Леонид Синельников.

Дело – табак. Полвека фабрики «Ява» глазами ее руководителя



скачать книгу бесплатно

Технологическое оборудование на табачных фабриках не обновлялось, морально и физически устарело. Стране были необходимы дополнительные объемы табачных изделий, а производственных мощностей явно не хватало. К тому же в 1964 году в результате долгих дискуссий производство папирос было переведено на двухсменный режим. Действительно, условия труда были тяжелыми, напряженная работа на линиях в три смены делала привлечение рабочих кадров, особенно женщин-машинисток, очень проблематичным. Переход на работу в две смены на фабриках восприняли с огромным облегчением. Однако это усугубило дефицит папирос. Особенно сложное положение возникло в Российской Федерации. Для обеспечения баланса в торговле в Российскую Федерацию завозились папиросы с Украины. С образованием министерств давление на предприятия усилилось. Госплан спускал очень высокие задания для табачной промышленности России на уровне 100 % использования мощностей. Я помню свое первое участие в обсуждении плана производства табачных изделий на 1968 год, которое проходило на активе Росглавтабака. Плановое задание с объемом производства 217 млрд штук табачных изделий действительно превышало все возможности. Директора фабрик протестовали, приводили аргументы и расчеты, доказывали невозможность выполнить такое «госзадание». Новый начальник главка (бывший главный инженер «Явы» В. А. Григорьев) вынужден был признать аргументы директоров. Следующий этап – встреча у министра А. П. Клеменчука[28]28
  Алексей Петрович Клеменчук (1907–1996) – министр пищевой промышленности РСФСР в 1965–1979 годах. Считается одним из авторов рецептуры водки «Посольская» и пива «Двойное Золотое».


[Закрыть]
. Поначалу директора вели себя уверенно, открыто высказывали свое мнение. Видимо, сказывалась либерализация отношений с властью, установившаяся при совнархозах. Министерства же со своим стилем административного давления только вступали в свои права. Но Клеменчук, опытный аппаратчик, быстро справился с ситуацией. Выслушав аргументы директоров, он, видимо, решил сначала «расколоть» начальника главка. Задал ему вопрос – каково его мнение? В этот момент я не завидовал Вадиму Александровичу. Думаю, он еще не был достаточно опытен, поэтому не очень уверенно поддержал аргументы директоров. Это было честно, но полностью противоречило аппаратному стилю руководства. Министр обвинил его в оппортунизме, заявил, что при таком отношении к делу не сможет с ним работать, а в результате госзадание было принято. В директивной экономике при отсутствии реальных стимулов увеличения объемов производства продукции возможны были только волевые решения.

Главной задачей руководителей предприятий было минимизировать задание – это обеспечивало коллективу предприятия реалистичность выполнения плана, то есть получение «прогрессивок» и премий, а руководителю – сохранение должности.

В связи с этим мне вспоминается анекдот: советский и американский директора временно поменялись местами. Когда они потом встретились, чтобы передать дела, оба пришли в ужас. Американец набрал большие заказы, и советский схватился за голову: «Как я буду их выполнять?!». Советский в ответ похвалился, что ему удалось значительно сократить объем производства. «Ты меня обанкротил!» – воскликнул американец. Этот анекдот отражал диаметрально противоположный подход к функционированию советской и западной экономик.


Видимо, пороки советского планирования были хорошо известны в высшем партийном и хозяйственном руководстве страны. Несмотря на смещение Хрущева, еще продолжался период «оттепели». Вполне логичным было введение нового хозяйственного механизма управления экономикой. Председателем правительства СССР был назначен А. Н. Косыгин – опытнейший хозяйственник, руководивший до этого различными направлениями в экономике Советского Союза. В октябре 1965 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и улучшении экономического стимулирования промышленного производства». Главной целью экономической реформы было стимулирование предприятий в принятии на себя повышенных плановых обязательств и заинтересованности в развитии производства. Для этого планировалось расширить самостоятельность предприятий. Было значительно сокращено количество плановых показателей. Основным был установлен объем реализуемой продукции. С тем чтобы стимулировать предприятия в принятии более высоких плановых обязательств, были учреждены фонд развития производства и фонд материального поощрения. Величина этих фондов зависела от напряженности плановых показателей. Предприятия получали возможность самостоятельно решать, как использовать эти средства для развития производства и материального поощрения персонала. Кроме того, предусматривалась возможность выплаты работникам премии по итогам года при условии выполнения годовых заданий (так называемая 13-я зарплата). Это было очень важным решением, так как отсутствие стимулирующих факторов было основным препятствием в развитии мотивации работников.

