Леонид Васильев.

Судьбы дорога



скачать книгу бесплатно

© Л. М. Васильев. 2015


Л. М. Васильев, член Союза писателей Российской Федерации

Глава первая

Получив тяжкое ранение в одном из афганских перевалов, командир разведроты старший лейтенант Воробейчик Анатолий Владимирович был комиссован из действующей армии и отправлен домой.

Став инвалидом, он приехал в лесной поселок, окруженный болотами и малыми речками, вытекающими из торфяных озер.

Вечерело, небо все гуще затягивали густые черные тучи. Собиралась гроза. Жители деревеньки забеспокоились.

В стареньком покосившемся домике Воробейчика тишина, мать Анна Васильевна, лежа под стеганым одеялом с закутанной пуховым платком головой, приоткрыв глаза, слабым голосом спросила:

– Сынок, что там за окном?

– Гроза собирается, за лесом уже молнии сверкают, скоро до нас дойдет.

Анатолий за разговором поглядывал на фотографию, висевшую над кроватью. На черно-белом фото старинной работы в рамке под стеклом были запечатлены его отец и мать. Их умиротворенные лица полны супружеской верности, но глаза строгие, как бы обращены к потомкам и словно говорили добрые слова, и желали любви и терпения.

Наконец раскатисто прогремел гром, мать перекрестилась… и, глядя в глаза сыну, спросила:

– Как жить-то будем, сынок?

Анатолий, осторожно передвинув поврежденную ногу и, при этом сморщив от боли губы, спокойно отвечал:

– Будем жить, как все, живут же люди, вот поправлюсь, и мы такое начнем… а завтра оградку починю на могиле отца, калитка вон перекосилась, шатается, но надо бы и в район съездить за лекарствами.

Сказав это, сын вновь придвинулся к окну, за которым растут березы, посаженные с отцом. С тех пор они возмужали, создавая в жаркий день уют и прохладу, радуя стройностью и белизной.

И вот по старой потрескавшейся шиферной крыше, поросшей мхом, громко застучали капли дождя. Сверкнула молния, страшной силы гром потряс землю. Под напором стихийного ветра березы сгорбились, согнулись, как старухи, словно моля о пощаде. Мощные разряды электричества, зарождаясь в черном небе, сопровождались раскатами орудийной канонады, бесновались над деревенькой. А бывший воин с грустью смотрел, как бойкие ручьи мчат под уклон дороги пыль и уличный мусор…

Закончился дождь. За окном в палисаднике ярко краснел колючий шиповник и по-новому светилась листва на березах.

Утром послышался шум мотора, кто-то подъехал к дому, хлопнула дверь Уазика. Анатолий в проеме окна узнал местного егеря Журавлева Семена.

Опираясь на трость, он вышел на крыльцо и шагнул навстречу другу. Крепко обнявшись и, постояв, обсуждая бурю, они вошли в дом, где Анна Васильевна собрала на стол нехитрую еду.

Семен, поприветствовав старую хозяйку, отнекиваясь от завтрака, смущенно сел на табуретку у порога и сообщил, что едет в районный центр на ковер к начальству с отчетом о проделанной работе за месяц.

Анатолий обрадовался, ему тоже надо в аптеку за лекарствами, да еще почему-то к себе на аудиенцию вызывает военный комиссар.

После утренней трапезы друзья засобирались в дорогу.

Путь до районного поселка Волгино не близок.

После дождя асфальтовая дорога зеркально блестела в солнечных лучах. Шатун-ветер срывает желтеющие листья с веток и они, сытыми отяжелевшими мотыльками, кружась, падают на поблекшую мокрую траву. По обеим сторонам дороги плотной стеной стоят высокие сосны, одетые в блестящие медные кольчуги. За окном мелькают рощи берез, клена, ольхи. Высокая синь неба теплит душу, там по неведомым путям куда-то плывут корабли-облака.

Уазик егеря обгоняют дорогие «Жигули» и «Волги», а по обочинам дорог встречаются грибники с полными корзинами трофеев тихой охоты.

Под монотонную «музыку» мотора на память приходят чистые строки стихов. Они волнуют своей поэтической силой, и потому иногда хочется запеть или погрустить о былом. Бывший воин вспоминает стихи советского поэта, когда-то прочитанные в журнале во время отдыха в брезентовой палатке на чужой земле.

 
Посмотри на меня, стебелек лебединого поля.
Я еще не устал, только грустную песню пою.
А дышалось легко, и манила как узника воля…
Мне казалось – бегу, оказалось на месте стою.
 
 
Не жалей ты меня, ведь глухая пора листопада
Не сегодня придет, а теперь голубой небосвод
Утонул в озерке и в очах, что не видят разлада.
С серебристым дождем уплывет в небеса пароход.
 
 
Уплывет за кайму, где не слышат печальную скрипку.
На поляне притихшей замолкнет прощальный гудок.
И не знает никто, что за маревом зыбким и хлипким
Кто-то облако ждет, словно ветра багряный листок.
 
 
Я пойду подышать в золотистую свежесть бульвара.
На лице у красивой прохожей улыбку найду.
И прошепчет листва за спиной: «Ах, зачем вы не пара?..»
Но ответ не найду, проходя этих дней череду.
 
 
Будут звезды мерцать и взлетевшую музыку слушать.
Стебелек, посмотри, – возгораются ярче они.
Это предков бескрыло блуждают забытые души…
И на нашей земле не погаснут в жилищах огни.
 

«Огни в жилищах точно не погаснут, иначе, за что мы воюем, за что молодые ребята возвращаются домой в цинковых гробах?» – думает бывший «афганец» Анатолий Воробейчик.

Теперь у него другая жизнь, еще не определившаяся судьба, теперь российскому инвалиду предстоит на жизненных путях найти свою дорогу.

Его жилье – городская квартира досталась бывшей жене. Пока старший лейтенант и его подчиненные карабкались по скалистым перевалам, прикрывая колонны техники с продовольствием и горючим, его жена нашла в жизни свой интерес. «Черт с ней – плевался в мыслях офицер, который не бывает бывшим. Ничего, встану на ноги, жизнь наладится.» Женился Анатолий после окончания военного училища молодым лейтенантом как раз перед трагическими событиями в Афганистане. Поначалу у супружеской пары была любовь, все было прекрасно. Но отсутствия супруга в длительных командировках на боевых позициях молодая жена не перенесла.

Иногда Анатолий не спит ночами. Болит раздробленная кость ноги, собранная на металлический штырь, особенно в непогодь. Не дает покоя его сердцу – потеря военного друга – лейтенанта Николая Козырева. Он был классным минером и задушевным товарищем в их трудной и героической службе.

Однажды Николаю дали приказ: проверить опасный участок дороги, которая еще и простреливалась душманами. Нужно было ликвидировать засаду и разминировать путь. Николай шел первым, Анатолий сзади. Минер приказал другу остановиться, а сам, ощупывая дорогу прибором, медленно двигался вперед. Когда в наушниках раздался сигнал тревоги, Николай приготовился к работе – к обезвреживанию смерти, но раздался мощный взрыв. Никто и предположить не мог, заряд был необычным, фугас оказался радиоуправляемым. Конечно, банда «духов» была обезврежена, но друга не стало, а сам Анатолий был серьезно ранен. Потом был госпиталь. С тех пор если он брался за бутылку, то первым делом сливал из рюмки водку на стол со словами: «Царствие тебе небесное, Коля, пусть земля тебе будет пухом».

Офицер Козырев погиб в чужой стране, а на устах родственников застыл справедливый обидный вопрос – «За что?.. за чьи идеалы малолетний сын остался без отца, жена – без любимого мужа, мать старушка без сына. Невосполнимо нарушена связь цепи семейной династии».

Говорят, после смерти люди не встречаются, но однажды Николай пришел к Анатолию невредимым, как прежде улыбчивым.

Анатолий удивленно разглядывает друга: такой же худощавый, голова аккуратно пострижена под «ежик», на губе рыжие усики, при разговоре поблескивает фикса. Старлея Воробейчика удивляет одежда сослуживца: ослепительно белая, подобно лебяжьему пуху. В таких белых одеждах Воробейчик видел ангелов, изображенных на иконах. Он восклицает:

«Никола, да ты жив»?!

«Жив, конечно!»

«Но ведь я сам видел – ты погиб!»

«Погиб в той – в земной жизни, теперь я в жизни бессмертной».

«Ну и как там – на новом месте?» – не унимается Анатолий.

«Оказывается, я недопонимал смысла земного бытия; не ведал заповедей святых, потому и грешил, как все неосознанно, не разумно. Оказывается, мир не един, а состоит из двух антагонистических лагерей, один добрый – Божий, другой мир – Диавола, стремящегося уничтожить людей, все живое на земле, он своими соблазнами заманивает и губит людей».

Старший лейтенант интересуется, что у лейтенанта за спиной.

«Это мое оружие – Священнодействующий Божий крест для борьбы с дьявольской силой. Я воин войска Михаила Архангела».

Старлей просит: «Воин Козырев, возьми меня с собой?», но вместо ответа сослуживец исчез…

Дорога пошла под уклон, на горизонте, за синей дымкой, угадывались очертания высокогорного берега реки. Показались окраинные деревянные дома, а над ними, как златоглавый великан, возвышаясь, светились купола православной церкви.

Машина остановилась на площади возле учреждения, куда входили и выходили деловые люди.

Семен Журавлев помог Анатолию выйти из машины, а сам поспешил к начальству: «Точность – вежливость королей». Договорились встретиться здесь же.

– Ты, Семен не беспокойся, – напутствовал Анатолий, – пока решаешь свои дела, я и в аптеку схожу, и военкомат наведаю.

Семен деловитой походкой скрылся за тяжелой дубовой дверью. Офицер огляделся вокруг, за долгие годы отсутствия в Волгино многое изменилось, но все так же величествен и непреступен старинный замок, привлекающий взор древней архитектурой, площадь обновлена новеньким асфальтом.

Внимание старшего лейтенанта привлекли удары колокола, доносившиеся с церковной колокольни храма Михаила Архангела, офицер, будто что вспомнив, хромая пошел к нему. Глядя на сияющий блеск золоченых куполов, Анатолий вспоминает ночную встречу с другом. Старлея удивила тогда четкая ясность лица и речи пришедшего: будто все было явью.

Сын, конечно, поделился с матерью, она рассудила так: «Видеть и разговаривать во сне с покойником предвещает смену погоды, а то, что Николай тебя не взял с собой, – я этому рада. Друг твой и на том свете у Бога служит – значит в доверии. Ты, сынок, в церковь сходи, поминальную закажи, свечку поставь, помолись за упокой души убиенного»…

Глава вторая

Ласточкина Наталья Анатольевна – коренная волжанка, родилась в районном поселке Волгино. В юности со сверстницами на цветистом берегу водила хороводы, ходили по ягоды, по грибы. И, как многие чувственные девчонки, пробовала писать стихи.

После окончания школы пришла пора подумать о взрослой жизни. В столице республики поступила в медицинское училище на специальность фармацевта, а после окончания, получив диплом, выскочила замуж за городского парня.

Но жизнь ее вскоре не заладилась. Обычно после рождения сына другие отцы радуются первенцу, а этот потерял интерес к семье, начал пить и неделями пропадал неизвестно где, а появившись, устраивал скандалы, доводя ребенка до испуга.

Наталья вернулась в отчий дом специалистом и с малолетним сыном на руках. Годы шли чередой меняющихся месяцев. На работе Наталью Анатольевну провизор хвалил за профессионализм, а приходивший в аптеку народ за внимание и обходительность.

Меж тем, старший лейтенант приближался к высокой железной ограде. За ней возвышался манящий и пугающий величием белокаменный храм.

Бывший военный ступил на паперть, перекрестился на образ Христа, а войдя в помещение, поразился убранству и огромному куполу над головой. Со стен и потолков на Воробейчика смотрели бородатые лики святых, их колкий, мудрый взгляд спрашивал: «Кто ты, раб Божий? – потомок грешных прародителей человечества – Адама и Евы?» Под взглядами святых апостолов Божьих Воробейчик почувствовал себя маленьким, ничтожным человечком – только глаза Богородицы, покорно склонившей голову, с ребенком на руках, смотрели на Анатолия по-матерински милосердно, а Господь Иисус ожидал от вошедшего вопросов и молитвы.

К Воробейчику подошла служительница, ее одежда, пропахшая ладаном, и тихий певучий голос, располагали к откровению.

– Я пришел сюда помянуть погибшего воина – друга, в церкви я впервые, подскажите, что я должен делать, – признался старший лейтенант.

– Вам бы заказать – поминальную, свечку поставить Богу нашему Иисусу Христу, помолиться.

– Прошу вас, подскажите молитву?

Служительница Надежда прочитала офицеру текст, и тот, опираясь на трость, подошел к иконе в золоченом окладе, поставил в углубление подсвечника зажженную свечу и, перекрестясь, стал проникновенно читать:

– Господи Исусе Христе, Защитник страдающих и гонимых, молим Тебя, милостиво прими в Свое Царство наших братьев и сестер, безвременно и безвинно погибших во время войны. Просим Тебя, очисти наши сердца, чтобы горечь понесенных утрат не ожесточила нас, но напротив, предостерегла от братоубийства и направила нас к миру и любви, которую заповедовал нам Господь, живущий и царствующий во веки веков. Аминь…

Воробейчик вышел из храма, вдохнув осеннего воздуху и, давая ногам отдохнуть, присел на лавочке среди клумб цветов, опустив подбородок на ручку трости. Задумался. В памяти неожиданно возникли стихотворные строки, прочитанные в каком-то журнале, о кровавых войнах и их тружениках-солдатах, многих не вернувшихся домой.

 
Всесильный Бог, молю тебя сейчас
О тех, кто не вернулся с поля боя,
В ком светлый дух уже давно погас,
И тех, кого мы вспоминаем стоя.
 
 
Прошу, храни покой святых сынов,
Кто пал в боях больших и даже малых,
Кто за отчизну кровь пролить готов,
И тех, кто был достоин пьедестала.
 
 
Храни покой всех тех, кто умирал
Среди бомбежек и резни кровавой,
Среди морей, полей, лугов и скал,
И кто покрыл себя нетленной славой.
 
 
Храни покой всех тех, кто не сумел
Увидеть битвы грозной окончанье.
Лишь только память – вечный их удел,
Хранит покой в ночи и утром ранним.
 
 
Храни их Бог средь золотых полей
В благом Раю, где место им отныне,
Всем тем, кто жизни не щадил своей,
И в ком сердца вовеки не остынут.
 
 
Храни покой бойцов, кто принял бой,
С неисчислимой злобной вражьей силой,
Свои объятья ты для них открой,
Для тех солдат, чья слава нас хранила.
 
 
Храни покой всех тех, кто погибал
В боях за Брест, в горах Афганистана.
Храни всех тех, чей подвиг вечным стал,
И тех, кого забыли слишком рано.
 

Анатолий задумался о влиянии религии на людей всей планеты – Земля. Сказано: Бог в мире един, но люди разных народов признают только своего бога и молятся только ему. Молятся и в мирные времена но, особенно усердно, не боясь греха, перед нападением на людей другой страны, сея смерть и разрушения.

Перед нападением на Русь, католики военно-дворянского сословия, рыцари эпохи феодализма – Шведы и Немцы молились Богу, распятому на кресте, даже малолетних детей бросали в жертвенный огонь.

В прошлом столетии в России по социально-политическим причинам произошло разделение общества – на «Белых» и «Красных». Дворянское офицерство богато религиозными традициями. Усердно молясь Богу Человеколюбцу, они без зазрения совести вешали, расстреливали и рубили головы шашками необразованной черни, перешедшей на сторону большевиков.

Так же и фашистские вожди, и сам Гитлер молились в храмах Кирха Богу, прося у него победы над советским народом, впоследствии уничтожив более двадцати миллионов жителей и защитников своей страны. Кстати, Воробейчик видел много фильмов о войне, о немецких воителях, но не видел ни одного молящегося фашиста. Почему-то советский кинематограф представляет гитлеровский фашизм безбожным, но это неправда. Снова возникает вопрос о роли Бога – Человеколюбца, Миротворца.

Опережая события, автор скорбит по детям, погибшим на пароходе «Булгария». Ведь дети, до двенадцати лет, по библейским законам считаются безгрешными. Почему Всевышний допустил смерть двумстам малолеток?

Старлей размышляет: «Почему Господь допускает гибель миллионов людей, да и есть ли он Благодетель человечества, иначе бы не гулял по планете смердящий дух войн»?..

Но без веры в добро, что без сердца – жизнь невозможна. Такова сущность человека, ради этого нужно жить. Рассуждая так, Воробейчик приближался к военкомату.

Он остановился у дверей старинного кирпичного здания, возле которого, возвышаясь, стоят старые коренастые липы. Поднявшись на второй этаж, Анатолий оказался перед дверью с надписью: Бородин Василий Иванович.

Анатолий вошел в кабинет, за столом, накрытым красным сукном, сидел седой человек в роговых очках, определенно высокого роста. Офицер представился по уставу:

– Товарищ подполковник, старший лейтенант запаса Воробейчик по вашему приказанию прибыл.

Морщинистое лицо военкома разгладила улыбка, он встал и подал руку:

– Здравствуй, Анатолий Владимирович, рад тебя видеть, но со званием ты ошибся.

Старлей от неожиданности заморгал.

– Да-да, – повторил военком, при этом он, открыв дверку сейфа, достал сверток и через мгновенье на плечах Воробейчика, сверкая позолотой, оказались погоны капитана. – Теперь ты, Анатолий, капитан запаса.

– Служу Советскому Союзу, – поблагодарил капитан.

– Но это еще не все, – военком снова открыл дверку, достал коробочку, и перед глазами капитана темно-малиновым блеском, обрамленный золотыми гранями засверкал боевой орден Красной Звезды, – Родина героев не забывает, – улыбнулся подполковник Бородин.

Воробейчик встрепенулся, хотел выразить слова благодарности, но военком его остановил:

– Полноте, Анатолий, перед тобой просто Василий Иванович, как говорится: Слуга царю – отец солдату.

Бородин в третий раз открыл сейф и, достав коньяк, посмотрел на сияющего капитана.

– По традиции звездочки и награду полагается обмыть. Он наполнил стакан золотистой жидкостью, и, опустив в нее орден, предложил выпить до дна.

Капитан осушил стакан, облизал мокрые концы звезды.

Хозяин кабинета предложил катулечку лимона, на что награжденный отвечал:

– Спасибо, я после первой не закусываю.

Подполковник, округлив глаза, хохотнул:

– Это по-нашему!..

– Спасибо, Василий Иванович, эта награда, как бальзам для сердца.

– А какие теперь песни поет молодежь на войне? В наше время самой популярной была – Катюша, – подсев к капитану, поинтересовался военком.

– Песни поют разные, конечно во время затишья, в основном под сопровождение гитары. Композиторов и поэтов в войсках хватает.

– А ты, сынок, спой, можешь ведь?

– Смогу, – скромно улыбнулся Анатолий, – но без инструмента непривычно.

– А ты пой, ведь и в походе не всегда бывает музыкальный инструмент.

Разрумянившийся и повеселевший капитан, отложив трость, сначала заговорил стихами:

 
Вот пришел нормальный парень —
Пострелял? Ну, будь здоров,
Но куда же с костылями?
В черноту афганских снов?
Замешав всю боль на водке
За упавших, за живых,
В коммунальной комнатенке
Девять метров на троих…
 

Анатолий, закончив чтение и, глянув на задумчивого военкома, тихо сказал:

– А сейчас я спою нашу песню.

 
Лютое солнце над Кандагаром
Мертвою хваткой вцепилось в поля.
Наша колонна окутана жаром:
Семьдесят – выше нуля.
 
 
Лица как маски под солнцем и пылью,
Через одежду жжет тело броня.
Смешаны гранью меж бредом и былью:
Семьдесят – выше нуля.
 
 
К бою, и пекла как не бывало,
Вихрем взметнулась, взорвалась земля.
Рота в ущелье душманов зажала.
Подумаешь! Семьдесят – выше нуля.
 

Военком, отрешенно глядя в окно, за которым падали на землю отмершие листья, и на дерущихся из-за чего-то воробьев, говорил:

– Раненым и покалеченным на чужой войне жизнь, конечно, не в радость: пенсия не велика, а работать физически некоторые не в состоянии. В республике в помощь бывшим афганцам создан фонд, можно рассчитывать на его помощь.

Воробейчик, покидая гостеприимный кабинет военкома, чувствовал необыкновенный прилив душевных и физических сил. Сердцем овладела радость, на время затмившая горечь прошедших военных лет. В голове капитана кружились мысли. Он прислонился спиной к липе и, закрыв глаза, стоял не шевелясь.

Вот и нога успокоилась, Анатолий, опираясь на трость, он зашагал в сторону аптеки.

Глава третья

Миновав деревянный мостик, в помещении, куда он вошел, знакомо пахло лекарствами. Дождавшись своей очереди, Воробейчик заглянул в окошечко для выдачи медицинских препаратов, он увидел белокурую женщину, из-под колпака которой свисала русая прядь, зеленоватого цвета глаза обведены черным карандашом. На груди бейджик с инициалами: Ласточкина Наталья Анатольевна.

Анатолий поздоровался и, не отводя глаз, смотрел на фармацевта. А она, увидев перед собой стройного мужчину с лицом, выражающим мужество, но почему-то глупо улыбающегося, тоже внимательно смотрела на него… Наконец она спросила:

– Мужчина, вы еще долго собираетесь улыбаться, наверно не за этим сюда пришли?

– Извините, вы не дочь моя? – пошутил Толя.

Аптекарша оказалась разговорчивой и она шутливо ответила:

– Вероятно внебрачная, а почему вы так решили?

– Потому что вы Анатольевна, а я Анатолий, и еще мы из одной стаи пернатых – вы Ласточкина, а я Воробейчик.

Молодые люди дружно рассмеялись. Анатолий хотел сказать что-то еще, но из смежной комнаты выбежал мальчик лет пяти с криком:

– Мама, мама!..

Но Наталья Анатольевна, повернувшись к нему, строго сказала:

– Толик, ты мешаешь маме работать, иди и раскрашивай картинки.

Услышав имя – Толик, так в детстве Воробейчика называла мать Анна Васильевна, у капитана забилось сердце.

Прежняя жена Анатолию детей не подарила и, глядя на маленького Тольку, Воробейчика охватили ранее неведомые чувства. Он вдруг понял, чего ему не хватает в жизни.

Капитан желал продолжить разговор, но за спиной послышался недовольный голос старушки:

– Молодые люди, хватит вам разговаривать без дела, здесь очередь собралась, по личным вопросам общайтесь в другом месте.

Воробейчик извинился перед нетерпеливой старушкой и попросил у Натальи нужное лекарство, на что она отвечала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4