Леонид Синельников.

Дело – табак. Полвека фабрики «Ява» глазами ее руководителя



скачать книгу бесплатно

Для советского времени была характерна интенсификация работы оборудования. Первоначально гильзовые машины производили 40–50 гильз в минуту. Гильзы укладывались в специальную тару (каретки) и поступали на набивку табаком, которая производилась вручную. Позже были разработаны папиросонабивные машины (конструктор – инженер Кацнельсон). До середины 1950-х годов на фабрике были два цеха по производству папирос: гильзовый и укладочный. В укладочном цехе производилась набивка гильз табаком и упаковка (укладка) готовых папирос в пачки. На фабрике так, по старинке, упаковку на зывали «укладка». После войны потребовалось значительно увеличить объемы производства папирос. Сельское население курило самокрутки из махорки[21]21
  Махорка (лат. Nicotiana rustica) – вид травянистых растений из подрода Деревенский табак (Rustica) рода Табак семейства пасленовых. Слово «махорка» происходит от названия голландского города Амерсфорт, в XVIII веке славившегося табачной промышленностью.


[Закрыть]
. Махорку выращивали сами сельские жители и кустарно изготавливали махорочный табак – сушили и резали. Существовала и махорочная промышленность. Махорка выращивалась в Тамбовской, Липецкой и Курской областях, а фабрики в Ельце, Усмани, Курске, Моршанске (Тамбовская область) промышленным способом обрабатывали махорку и производили махорочный табак, который поступал в продажу и использовался для самокруток. Махорка значительно крепче табака, обладает очень грубым вкусом. В качестве бумаги использовалась обычная газетная бумага, очень вредная при горении. Во время войны армия курила самокрутки. Но время шло вперед. Уменьшалось количество сельских жителей. Городские курили папиросы. Сельская молодежь вслед за ними также переходила на фабричную продукцию. Потребовалось увеличить объемы производства папирос. С этой целью в послевоенное время начинается процесс создания поточных линий. В одну поточную линию встраивалось десять агрегатов. Каждый агрегат состоял из соединенных между собой гильзовой и папиросонабивной машин и производил готовые папиросы. Папиросы с каждого агрегата поступали на общий транспортер, а далее на упаковочную машину «ПУЧ», которая упаковывала папиросы в пачки по 25 штук. Это, конечно, была революция. Полная перекомпоновка всего производства, совершенно другая организация труда и технического обслуживания оборудования. Производительность одного агрегата была доведена до 300 папирос в минуту, а общая производительность линии составляла 1200–1300 тысяч папирос за 8 часов. Конечно, такая интенсификация работы оборудования сказалась на качестве папирос, значительно увеличился расход запчастей, ухудшились условия труда (повысилась вибрация и запыленность). Условия работы фабричного персонала значительно усложнились.

Но для настоящей модернизации или создания новых технологических процессов не было ресурсов. Правда, во всех документах это называлось модернизацией, однако на самом деле это была чистой воды интенсификация – оборудование заставили работать с большей производительностью, но не внесли серьезных изменений в его конструкцию. Фактически в режим работы папиросных линий заложили те недостатки, с которыми в дальнейшем делали вид, что боролись. И ежедневно тяжело преодолевали трудности, созданные в результате перехода на поточные линии. Однако главная цель была достигнута: любой ценой увеличить объемы производства.

Когда перешли на работу с главками, ситуация усложнилась. При совнархозах мы чувствовали себя в некоторой степени бесконтрольными. После воссоздания министерств фабрика перешла в подчинение Росглавтабака – главка Министерства пищевой промышленности РСФСР. Начальником был назначен бывший директор фабрики им. Урицкого в Ленинграде Никита Иванович Каракозов. Это был очень опытный руководитель. Он собрал грамотную команду. Главк начал ужесточать плановые показатели для предприятий, повышать требовательность. У нас тогда состоялось первое заседание актива Росглавтабака, которое рассматривало итоги работы фабрики. Приехали сотрудники главка, нашли множество недостатков. Было интересно наблюдать, как фабричная «семья» защищалась. Выступали начальники цехов, старались говорить громко, но аргументы были слабенькие. Все сваливали на внешние трудности. Таков был обычный стиль взаимоотношений между предприятиями и министерством…


