких воспоминаний о человеке, который волею судьбы станет ее первым мужем.

Генерал процветал в Париже, и гостившей у него сообразительной любовнице пришла в голову отличная мысль – женить Александра, этого шалопая, на одной из дочерей Таше, чтобы через богатого родственника подправить пошатнувшееся благополучие семьи ее старшего брата.

Она ловко провернула это дельце, уговорив маркиза женить своего сына на средней дочери де ла Пажери – Катрин Дезире, «самой красивой из трех». Сваха, конечно, чуть приврала – самой красивой из сестер была Роза, но тетка знала, что с таким браком ей будет труднее, так как мать Розы категорически не желала расставаться со своей старшей. Довольная сделкой о «неравном браке» богатого Александра с бесприданницей Катрин, она писала своему брату из Франции: «Все на мази. Уже Гименей разучивает свадебные гимны, скоро пышные гирлянды украсят божественный храм любви, облака пряного фимиама воскурятся над алтарями…»

В доме Розы дым коромыслом, все родственники сбились с ног, готовясь к торжественной брачной церемонии по доверенности и скорому отъезду новобрачной в Париж. Этот славный, долгожданный день все приближался, но, увы, его опередил другой, роковой. Неожиданно невеста заболела и скоропостижно скончалась.

Вся семья была безутешна. Золотая жар-птица, которую обедневшие Таше хотели схватить за крыло, неожиданно выпорхнула из рук. Не унывала лишь предприимчивая мадам Реноден. Погоревав немного для приличия, она напомнила брату о заключенном с маркизом де Богарне брачном контракте.

– Пусть берет вторую – Мари, Манетту, она помоложе, – согласился на вторую семейную жертву Жозеф Гаспар.

Он, правда, в горе запамятовал, что его бутончику всего одиннадцать, а законом запрещено вступать в брак девушкам моложе шестнадцати лет. Будет ли этот вертопрах Александр ждать целых пять лет? Весьма сомнительно. У этого молодца уже 40 тысяч ренты, а будет еще 25 тысяч.

– Не упускай своего счастья, Жозеф, – нудила сестра. – Сватай Розочку. Где этому жениху найти такую красавицу?

24 июня 1778 года в письме к маркизу Жозеф предлагает ему выдать за Александра свою старшую дочь – Розу. «Ей, правда, скоро будет только пятнадцать, но она красива, хорошо сложена, у нее формы на зависть, и никто не дает ей меньше девятнадцати», – вдохновенно расхваливал свой товар Таше.

«Чего тут долго рассуждать, – отвечал ему в письме маркиз, – на какую укажете. Та, которая, по мнению мадам Реноден, больше подойдет Александру, ту и присылайте. Мне лично все равно». Так красотка Роза нежданно-негаданно стала невестой.

– Проклятая гадалка! – в сердцах поносила пророчицу Роза, вспоминая ее вещие слова: «Первый ваш муж – уроженец Мартиники, он будет жить в Европе и носить саблю; та молодая особа, которую вы призваны заменить, долго не протянет…» Все пока точно сбывалось. Роза знала, что в декабре 1776 года, когда Александру исполнилось шестнадцать с половиной лет, он получил звание лейтенанта в Саарском пехотном полку и ему полагалось носить саблю. «Пока все идет хорошо, но не дай бог это пророчество исполнится до конца», – холодея от ужаса, думала Роза. «Он изведает с вами короткое счастье… трагически погибнет, оставив вас вдовой с двумя детьми на руках…»

Она гнала от себя черные мысли, чтобы они не омрачали предстоящую помолвку. «Нет, лучше не заглядывать в будущее, понапрасну не искушать судьбу», – печально размышляла она, направляясь в ту же маленькую деревянную церковь, в которой ее когда-то крестили. 25 апреля 1779 года там было сделано публичное оглашение о предстоящем важном в ее жизни событии – бракосочетании с лейтенантом Александром де Богарне.

В конце августа в сопровождении отца, его старшей сестры Розетты и служанки-мулатки Эвфемии Роза поднималась на борт «Амфитриона» («Радушный хозяин»). Но будет ли гостеприимным океан и чем закончится опасное путешествие, которое продлится более пятидесяти дней? Никто не мог за это поручиться.

Франция вновь начала войну с Англией, корабли которой господствовали на морях. Англичане даже захватили соседний с Мартиникой остров Сент-Лусия, а отец перед отъездом записался в ополчение конных драгун. Теплые крупные слезы капали на ее полную, высокую, не по годам сформировавшуюся грудь. С тяжелым сердцем под тугой трепет брезента парусов покидала она этот прекрасный остров, где появилась на свет.

Глава II
«Вы изведаете с ним короткое счастье»

Лишь спустя восемь дней после благополучного прибытия корабля в Брест Александр получил в своем розовом особняке на улице Тевено депешу от нарочного, извещающую его о приезде его невесты с отцом. Он мигом бросился к свахе, мадам Реноден, и вместе они выехали в Брест первым же почтовым дилижансом.

Он впервые увидел ее лишь через неделю: она ухаживала за больным отцом в номере захудалой брестской гостиницы с давно немытыми, подслеповатыми окнами. При тусклом свете он ее толком не разглядел, но все же нашел ее «красивой, благовоспитанной, с элегантными, достойными Версаля манерами».

В общем, он не ошибся в этой достойной во всех отношениях шестнадцатилетней смуглянке.

На следующий день, правда, когда возбужденность пылкого жениха спала, он ее судит более трезво и строго. В своем письме к отцу, маркизу де Богарне, он отмечает:

«Мадемуазель де ла Пажери может показаться вам не такой красавицей, как вы ее, наверное, представляете, но, должен признаться, ее искренность, честность, кротость и ласковость, мягкий характер с лихвой восполняют этот единственный недостаток…»

Она, со своей стороны, тоже старалась собрать воедино свои впечатления о нем. Да, красив, да, элегантен, хорошо держится, белый мундир с серебряной отделкой отлично сидит на его стройной фигуре…

Молодой, красивый, живой офицер, Александр де Богарне, конечно, отнюдь не был девственником. Его военная служба начиналась здесь, в Бретани, в гарнизоне, стоявшем в Коке, всего в трех милях от Бреста. Там у него было несколько «амурных похождений», которые не оставили в его жизни ничего, кроме зыбких, приятных воспоминаний. Там же он встретился с красивой замужней женщиной – Мари-Франсуазой де Лонгпрё, которая была старше его на десять лет. Она стала его любовницей и даже родила ему сына. По странному, просто невероятному совпадению ее муж, Ле Вассер де ла Туш де Лонгпрё, оказался дальним родственником семьи Туше, и маленькая Роза в детстве даже называла его отца «своим дядей». Судьба продолжала свои каверзные игры. Но молодому любовнику, будущему первому мужу Розы, не удалось так легко отделаться от Мари-Франсуазы, которая вскоре овдовеет, поведет энергичную борьбу за Александра и сыграет зловещую роль в устранении своей соперницы, ставшей его законной женой, приблизив таким образом, сама того не желая, тот благословенный день, когда она, Жозефина, взойдет на французский престол.

Здесь, в Бресте, молодой повеса старался об этом не думать. Он ведь дал своей «приемной матери», мадам Реноден, которая столько возилась с ним, честное слово жениться на ее племяннице, и он, как офицер, просто обязан сдержать слово. О своих близких отношениях с мадам де Лонгпрё он, конечно, ничего не сказал Розе – для чего ее расстраивать в первые же дни, когда лишь начиналось их безоблачное супружеское счастье. Нет, все же он не настолько «честен и искренен», как его юная, невинная невеста…

В середине ноября Роза впервые в своей жизни въезжала в Париж, в Париж, в котором она станет королевой, как нынешняя Мария-Антуанетта, и в придачу еще и императрицей.

Было сыро и сумрачно, накрапывал дождик, и Роза, поеживаясь от холода, вспоминала о том, что еще пару месяцев назад она наслаждалась жарким солнцем Мартиники. Там всегда над головой безоблачное голубое небо, все вокруг брызжет яркими красками.

В красивом, элегантно меблированном особняке маркиза де Богарне Роза, к великому своему удивлению, узнала, что ее красивый, такой предупредительный и любезный жених в преддверии свадьбы выхлопотал себе титул… виконта. Он, конечно, ей не лгал, лишь «экономил на правде», скрывая от нее, что просто присвоил этот титул, на который не имел никакого права. Роза была поражена такой радостной вестью. Не успела она приехать в Париж, а уже стала виконтессой!

Теперь ее муж виконт наверняка представит ее высшему парижскому свету и даже поведет в королевский Версаль, и она наконец наденет этот тяжелый, на проволочном каркасе кринолин и элегантно, с отменной выучкой, сделает перед королевой тройной реверанс.

Никто, конечно, не мог запретить этой девочке самообольщаться – вполне простительная слабость в ее возрасте. Она пока еще не знала, что капитан Саарского пехотного полка, ее виконт, как и все тщеславные молодые люди, любит набивать себе цену, выдавать желаемое за действительное.

Она, бедняжка, не ведала, что самозваного виконта при дворе никто и в грош не ставил. Он не мог пользоваться каретами из королевской каретной, ему не разрешалось сопровождать Людовикa XVI на охоту, и его никогда не приглашали на официальные приемы во дворце.

Злые языки утверждали, что как раз из-за обиды на королевскую власть он с восторгом воспринял революцию, с радостью сменив «свой» титул виконта на звание «гражданина».

Правда, он слыл отчаянным танцором, и посему его иногда приглашали на многочисленные балы, которые так любила устраивать королева. Говорят, она даже один раз станцевала с капитаном, оставшись весьма довольной своим ловким партнером.

Александр, конечно, не мог привести свою молодую супругу в королевский дворец, но он выполнил свое общение и ввел ее в парижский бомонд. Теперь они часто появлялись в модных салонах, и ее, островитянку, поражал, ослеплял этот головокружительный вихрь столичной жизни, полной самых приятных удовольствий и развлечений. Ей все нравилось в Париже. Благожелательные, простодушные, улыбчивые французы, новая для нее, прежде невиданная изысканная обстановка богатых домов, потемневшие от времени картины в тяжелых золоченых рамах, мраморные, с прожилками античные величественные статуи, золотые и серебряные безделушки, ошеломляюще дорогие наряды знатных дам, усыпанные драгоценными камнями и золотыми украшениями, подаваемые за замысловато сервированными столами заморские яства, выдержанные, пенящиеся в бокалах дорогие вина, занимательные, легкие, как само шампанское, светские беседы щеголей и острословов, передаваемые шепотом сплетни о сильных мира сего, о членах королевской семьи, дворцовых интригах. Все это завораживало, восхищало ее, не давало угаснуть ее богатому воображению.

Как ей хотелось уже сейчас, долго не дожидаясь, стать вровень с ними, а может, даже возвыситься над ними. У нее есть порука – незабываемые пророчества мартиникской гадалки.

Но ее сладкие, возвышенные грезы вдруг были резко, безжалостно развеяны собственным мужем.

Впервые он стал осыпать ее незаслуженными, как ей казалось, упреками. Она, мол, дикарка из тропических лесов, необразованная, невоспитанная девчонка, не умеющая вести себя в высшем обществе, и ей там, следовательно, не место. Как она осмелилась явиться в монастырь со своим уставом – постоянно следить за ним в салонах, не позволять удаляться с приглянувшейся ему дамой, нудно твердить при всех о своей большой к нему любви, устраивать отвратительные сцены ревности. В Париже все уже давным-давно забыли о супружеской верности, и напоминание о ней вызывает лишь снисходительную улыбку как у мужчин, так и у женщин. Ее ревность – нечто старомодное, годится для заморских департаментов, а не для Парижа.

Более того, до чего додумалась, просто умора! Пишет ему нравоучительные письма. Что за моветон! Что из того, что ее фразы литературно отточены, умело закруглены, а стиль легкий, прямо-таки воздушный? Чему-то же ее научили там, в пансионе, на Мартинике?

Роза сильно страдала от того, что ее муж считал ее деревенщиной. Она старалась, как могла, исправиться, наверстать то, что было упущено там, дома. Она стала много читать, подолгу беседовать с обратившими на нее внимание поэтами, писателями, учеными, впитывала, как губка, небрежно рассыпаемые ими на ходу знания, но муж как будто и на замечал ее стараний, ее желания стать послушной, а лишь постоянно недовольно ворчал, как старый брюзга, и рядился в тогу ее ментора, формирующего характер своего ученика.

Он даже приставил к ней в качестве мэтра своего друга Патриколя – любителя Вольтера и такого распутника, как он сам. И чем больше она ему покорялась, тем Александр все больше входил в свою роль перевоспитателя и становился вторым занудливым Патриколем. «Упорно следуя моему намерению, – свысока поучал он все больше впадающую в отчаяние супругу, – ты приобретешь знания, которые возвысят тебя над другими, и тогда, сочетая ученость высокую со скромностью, ты станешь самим совершенством среди женщин».

Роза, несомненно, понимала, что, подвергая ее жестокому остракизму, обидным издевательствам, он преследовал только одну цель – внутренне выговорить себе право на супружескую измену. От этой мысли ей становилось не по себе, и она заливалась слезами.

В январе 1781 года Александра из Бретани, из Бреста, перевели в Страсбург, и он снизошел до того, что позволил ей приехать туда к нему. В этом городе «прекрасная креолка» стала главной достопримечательностью местного аристократического общества. При ней виконт не позволял себе привычного пренебрежения, и Роза по наивности искренне считала, что здесь, в провинции, они наконец смогли обрести чуть было не ускользнувшее из рук семейное счастье.

Довольно скоро она убедилась, что ее присутствие тяготит любвеобильного супруга, все сильнее раздражает его. Она решила уехать, чтобы не доводить дела до печальной развязки. Несмотря на свои огорчения, она уезжала из Страсбурга в приподнятом настроении. Она знала, что внутри нее зародилась новая жизнь, и радовалась этому. Скоро она станет матерью, и тогда Александр, даст бог, образумится. Но грозовые облака все сгущались у нее над головой.

Александр продолжал заниматься своим любимым делом – покорять женские сердца, весело и беззаботно танцевал на балах, умножая свои победы. Он по-прежнему редко появлялся в мрачном особняке отца на улице Тевено, где в заточении изнывала его молодая супруга.

3 сентября 1781 года произошло событие, которое оторвало его на время от привычного вихря удовольствий. У Розы в этот день появился первенец, мальчик, будущий вице-король Италии. Она назвала его Эжен-Роз. Александру волей-неволей пришлось находиться у изголовья роженицы. Обрадованный рождением своего законного наследника, виконт, казалось, раскаялся в своих беспутных заблуждениях, и как образцовый муж и отец целых два месяца не отходил от счастливой Розы. Малоопытный притворщик, однако, долго не выдержал такого испытания супружеским спокойствием. Тяга к абсолютной, ничем не ограниченной свободе взяла верх. Он вновь стал порхать от одной смазливой мордашки к другой, как бабочка от одного красивого цветка к другому. Строгая мадам Реноден, чтобы положить конец его парижскому распутству у всех на глазах, выхлопотала ему назначение в действующую армию в Италию, где он тоже весело проводил время на карнавалах, обхаживая огненно страстных брюнеток. Он вернулся с Апеннин почти через год – 25 июля 1782 года. Эту дату Роза никогда не забудет – она попортит ей немало крови.

Побыв с женой ровно столько, чтобы зачать второго ребенка, он вновь откликнулся на заманчивый призыв вольности и вновь надолго исчез из поля зрения. Дотошные биографы подсчитали, что за два года и девять месяцев супружеской жизни виконт де Богарне прожил со своей женой всего лишь год.

Недели через три Роза получила от него письмо, в котором он сообщал ей, что «уезжает искать воинской славы на родине, на Мартинике», которой угрожали англичане. «Я делаю это и ради тебя, – лицемерно заявлял он, – потому что к освободителю своей родины ты будешь испытывать гораздо более нежные чувства. Я не забуду своего отцовского долга перед детьми, смею тебя в этом заверить, но сейчас долг простого солдата, защитника отечества, куда важнее».

Эти насквозь фальшивые строчки не вызывали, разумеется, слез умиления у Розы, все было шито белыми нитками. Она, правда, терялась в догадках – для чего ее сладострастному супругу понадобилось ехать в такую даль ради праздных удовольствий и продажной любви. Может, захотелось экзотики, накаленной жарким мартиникским солнцем юной креольской плоти? Она и не предполагала, до какой низости может дойти беспечный виконт, который, отправляясь на Мартинику, преследовал свои личные, далеко не геройские цели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное