Николай Леонов.

Мертвопись



скачать книгу бесплатно

Однако Гуров с этой версией не согласился. Если вор пришел как посетитель, то куда он мог спрятаться в этом не самом просторном здании? К тому же, рассказывая о системе охраны музея, Ворчунова сообщила, что перед уходом с работы его работники тщательно осматривают каждый уголок. Закончив с этой мимолетной дискуссией, напарники продолжили поиски, и очень скоро это дало свои результаты. Найдя в конце коридора еще одну наглухо закрытую комнату, они проверили и ее замок. Его тоже кто-то вскрывал отмычкой. Открыв замок предоставленным им ключом, опера вошли в это явно подсобное помещение и среди кучи старых стульев, столов, шкафов обнаружили спрятанную под хламом раму картины. По всему было видно, что находится она здесь максимум сутки. Кто-то снял с нее полотно, поскольку с рамой его вынести, скорее всего, было бы невозможно. Осмотрев помещение, в дальнем углу под грудой ломаной мебели они нашли пролом в полу, ведущий на первый этаж.

А спустившись этажом ниже, в чуланчике с метлами, швабрами и лопатами нашли еще один пролом, ведущий в подвал под зданием. Опера вышли на улицу и, разыскав дверь подвала, убедились в том, что она заперта снаружи большущим навесным замком. Сразу же появилось предположение, что где-то сбоку должен быть какой-то потайной лаз. Но где? В этот момент на улицу вышли Мария и Ворчунова. Узнав о предварительных результатах поиска пропажи, директорша лишь горестно вздохнула и открыла вход в темный замусоренный подпол.

– Мы уже давно планируем очистить и обустроить этот подвал, чтобы сдать его в аренду какому-нибудь предпринимателю под кафе или бистро, – чуть смущаясь, пояснила она. – Тут в чем суть проблемы? Здание музея ветхое, ему нужен хотя бы косметический ремонт. Районные власти денег не дают, а нам самим где их взять? Кроме того, в помещении кафе можно было бы выставлять некоторые наши экспонаты. Глядишь, после этого кто-то из посетителей и захотел бы посмотреть основную экспозицию… Ну а что делать? У меня вахтеры и уборщицы работают чуть ли не на голом энтузиазме…

Подсвечивая фонариком, Лев и Стас спустились вниз и всего в нескольких метрах от входа увидели зияющую дыру в кирпичной кладке стены подвала, свежую кучу земли и куски битого кирпича на полу под этой норой. Судя по диаметру норы, по ней в подвал запросто мог пробраться взрослый мужчина среднего телосложения. Сориентировавшись на местности, Гуров попросил:

– Стас, дойди до кустов в той стороне, – указал он на стену подвала. – Думается мне, начало норы должно быть там.

– Добро! – кивнул тот и вышел наружу.

Вскоре из норы донесся его приглушенный голос:

– Лева, тут действительно начало норы. Натоптано здорово, собака след возьмет наверняка!

Тоже поднявшись наверх, Гуров прошел к кустам и увидел зев вырытого в земле вертикального лаза, ведущего вниз, в который уже спустился Стаснислав.

– Ну и что там? – поинтересовался он, наклонившись над лазом.

– В сторону здания ведет горизонтальный штрек. Так что вывод очевиден: вор по лазу проник в подвал, проломил уже гниловатый пол, и… Ну, остальное понятно! – Поднявшись на руках, Стас выбрался из лаза.

– Но только здесь нужно учесть то, что, скорее всего, этот вор хорошо знает здание музея! Можно сказать наверняка, что в недалеком прошлом он кем-то здесь работал.

– Слушай, Лева! Надо с местных «проставу» стребовать – мы за них уже половину расследования провели! – смеясь, отметил Крячко.

Они вернулись к парадному входу и увидели перед музеем белую «десятку» с «люстрой» на крыше.

Глядя на машину коллег, Стас саркастично заметил:

– Да-а-а-а… Не прошло и полгода!

Подойдя ближе, опера сразу же поняли: между прибывшими полицейскими и директором музея разговор идет какой-то излишне напряженный, даже нервный. Прибывших было трое – капитан лет тридцати, совсем еще молодой лейтенант и сержант средних лет. Скорее всего, шофер. И если лейтенант с сержантом стояли молча, явно чувствуя себя не в своей тарелке, то капитан, судя по его размашистым жестам, ощущал себя неким «хозяином положения». На его худом носастом лице было, можно сказать, написано упоение своей «самостью». При этом и Мария, и Ворчунова выглядели несколько растерянными.

– Лева, нутром чую: этот капитанчик – чмо, каких поискать! – чуть слышно констатировал Станислав.

– Похоже на то… – усмехнулся Гуров.

Услышав их голоса и звук шагов, все разом обернулись в их сторону. И если во взгляде «фитиля»-капитана с замашками заносчивого фанфарона читалась высокомерная спесь, ощущение службистского всемогущества, то его спутники, судя по всему, этих настроений не разделяли. Во взгляде Марии горело возмущение, а вот на лице директорши музея были написаны растерянность и даже испуг. Стискивая руки, она умоляюще посмотрела на оперов. Подойдя поближе, Лев невозмутимо поинтересовался:

– Что здесь происходит?

– Кто такие?! Ваши документики! Ж-живо! – развернувшись к нему и выпятив грудь, «с понтами» потребовал капитан, в какой-то мере спародировав Попандопуло из «Свадьбы в Малиновке».

– Документики? Пожалуйста… – Гуров не спеша достал из кармана удостоверение и, развернув, показал всем троим. – Для особо неграмотных поясню устно: мы оперативные сотрудники Главного федерального управления уголовного розыска, полковник Гуров и полковник Крячко. Еще вопросы есть? Вопросов нет. Отлично! Так, капитан, показывай свой документ.

Тот нехотя достал свою «ксиву» и нервно развернул ее перед операми.

– Ефашкин Ревмир Андреевич… – вслух прочел Станислав и тут же повторил недавний вопрос Льва: – Так что же здесь, будьте добры сказать, происходит?

– Мною проводятся следственные действия по факту кражи из музея ценной картины! – уже без прежнего апломба объявил несколько «сдувшийся» капитан. – Сколько она может стоить? – голодным удавом воззрился он на окончательно сникшую директоршу.

– Ну, я не знаю… Возможно, тысяч двести рублей… – чуть слышно выдавила та.

– Вот! – с хищным ликованием воздел вверх указательный палец капитан.

– Что – «вот»? – пренебрежительно усмехнулся Крячко.

– Учитывая стоимость полотна и отсутствие следов взлома, я включил данную гражданку в круг подозреваемых! Картину украла она сама, а нам позвонила, чтобы пустить следствие по ложному следу!

– Похоже, господин капитан, с вашей головой не все в порядке! – отчеканила Мария, смерив его убийственным взглядом.

– Ты в самом деле дурак или только притворяешься? – прищурился Станислав, в упор рассматривая Ефашкина.

Побагровев, тот что-то хотел выдать в ответ, но его перебила Ворчунова. С лицом, искаженным обидой и горечью, утирая ладонью обильно побежавшие слезы, она гневно выпалила:

– Как вам не стыдно! Да я здесь, бывает, своих денег трачу не знай сколько на покупку экспонатов! Что же никто из вас не заинтересовался, куда после ухода Мумятина с должности директора подевались самые ценные коллекции старинных монет, столового серебра, фарфоровых миниатюр? Куда два подлинника Шишкина делись? А?!! Я же писала тогда заявление о том, что фонды музея разворованы, и никто ни в полиции, ни в прокуратуре даже не почесался! Ну, где на вас, таких бездельников, найти управу?!! – По ее лицу было видно, что она крайне оскорблена тем, что выдал Ефашкин.

– Но-но! – нагоняя на себя кураж, прикрикнул капитан. – Полегче с необоснованными оскорблениями! А то можно еще и за это предстать перед судом! Вы лучше расскажите, как вы украли картину и кто ваши соучастники.

Поморщившись, Гуров осек расходившегося обалдуя в погонах:

– Слышь, капитан! Прежде чем нести эту свою ахинею, ты хотя бы место происшествия осмотрел? Нет?! Ну, ты и перец! Тогда так… Как старший по званию и как представитель главка, от этого расследования я тебя отстраняю. Данное дело, как особо важное, мы берем в разработку нашего ведомства. Это не в порядке обсуждения, это официальное распоряжение. Ясно? Тогда – кру-гом! Отсюда – ша-а-гом марш! Кстати, это относится и к вам! – строго взглянул он на лейтенанта и сержанта.

– Есть! – козырнув, разом ответили те и, круто повернувшись, поспешили к машине на глазах офонаревшего капитана.

– Вы… Куда?! Стоять!!! – взвизгнул он, но эти двое его словно и не слышали.

Задыхаясь от злости, Ефашкин кинулся к машине, однако сержант дал газу, и «десятка» стремительно умчалась прочь. Операм тут же стало ясно: в здешнем райотделе этого визгуна терпят только потому, что его кто-то хорошо опекает из числа вышестоящих. С ненавистью окинув взглядом всех находящихся у музея, Ефашкин дрожащим от злости голосом объявил:

– Вы поплатитесь за свое самоуправство! Вам сейчас позвонят! Вы сейчас о многом пожалеете! Сейча-а-с, сейча-а-а-с… – Как-то нелепо ставя ноги, он враскорячку зашагал прочь, рывками доставая из кармана телефон.

– Так… Давай-ка я созвонюсь с Петром… – доставая свой сотовый, проговорил Крячко. – А то это чмо с погонами, я чую, сейчас на всю округу, вплоть до министерства, разведет «благоухание».

– Ну, да… – согласно кивнул Гуров. – Это стоит сделать. И еще скажи ему, что в Савиновку надо обязательно выслать главковскую опергруппу, в рамках расследования причин смерти Лунного, поскольку есть обоснованные подозрения в том, что он умер по причине отравления. Дроздов там будет нужен обязательно. Ну а к нам сюда пусть пришлют кинолога с собакой. Время в запасе у нас еще полдня, так что хватит и на эксгумацию, и на все положенные процедуры.

– А мне как быть? – наблюдая за ними, растерянно развела руками Ворчунова.

– Успокоиться, – ободряюще улыбнулся Лев и добавил: – Я сейчас созвонюсь с местным ОВД, вызову их криминалистов, а когда они свои дела закончат, до конца следствия музей будет опечатан.

Набрав номер начальника местного ОВД и услышав отклик, Гуров неспешно заговорил:

– Виктор Степанович, еще раз добрый день! Это Гуров из главка. Я у вас сегодня уже был. Тут такое дело… В вашем районном музее краеведения произошла кража одной дорогой картины, и расследование этого случая мы взяли на себя, как и расследование причин смерти художника Лунного. В Савиновку сейчас выедет наша главковская опергруппа. Ну а к музею прошу направить хороших криминалистов из вашего ОВД. Только не надо присылать сюда капитана Ефашкина. Редкостный идиот, да еще и с амбициями.

– Зна-а-ю… – вздохнул его собеседник. – Только и успеваем жалобы на его необоснованные действия рассматривать. Давно бы уже с треском его выставил, но у него хорошая «крыша» в министерстве – какой-то очень важный дядя… Ладно, сейчас организуем!

И в самом деле очень скоро к музею подрулила та же самая «десятка», с тем же сержантом за рулем. Даже лейтенант был тот же, только старший группы другой – майор с седоватыми усами. Этот смотрелся явным профи. Гуров и Крячко показали майору все, что им удалось обнаружить, и работа началась. Местные опера провели тщательное изучение помещений, замков и прочего и полностью согласились со своими столичными коллегами – вор и в самом деле, скорее всего, когда-то имел к этому зданию достаточно близкое отношение. В тех местах межэтажного перекрытия, где были выполнены проломы, когда-то имелось что-то наподобие технологических окон на период ремонта здания. То есть вор копал не абы куда – он хорошо знал и подвальное помещение и перекрытия проламывал там, где мог проделать для себя лаз без особых усилий. Кроме всего прочего, криминалистами было установлено, что кражу совершили двое – были найдены следы двух пар мужской обуви. Отпечатков пальцев, кроме тех, что были оставлены сотрудниками музея, обнаружить не удалось. Скорее всего, вор (точнее, воры) работал в перчатках.

Поскольку Лев и Станислав были до предела заняты, и их делам конца-края видно не было, Ворчунова пригласила Марию к себе домой – она жила неподалеку. Уведомив Льва, что они уходят, женщины быстро удалились.

Завершив работу, местные криминалисты собирались уже отъехать, пообещав все протоколы, акты и прочее выслать в главк электронной почтой, как в этот момент примчался уже знакомый приятелям японский минивэн. Из его салона выгрузились все тот же кинолог Анатолий и его неизменный спутник Азарт, с которыми им уже не раз доводилось работать. Предполагая, что в краже мог быть замешан кто-то из местных жителей, опера попросили кинолога провести обследование территории, прилегающей к зданию музея. Разумеется, отправной точкой послужил обнаруженный в кустах вход в лаз.

Азарт сразу же взял след и соседними переулками, застроенными старыми особнячками, уверенно повел к окраинной улице. Но, дойдя до обочины дороги, пес беспомощно закрутился на месте, потеряв след. Судя по всему, он здесь обрывался. Видимо, кто-то из воров, или сразу оба, укатил отсюда на машине. Гуров созвонился с майором, и местные криминалисты вскоре прибыли туда. Попросив их «выжать» из этого места максимум информации, он предложил Анатолию вернуться к лазу.

– А смысл какой? – недоуменно поинтересовался Стас. – Азарт сюда же опять и приведет!

– Это если считать, что на машине уехали оба вора, – категорично не согласился Гуров. – А если один из них местный? Вдруг Азарт сразу его след не выявил? Надо попробовать еще раз.

Они вернулись к музею, и Анатолий, поводив пса по территории, снова привел его к лазу. Принюхавшись, Азарт на этот раз побежал совсем в другую сторону. Преодолев около километра по улицам и переулкам, он привел оперов к старой пятиэтажке, зато с новенькими бронедверями. Созвонившись через домофон с одной из квартир, Стас маловразумительно буркнул:

– Я это, я…

Электроника тут же запиликала, и дверь распахнулась. Следом за Азартом опера поднялись на третий этаж и остановились подле старой, обшарпанной двери. Пес поскреб лапой дверь, как бы желая указать на то, что тот, кто нужен всем этим людям, скрылся за ней. На звонки и стук никто не реагировал. Зато из-за соседней двери выглянула бабулька:

– Этот «синяк» Курубякин со вчерашнего дня не выходил. Поди, напился и спит, пьянюга чертов!

Поскольку времени оставалось в обрез (нужно было успеть еще и в Савиновку), опера решили дверь выломать. Они пригласили бабульку и еще одну ее соседку в качестве понятых, Крячко коротко разбежался и одним ударом плеча открыл дверь нараспашку. Оказавшись в грязной и захламленной прихожей, он вдруг крикнул:

– Не входить! Тут газом пахнет!

Побольше вдохнув воздуха, Стас добежал до кухни (благо ее дверь была заперта и газ не разошелся по всей квартире!) и, ворвавшись внутрь, обнаружил шипящую горелку газовой плиты, а также лежащего на полу невзрачного мужчину с бутылкой в руке. Спешно закрыв кран горелки, он распахнул окно, откуда на кухню ворвался порыв свежего ветра. Тронув рукой хозяина квартиры, Стас сразу понял: поздно. Тот уже начал коченеть.

Когда квартира проветрилась, опера изучили возможные обстоятельства кончины ее хозяина. Скорее всего, определили они, у него «горели трубы», и он, выглушив сразу полбутылки водки, тут же свалился в полную «отключку». Правда, успел перед этим поставить на плиту полный чайник. Кипящая вода залила огонь, и на кухню начал поступать газ, от которого пропойца и задохнулся. Уберегло дом от взрыва еще и то, что была настежь открыта форточка и хорошо работала внутристенная вытяжная вентиляция. В противном случае ответом на звонок оперов в дверь могло бы стать мощное «Буммм!» – со всеми понятными последствиями.

Бабульки-понятые, узнав, какая беда их миновала, без конца крестясь и поминая Всевышнего, на все лады костерили «алкаша чертова», который едва не погубил своих соседей. Один из жильцов дома, к этому моменту собравшихся у квартиры усопшего, припомнил, что Окурок, как меж собой соседи именовали пропойцу, лет десять назад работал дворником и сантехником в управлении городского коммунального хозяйства. Позже это здание отдали под музей краеведения… Из разговоров с теми, кто хорошо знал Курубякина, удалось выяснить, что тот когда-то отбывал срок на малолетке за квартирные кражи. Их он совершал, виртуозно владея воровскими отмычками.

– О-о-о, насчет этого он был виртуоз! – засвидетельствовал дед в трениках и пляжной панамке. – Если кто потерял ключ – шли к нему. Гвоздем любой замок мог открыть…


Покончив с делами в Проклове, опера на всех парах помчались в Савиновку. Они уже получили звонок старшего опергруппы главка, которая прибыла туда с полчаса назад. Он сообщил, что к этому времени они уже успели найти землекопов, и те в данный момент полным ходом раскапывают могилу художника Лунного. Когда «мерин» Станислава затормозил у сельского погоста, там, что называется, негде яблоку было упасть. Известие о том, что «для какой-то там проверки» будут выкапывать гроб Лунного, переполошило всю округу, поэтому у кладбищенской ограды собрался не один десяток человек. В разноголосо гудящей толпе, обсуждающей перипетии кончины Виталия трехлетней давности, кое-кто уже начал заключать пари: живым его похоронили или по-настоящему мертвым? Кто-то спорил на бутылку, а кто-то и на десять-двадцать тысяч наличными…

Среди женщин прибывшие сразу же заметили Таисию Максимчук, которая молча стояла в стороне от всех, словно окаменев. Выйдя из машины, Мария подошла к ней и обняла за плечи, говоря какие-то слова поддержки и утешения. Среди толпы тут же побежали разноголосые шепотки:

– А кто это?

– Ты че, тупой? Это же Мария Строева… Да! Та самая, знаменитая…

– Ух ты-ы-ы, какие люди к нам пожаловали!..

– Не толкайтесь, черти! Что ведете себя как бараны?..

Уже знакомый операм мужской голос пробасил:

– Точно – бараны! Давятся, как какое-то дикарье! Что люди-то о нас подумают?!

Глянув в его сторону, Гуров сразу же узнал своего недавнего собеседника Кирина. Тем временем землекопы выбрали из могилы остатки грунта, и все присутствующие явственно услышали глухие удары лопат о крышку гроба. Толпа притихла и насторожилась. Таисия сжалась в комок и закрыла лицо руками. Один из парней, работавших в могиле, выбрасывая последние комья земли, неожиданно сообщил тем, кто был наверху:

– О! Гроб-то – как новенький! Как будто только вчера похоронили.

Это известие тихим гомоном прокатилось по толпе и затихло в самом ее конце. Землекопы, работавшие наверху, спустили вниз веревки и менее чем через минуту по команде «Вира!» начали поднимать гроб. Напряжение в толпе нарастало. Казалось, наэлектризовался сам воздух. Когда над могилой явственно мелькнула красная ткань гроба с черной бахромой, в толпе ойкнула какая-то женщина. Гуров и Крячко, стоявшие рядом с могилой, имея крепкие нервы, были непоколебимо спокойны. Однако и они где-то в глубине души ощущали непроизвольную нервную дрожь. Каждого до крайности интриговало: что может быть там, под крышкой?

Теперь гроб стоял на только что взятом с кладбищенской мусорной кучи полотне старого штакетника. Старший из землекопов – невозмутимый усатый дядька с недельной щетиной на щеках, небольшим гвоздодером с обоих концов гроба оторвал крышку и скомандовал парням:

– Поднимайте!

Настала звенящая тишина. Крышка была убрана, усач неспешно снял с лица обитателя гроба ажурное покрывало и, взглянув в сторону толпы, негромко сообщил:

– Не перевернутый. Как положили, так и лежит.

В мертвой тишине даже эти негромко сказанные слова донеслись до каждого. Бригадир землекопов отошел в сторону, уступив место экспертам, а толпа глухо загомонила. Вполголоса возликовали те, кто ставил на смерть Лунного до его погребения. Одновременно приуныли проигравшие. Однако еще одна реплика усача добавила эмоций всем, без исключения:

– Виталя-то совсем не переменился. Вот, каким его положили в гроб три года назад, таким и остался. Даже и улыбается… Тая, можешь глянуть – не пугайся. Он не испортился. Лежит как живой.

Словно очнувшись от какого-то кошмара, поддерживаемая Марией, Таисия несмело направилась к калитке в кладбищенской ограде. Сельчане, сочувственно вздыхая, уважительно уступали ей дорогу. Но не успели Мария и Таисия подойти к могиле, как всех, можно сказать, наповал сразило восклицание судмедэксперта Дроздова:

– Товарищ полковник! Лев Иванович! – В голосе завзятого флегматика и сухаря звучали совершенно несвойственные ему нотки растерянности и крайнего удивления. – Так он-то, покойничек наш, получается, как бы… Живой!..

Толпа единым выдохом издала ошеломленное «Ах-х-х-х-х!..».

– Ты уверен? – донельзя ошарашенный услышанным, уточнил Гуров, шагнув к гробу.

– Более чем… Вы гляньте! Сколько лет работаю – первый раз с таким сталкиваюсь! Вот, убедитесь сами: тело – мягкое, гибкое, нет трупных пятен, температура… Ну, я бы сказал, градусов на пару теплее, чем глина, что из могилы вынули. Ее рукою тронуть, так она – ледяная. А он – да, теплее ее, теплее. Боже мой… Вот это да-а-а-а!

Следом за Гуровым и Крячко к гробу поспешили и все члены опергруппы. Молча глядя на покойника, который оказался как бы и не совсем покойником, они словно не верили своим глазам: не снится ли им все это?!! Но реальность красноречивее всяких доказательств подтверждала: если в этом мире и есть место чуду, то они стали его свидетелями.

– Стоп! Мы сейчас уточним! – неожиданно спохватился Дроздов и поспешил к машине опергруппы. – Сейчас, сейча-а-с-с… Где оно тут у меня? Ага! Техника точно покажет, что там к чему!

Достав из минивэна чемоданчик со свисающими из него проводами, волнуясь и спотыкаясь на бегу, он поспешил обратно.

– Сейчас уточним… – в который уже раз повторил Дроздов, крепя к рукам и голове недвижимого тела художника какие-то датчики.

– А что это такое? – поинтересовался Крячко.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8