Фабрика представляла собой в достаточной степени отлаженное производство. Техника была освоена от «а» до «я», все запчасти изготавливались в механическом цехе. Я помню, как производился капитальный ремонт папиросонабивных и гильзовых машин. Машина полностью разбиралась до голой станины, после «шабровки» которой все узлы машины собирались заново. На ремонт уходило от трех до пяти дней. Все технологические материалы (гильзовая, мундштучная, пачечная бумага) поставлялись отечественными предприятиями. Табак везли в нужных объемах из союзных республик (Молдавия, Азербайджан, Узбекистан, Грузия) и по импорту (Индия, Болгария, Греция и Турция). В то время в Москве было трудно устроиться на работу, поэтому трудовая дисциплина была высокой, а отношение к труду ответственным. Кажущаяся стабильность имела и оборотную сторону. Практически ничего принципиально не менялось в течение длительного времени. На предприятии создавалась обстановка застоя. Из года в год персонал фабрики сталкивался с одними и теми же трудностями. Люди свыклись с таким положением дел.

Пожалуй, самым болезненным вопросом было обеспечение гофротарой (коробами) для упаковки пачек папирос и сигарет перед отправкой в торговую сеть. Новой гофротары не хватало, в план предприятию закладывалось использование 40 % от общего объема «возвратных» (бывших в употреблении) коробов. Их должны были привозить на фабрику магазины Автоматторга, торгующие табачными изделиями. Но они это делали несвоевременно и не в полном объеме (так как имелись трудности в сборе и транспортировке тары), и фабрике приходилось самой организовывать доставку возвратной тары. Часто из-за нехватки коробов продукцию складывали на пол рядом с производственной линией, а уже потом укладывали в короба. Такая ситуация возникала чуть ли не каждую неделю и очень нервировала рабочих и администрацию, так как помимо дополнительных трудозатрат эти лишние перекладывания отрицательно сказывались на качестве продукции.

Большой проблемой являлось выполнение плана отгрузки продукции на Крайний Север[22]22
  Так называемый северный завоз – доставка в северные районы СССР требуемых грузов в течение летней навигации. Ущербность самого принципа централизованного управления экономикой приводила к тому, что каждый год «северный завоз» принимал характер героической военной кампании.


[Закрыть]
. В то время руководство страны уделяло этому вопросу особое внимание – все надо было успеть в короткий период навигации, когда суда могли осуществлять доставку грузов в эти труднодоступные районы. Задание по объемам поставки устанавливалось напряженное. Технология упаковки должна была обеспечить герметичность в процессе транспортировки по морю. Я еще застал период, когда короба с продукцией «парафинировались» (покрывались парафином), а потом укладывались в специальные деревянные ящики, которые тоже изготавливались на фабрике. Все эти трудоемкие операции делались вручную. Особенно большие сложности возникали при изготовлении деревянных ящиков. Периодически возвращались к идее механизировать этот процесс, но для установки даже простейшей механизации не хватало места. Выполнить план поставок на Крайний Север было очень сложно, приходилось устраивать авралы, привлекать дополнительных рабочих из других цехов, но не выполнить этот план было невозможно.

Ответственным являлось также выполнение спецзаказов. Именно фабрика «Ява» традиционно поставляла табачные изделия на спецбазы (501 и 208), которые обеспечивали буфеты ЦК КПСС, Совета Министров и других высших партийных и советских органов. Понятно, что эта продукция имела особые условия поставки, требования к качеству были повышенными. Контроль тщательный. Весь персонал буквально стоял на ушах: не дай бог, если обнаружат какие-либо дефекты.

Табачная продукция в Российской Федерации распределялась через территориальные подразделения Росбакалеи Министерства торговли. Кроме табачных изделий этот крупный главк занимался торговлей кондитерскими изделиями, сахаром и солью. Продукция «Явы» реализовывалась через московскую контору Росбакалеи. Как осуществлялась процедура передачи продукции в торговлю? Московская контора арендовала на фабрике помещение под экспедицию готовой продукции. Как только короба с табачными изделиями попадали в экспедицию, для фабрики они становились реализованными. Далее продукция перевозилась либо на склады Росбакалеи, либо непосредственно в торговые точки системы Автоматторга. На следующий день деньги поступали на счет фабрики. Из-за дефицита табачных изделий продукция раскупалась практически в день ее поступления в торговую точку. Все вроде бы просто. Однако при реализации возникали сбои в работе отдельных звеньев. Экспедиция готовой продукции была недостаточного размера, складирование было практически невозможно. Короба сразу грузились на машины, поэтому вывоз продукции полностью зависел от работы транспорта. А здесь возникали проблемы: как правило, ежедневно вывозилось меньше, чем производилось. В результате в течение рабочей недели в цехах скапливалось большое количество коробов. Они складировались в проходах между производственными линиями. В таких условиях работать было тяжело, нарушался ритм производства. Люди нервничали, этот вопрос был постоянно под особым контролем руководства.


Главными критериями оценки работы предприятия являлось выполнение производственных и экономических показателей: объем производства в натуральном выражении, объемы валовой продукции, реализации и прибыли, поставки в районы Крайнего Севера и спецзаказы. Кроме того, имелось много дополнительных показателей. Обеспечение качества продукции, выполнение плана по экономии сырья и материалов, отсутствие перерасхода фонда заработной платы, выполнение плана по внедрению новой техники, новых видов продукции. Все это доводилось до предприятий в виде позиций планового задания. Выполнение государственного плана было жизненно необходимо. Это являлось условием выплаты премии ИТР, которая в народе называлась «прогрессивка». Хотя она называлась премией, на самом деле была частью запланированной зарплаты. В советское время месячные оклады ИТР были очень низкими. Инженер получал 100–120 рублей в месяц. Главный инженер – 180 рублей, директор – 200 рублей[23]23
  В 1980 году средняя начисленная месячная зарплата в СССР составляла 155 рублей.


[Закрыть]
. Поэтому получение премии-«прогрессивки» (а это до 40 % к окладу) было необходимо для стимулирования инженерных работников, потому как на голый оклад было трудно содержать семью. Выполнение планового задания оказывалось критически важным для инженерных работников и руководства предприятия. Рабочие же были в большинстве сдельщиками. Каждой бригаде, работающей на линии, устанавливались нормы выработки. Премия членам бригады выплачивалась только при их выполнении. При перевыполнении выплата премии увеличивалась. Выполнение норм выработки всеми линиями (бригадами) обеспечивало выполнение плана производства предприятия в целом. Так работала эта система: рабочие стремились перевыполнить норму выработки, а ИТР обеспечивали выполнение всех обязательств предприятия в целом. Эффективность работы производства оценивалась показателем «достигнутая средняя производительность оборудования» или, как говорили, «выхода с оборудования». Высокие выхода? с оборудования обеспечивали более ритмичную работу предприятия по выполнению плана производства. Поэтому премиальная система на фабрике была направлена на стимулирование повышения выходов с оборудования, и активно использовалась такая форма поощрения, как соцсоревнование между бригадами, сменами и цехами.

Важным фактором было обеспечение качества продукции. Репутация фабрики «Ява», как производителя продукции высокого качества, имела реальную основу: на предприятии этому вопросу уделяли повышенное внимание. Служба контроля качества (ОТК) имела большие полномочия, а разработанная система оценки качества была достаточно действенной. В ОТК работали самые профессиональные сотрудники, которые прошли все стадии производства на «Яве». Возглавляла службу качества старейший работник Тамара Ильинична Моздгришвили, которая трудилась на фабрике еще при хозяевах – Габаях. Она была очень уважаемым и авторитетным человеком. В ее кабинете стояло «габаевское» кресло, изготовленное знаменитым российским мастером Шутовым[24]24
  Василий Петрович Шутов (1826–1887) – петербургский столяр-резчик. В 1870 году получил бронзовую медаль Всероссийской промышленной выставки за это кресло «Дуга, топоры и рукавицы», прославившее мастера.


[Закрыть]
. Спинка была выполнена в виде дуги из сбруи лошади, а подлокотники – в виде топоров. На сиденьи располагались две рукавицы, а на спинке было написано: «Тише едешь – дальше будешь». Мы это расшифровывали так: трудись, делай свое дело качественно, тогда добьешься успеха. Это был своего рода девиз фабрики «Ява». Премия бригадам выплачивалась только при выпуске продукции отличного и хорошего качества. Выемка папирос и сигарет для проверки в технологической лаборатории и ОТК проводилась регулярно по несколько раз за смену. Особое внимание уделялось качеству продукции, производимой по спецзаказам и для Крайнего Севера. Строгая система контроля качества, помноженная на многолетние традиции коллектива «Явы», обеспечивала продукции фабрики столь высокий рейтинг. Кроме популярных массовых сортов папирос «Беломорканал» и «Казбек» «Ява» славилась папиросами высших сортов: «Три богатыря», «Спутник», «Герцеговина Флор». По качеству они превосходили изделия массовых сортов. Изготавливались эти сорта по старой технологии на машинах Семенова, оборачивались в фольгу и укладывались в красочные картонные коробки. Сверху коробка обтягивалась тонкой прозрачной бумагой. Это была подарочная продукция. Объемы производства были небольшие, так как все операции по их изготовлению осуществлялись вручную. «Ява», единственная в стране, производила соусированные сигареты «Золотое Руно». Оригинальный вкус достигался за счет обработки нарезанного табака специальным соусом с использованием необычных компонентов: чернослива, меда, грецкого ореха. Сигареты «Золотое Руно» были широко известны в стране, даже некурящие отмечали, что они вкусно пахнут.

Думаю, популярность «явской» продукции обеспечивалась в первую очередь профессионализмом и ответственностью персонала. Работники, как говорят, держали качество марки «Ява». Сколько было скандалов, если что-либо не соответствовало стандартам. Предъявляли друг другу претензии, боролись за качество. Все это достигалось напряженным, нервным трудом.


Вот на такую фабрику я и был назначен главным инженером. Фабрикоуправление находилось в старинном двухэтажном особняке, построенном еще основателем фабрики, купцом первой гильдии Самуилом Габаем. Первый этаж когда-то занимала контора фабрики, а второй служил апартаментами для семьи хозяина. Во время моего поступления на фабрику на первом этаже размещалось руководство. На втором были: помещение партийного бюро, кабинет председателя профсоюза, небольшой зал для заседаний и очень хорошая библиотека. Кабинет главного инженера находился напротив кабинета директора, их разделяла общая приемная. По понедельникам еженедельно проходило диспетчерское совещание в кабинете директора. Директор проводил это совещание, сидя за массивным резным столом, справа и слева от стола в больших креслах с высокими спинками сидели главный инженер и замдиректора по коммерческим вопросам. В кабинете на стульях располагались начальники цехов, начальники отделов, главные специалисты. Обычно главный диспетчер докладывал о результатах работы и проблемах, а потом шло обсуждение конкретных вопросов. Помню, как психологически сложно было в первый раз преодолеть небольшое расстояние от обычного для меня места начальника цеха и сесть в кресло главного инженера по правую руку от директора фабрики…

Какие вопросы обычно обсуждались на диспетчерском совещании? Выполнение плановых заданий, качество продукции, выполнение «спецпоставок», обеспечение тарой, материалами и запчастями. К сожалению, господствовал стиль, при котором каждый руководитель пытался объяснить причины тех или иных сбоев в работе упущениями смежных служб. Это мешало принимать правильные решения. Руководители цехов, производящих готовую продукцию (папиросонабивного и сигаретного), обычно причины отставания от выполнения плана объясняли плохой работой смежников: влажный или сухой нарезанный табак, отсутствие или плохое качество запчастей, недоработки отдела снабжения. Такие проблемы действительно существовали. Процесс подготовки табака был очень несовершенен, качество увлажнения полностью зависело от внимания и действий персонала. Персонал цеха подготовки табака обладал достаточно высокой квалификацией, работники старались, однако обеспечить стабильное качество было действительно невозможно. Отдел снабжения работал с большим напряжением. Поставщики постоянно испытывали трудности с обеспечением сырьем, работали неритмично. Гофротарой нас снабжал Московский картонажно-полиграфический комбинат (между собой его называли картонажка). Очень часто их линия по производству гофроящиков простаивала из-за отсутствия картона, поставки на фабрику прерывались. Цеха начинали класть продукцию на пол. Отдел снабжения обзванивал все торговые точки, мобилизовывал транспорт, чтобы собрать освободившуюся тару. Возвратная тара приходила с дефектами, ее надо было ремонтировать. Работать только с возвратными коробами было практически невозможно. Потом «картонажка» получала сырье, организовывала работу в три смены. Начинались переговоры с руководством комбината, кому первому изготавливать тару: кондитерам, табачникам или кому-то еще (комбинат изготавливал тару даже для упаковки телевизоров). При необходимости подключали министерство. Это была сплошная нервотрепка. А в это время производство лихорадило, работники нервничали – все это требовало дополнительных трудозатрат. Такие осложнения в работе происходили довольно часто. Это случалось не только с гофротарой, на подобные авралы уходило много времени и сил – так называемых непроизводительных затрат. На фабрике крылатой фразой стало выражение главного диспетчера, старейшего работника, Ивана Федотовича Кулешова, с которым он обращался к своим подчиненным (в основном к женщинам): «Держись, Мария, хуже будет».

Мне приходилось вникать во все проблемы: производство, планово-экономические показатели, финансы. А в области техники, основной заботы главного инженера, имелись серьезные проблемы. Как только я перебрался в кабинет главного инженера, первым ко мне пришел начальник электроцеха, грамотный специалист, но большой пессимист. Он мне сказал: «Леонид Яковлевич, как вы могли согласиться занять этот пост? Понимаете, что мы сидим на пороховой бочке, и в любой момент может произойти взрыв?» Он имел в виду состояние фабричной электроподстанции. Действительно, когда я ближе познакомился с этим объектом, меня охватил ужас. Убогое помещение, устаревшее оборудование (в первую очередь сами трансформаторы). Потребляемая мощность на фабрике постоянно росла, а подстанция не реконструировалась. Участились случаи отключения энергии и, что было крайне опасно, из-за перегрузок температура масла в трансформаторах зашкаливала, особенно в летнее время. Все распределительные электрические щиты были изготовлены кустарным способом и укомплектованы морально и физически устаревшим оборудованием. То же можно отнести и к кабельным линиям. Сказалась закрытость фабрики: все пытались сделать своими силами. Надо было срочно принимать меры. Тогда мы впервые привлекли на «Яву» подрядную электромонтажную организацию, которая шаг за шагом начала наводить порядок в электрооборудовании. В дальнейшем фабрика стала активно привлекать подрядчиков и в другие области.

Электрослужба вызывала у меня наибольшее беспокойство. Рабочий состав был очень низкой квалификации – это были простые электрики, которые могли заменить двигатель, электрозащиту, а нам уже требовались электронщики. Как раз в этот период началось внедрение систем пневмозагрузки папиросонабивных линий. До этого папиросонабивные машины загружались табаком вручную. Это приводило к повышенной потере табака, да и качество папирос снижалось, так как трудно было обеспечить равномерную загрузку табака при такой высокой производительности. Система пневмозагрузки – собственно приемные камеры, куда поступал табак, трубопроводы и «питатели» табака, были разработаны в конструкторском бюро фабрики. Камеры устанавливались на папиросонабивных машинах. По сигналу, поступающему с машины от фотодатчика, начиналась загрузка табаком. Это не ахти какая сложная система управления, с простыми элементами электроники, однако на фабрике присутствовал только один специалист, способный эту систему обслуживать. Надо было срочно что-то делать.

По многим проблемам предприятиям приходилось вариться в собственном соку, государство не обеспечивало технического развития отраслей. Сказалась девальвация инженерного труда, реальная действительность никак не способствовала развитию инженерного творчества. В машиностроении для пищевой промышленности наблюдался полный застой. Единственным заводом в СССР, который производил оборудование для табачной промышленности, был Ленмашзавод[25]25
  Основанный в 1882 году Механический и чугунолитейный завод Н. Я. Паля.


[Закрыть]
. Качество проектирования и изготовления было низким. В основном делались попытки скопировать разработки зарубежных производителей. Например, резательные станки «КТС» были копией аналогичного оборудования знаменитой западногерманской фирмы «Хауни»[26]26
  Основанная в 1946 году Хауни Машиненбау ГмбХ со штаб-квартирой в Гамбурге.


[Закрыть]
. Даже копию они не смогли воспроизвести с достойным качеством: станок постоянно выходил из строя из-за серьезных конструктивных недостатков. Так, постоянно ломались звенья цепи специального транспортера, осуществляющего «прессовку» листового табака перед резкой. Завод, в итоге, не сумел отработать технологию изготовления этих деталей. На «Яве» мы предпочитали использовать устаревшие станки «ТБ», пока не заменили их на импортные. Еще ленинградский завод производил машины для упаковки сигарет (ЛУС) – тоже копии оборудования другой немецкой фирмы «Шмермунд»[27]27
  Maschinenfabrik Alfred Schmermund GmbH со штаб-квартирой в Гевельсберге.


[Закрыть]
. О технических недостатках этих машин среди специалистов ходили анекдоты. Но что могли сделать фабрики? Ведь производить и упаковывать сигареты было необходимо. Приходилось закупать эти, можно сказать, полуфабрикаты. Потом механики на фабриках пытались в процессе эксплуатации «довести оборудование до ума».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное