Николай Леонов.

Тайна золотого обоза



скачать книгу бесплатно

– …Вот почему на зоне принято «опускать» насильников? Да потому, что даже уголовники в основной своей массе понимают: женщину нельзя превращать в вещь, нельзя ее унижать и втаптывать в грязь. Падение Рима с чего началось? Я про это недавно в одном журнале прочитал. А с того, что рабовладельцы стали бесчинствовать с принадлежащими им рабынями. Но за это Риму пришлось заплатить тем, что в конце концов в грязи оказались и римские матроны. И пришел ему полный кирдык! А почему, Володь, как думаешь?

– Станислав Васильевич, вы так интересно рассказываете! Я бы так не сумел. Поэтому вас просто слушаю… – подруливая к воротам, откликнулся тот.

– Ммм!.. Интересно, говоришь? – переспросил Станислав. – Ну-ну… Так вот! Защитить свою страну могут только настоящие мужики. А настоящими мужиков делают достойные женщины. Но там, где женщин уронили, настоящих мужиков не найдешь днем с огнем!

– Полностью с вами согласен! – Выехав за проходную и остановившись на обочине, сержант энергично дернул вверх рычаг стояночного тормоза.

Гуров, зайдя в дежурку, взял у охранников флеш-карту с записанными на нее материалами видеосъемки. Они снова помчались по дороге в сторону лиственной рощи, из-за которой вверх возносился столб густого черного дыма. Было похоже на то, что горел какой-то мусор, наподобие кучи старых автопокрышек.

– Что-то мне это не нравится, – негромко обронил Лев, вглядываясь в тянущееся к небу облако черной гари. – Как бы не ДТП произошло на трассе над речкой…

И он оказался абсолютно прав. Когда они, промчавшись по дороге через рощу, свернули вправо и оказались над берегом Вишневки, в паре сотен метров от себя сразу же увидели перегородивший дорогу полыхающий бензовоз и две легковушки, лежавшие вверх колесами у самого обрыва над урезом воды. И с той, и с другой стороны трассы уже успело накопиться по несколько машин, водители которых, как видно, не знали, где бы и как бы им объехать это чадное пожарище. С разных сторон от горящего бензовоза небольшими группками стояли люди, как видно, обсуждая происходящее.

Подъехав поближе, опера вышли из «Волги» и подошли к ближайшим от них автомобилистам. Возмущаясь «раздолбайством всяких козлов тупорылых», очевидцы рассказали, что виновником ДТП был хозяин «Форда Мондео», которого занесло на «встречку», где он и столкнулся с автоцистерной. От удара бензовоз развернуло поперек, и он тут же загорелся. Вполне возможно, у него имелись технические проблемы, из-за чего содержимое емкости в момент удара выплеснулось наружу и от искры воспламенилось.

Сам «Форд» отбросило назад, и он столкнулся с летевшей следом за ним «Ауди». Обе «иностранки», кувыркнувшись через хлипенькое ограждение, покатились вниз по склону. Их водители и пассажиры остались живы, но некоторые получили серьезные ушибы и даже переломы. На попутных их уже отправили в Пятницкое. Водитель автоцистерны, по сути, не пострадал, отделавшись расквашенным носом. Он всего за пару мгновений до вспышки выскочил из кабины и отбежал на безопасное расстояние.

Если бы эвакуироваться не успел, то сгорел бы заживо. Пожарную вызвали, но она еще не подъехала, хотя, как им гарантировали, где-то уже в пути.

– Ну, и что теперь будем делать? – Стас вопросительно взглянул на Гурова.

Тот задумчиво качнул головой.

– Надо или ждать пожарку, или объехать по другой дороге через Трубное… Володя, ты как думаешь? – спросил он подошедшего к ним сержанта.

– Да, давайте поедем по объездной… – предложил тот, окинув взглядом трассу. – А то, чего доброго, пожарка где-нибудь вдруг ненароком застрянет, и будем ее не знаю сколько ждать.

– Все, тогда едем! – решительно объявил Лев, направляясь к машине.

Володька развернулся, и они помчались в обратном направлении. Когда роща осталась позади и впереди снова показался Миллениум, сержант свернул вправо, на примыкавшую к трассе, еще старую дорогу с растресканным асфальтом. По извилистому проселку они помчались через лесистые пустоши, то взлетая на холмы, то ныряя в тенистые недра соснового бора. Через четверть часа с вершины очередного холма они увидели раскинувшееся у речки живописное, но уже отчасти урбанизированное село – помимо деревенских особняков, на фоне леса высился целый квартал пятиэтажек.

– Вот оно, надо думать, Трубное! – объявил Володька. – Точно! Вон указатель – «Трубное».

Глядя на сельские дома, Крячко непонятно чему вздохнул, а на его лице появилась ностальгическая улыбка… Поймав вопросительный взгляд Гурова, он с грустинкой пояснил:

– Дома тут прямо как в Васильевке, где жил мой дед, Ефим Никанорович. Какой же у него был бесподобный яблоневый сад! Как вспомнишь – ммм!.. – он со значением причмокнул и мечтательно прикрыл глаза.

Слушая его, Лев понимающе улыбнулся – в его памяти тоже остался яблоневый сад из далекого детства…

Глава 3

Через пару минут «Волга» катила через село, которое и в самом деле было богато на необычные, «креативные» дымовые трубы. Стас только успевал комментировать здешние диковины:

– …Не, ну ты глянь! У этих – как будто самовар стоит на крыше! А вон, вон у тех – как будто крепостная башня…

Больше всего его восхитила труба в форме высокого пня, который обвила кобра, искусно сработанная из серебристой оцинкованной жести.

Уже на выезде из Трубного, заметив в торце крайней пятиэтажки продуктовый магазин, опера решили завернуть туда и купить себе чего-нибудь съестного. Ассортимент здесь, конечно, оказался не самый богатый, но выбор все же имелся. Вновь выруливая на трассу и усердно уминая копченую колбасу, опера увидели у автобусной остановки молодую женщину в черной траурной косынке.

– Опаньки! – недоуменно хмыкнул Крячко, воззрившись в ее сторону. – И эта в трауре! Уж не по Мартыняхину ли печаль? Надо бы узнать. Володя, притормози! Вас подвезти? – спросил он, опустив стекло задней дверцы.

– А сколько вам за это платить? – немного растерялась та.

– Да ничего не надо! – Станислав изобразил, насколько это позволяла кабина, широкий, великодушный жест. – Просто видим – вы в трауре, надо как-то поддержать человека… Мы через Пятницкое в Москву. А вам куда?

– А мне только до Угомоновки, это прямо перед Пятницким, – садясь в машину, женщина грустно улыбнулась.

– Станислав! – с ходу представился Крячко, на что попутчица сообщила, что ее зовут Вероникой.

На правах соседа по заднему дивану салона Стас тут же доверительно спросил:

– Вероника, простите за назойливость, но у вас здесь, в Трубном, кто-то умер?

– Нет, я еду из Лешакина, – поправляя косынку, пояснила попутчица. – Там сорок дней было брату двоюродному. Я оттуда с деверем до Трубного доехала – он тут живет, а у него машина что-то греться начала. Ну, я и пошла на остановку…

– А с братом-то что случилось? – продолжал свои расспросы Станислав.

– Да история какая-то странная с ним приключилась. И страшная тоже… – Вероника знобко передернула плечами. – В начале августа он пошел в лес, вроде бы по грибы, и не вернулся. Нашли его уже на другой день, с перекушенным горлом. Он и в гробу лежал с таким страшным лицом, перекошенным от ужаса, что людям не по себе становилось… Даже не представляю, что с ним могло случиться? Старики говорят, что в округе оборотень-волкулак завелся.

– А сами-то вы в это верите? – оглянувшись, спросил Гуров.

– Да как сказать? – На лице попутчицы отразилась гримаса горечи. – Так-то – не верю, а когда приехала на похороны и глянула на Витальку – мороз по спине пробежал. Подумалось: что же он такое мог увидеть?! Парень-то он был крепкий, не робкого десятка. Такого просто так не испугать.

– Ну, надо же – волки! – Потерев ладонью подбородок, Крячко крутнул головой. – Волки, если только в Подмосковье они вообще водятся, на людей сейчас нападать вряд ли стали бы. Это зимой они голодные и агрессивные. Может, напала одичавшая собака бойцовских пород? Это куда более вероятно. А он, Виталий, по жизни-то чем занимался? Где-то работал, учился?

Сопровождая свое повествование безрадостными вздохами, Вероника рассказала, что ее брат был отличным сварщиком, работал где-то в Москве. Но месяца два назад его и всю их бригаду здорово «кинули», не выплатив обещанных денег, объяснив это банкротством строительной компании из-за западных санкций. И тогда Виталий связался с каким-то «мутным типом», который рыскал по Подмосковью с металлоискателем, что-то разыскивая на территориях заброшенных поселений. Скорее всего, это был так называемый «черный археолог», занимавшийся поиском старинных кладов. Сколь успешно поработал с ним Виталий, как зовут и где можно найти того кладоискателя, женщина не знала.

– Может быть, они богатый клад нашли и не поделили, а тот кладоискатель его убил и имитировал укус хищника? – предположил Крячко.

– Я и сама об этом думала, – с хмурой озабоченностью на лице Вероника часто-часто покачала головой. – Но вся-то штука в том, что когда брата нашли, тамошний, лешакинский охотник рядом с ним заметил следы лап, скорее всего, крупного волка. Никаких следов драки на том месте не было, Виталькина одежда была цела, на лице ни синяков, ни ссадин… Да и тот кладокопатель тоже куда-то бесследно исчез. Как Витальки не стало, так и он словно сквозь землю провалился! То, бывало, по руинам поместья Замолотского целыми днями шастал. А как с братом это все случилось – все, больше там и не появлялся. Может, и его тем же днем не стало?

Выслушав это повествование, Станислав недоуменно «хекнул».

– Прямо хоть снимай очередную серию «Собаки Баскервилей»! – резюмировал он и тут же спросил: – Вероника, а что это за руины поместья… Как его там? Замомотского, что ль? Где они и что собой представляют?

– Ну, это там, в Лешакине, минутах в пятнадцати ходьбы от деревни, в чащобе у лесного озера когда-то было имение графа Замолотского, – начала рассказывать та с некоторой как будто даже неохотой.

Как сама она много раз слышала от своей лешакинской родни, те места исстари считались, говоря современным языком, аномальными. Собственно, именно поэтому столь необычно называлось это село. По старому преданию, первые его поселенцы купили право жить на этом месте у самого лешего, отдав ему пригоршню серебра. Хотя краеведы вполне обоснованно утверждали, что никакого лешего там и в помине не было, а верховодил в тех лесах разбойник по кличке Леший. И откупились от него не только серебром, но и самой красивой девушкой, которую он пожелал взять в жены.

– …Это, конечно, больше походит на правду, – улыбнувшись, отметила Вероника. – В Пятницком до сих пор живут три семьи с фамилией Лешакины. И, что интересно, все такие крупные, все такие буйные. Чуть где драка – Лешакины обязательно там. Разбойничья порода – она и через триста лет себя даст знать.

Ну а о самом графе Замолотском, по ее словам, в тамошних окрестных селах и поныне «знает каждая собака». Сама Вероника еще в детстве и юности, не раз приезжая в Лешакино в гости, чего только не слышала про таинственного и страшного графа!

Местные старожилы рассказывали, что тот по ночам занимался колдовством, вызывая к себе всевозможную нечисть. Однажды к графу приехал сын одного местного купца и попросился к нему в ученики. Тот охотно согласился и предложил разделить с ним трапезу. Стол Замолотского ломился от всяческих яств. Но перед тем как приступить к еде, граф взял из рук своего единственного слуги (все прочие разбежались еще в год отмены крепостного права) золотую чашу с каким-то напитком и сделал из нее несколько глотков. Затем протянул ее гостю. Приняв из рук Замолотского, молодой купчик заглянул в чашу, и по его спине пробежал мороз: вместо вина в ней колыхалась свежая, еще отдающая парком непонятно чья кровь, на поверхности которой плавал клок человеческих волос.

С диким воплем выронив чашу, гость графа выскочил на улицу и, запрыгнув в пролетку, голосом, преисполненным ужаса, истошно заорал кучеру:

– Гони!!

Домой он вернулся уже будучи в горячечном бреду, после чего долго болел. Когда же злосчастный купеческий отпрыск наконец-то поднялся с постели, то обнаружилось, что его рассудок серьезно повредился и своему отцу он уже не помощник. Дни молодого купца закончились в монастырском доме призрения душевнобольных.

– Прямо Дракула какой-то, тем более что тоже – граф! – зорко следя за дорогой, рассмеялся Володька.

– Старики рассказывали, что при графе ночами, во время полнолуния, над Лешакином летал огромный черный ворон, который заглядывал в окна домов. И не дай бог, если кто-то с ним встретится взглядом. К следующему полнолунию тот человек обязательно умирал, – при этих словах Вероника сокрушенно вздохнула. – В Лешакине и поныне непослушных детей пугают графом. Если кто капризничает и спать не ложится, предупреждают: смотри, придет граф – заберет в свои подземелья. И – все, делается как шелковый!..

– А что, где-то там есть подземелья? – снова оглянулся Гуров.

– Да, говорили, что их вырыли еще во времена старого графа. Он для этого откуда-то привез иноземных мастеров, двадцать или тридцать человек, скорее всего поляков – говорили они как-то так: «бже», «пше»… Они года три копались под землей и уносили туда неведомо сколько кирпича для обкладки ходов. Люди говорят, что его лабиринты по всей округе тянутся. В них он и спрятал свои сокровища, вроде бы возов десять золота и всяких украшений. Ходили слухи, что граф во время войны с Наполеоном – он там командовал драгунским полком – нашел его обоз и забрал себе.

Как дальше поведала рассказчица, когда иноземцы работу закончили, граф с ними щедро расплатился и в честь завершения работ устроил богатый пир. Никто даже не догадался, что яства и вина были отравлены. Под утро граф вместе со своим самым верным слугой перетаскал трупы в разные концы подземелья, где они их и захоронили.

– Занятно! Уж не из этого ли клада вынырнула та золотая ложечка? – Взглянув на Льва, Крячко вопросительно мотнул головой.

– Да-а… Вопрос, конечно, интересный… – согласился тот. – Если и подземелья, и сокровища существуют на самом деле, то – очень даже может быть. Скажите, Вероника, но если всем известно и про клад, и про подземелья, неужели их никто не пытался найти?

Женщина собралась было ответить, но в этот момент раздался голос сержанта:

– Лев Иванович, указатель на Угомоновку! Вон дорога, которая уходит вправо. До села три километра. Какие будут распоряжения?

Взглянув на часы, Гуров распорядился:

– Едем к Угомоновке, доставим нашу пассажирку прямо до места назначения. Но только ты давай не гони – у меня к Веронике есть еще несколько вопросов. Вы не слишком спешите? Честно говоря, слушать вас не надоедает – очень образно и интересно рассказываете.

Смущенно порозовев, женщина скромно улыбнулась.

– Ну, наверное, потому, что в школе преподаю литературу. А если вам и в самом деле интересно, то – хорошо, расскажу все, что знаю. Да, про подземелья и сокровища здесь знают все. Но не всякий рискнул бы их искать.

По мнению Вероники, в пределах руин графского дворца мало кто из лешакинских рискнул бы копаться даже днем, не говоря уже ночью. Да и из других мест всяких сорвиголов приезжало не слишком-то много. Ну а те, кто рискнул заняться поисками и раскопками, почему-то очень скоро к этому остывали и давали деру уже на второй или третий день. Вот кладокопатель Макс – тот долго там лазил. Но говорили, что у него есть какой-то очень сильный оберег, отгоняющий любую нечисть. Хотя, если судить по тому, что он бесследно исчез, и оберег ему не помог.

Был случай, сразу после войны местные мальчишки как-то заспорили, кто из них самый смелый. Один из пацанов стащил у отца привезенный тем с фронта трофейный бинокль и объявил, что тот, кто вечерней порой сходит к руинам и пробудет там не меньше часа, получит эту вещь в качестве приза. Дядя Вероники, которому в ту пору было лет четырнадцать, решил сходить.

Как рассказывали потом его компаньоны, соискатель бинокля не пробыл у руин и пяти минут. Бледный и трясущийся, он вылетел из чащобы, как камень из пращи, и, не задерживаясь, промчался мимо них к деревне. Все прочие ринулись следом за ним. В суматохе зачинщик похода к руинам потерял бинокль, который потом найти уже не удалось. Все тут же решили, что бинокль забрал себе граф.

– Но он же к той поре, я так понял, давно был уже мертв? – уточнил Станислав.

– Конечно! – Рассказчица тихо рассмеялась. – Он умер летом восемнадцатого года, когда началась Гражданская война.

И именно в ту пору, по словам Вероники, граф встретился со своим сыном. Случилось это так. Июльским днем в дом графа Замолотского пришли пятеро чекистов. Все, как и положено, в кожанках, с «маузером» на поясе. Все – пламенные революционеры, все – атеисты, все – классово непримиримые борцы с аристократией. Пройдя по пустому дворцу, где к той поре уже не осталось ни души, кроме самого хозяина, в тот момент лежавшего на смертном одре, чекисты вошли к нему в спальню. Но едва они собрались задать ему дежурные вопросы о наличии оружия и драгоценностей, столь необходимых для победы мировой революции, как произошло нечто невероятное.

Внезапно человек-полутруп, с трудом повернув в их сторону землисто-зеленоватое лицо, как-то необычно выпучил глаза и издал непонятный, шипящий звук. В тот же миг ноги всех пятерых визитеров словно одеревенели и приросли к полу. Одеревенели и руки, и даже их языки словно приросли к нёбу. После этого граф, приподняв руку, пальцем поманил к себе одного из чекистов. Тот, с трудом переставляя ноги, приблизился к умирающему.

Старик жестом приказал молодому мужчине склониться над собой и что-то шепотом сказал ему на ухо. Потом достал из-под подушки кривой восточный кинжал с какими-то странными письменами, выгравированными на лезвии, и полоснул себя по правой ладони. Тут же на постель потекла струйка крови. Вслед за этим, взяв правую руку чекиста, старик проделал с ней то же самое. А затем сжал в рукопожатии своей порезанной рукой разрезанную руку гостя. В тот же миг где-то в отдалении послышалось что-то вроде грома, от которого дрогнула земля. Умирающий, торжествующе улыбнувшись, почти сразу же замер, остекленело глядя в пустоту.

Тут же, выйдя из своего непонятного оцепенения, к усопшему подбежали чекисты, на ходу доставая «маузеры». Но граф был – что не нуждалось в уточнениях докторов – бесспорно, мертв. Старший группы потребовал от своего младшего коллеги отчета – что ему сказал и для чего себе и ему резал ладони умирающий старик. Молодой чекист показал свою ладонь, и все увидели, что на ней нет ни царапинки, тогда как на иссохшей ладони старика глубокий разрез был виден довольно-таки явственно. Поскольку в ту пору уже знали, что такое гипноз, старший группы объяснил случившееся гипнотическим воздействием со стороны умирающего.

Молодой чекист рассказал, что граф сообщил ему две невероятные новости. Первая: спрятанные сокровища найдут очень не скоро, и то не все. А те люди, что их найдут, об этом очень сильно пожалеют. Вторая: граф сказал чекисту, что он его сын.

– Это каким же боком тот чекист ему сын? – недоуменно хохотнул Крячко.

Вероника пояснила, что, по рассказам стариков, задолго до тех событий Замолотский-младший, которому перевалило за пятьдесят, уболтал какую-то молодую, бездомную дуреху, уговорив ее стать его горничной. Но проработала она в доме графа всего недели две. Как только настало полнолуние, граф в полночь вломился в ее комнату и учинил над ней зверское, садистское насилие. Насмерть напуганная женщина в чем была, в том и бежала из страшного дома. Куда она делась и что с ней стало – никто не знал. И вот – такая невероятная встреча…

– А у него что, официальных наследников не было? – спросил Лев, глядя на приближающуюся Угомоновку.

– Говорили, что нет. Замолотский женился трижды, но всякий раз, едва забеременев, его жены умирали. Видимо, само небо, – Вероника взглядом указала вверх, – не пожелало, чтобы граф-чернокнижник оставил потомка.

– Но выходит, если судить по этой истории, сделать это ему все же удалось… Стоит понимать так, что старик перед смертью передал сыну свою колдовскую силу. Ну, колдун же обязательно должен это сделать – только тогда может умереть? – Стас взглянул на Веронику. – В народе об этом же так говорят? А вот непонятно, с чего это вдруг раздался гром в момент передачи колдовской силы? По-моему, это уже перебор по части сочинительства легенд. Думаю, выдумка стопроцентная.

– Нет, не выдумка. Так совпало, что именно в тот момент в соседней деревне Ежовке по решению местного комбеда и организации «Воинствующих безбожников» взорвали старинную церковь. Вот вам и гром. Вот вам и землетрясение… Здесь, пожалуйста, остановите! – Женщина указала на полукруглый павильон автобусной остановки у начала сельской улицы. – До дома везти необязательно. А то муж может неправильно понять.

Поблагодарив и попрощавшись, Вероника вышла из «Волги» и зашагала в глубь поселка. Глядя ей вслед, Крячко помотал головой и тягостно вздохнул.

– Ну-у, мужики, наслушались страшилок! Чую, мне сегодня точно этот хренов граф приснится… – объявил он, передернув плечами. – Кто бы мог подумать, что тут такие кошмарчики творились? Впечатлений, блин, на год вперед хватит.

Слушая его, Гуров со скептической миной несогласно покачал головой.

– Какая тут мистика? Все вполне объяснимо, все вполне рационально. Не стоит воспринимать чисто декоративный антураж за нечто реальное. Мало ли что мы слышим про всяких там ведунов и колдунов? Помнишь случай, когда ограбили «ясновидящую» и она прибежала к нам с плачем, дескать, оскудела аж на три «лимона»! Я ее еще тогда спросил: не может ли она подсказать нам хотя бы направление, куда могли скрыться налетчики? И как она выкрутилась? А их, говорит, прикрывает очень сильный маг, дескать, поэтому мой «третий глаз» их не ощущает. Зато кое-что другое она ощущала более чем охотно. Не припомнишь, Станислав Васильевич? А?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5