Леонид Семенов.

Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза



скачать книгу бесплатно

     Белая лилия, Радость солнца несущая,
     Все оживляющая,
     Смерть побеждающая,
     Слава тебе!




     О, мой брат, мой запуганный брат.
     Подойди и не бойся меня,
     В моем сердце лучи золотые горят,
     Никого не виня, не кляня.
     Я – как ты, кто родил меня, звал.
     Кто ласкал меня осенью поздней.
     Кто учил, наставлял
     И берег от лихих и их козней.
     Я как ты, о мой брат,
     Мой запуганный брат….




     Снились нынче мне попы,
     Бородатые, седые,
     Жирно-масленые, злые,
     В смраде сдавленной толпы,
     С волосами завитыми,
     Все с крестами золотыми,
     В темно-синих клобуках,
     В ризах пышных, золоченых
     Посреди свечей, зажженных
     На престолах в алтарях.
     Совершали злое дело,
     Убивали чье-то тело,
     Выпивали чью-то кровь.
     Страсти грезились и муки,
     Воздымались к небу руки,
     Пели, скорбно про любовь,
     Так униженно просяще,
     Заунывно и слезяще,
     Точно вправду убивали
     Там Того, кого назвали
     Сыном Божиим они.
     Трепетали свеч огни.
     Люди темные толкались,
     Пред иконами склонялись,
     В темноте меж сапогами
     О пол тукалися лбами.
     Громко бабы воздыхали,
     Поминали мертвых души,
     Бились жалобно кликуши,
     Деньги медные бряцали,
     Дети плакали, кричали.
     И над всем в поту и дыме
     Все грозней, неумолимей
     Над свечами, над огнями,
     Над поющими попами
     И над всеми образами
     Лик один вставал упорный
     В светлых ризах черный, черный.




     Пробирается мальчик по лесенке,
     Пробирается к Богу на небо…
     Так поется в глупой песенке:
     Дай мне хлеба! Дай мне хлеба!
     Зажигает у Бога лампадочки,
     Обегает мой мальчик все небо;
     Так поется в глупых сказочках:
     Дай мне хлеба! Дай мне хлеба!
     Возвращается мальчик от Боженьки,
     Возвращается мальчик без хлеба.
     Устали голодные ноженьки,
     Обегали ножки все небо.


     Нет хлеба у Бога,
     Спи, мой родименький…




     Мы смеялись, веселились,
     Надя, Женя, Миша, Глеб
     Танцевали и кружились,
     Ели торт и сладкий хлеб,
     Звонко чокались бокалы,
     Проливалося вино,
     Все летели быстро в залы,
     Где гремел оркестр давно,
     Там мы парами летали,
     Отбивали каблуком
     Такт мазурки и порхали
     С запыхавшимся лицом,
     Все неслось, неслися плечи,
     Дам прически, фраки, даль,
     Электрические свечи,
     Эполеты и рояль.
     Так кружились мы до света,
     Но когда мы разошлись,
     Страшно, страшно: из паркета
     Точно люди поднялись.
     Были все они худые,
     Лица в ранах гвоздяных,
     Точно люди в зале злые
     Каблуками били их.




     Они цветы мои сорвали, —
     Я нес им песни и цветы, —
     Они цветы мои сорвали
     И растоптали все мечты.


     Сорвали белые одежды,
     И тело нежное мое
     За песнь, за счастье, за надежды,
     За волю к жизни в ранах все.


     Связали руки мне ремнями,
     И в поле выгнали меня,
     Клеймя последними словами,
     Как вора дерзкого кляня.


     И вот я голый, сирый в поле,
     Приходят псы меня лизать,
     Гуляет ветер здесь на воле,
     Мне нечем раны повязать.


     Но Бог не знает тем пощады,
     Кто нагло рвет его цветы,
     Кто в них не ведает отрады,
     Кто топчет детские мечты.


     И стал я призраком проклятых
     Им в их приютах и домах,
     Хожу по улицам, по хатам
     И вызываю всюду страх.


     Не знают в снах они покою:
     То я пред ними мертвецом,
     То, словно пес, в ночи завою,
     То голый встану под окном…




     Светорунные волокна
     Месяц поднял над рекой…
     В королевском замке окна
     Полны сказочной игрой:


     Там тоской музыки струнной
     Заливаются смычки.
     Ходят пары в неге лунной
     Все, как призраки, легки.


     Дамы в длинных платьях чинных,
     Белы в лунной полосе,
     Смех на лицах их невинных
     И в перчатках белых все.


     Их в перчатках кавалеры,
     Все изящны, все стройны,
     Графы, рыцари и пэры —
     Лучший цвет со всей страны.


     Сам король на древнем троне —
     Величав, красив и сед.
     Блеск луны в его короне,
     На устах гостям привет.


     И кружатся в лунном танце
     Перед ним гирлянды пар.
     На паркете в лунном глянце
     Светорунных чар пожар.


     Вот танцуя, сантименты
     Шепчет милой нежно князь.
     Здесь дарит пажу две ленты
     Дама белая, смеясь…


     Но лишь полночь, с первым звоном,
     То обычай старины —
     Все, вальсируя с поклоном,
     Снять перчатки с рук должны.


     «Ужас! ужас!» – вдруг в смущеньи
     Молвят гости.
Молкнет смех…
     В замке шепот и смятенье,
     Страх и дрожь на лицах всех.


     Сам король встает сердито
     И перчатку рвет с руки.
     Перед ним недвижна свита,
     Молодежь и старики.


     «Я не знала!» – шепчет дама —
     «Ах!» – без чувств готова пасть.
     И не смотрит рыцарь прямо,
     Кто нашептывал ей страсть.


     Сказка старая понятна:
     На руках гостей у всех
     Несмываемые пятна
     Алой крови – алый смех…


     И король содвинул брови,
     Грозен вид у старика, —
     В чьей же, чьей же это крови
     Королевская рука?!..


     Но довольно… В лунном танце,
     Как цветы, гирлянды пар.
     Алых пятен в лунном глянце
     Словно роз в снегу пожар…


     И исчезло все виденье,
     В замке снова тишина…
     Сумрак, холод, запустенье,
     Бродит бледная луна…




     Ты обнимала
     Колени,
     К земле припадала.
     В молитве-томленьи…
     Аленушка, сказка моя!
     Березы шумели,
     Кудрявые пели.
     Вдали надвигалась гроза!
     Ах, с какою тоской безысходной
     О жизни, о доле свободной
     К грозе обращались глаза!


     – – – – – –


     И все грезится мне:
     Подойдет ко мне мать,
     И на сердце мне руку положит.
     Мое сердце в огне,
     Не хочу умирать!
     Помогите, кто может.
     Я как дуба листок.
     Бушевала гроза,
     Подняла меня буря до солнца,
     Опалила меня, опалила о солнце.
     Оттого я в огне,
     Оттого я умру…
     Помогите, кто может!


     – – – – – –


     Где-то девушка плачет, тоскует.
     Ах, она, пусть она поцелует!
     Ее губы – цветок,
     И как звезды глаза:
     В них, как в звездах, – о людях кручина.


     – – – – – –


     И березка эта знает,
     Знает боль, тоску.
     Тихо ты поцеловала
     Ей сребристую кору.
     И березка задрожала,
     Словно ранена была,
     Капля чистая упала —
     То пришла гроза.


     – – – – – –


     Я молюсь лучам и солнцу,
     Я их брат родной.
     Солнце, солнце,
     Подойди к тюрьме, к оконцу,
     Солнце, брат мой золотой,
     Посвети мне в этой келье,
     Где так страшно, так темно.
     Бледен стал я и веселья
     Не видал давно.
     Будь мне матерью родною,
     Приласкай и все пойми!
     Будь мне другом, будь сестрою!
     Жарко, жарко обойми!
     Приласкай! И пусть другие
     Все с тобой ко мне войдут.
     Все друзья мои родные
     Пусть увидят, как я худ.
     Пусть расскажут мне о воле,
     Об отчизне, о любви,
     О раздолье в чистом поле
     И о жалобах земли.
     Солнце, пламенное солнце,
     Ты один мне здесь родной,
     Приведи их всех к оконцу,
     Солнце, брат мой золотой,
     Я со всеми побеседую,
     У оконца посижу.
     И лучам твоим поведаю,
     Как всех крепко я люблю.


     – – – – – –


     А люди, все люди так бедны.
     Ах жалкие, темные люди,
     Глаза ваши злы и лица так бледны,
     Еще не слыхали вы, знать, о чуде?!
     Придут несказанные тайны,
     Свершается чудо чудес:
     К нам Гость пришел необычайный,
     Он сходит прямо с небес.
     В грозе Его лик сокрытый
     И молния – меч Его.
     Он видит, что в землю зарыто,
     Не скрыть от Него ничего,
     Взрыхляет Он землю лопатой,
     Дает росткам простор
     И жатвою новой, богатой
     Уже любуется Божий взор.
     Вставайте, вставайте все смелые
     И к солнцу тянитесь дружней,
     Прочь оробелые, прочь омертвелые!
     К нам солнце все ближе, и дали ясней!


     – – – – – –


     Спи, мой мальчик, усни!
     У Бога чертоги хрустальные,
     Жемчуговые, светлые башни,
     Ворота, оконца зеркальные,
     Поля золотые и пашни.
     Гуляют с Ним дети богатые,
     В одеждах все синих, как небо,
     Их ангелы кормят крылатые
     Горячим и сахарным хлебом…


     – – – – – –


     Мои песни, быть может, не нужны,
     Не нужны они никому.
     Их боль, их рыданья, трепет,
     Их плач и признанья к чему?
     Но в песнях я – волен, я – волен,
     Как ветер, терзаюсь, томлюсь.
     Вот, в песнях я песнями болен,
     И в песнях над болью смеюсь…


     – – – – – –


     Я терзаюсь по белому свету.
     И всюду и всюду темно.
     Но молюся я Белому Свету,
     Что светит мне всюду равно.
     Пусть люди не знают, чем живы,
     Но в сердце их есть Тишина,
     Таит она пламень не лживый,
     Таит в себе Бога она!


     – – – – – –


     В лесу нынче пусто и сыро.
     Деревья звенят обнаженные,
     Гудят безнадежно и сиро
     Напевы хвои похоронные.
     И травы под мертвой листвой
     Пожелтели, поблекли усталые.
     К земле припадают сырой
     И мысли мои – истомленные, вялые…


     – – – – – –


     Я бы в лес убежал,
     Где березки звенят обнаженные,
     Где под мокрой листвой
     Травы никнут к земле утомленные
     И в кустарниках ветер шумит о былом,
     Так уныло жужжит о былом
     В бересклете
     О прошлом, угаснувшем лете.
     Я бы в лес убежал,
     Я сказал бы березкам рыдающим:
     Вы не плачьте, не плачьте, березки,
     Вот летом блистающим
     Снова солнце оденет вас светлой листвой.
     Будут люди играть, веселиться и петь.
     Вы раскинете светло-зеленую сеть,
     Но меня уж не будет меж вами…
     Ах не плачьте, не плачьте березки над нами!..


     – – – – – –


     Улетим за пределы далекие,
     На синеющий дымный простор,
     Там, где травы, качаясь, высокие,
     Где цветов под ногами ковер
     Утолят твой тоскующий взор.
     Станем тихими, робкими, нежными,
     Позабудем кровавые сны,
     Над цветами, полями безбрежными,
     В царстве солнца, лучей, тишины
     Обовьемся дыханьем весны.
     Будем грезить о душах безмолвных,
     Что таят безмятежно огни,
     Те огни, что житейские дни
     В своих мутных, хлопочущих волнах
     Загасить до сих пор не могли.
     Будем грезить о сильных и крепких,
     Что восстали над ними стеной,
     Что от космищ лукавых и цепких
     Над безбрежной и дикой волной
     Охранились своей глубиной.
     Будем грезить о звездах высоких,
     Что светили и нам, в наших днях,
     Что степным караванам в путях,
     Морякам в океанах широких
     Светят вечно в ночи в небесах.
     И помолимся вместе о лете,
     О горячих лучах, о любви,
     Мы с тобой среди трав у земли, —
     Обо всех, кто томится на свете
     И кто ищет ко свету пути.
     Ты пройдешь по траве молчаливая,
     Только взором лаская цветы,
     Но и взором им скажешь мечты,
     А волна по траве прихотливая
     Побежит над лугами, где ты.


     – – – – – –


     Я как пьяный утром вышел,
     Было небо все в огне,
     Я молитвы неба слышал
     И звенело все во мне.
     Вам живые, травы, люди,
     Солнце, воздух и цветы,
     Вам я весть несу о чуде,
     Весть о чуде: вы – святы.
     Видел плен я темный, скрытый,
     Видел камней мертвый сон, —
     Все цветы в камнях забиты,
     Страшен долгий сон!
     Но сквозь все земные муки
     Я пронес любви любовь,
     Вам все тело, мысль и руки,
     Люди, – вам святую кровь.
     И простер я к небу руки,
     Были руки все в огне.
     Солнце, пламенное солнце,
     Ты во мне!




     Отчего прохожу равнодушно мимо стольких встречных людей?
     Отчего смотрю равнодушно без злобы и без любви на них?
     Быть может, гибнут они или просят опоры иль пищи?
     Но иду.
     Красивы карнизы домов и заря,
     И краски различные неба, и окна.


     Или сердце боится себя?
     Боится огня состраданья?
     Когда увидит страданье здесь каждого,
     Тогда исчезнут все личины.


     – – – – – –


     Мое равнодушие убийственно. Меня ничто не трогает. У моих ног могут валяться люди, могут убиваться, плакать и рыдать, но я не шевельнусь. Я могу знать, что вот в этот самый миг кто-нибудь кого-нибудь убивает и, может быть, мне близкий человек близкого. Но я не дорожу. Что мне из этого? Зачем? Для чего? И что могу я дать им? Сегодня нищенка на улице чего-то просила у меня; я дал ей много денег, – но так только, чтобы откупиться. Не подумайте, пожалуйста, что я добрый. Я совершенно бесчувственный.


     – – – – – –


     Я не хочу выдумывать чувств.
     Если чувства нет, пусть не будет.
     Какое мне дело до страданья народа?
     Почему мне жалеть тех, а не этих?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

сообщить о нарушении