Лев Альтмарк.

Утопи свои обиды. Современный израильский триллер



скачать книгу бесплатно

© Лев Юрьевич Альтмарк, 2016


ISBN 978-5-4474-3881-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

…Тонкий солнечный лучик осторожно скользил по белому пластику стола, словно ему было интересно выяснить, что это перед ним за прозрачная стеклянная посудина с тёмно-янтарной жидкостью внутри, которую сидящий за столом небритый тип в ссадинах, порезах и в несвежей выцветшей майке упорно переливает в низкий квадратный стакан толстого стекла и незамедлительно опрокидывает себе в горло.

Этим побитым молью типом был не кто иной, как ваш покорный слуга. Передо мной стояла литровая бутылка виски «Джек Даниэлс», которую я раньше позволить себе не мог из-за дороговизны, а сегодня она мне досталась от моего лучшего друга. Правда, не за красивые глазки. Такие подарки с бухты-барахты не получают. Утопить бы все наши печали на дне такой бутылки, а заодно сто лет не получать и таких подарков, да только что теперь говорить…

А ведь не мешало бы всё вспомнить и привести в голову в порядок. Помню-то я на самом деле многое, но это совершенно другие, не относящиеся к делу вещи. Чтобы прояснить хотя бы приблизительный круг моих познаний, наверняка потребовалась бы не одна бутыль подобного благородного пойла, однако в данной ситуации никому и даром не нужны мои познания в языках, искусстве и литературе, мои взгляды на мир и окружающую действительность. На всё это окружающим плевать, как, впрочем, и на мою бесцветную, практически бесполезную личность. Всем вокруг и, в первую очередь, мне самому необходимо всего лишь разобраться в том, что происходило за последние несколько дней, и попытаться вычислить, кто оказался в выигрыше, а кто остался в дураках. Уж я-то точно ничего хорошего изо всего этого не поимел…

Я поковырял ногтем этикетку на бутылке и решил подождать, пока виски станет поменьше, а в голове наступит благословенное состояние пьяной эйфории, – тогда хоть трава не расти, утопим все свои печали на дне этой квадратной бутылки… Всё равно ничего не изменить. Мёртвых не воскресить, а живые – да ну их…

Как мне всё надоело! Я с ненавистью посмотрел на свой сотовый телефон, который мирно дремал рядом со стаканом, но разбивать его не стал. А ведь как хочется…

Пусть лучше считают меня алкашом, которому только этого и надо. Так спокойней и… Спокойней ли?

Я налил ещё полстакана благословенного «Джека Даниэлса» и решительно поднёс к губам.

1

Израиль Сентябрь 2011

Когда я приехал в это небольшое поселение неподалеку от арабского города Хеврона, то нужный дом отыскался сразу. Его и искать особо не пришлось. Солдат, охраняющий ворота на въезде, едва поинтересовавшись, кто я такой, заученным жестом указал дорогу и махнул рукой, мол, проезжай, не морочь голову, много вас тут любопытных за последнее время появляется.

Заблудиться в поселении невозможно.

Пару мощёных улиц, причудливым серпантином завивающихся вокруг холмов, на которых расположено поселение, можно проскочить на машине буквально за десять минут, а потом с полной уверенностью сказать, что осмотрено всё и нет здесь для тебя больше ничего неисследованного.

Сразу из машины я вылезать не стал, а только выключил зажигание, приглушил приёмник и закурил сигарету. Хотелось ещё раз обдумать вчерашний разговор с Сашкой Гольдманом и решить, как всё-таки поступать.

С Сашкой мы старинные друзья. Примерно в одно время приехали в Израиль, изучали иврит в одном ульпане и первое время после окончания общались довольно близко. Я подался на компьютерные курсы осваивать новую для себя специальность, а он, бывший милицейский опер, стал планомерно долбить полицию, чтобы продолжить свою любимую и опасную работу в нашем жарком климате. Сперва я интересовался его успехами, но, ясное дело, с первого раза ни одна стена не прошибается, и он носился на какие-то бесчисленные встречи и собеседования, сдавал экзамены и проваливал тесты, а в перерывах подрабатывал в местном спортивном клубе тренером по дзюдо. Со временем наши встречи стали реже, а потом, когда после долгих мытарств его, наконец, приняли в полицию, и вовсе прекратились. Зачем ему, спрашивается, терять время на бесполезное общение со мной, ведь курсы-то компьютерные я успешно закончил, а соответствующую работу так и не нашёл. У Сашки теперь полно дел в полиции, а я, пристроившись в захудалую фирму охранником, какой могу представлять для него интерес? О чём со мной сегодня говорить? То-то и оно. Разного мы с ним теперь полёта птички…

Долгие месяцы Сашка не подавал о себе ни слуха ни духа. Я на него не обижался – делает человек карьеру, удалось ему ухватить боженьку за помидоры, ну, и замечательно. Не водку же ему пить с такими неудачниками, как я. К тому же, общих тем у нас почти не осталось. Если честно, то мне глубоко по барабану новости из криминальной жизни Израиля, как, наверное, и ему вряд ли интересны мои литературные потуги и мизерные успехи, которые ещё как-то греют сердечко бедного, всеми позабытого-позаброшенного литератора-охранника.

Объявился Сашка Гольдман неожиданно, позвонив мне по телефону и назначив встречу в одном из кафе в центре города. Кафе это носило странное название «Балагур» и, видимо, подразумевало задушевные беседы посетителей под чашечку кофе, бутылку пива и – что там у них ещё питейного в ассортименте? При этом тон Сашки был таким, будто мы общались последний раз не далее, как вчера. Это было неожиданно, но приятно. Побалагурим, раз уж для нашей беседы он избрал такое нестандартное место. Проще было бы, как это уже не раз происходило, встретиться, например, у меня дома и надраться от души, но такое продолжение нашей встречи, видимо, в Сашкины планы не входило.

Узнал я его сразу, ведь внешний вид его почти не изменился – тот же коротко стриженый ёжик на голове с заметно пробивающимися сединками на висках, слегка прищуренные глаза, в которых неизвестно что – то ли подозрительная улыбка, то ли затаённая угроза. Одет в стандартную полицейскую форму: синие брюки, светло-голубая рубаха с аксельбантами, куча всевозможных бляшек и на погонах – какие-то эмблемы, разбираться в которых я не силён. Оно и понятно – он уже не простой постовой, ведь у тех на погонах пусто. Но и не самый большой начальник, который может позволить себе демонстративную небрежность в обмундировании.

Мы присели за столик, и заказали кофе.

– Как дела, не спрашиваю, – сразу взял быка за рога Сашка, – потому что уже навёл справки, чтобы лишними вопросами воздух не сотрясать. Служба у нас такая.

– Ого! – удивился я. – Ты, оказывается, не просто решил со мной встретиться, а по работе…

– Ты удивительно догадлив, – усмехнулся Гольдман. – Не совсем по работе, но… отчасти и по работе. Ты не против? Как настроение в целом?

– Как видишь. Хвастаться особо нечем, но и жаловаться на судьбу не стану. Грех это.

– Нормально. Как литературные победы?

– Вам же, копам, всё известно! – усмехнулся я. – Или нет?

Сашка неторопливо отхлебнул кофе и деловито выдал:

– Читал твою последнюю книжку. Нормальная макулатура… Музыку по-прежнему коллекционируешь?

– Ага, – хмыкнул я, – будешь укорять, господин сыщик, что я злостно нарушаю авторские права, скачивая диски из Интернета? Ты представляешь интересы бедных американских звукозаписывающих фирм?

– Б-г с тобой, пират подпольный, – отмахнулся Сашка, – качай на здоровье. Это не наша епархия. А спросил я об этом только из вежливости и природной неистребимой интеллигентности. Пока есть возможность доить Интернет, чего ж этим не пользоваться? Я и сам грешу, когда минутка свободная выпадает.

– Ну, успокоил, брат, – рассмеялся я, – теперь буду спать спокойно. А то у меня уже поджилки тряслись… Лучше поведай, как твои дела. Наверняка больше интересного, чем у меня.

– А что рассказывать? Служим закону, даём угля родине. Бандитов ловим… А у меня к тебе и в самом деле есть просьба.

– Неужто вашему высокоблагородию понадобился скромный симпатяга-охранник, марающий на работе бумагу своей писаниной и по-воровски качающий из Интернета контрафактную музыку? Помочь ловить интернет-бандитов? Так я в дзюдо не очень, правда, стрелять из казённого пистолета учили, и даже изредка в цель попадаю…

– Этаких подвигов от тебя никто не требует, – совсем развеселился Сашка. – Пистолет можешь дома оставить, как и компьютер со своими писаниями. Заинтересовал нас, понимаешь ли, один человечек…

– Отлично! – воодушевился я. – Вам понадобился агент, который внедрится в преступную банду, накопает компромата на главарей и, рискуя жизнью, выведет негодяев на чистую воду, то есть сдаст с потрохами закону… Какие расценки за голову?

– Умница ты наш! Оказывается, не только серьёзные книжки читаешь, но и детективами не гнушаешься. Может, даже бандитские сериалы по телевизору смотришь да на ус мотаешь…

– Грешен, каюсь!

Сашка на мгновенье задумался, потом глянул на часы и, помотав головой, приступил к главному:

– Наблюдается тут у нас странная ситуация с человечком, о котором я заикнулся. В одном поселении, – потом скажу, в каком, – он поселился три года назад, а приехал, кстати, из наших краёв. И, как мы с тобой, пока числится в новых репатриантах. Ничего с виду необычного в нём нет, но это только на первый взгляд. Вокруг него творятся какие-то непонятные вещи.

– Чем же он таким необычным занимается?

– Официально работать он никуда не устроился, да и в поселениях практически нет работы для нашего брата, не владеющего ивритом. Практикует как народный целитель – это сейчас модно. Всякие там йоги, рейки, китайская медицина, даже, говорят, магия. Чем бы, как говорится, дитя ни тешилось… Сейчас каждый второй каким-нибудь мракобесием промышляет и дурит доверчивую публику. Я лично ни во что не верю, потому что знаю: заболит у меня зуб, так не к «магу» побегу, а к банальному дантисту. И простуду лечу не заговорами и заклинаниями, а горячим молоком с мёдом.

– Я тебя понял. Ну а в чём проблема-то?

– Проблема как раз в обстановке вокруг этого человечка. Не знаю, может, у него такой рекламный трюк, а может, у парня крышу снесло. Заявляет он во всеуслышание, что, мол, не только может многие человеческие болезни излечивать, но и вообще может решать любые проблемы. Вплоть до управления психикой и поведением человека. Притом не какого-то конкретного экземпляра, а целой группы.

– Ну, это не новость! – поморщился я. – Все доморощенные колдуны этим занимаются. Они и в астрал выходят, и с духами запросто общаются, как мы сейчас с тобой. А главное, врут окружающим настолько убедительно, что человек со слабой психикой однозначно верит. А вот в реальности…

– Дело как раз в этой реальности! – Сашка уже не улыбался, а смотрел на меня в упор и не отводил взгляда. – Я же говорю, что вокруг него всякие странные вещи происходят. Какие-то паранормальные явления, чёрт бы их побрал! Нам удалось собрать некоторую статистику, и обнаружились интересные закономерности: люди, которые приходили к нему лечиться, действительно излечивались, притом спектр болезней был настолько широк, что даже не верится! Безнадёжные раковые больные – и те… Ты себе такое можешь представить?

– Не могу. Но честь и хвала такому целителю. Значит, им не полиция должна интересоваться, а университеты и научные учреждения. На Нобелевскую премию его надо выдвигать. Мы-то с тобой здесь с какого бока?

– В том-то и дело, что не всё так просто. – Сашка снова отхлебнул кофе и мельком глянул на часы. – Человек это настолько замкнут и никого к себе не подпускает, что ситуация вызывает законное недоумение… К чему эти тайны Мадридского двора? Кого он опасается? Почему так упорно сторонится всех, кто обращается к нему с расспросами?

– Это объяснимо, – предположил я. – Медицина – тот же бизнес, в котором крутятся большие деньги. Может, секрет у нашего уважаемого репатрианта совсем пустяшный, да никто пока до него не додумался. Нарубит он на своём потайном методе бабок, а потом выложит тщательно скрываемое на обозрение общественности… Было бы у меня что-нибудь подобное, я бы тоже к себе конкурентов на пушечный выстрел не подпускал.

– И мы поначалу так предположили, – согласился Гольдман, – но всё оказалось совсем не так. Выяснилось, что наш товарищ денег ни с кого не берёт и ничего своим целительством не зарабатывает. А если не деньги, то какая ещё может быть выгода от такой таинственности?

– А вот это уже действительно страшное преступление! – расхохотался я. – И не только паранормальное явление, а самая натуральная фантастика, каковой быть не может по определению! Отказываться от денег, которых наверняка можно нарубить немеряно! И где – в нашем меркантильном и жадном мире, когда задарма носа никто не почешет… Такими людьми не полиции надо заниматься, а самым что ни на есть секретным службам государства! Создавать условия, чтобы подобные люди плодились и размножались во славу отечества и заодно человечества…

– Не смешно! – насупился Сашка. – Когда о нём начали поступать первые сведения и в газетах появились материалы о удивительном целителе-бессребреннике, к нему тут же наладилась наша доблестная налоговая служба. Уж, она-то любые паранормальные загадки решает с ходу – находит деньги даже там, где их отродясь не было, и заставляет делиться…

– Это сейчас со мной суровый коп говорит или старый добрый собутыльник? – уколол я Гольдмана.

– Перестань, – отмахнулся Сашка. – Так вот, налоговики выяснили интересную штуку. Наш товарищ не только не берёт ни с кого денег, но и ниоткуда их не получает. Ничего не получает и никому ничего не платит! Словно человек существует, и одновременно его нет. Мы же знаем, что каждый из нас так или иначе засвечен где-нибудь: или ты платишь, или тебе платят – третьего варианта нет… И решили наши налоговые опричники заняться им вплотную, потому что ситуация крайне непонятная и требующая быстрого разрешения. Подняли все документы и выяснили, что дом он купил на деньги, полученные неизвестно откуда. Словно ему каким-то непонятным способом их передал богатый дядюшка из Америки. Но с собой он их не привёз, это точно установлено. И никаких переводов ниоткуда не получал. Тогда на что он живёт? Какие-то деньги – пособие по безработице – ему на счёт, конечно, капают, но это мизер. На коммунальные платежи и пропитание хватает. Хоть в поселении жизнь не такая дорогая, как в городе, тем не менее, какие-то траты всё равно есть…

– Может, всё-таки берёт деньги с пациентов наличными, – предположил я, – а те, естественно, никогда в этом не признаются. Кто станет вредить человеку, который исцелил тебя от неизлечимой болезни?

– Мы так и решили поначалу, – кивнул головой Сашка, – но пациенты, с которыми неоднократно беседовали, божились, что он не брал ни копейки, хотя ему предлагали весьма настойчиво… А сейчас, когда вокруг него начался газетный ажиотаж, он и вовсе ограничил приём пациентов. Заявляет, что это не главное, и у него другие приоритеты, а не целительская практика… Ещё больше непоняток. Возникает вопрос: что он собирается делать дальше? На какие шиши будет жить? И что это за «приоритеты»? Вдруг что-то противозаконное?

Некоторое время мы молчали, потом я спросил:

– Может, об этом лучше спросить всё-таки у него самого? Зачем играть в испорченный телефон и узнавать через кого-то? Пытать бедняг-пациентов? Неужели он сам не ответит?

Сашка вздохнул и с сожалением глянул на меня:

– Пробовали. Не получается.

– Не понял, – протянул я, – как не получается? Он что, отказывается с вами разговаривать?

– Не отказывается. Но странные вещи потом происходят с людьми, которых к нему посылали. То ли он их гипнотизирует, то ли ещё что-то делает, но они потом ничего не помнят. Даже диктофон, с которым посылали одного нашего сотрудника, ничего не записал, хотя исправно работал у него в кармане все полчаса их общения. А потом общения вовсе прекратились – ни с кем он не хочет разговаривать. Категорически.

– Ну, брат, – протянул я, – рассказываешь ты мне какие-то чудеса! Ни за что не поверю, что такое может быть! Он что, этот ваш таинственный репатриант, колдун какой-то?

– Чёрт его знает! И из налоговой службы у него ребята были, и наши – все, как один утверждают, что ничего не понимают… Может, и ещё из каких-нибудь контор посерьёзней, только нам об этом неизвестно.

– Ага, – вдруг догадался я, – и вы теперь решили послать к нему совершенно постороннего человека, то есть меня, глядишь, что-то обломится, так?

– В общем, да. – Гольдман внимательно посмотрел на меня и доверительно сообщил: – Уж, тебя-то трудно заподозрить в том, что ты представляешь какую-то официальную организацию. Видок у тебя ещё тот… От тебя вечным репатриантством за версту смердит – уж, извини за откровенность!

– А от тебя? – тотчас обиделся я.

– Я бы и сам к нему поехал, никого не просил бы, да этот номер однозначно не пройдёт – полицейского он сразу различит. Да и ездил я к нему уже один раз, только ничего не получилось. К тому же, – Сашка криво ухмыльнулся, – если он каким-то образом может стирать память, то тебе и стирать нечего – разве что задумки на будущую нетленку!

– Значит, я у вас расходный материал? Превратят меня в овощ – и хрен со мной? Лечение в дурке до конца моих дней бесплатно? Похороны и памятник на могилке за счёт полиции?

– Ну, не всё так печально. Думаю, ситуация гораздо проще, чем кажется. Все предыдущие походы к нему были как бы официальными, по-израильски грубоватыми и прямолинейными, а к нему наверняка нужен совсем другой подход. У тебя это получится, ты же знаток человеческих душ. А кроме тебя мне и просить некого…

Он поглядел на часы, и я понял, что пора закругляться.

– Хорошо, я подумаю.

– Нет. – Сашка встал из-за стола и поправил воротник своей рубашки. – Ты уже дал согласие.

– Даже так?..

Сашка улыбнулся и похлопал меня по плечу:

– Я же тебя знаю!.. Да, и ещё. Очень важно выяснить один он живёт или с кем-то. Круг общения и прочие подобные вещи… Кстати, маленькая деталь. Поселение, в котором он живёт, религиозное. Когда тамошняя публика пришла с ним знакомиться, то, естественно, поинтересовалась, почему он по субботам не ходит в синагогу и не носит головной убор. И знаешь, что он ответил?

– Что?

– Что ему этого не требуется, а он, если захочет, сам станет Г-дом Б-гом. Ни больше, ни меньше…

2

Россия Ноябрь 1993

Серый сумрак за окном постепенно сгущался. Если раньше ещё были видны фонари, выхватывающие из мутной снежной круговерти куски дороги с редкими автомобилями, то теперь рыхлые снежинки, которых становилось всё больше, сливались в мутную пелену, заслоняя дальние силуэты дымящихся заводских труб и улицу, ведущую неизвестно куда. Именно – неизвестно куда, потому что раньше Дмитрий глядел на мир весело и с оптимизмом, и выбранная им дорога наверняка вела к обещанному светлому будущему, а теперь всё куда-то в одночасье исчезло. Не было ни этой улицы с вечно спешащими автомобилями, ни этих дальних заводов, запах гари от которых каждое утро заносило ветерком в открытую форточку, ни будущей благополучной и счастливой старости.

Свет в комнате включать не хотелось. Дмитрий сидел за столом, перед ним стояла откупоренная бутылка водки, и её в самый бы раз сейчас опорожнить, чтобы забыться и завалиться спать с глупой вечной присказкой про утро, которое вечера мудренее. Утро ничего хорошего не сулило, а гадкие мысли о том, что всё рухнуло, и не осталось больше ничего, к чему когда-то стремился и чего так упорно добивался, встали бы ещё острее в этой пустой и уже не нужной ему квартире.

В сотый раз Дмитрий прокручивал в голове вчерашний разговор с начальством, и хоть это не было для него неожиданностью и назревало давно, где-то в глубине души таилась надежда, что всё сложится как-то иначе и такой печальной и скорой развязки не случится.

Утром он, как обычно, пришёл в бюро, несколько минут до начала работы поболтал с коллегами в курилке, а потом отправился за свой стол. План на сегодня был обычный – очередная серия лабораторных замеров, впрочем, график утвержден начальством в начале квартала. Ему всегда удавалось сделать чуть больше, чем запланировано, и это начальству нравилось. Кто же против того, чтобы работа выполнялась досрочно, – это премии, благодарность от заказчика, а главное, приятное ощущение собственной значимости и нужности.

Идеи, которые Дмитрий вынашивал уже добрый десяток лет, наконец, дошли до самых верхов, и начальство – особенно военные, для которых разработка предназначалась, – на удивление быстро отреагировало. Дмитрия, попавшего после института на работу в этот почтовый ящик, заприметили сразу, дали лабораторию, средства и пару очень важных телефонных номеров, по которым он мог звонить в любое время дня и ночи в случае необходимости. Но только если ситуация безвыходная, и без вмешательства сверху выпутаться из неё нельзя.

Едва Дмитрий вытащил папку с бумагами из сейфа, зазвонил внутренний телефон.

– Зайди ко мне, – коротко приказал ему, даже не поздоровавшись, заместитель директора института Коновалов. – Оставь все дела и зайди. Я жду.

В самом начале рабочего дня начальство редко тревожит подчинённых. Уж если ему что-то требуется, то оно само снисходит со своих кабинетных высот до рабочих мест. Когда же вызывает к себе, наверняка ничего доброго ожидать не следует.

Вернув папку в сейф, Дмитрий отправился к Коновалову. По дороге он пытался раздумывать о причинах срочного вызова, но в голову никаких мыслей не приходило.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7