Все бы хорошо, но предоставление самостоятельности предприятиям входило в противоречие с курсом нового руководства на восстановление директивной экономики. Конкретные нормативы отчислений в фонды предприятий разрабатывали министерства. А они обычно действовали по принципу «не пущать». Если предприятие вырывалось вперед, его надо было остановить. Нельзя было допустить, чтобы на предприятии получали более высокую заработную плату, чем в министерстве. Вот в такой обстановке перестройки управления я начинал свою работу в качестве главного инженера. Это было ключевое время в развитии страны, и, возможно, будь на то политическая воля, страна могла пойти совсем другим путем. Что же касается «Явы», то для нее это время тоже оказалось переломным – судьбоносным для фабрики и ее коллектива, в значительной степени определившим дальнейшее развитие. Когда меня вызвали к директору и предложили стать главным инженером, я не мог предположить, что окажусь в водовороте подобных событий.

Глава 2. Хрущевское время перемен

Пожалуй, стоит чуть вернуться назад и рассказать о самых ранних моих впечатлениях от страны, в которой я родился и вырос. После смерти И. Сталина произошли фактически революционные изменения, которые отразились на всех аспектах жизни государства. Советский Союз избавлялся от последствий этой жесточайшей формы тоталитаризма. Жизнь в стране менялась. Люди в значительной степени освобождались от идеологического плена, появилась возможность обустраиваться по-человечески, удовлетворять нормальные человеческие потребности. При Сталине все жили в ужасных условиях, одинаково убого, и даже не возникало мысли о материальном благополучии. Надо было работать на благо государства, восстанавливать страну после разрушительной войны. Наша семья проживала в двухэтажном доме рядом с Рижским (тогда Ржевским) вокзалом, в районе Мещанских улиц. Комнаты выходили в общий коридор. В нашем коридоре жило восемь семей. Удобств никаких не было. Для обогрева топили печки. Даже общей кухни не было. Каждая хозяйка готовила на керосинке или керогазе на своем столике, рядом с дверью в квартиру. Туалет и раковина для умывания находились в конце коридора, рядом с выходом на холодную лестничную клетку. По утрам, когда все спешили на работу, выстраивалась очередь в так называемые места общего пользования. Несмотря на такие условия, люди жили дружно, помогали друг другу. Все пережили войну и знали цену жизни. Я до сих пор удивляюсь, как мои родители смогли выстоять в это немыслимое время. Уходили на работу рано утром, приходили около восьми вечера. Квартира была холодной. Мама начинала готовить, отец надевал телогрейку, шел в сарай за дровами и углем и начинал растапливать печку. Было сыро, и тепло долго не сохранялось. Когда я приходил из школы, дома было уже холодно. Помню, что больше всего мечтал, чтобы было тепло и уютно. Рабочая неделя длилась шесть дней. В единственный выходной – воскресенье – мы с отцом ходили за продуктами на Крестовский (теперь Рижский) рынок, а потом всей семьей в баню в Банном переулке. Чтобы попасть в баню, выстраивалась очередь на несколько часов. Так проходила неделя за неделей. Подобным образом жило большинство москвичей. Не лучшее положение было и в многонаселенных коммуналках. Как ни странно, наличие общей кухни было причиной раздоров: хозяйки не могли поделить газовую плиту или раковину и происходили еже дневные скандалы и выяснение отношений. В так называемых сталинских домах[29]29
  Немногочисленные и достаточно качественные во всех отношениях жилые дома, построенные в 1930–1950-е годы.


[Закрыть]
жило крупное начальство. Но за это надо было платить: среди указанной категории граждан был особо высоким риск оказаться репрессированными. Такие жилищные условия соответствовали сталинской идеологии распространения принципов коллективизма даже на личную жизнь. Чтобы люди оставались наедине или в кругу семьи как можно меньше времени и у них было меньше возможности поговорить «по душам».

Заработная плата лишь позволяла сводить концы с концами. Рядом с нашим домом находился Рижский гастроном. Прилавки ломились от разного вида деликатесов. Но люди в своей массе не могли воспользоваться этим великолепием и стояли в длинных очередях за дешевыми продуктами. Помню, что сам, стараясь помочь родителям, отстаивал по нескольку часов за дешевым творогом. Чтобы не потерять очередь, номера писали на ладони фиолетовым, так называемым химическим карандашом[30]30
  Нестираемый карандаш, в грифельный состав которого добавлялись специальные проявляемые водой красители. Использовался для нанесения надписей на недоступные графитовому карандашу поверхности, а также для копирования в отсутствие копировальной бумаги.


[Закрыть]
. Быт был настолько не налажен, что некоторые наши соседи ходили с бидонами за бесплатным кипятком на вокзал. Зато государственная пропаганда постоянно восхваляла И. Сталина в связи с очередным снижением цен на продукты питания. Люди верили Сталину. Обожествляли за его заботу. Круглые сутки он, конечно же, работает в Кремле, заботится о благополучии страны и советских граждан. Дисциплина в стране держалась на страхе: страхе потерять работу, быть репрессированным за неосторожные высказывания или осужденным за мелкое хищение. Моя мама работала в Министерстве сельского хозяйства СССР. По ее рассказам, когда заканчивалось рабочее время, никто из сотрудников не решался покинуть свое рабочее место. Боялись, что начальник или секретарь партийной организации скажут: «Раз вы уходите “по звонку”, значит – недостаточно загружены, и вас можно сократить». Реорганизации и сокращение штатов в министерствах происходили регулярно, это держало людей в страхе. В стране поддерживалась регулируемая безработица. Люди боялись потерять работу. Переходы с одного места на другое не поощрялись властями. Такие «неустойчивые» и «неблагонадежные» сразу попадали под надзор властей. Если человек терял работу, он мог быть осужден за тунеядство.

Поступив на предприятие или в организацию, люди психологически были готовы проработать там всю свою жизнь. Даже при необходимости укомплектовать новое производство или расширить существующее перемещение кадров осуществлялось организованно, по выделенным «сверху» разнарядкам, так называемым партийным и комсомольским путевкам. Таким образом, люди с первых самостоятельных шагов и до выхода на пенсию были фактически «приписаны» к одному месту работы. Так осуществлять контроль за человеком было намного легче. По месту жительства за поведением в быту следил участковый милиционер[31]31
  С марта 1917 года полиция называлась милицией, хотя ничего общего с милицейскими, то есть нерегулярными и непрофессиональными вооруженными формированиями, понятно, не имела.


[Закрыть]
. Он обстоятельно опрашивал соседей о поведении попавшего под подозрение. На работе эту роль выполнял отдел кадров, который был своеобразным фильтром при приеме на работу и играл важную роль в ходе дальнейшего продвижения по службе. Кадровиков не любили и боялись, так как знали, что они работают в контакте со спецслужбами и должны постоянно информировать их о положении на предприятиях или в организациях. Отдел кадров тесно сотрудничал с так называемыми особыми отделами, которые фактически были представителями органов НКВД. На секретных и режимных предприятиях они составляли большие подразделения. На предприятиях пищевой промышленности это был один сотрудник – начальник «спецчасти». Как правило, на подобных должностях работали бывшие сотрудники органов безопасности, очень закрытые люди, мысли которых было трудно прочитать.

Население безропотно принимало такие условия. Главное – закончилась война, и жизнь, конечно же, будет улучшаться! Постоянное снижение цен вселяло в народные массы надежду и укрепляло веру в Сталина[32]32
  «Сталинские снижения цен» – довольно популярный пропагандистский тезис. Действительно, в конце сороковых – начале пятидесятых имело место несколько директивных снижений отдельных потребительских цен. Все это, однако, происходило после конфискационной денежной реформы 1947 года, лишившей накоплений множество людей, и принудительного распространения среди граждан облигаций государственных долговременных займов. А также после очередного инспирированного действиями правительства голода 1946–1947 годов. Помимо прочего эти снижения цен внесли свой вклад в дальнейшую деградацию советского сельского хозяйства, к моменту смерти Сталина уже находившемуся на грани коллапса.


[Закрыть]
. Советская пропаганда работала достаточно эффективно. С утра до вечера по Всесоюзному радио звучали песни, прославляющие вождя. Помню, будучи учеником начальных классов, искренне считал Сталина вождем и учителем, представлял его как сверхчеловека, наделенного неземными качествами. Сталин редко появлялся на публике, каждое его слово было на вес золота. Увидеть Сталина, даже издали, можно было только на демонстрациях трудящихся в дни государственных праздников. Колонны демонстрантов состояли из представителей разных учреждений, сформированных по районному признаку. Участие в демонстрации было необходимым условием подтверждения преданности власти. Мама часто брала меня с собой, и мы проходили в колонне Министерства сельского хозяйства СССР. Демонстрация длилась 8–10 часов. Это было утомительно, но люди шли с энтузиазмом, пели патриотические песни, плясали. До Красной площади от расположения министерства, где формировалась колонна, было близко, но сценарий был составлен так, что колонна двигалась по длинному маршруту. Народ должен был испытывать трудности даже на праздниках. Когда усталые люди достигали Красной площади, всех интересовал только один вопрос: «Товарищ Сталин на Мавзолее?» Правда, разглядеть и понять что-либо было очень трудно, так как Красную площадь колонны, окруженные цепью из сотрудников спецслужб, преодолевали почти бегом. Но все равно все были воодушевлены и счастливы, если считалось, что Сталин стоял на трибуне! Таким образом, даже демонстрации были построены на пренебрежении к человеку, унижали его достоинство.

Апогея истерия по отношению к вождю достигла, конечно же, в дни его похорон[33]33
  Официальная дата смерти И. В. Сталина 5 марта 1953 года.


[Закрыть]
. Было раннее утро, когда под аккомпанемент траурной музыки советскому народу сообщили о смерти Сталина. По всей стране проходили траурные митинги. Скорбь простых людей была неподдельной. Гроб с телом вождя, согласно заведенному порядку, был установлен для прощания в Колонном зале Дома Союзов[34]34
  Зал бывшего здания Московского Благородного собрания, построенного М. Ф. Казаковым ок. 1775 года. Адрес: ул. Большая Дмитровка (в советское время – Пушкинская), д. 1. До сих пор используется для публичного прощания с умершими государственными деятелями высокого ранга.


[Закрыть]
. Ведомый какой-то непреодолимой силой, в общем-то послушный сын и прилежный ученик, я оставил уроки в школе и решил во что бы то ни стало проститься со Сталиным. Был очень морозный день. Центр, улица Горького сразу после площади Пушкина были перекрыты военными. Очередь в Колонный зал начиналась от памятника Пушкину и шла в сторону Пушкинской улицы, в конце которой находилось здание Дома Союзов. Расстояние небольшое. Люди в очереди были в основном степенными, терпеливо и очень медленно продвигались вперед. Как говорили, движение очереди регулировали сотрудники НКВД, которые контролировали проход в Дом Союзов. После здания Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко очередь надолго остановилась. Говорили, что прощались с вождем официальные делегации. Но после пяти часов вечера, когда закончился рабочий день, обстановка резко изменилась. Обезумевшие толпы прорывали заграждения военных, через арки жилых домов вливались на Пушкинскую улицу и сминали людей, стоявших в очереди. Некоторые даже спускались с крыш домов. В течение нескольких минут мирная очередь превратилась в обезумевшую толпу и стихийно понеслась вперед. Было очень страшно. Кто-то из взрослых пытался мне помочь, чтобы я не оказался прижатым к стенам домов, а еще хуже к витринам, расположенным вдоль Пушкинской улицы. Смутно помню, каким образом мне удалось выскочить из этого смертельного потока…

Я шел домой по бульварам через Трубную, Самотечную и Колхозную[35]35
  Сегодня – Сухаревскую.


[Закрыть]
площади в сторону Ржевского вокзала. То, что я видел, было ужасно. Сплошной, гигантский поток обезумевших людей двигался мне навстречу в сторону Дома Союзов. Запомнились встречавшиеся по дороге горы калош, как свидетельство неуправляемых, возможно, трагических событий. Домой я пришел после часа ночи. Родители догадались, где я был, знали о том, что происходит в городе, и были готовы ко всему. Меня не ругали, ни о чем не спрашивали. Обогрели, накормили, и я лег спать. Говорили, что в эту ночь в Москве погибло и пострадало много народу. Как всегда в таких случаях, распространяли слухи о преднамеренном вредительстве при организации прощания со Сталиным, которое привело к таким тяжелым последствиям. Официальные источники информации, как всегда, хранили полное молчание по этому поводу.

На XX съезде партии[36]36
  XX съезд КПСС – 14–25 февраля 1956 года. В последний день его работы на закрытом утреннем заседании Хрущев прочел свой знаменитый доклад.


[Закрыть]
пришедший к власти Никита Хрущев выступил с докладом, разоблачающим культ личности Сталина. Страна узнала о массовых репрессиях и других нарушениях законности. При этом авторитет Коммунистической партии, правящей силы в стране, оставался нерушимым[37]37
  Однако численность компартий стран Запада после этих событий упала едва ли не вдвое – по авторитету коммунистической идеи в мире был нанесен мощнейший удар.


[Закрыть]
. Этот доклад послужил началом новых процессов в советском обществе. Началась реабилитация жертв сталинских репрессий. Происходили глубокие изменения в сознании советских людей. Движущей силой этих изменений стала интеллигенция. В «толстых» журналах[38]38
  Имеются в виду литературно-публицистические журналы вроде «Нового мира», «Звезды», «Знамени» и т. п., выходившие большими тиражами и в обществе, лишенном легальных форм общественно-политических дискуссий, игравшие роль трибуны для высказываний такого рода.


[Закрыть]
публиковалось множество материалов, правдиво отражавших все, что происходило со страной. Люди узнали правду о приходе Сталина к власти, о репрессиях 1937 года, неподготовленности к войне, истинном героизме советского народа, неоправданных жертвах и сталинской послевоенной реакции. Появились художественные произведения, правдиво отражающие жизнь и то, что происходило со страной и людьми. После жесточайшей цензуры эти публикации были необходимы, как глоток свежего воздуха, они буквально переворачивали сознание людей. Люди поверили в возможность перемен. Особенно сильное влияние эти процессы оказали на учащуюся молодежь. Росло новое поколение, более свободное от партийного догматизма. Это важнейшее для страны время впоследствии назвали хрущевской оттепелью[39]39
  Оттепель – возникшее с легкой руки писателя И. Эренбурга название десятилетия 1954–1964 годов.


[Закрыть]
, а поколение интеллигенции – шестидесятниками.

Начал давать трещины выстроенный при Сталине железный занавес[40]40
  Неофициальное название системы цензурно-административных ограничений, препятствовавших правдивому информированию граждан СССР о жизни окружающего их страну мира.


[Закрыть]
. Ведь только таким образом, в полной изоляции от реальной жизни окружающего мира, можно было держать в повиновении народ огромной страны. По сравнению со своим предшественником Хрущев был общественно открытым политиком. Он много ездил по миру с государственными визитами. Такие поездки широко освещались в прессе. Благодаря этому страна стала ощущать себя частью большого мира, что также меняло психологию людей.

Ничто не сближает больше, чем культура. После долгой изоляции в Советский Союз стали приезжать ведущие деятели зарубежной культуры. Можно вспомнить, например, победу в 1958 году замечательного американского пианиста Ван Клиберна на первом Международном конкурсе им. Чайковского. Своими выступлениями он покорил московскую публику и завоевал колоссальную популярность в стране. В 1957 году в Москве проходил Международный фестиваль молодежи и студентов. Для СССР это было грандиозное событие. В столицу приехали гости – представители молодежи со всего мира. И хотя советская молодежь еще оставалась идеологически «зашоренной», возможность подобного рода открытых контактов с зарубежными сверстниками ранее было невозможно себе представить.

Начала меняться партийная политика. Люди больше не хотели быть «винтиками», и в партии началась некоторая демократизация. Требования повернуться лицом к человеку, сфокусироваться на потребностях людей стали все чаще декларироваться в партийных документах. Впервые в СССР началось масштабное жилищное строительство. При Сталине строились элитные дома для избранных, высотные здания в Москве должны были символизировать мощь коммунистического режима. Народ же жил в ужасающих условиях – в подвалах, бараках, перенаселенных коммуналках. При Хрущеве люди стали в массовом порядке переселяться в новые квартиры. Качество жилья было низким: панельные пятиэтажки без лифта. Квартиры малогабаритные: низкие потолки, упрощенная планировка, совмещенные санузлы, но это были отдельные квартиры! Хотя впоследствии Хрущева обвиняли в строительстве жилых домов такого низкого качества, а дома называли «хрущевками», прогресс в жизни людей был очевиден. При существующем тогда уровне жилищного строительства другим способом эту поистине катастрофическую ситуацию разрешить было невозможно. Жильцы нашего дома, не соответствующего элементарным жилищным условиям, тоже постепенно переезжали в новые квартиры.

Другим важным фактором, перевернувшим сознание населения, была реформа пенсионной системы. В сталинское время размер пенсий был очень низким, буквально нищенским. При Хрущеве пенсии были значительно повышены, максимальный размер теперь мог составить 120 рублей[41]41
  В реальности даже в позднебрежневское время большинство пенсионеров получало около 60 рублей в месяц. Но это в городах. На селе были пенсии и по 30–40 рублей. Как бы то ни было, в 1985 году средняя пенсия в СССР достигла своего пика и составила 72 рубля в месяц.


[Закрыть]
. По тем временам это были хорошие деньги. Люди перестали бояться выхода на пенсию, просто начиналась новая жизнь. В народе даже шутили, что одинокий пенсионер с такой пенсией может «представлять интерес» для сравнительно молодой женщины. Многое изменилось в лучшую сторону в повседневной бытовой жизни на селения. Открылись химчистки и комбинаты бытового обслуживания. В магазинах появились более качественные продовольственные товары по доступным ценам для населения. В булочной в нашем доме продавалось много новых видов выпечки. Буквально был поражен, когда свежий хлеб и булочки стали разносить в корзинах по квартирам. Внимание к людям стало проявляться во многом. Особенно оно ощущалось после полного бесправия и пренебрежения к проблемам граждан в сталинское время. Стали открываться кафе, пивные бары, пельменные. Для любителей выпить появились «рюмочные». Вниманием руководства стали пользоваться обычные жизненные вопросы, а не только крупные стратегические проблемы. Например, Хрущев очень много внимания уделял сельскому хозяйству. Особенно его заинтересовала такая сельскохозяйственная культура, как кукуруза. А это хороший корм для скота и, следовательно, улучшение снабжения населения продуктами. Конечно, Никита Сергеевич в этом, как и во многом другом, перебарщивал, требуя, чтобы кукурузу выращивали даже там, где не позволяли условия. В народе над этим пристрастием подшучивали, называли Хрущева «кукурузником». Но это же указывало и на принципиальные изменения в политике государства. Появились предпосылки к развитию пищевой промышленности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное