Леонид Семенов.

Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза



скачать книгу бесплатно



     Проходят женщины, как сладостные тени,
     их ласков голос, как неба синь, их взгляд,
     в молитве благостной сгибаются колени,
     покорно все, как овцы к пастырю, спешат.


     Отец их пастырь – святой и величавый;
     как снег руно Его кудрей.
     Не надо жертв Ему, не надо славы:
     Он сам – дитя безумное среди детей.

 1904



     Синее, синее небо. Томящая даль!
               Ни тучки в небесной пустыне.
     Спит все земное, не спит лишь о прошлом печаль,
               да лист на дрожащей осине.
     Тайны тягучие тихо подкрались:
                                             спутан узор.
     Тени застыли:
                         о смерти и вечности их разговор.


     Мертвая, мертвая тишь! Нас томит этот зной!
               Безжалостно солнце в лазури.
     Боже, как грозен и мертвенен моря покой!
               Мы страждем, томимся без бури!


     Тени и тайны все те же и та же все тишь,
               быть иль не быть? —
     Чайка взлетела и вздрогнул камыш…
               тайн оборвалася нить…

 1902



     Пчелки, пчелки мои золотистые,
     я – ваш кроткий, тоскующий брат.
     С вами цветики в поле душистые,
     не со мной, не со мной, говорят.


     Я один между вами все с думами;
     вот брожу в благовонном чаду,
     сердцем скорбный с мечтами угрюмыми
     я чужой здесь, я мимо пройду.


     Но уйду и для таинства старого
     пчелок труд соберу, сберегу.
     За вечерней свечу воску ярого
     пред иконой с молитвой зажгу.


     Будет теплиться жертва убогая,
     жертва пчелок, цветов и моя.
     Как они, стану снова пред Богом – я
     как они – тихий сердцем и я.

 1904



     Вот повеяло прохладой,
     тени длинные легли
     и над храмом, над оградой
     чертят ласточки круги.


     Стал на паперти церковной
     сиротливо нищих ряд,
     старцы в немощи духовной
     знамя крестное творят.


     И к Заступнице – Царице
     под вечерний перезвон
     богомольцы вереницей
     подошли со всех сторон.


     В небе мирно над полями
     ровным пламенем горя,
     с золотыми куполами
     спорит алая заря.


     Детям снится: их хранитель
     отрок с благостным челом
     безмятежную обитель
     осенил своим крылом.

 1903



     Я сын своих полей – без пышности и сана
     молюсь родной земле, молюсь подземным силам,
     живительной росе полночного тумана
     и с темной высоты сверкающим светилам.


     Молюсь один, когда в селеньях люди спят,
     молюся на меже, где благостней святынь
     мне о Тебе в тиши колосья говорят
     и на Тебя глядит пахучая полынь.


     Молюсь в ночи – святой и благодатью сильной
     без алтаря и слов, без крови жертвы тучной
     молюсь, как молятся цветы мечтой беззвучной
     о ниве зреющей, о жатве дня обильной…

 1903



     Солнце, солнце надо мною
               под ногами – таль.
     Радость родилась весною
               умерла печаль.


     Солнце, солнце – вековые
               нам черты яви.
     Ризы, ризы снеговые
               с матери сорви!


     Ей мы таинства готовим,
               к ней – идем!
     Солнце в небе славословим,
               радостью живем!




     Поля таинственно венчаются;
     звучит призывно смутный голос.
     Молчу, молюсь… Мольбы срываются.
     К земле поник ядреный колос.


     Ловлю ветров слова предвечные,
     в яру лучей сбираю травы,
     бегу, спешу в луга заречные
     и в многотайные дубравы.


     За лесом жду очами жадными,
     сверкнет ли молния изломом?
     Припав к корням, губами страдными
     ищу воды под черноземом.


     И нет пощады.
Жар убийственный.
     Лежу у дуба векового: —
     молчит сурово темнолиственный.
     В молчаньи, мнится, будет слово.


     И громче звон в ушах томительный,
     и боль в груди! Вот пал на землю.
     Но свет открылся ослепительный…
     О свет! От солнца смерть приемлю…

 1904



     В небе серебряном звон колокольный,
     утренний воздух прохладен и тих;
     с неба сойдет ко мне светлый, безбольный,
     солнце – мой муж, мой жених…


     Паром овеянная,
     потом взлелеянная,
     вся ли я прах?
     Хлебом засеянная
     вся в бороздах.


     Солнечность, солнечность, в лоно
     свято ко мне низойди!
     Утро весеннее так благовонно,
     буйно-томительный день впереди!




     Замер вдали и синеется
     Ро́сами дымно-овеянный лес.
     Солнечность вечная сеется
     с купола бледно-молочных небес.


     Девственно-черная, вся обнаженная
     мать, истомившись, в поту замерла.
     Мукам покорная, вся распаленная
     плоть свою детям на труд предала.


     Солнечность, солнечность вешняя,
     семя во мне напои!
     В мире живая и в мире вся здешняя,
     солнцу я раны раскрыла свои.




     Ярость упала. Солнце устало,
     реки подернулись белым туманом.
     Тень от востока широко сбежала,
     пала на землю к зияющим ранам.


     Встали, подвиглись над ними прохлады,
     силы ярёмные снова растут,
     снова готовятся таинства страды,
     деется древний, таинственный труд.


     Сладостно семени в плоти приимчивой.
     Силе молитесь родящего чрева!
     В неге вечерней, в неге разымчивой
     мать возрастит вам родные посевы.

 1904




     Священные кони несутся…
     Разнуздан их бешеный бег.
     Их гривы как голуби вьются,
     их пена белеет как снег.


     Вот гнутся макушками елки,
     и пыль поднялась на полях.
     Над лесом косматые челки,
     подковы сверкают в лучах.


     Как моря взволнованный ропот,
     несется их ржанье с полей.
     Все ближе, все ближе их топот
     и фырканье гордых ноздрей!


     Спасайся, кто может и хочет!
     Но свят, кто в пути устоит:
     он алою кровью омочит
     священную пыль от копыт!





     Мне снилось: с тобою по саду вдвоем
               Мы темною ночью бродили.
     Таинственно, тихо, все спало кругом,
               Лишь ярко нам звезды светили.


     Мне снилось: в густой и высокой траве
               Нам путь светляки освещали,
     И страшные сказки друг другу во тьме
               Угрюмо деревья шептали.


     Мне снилось: со мною ты под руку шла,
               И что-то мне тихо сказала,
     И словно огонь ты в груди мне зажгла,
               И страшно, и жутко мне стало.


     Мне снилось: с тобою по саду вдвоем
               Мы темною ночью гуляли,
     Таинственно, тихо все было кругом,
               Лишь ярко нам звезды сияли.




     Смятенье в замке Эйзенрека,
     Настал Конрада смертный час
     И за монахом человека
     Шлет гордый рыцарь в первый раз.


     С невольным страхом поп смиренный
     К одру болящего спешит
     И тот с улыбкою надменной
     К себе ввести его велит.


     И начал Эйзенрек в волненье:
     «Ты знаешь, поп, я не любил
     Твоих обеден песнопенье,
     Дым фимиама, чад кадил;


     Как перед кесарем, пред Богом
     Я не сгибал спины своей
     И не согласен я во многом
     С твоим ученьем, иерей;


     Но было мне одно виденье…
     Оно изгрызло грудь мою:
     Ей страшно смерти приближенье,
     Мне с детства милое в бою!


     Однажды враг в разгаре битвы
     Мне выбил меч из сильных рук
     И ждал я смерти без молитвы
     И без раскаяния мук.


     Вдруг мимолетно ангел нежный
     Меня крылами осенил…
     Но я в надменности мятежной
     Его защиту отклонил —


     И, светом рая осиянный,
     Он улетел с слезой в очах,
     Исполнен грусти несказанной,
     С упрёком кротким на устах…


     Удар врага был верен страшный,
     Но панцирь мне не изменил,
     Сломился меч – и в рукопашной
     В тот день врага я победил, —


     Я задушил его руками!
     Но, без проклятий и угроз,
     Он цепеневшими устами
     Христово имя произнес…


     И я кляну тот день несчастный:
     С тех пор, с мучительной тоской,
     Я вижу к жизни безучастный
     Посланца неба пред собой.


     Мне страшен взор его открытый,
     Его слеза мне грудь сожгла
     И влагой скорбно-ядовитой
     Былую силу отняла.


     Отец, мне больно бесконечно,
     Мне страшно, страшно умирать!..
     Скажи, ужель и там я вечно
     Томиться буду и страдать?..


     Виденье вновь… что́ это значит?
     То он, прекрасный, предо мной!
     Его мне жаль… О чем он плачет,
     Скорбит безгрешною душой?


     Да, я готов ему молиться…
     О, научи меня, отец!..
     Дай сил мне, Господи, смириться…
     Будь милосерд… Пошли конец…»


     Пролепетал – и вздох последний
     С молитвой к Богу испустил…
     И служит поп по нем обедни,
     Струится к небу дым кадил.


     И льются клира песнопенья:
     «Рабу, смиренному Тобой,
     Прости, Владыка, прегрешенья
     И со святыми упокой!»




     Им путь ночной томителен и труден:
     Спят пастухи и сон их непробуден,
     Стада бредут без цели, без вождей,
               И соблазнителен и чуден
               Им блеск блуждающих огней.


     *


     Над ними звезд немеркнущие хоры
     Выводят в небе вечные узоры,
     Но непорочный блеск их не для стад
               И звезд невидящие взоры
               Нечистым пламенем горят.


     *


     Их грудь ни разу песней не согрета.
     Молись за них: есть время до рассвета!
     Да взыдет солнце! Солнце пусть блеснет
               И знойной ласкою привета
               В них пламя чистое зажжет!




     Звездной сетью, ровной, яркой,
     Озарен души тайник
     И, в слезах, с молитвой жаркой
     Я к земле приник.


     – – – – – –


     Люди спят, до звезд высоко, —
     Только, слышу, в тишине
     «Смертный!» шепчет издалека
     Голос чей-то мне…


     – – – – – –


     Знаю, то к себе, прощая,
     Сына мать-земля зовет:
     Слышит он твой зов, родная,
     И к тебе идет!




     В темницу смрадную был брошен я судьбой.
     Мой ум был угнетен оковами сомненья,
     Душа была мрачна, сжималась грудь тоской.


     И вдруг явилось мне чудесное виденье:
     Прекрасный некий муж предстал передо мной,
     С челом, отмеченным печатью вдохновенья.


     Сияньем неземным нетленной красоты
     Как солнцем озарен был лик его чудесный
     И взор его был чист, как ясный луч звезды.


     И он мне руку дал и из темницы тесной
     В дыханьи творческом божественной мечты
     Вознес на высоту, где ждал нас храм небесный.


     И мы вошли в тот храм. Как стая голубиц
     В нем юных дев толпа нас окружила с пеньем
     При звуках сладостных архангельских цевниц.


     И песне дивной той внимал я с упоеньем
     И в сонме ангелов Творцу, простертый ниц,
     Молился радостно и плакал с умиленьем.


     И мы вошли в алтарь – и я затрепетал
     В священном ужасе: как лава огневая
     Передо мной там путь из пламени сиял


     В ту царственную высь, где, в свете утопая,
     Престол Всевышнего над солнцами пылал.


     …………………………………


     С тех пор я слеп, друзья, с тех пор я слеп и глух:
     К сиянью тленному бесчувственны зеницы
     И к голосам земли мой безучастен слух.


     Но мужа дивного целительной десницы
     Прикосновеньем вдруг мой окрылится дух —
     И, внемля, видит рай в стенах моей темницы.




     Был купол храма в небе светел,
     Был день заветный середа;
     Меня дьячок у храма встретил
     И поклонился как всегда.


     Дала пятак я старой нищей,
     Остановилась у скамьи.
     Все было тихо на кладбище,
     В пыли купались воробьи.


     Я не забыла уговора
     И прождала на месте срок,
     Сидела долго у забора,
     Чертила зонтиком песок.


     И так же храм был в небе светел,
     Я шла назад, была одна.
     Никто из встречных не заметил,
     Какая стала тишина.




     Как вор, я, отрок, в новолунье,
     Переступив родной порог,
     Пробрался к молодой колдунье
     На перекресток трех дорог.


     Меня учили: женщин гадки
     Объятья, ласки, нагота.
     Но в ведьме – юность и загадки
     И не людская красота!


     И ей для тайны сладострастья,
     В селе старуху обокрав,
     Принес я кольца и запястья
     И зелень ядовитых трав…


     Я жду. Вот белая рубаха
     Мелькнет над рожью в полумгле,
     И с ведьмой – жадною до страха —
     Я припаду к родной земле.




     Я отроком познал тщету земных стремлений
     И, бросив отчий дом, бежал в заветный храм,
     Где, закаляя дух от сладких искушений,
     Уж много лет служу нездешним божествам.


     И я люблю мой храм, его немые своды,
     Задумчивую тень от сумрачных колонн…
     Здесь все мне говорит о торжестве свободы
     В сознаньи радостном, что жизнь – минутный сон.


     Проходят дни мои неслышной чередою
     Среди высоких дум и сладостных молитв,
     И не влечет меня лукавою мечтою
     К земле ни песен звон, ни шум кровавых битв.


     В бесстрастьи от богов – мне высшая награда:
     Любви жестокий жар я остудил в себе
     И жду бестрепетно, когда моя лампада
     Иссякнет медленно в мерцающей мольбе.





     Маша, родимая,
     Сестра моя вечно любимая,
     Как хорошо жить на свете!
     Как хорошо страдать ради тебя!
     О, лучезарная,
     Свет даровавшая,
     Лилия чистая,


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

сообщить о нарушении