Леонид Семенов.

Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза



скачать книгу бесплатно

     друга тихой песней
     я ли разбужу?

 1902




     Я не боюсь любви весною —
     и о пощаде не молю.
     Кого люблю, тот не со мною,
     но мне ль скрывать, что я люблю.
     И пусть весной к мечте запретной
     глядят мучительные сны,
     во мне любовью беззаветной
     и жизнь и смерть примирены.
     Перед весной не лицемерю,
     о том, что было не грущу,
     я снам мучительным не верю
     и то, что будет – все прощу.

 1903



     Мне весною думать нет времени,
     чуя жизни трепет согласный,
     опьянен пахучестью зелени,
     я живу мечтою неясной.
     То смотрю на небо спокойное,
     то на тополь в светлых сережках,
     верю в солнце кротко-незнойное,
     в дрожь теней на влажных дорожках.
     Вот походкой медленной, пьяною,
     ты пройдешь в саду незаметно,
     от тебя черемухой пряною
     и весной пахнет беззаветно.

 1903



     В Троицын день они гуляли.
     На всех были платья, розовые.
     Все весело в лес бежали,
     ломали ветки березовые
     и сними в церкви стояли.


     После обедни все смеялись.
     Болтал диакон с молельницами,
     и выйдя, все улыбались
     высокому солнцу над мельницами..
     В Троицын день они целовались.

 1903



     Я шел с нею рядом,
     на ней был светлый наряд.
     С ея смешливым взглядом
     встречался не раз мой взгляд.


     Под солнцем дрожали дали.
     Мы шли зеленым овсом.
     В тот день мы друг другу всего не сказали,
     мы просто болтали о том и о сем.


     Собака вперед забегала.
     Все были от нас далеки,
     даже тетка и та отставала:
     она собирала в тот день васильки.

 1903



     В эти дни всюду сонная тишь,
               словно ты не глядишь.
     Я хожу и топчу золотую листву,
               в эти дни не тебя ль я зову?
     Я березкам сказал, что тебя я простил:
               я не мог не простить – я любил.
               Но березки молчат, всюду тишь…
                         Отчего – ты молчишь?




     Тихо стали осенние дни,
     холоднее туман по утру,
     и горят уж по избам огни
                  каждый день ввечеру.


     А в лесу от березок бело:
     вся у ног золотая листва.
     Стало пусто, просторно, светло,
               в паутинах трава.


     По дороге пойдешь – тишина.
     Даже галки – и те не кричат,
     и в платке, но все также одна —
               ты прошла нынче в сад.

 1903




     Сидишь ты, смирная,
     у своего окна;
     работа спорится медленно,
     и в доме – тишина.
     Я жду.
Все ниже клонится
     передо мной волос пробор,
     и грустно мне: мне хочется
     смотреть в любимый взор.
     А говорить нам не о чем:
     все сказано давно…
     Заря морозная, вечерняя,
     окрасила окно.




     Час еще не поздний:
     не горят огни.
     Вечер стал морозней,
     мы – одни.
     Помолчим сегодня:
     колокольный звон
     что – мечта Господня,
     что – твой сон.




     Время близится вечернее,
     смолк уныло дальний звон,
     стали люди суевернее:
     не далек желанный сон.
     Сердце – тихо, немятежное:
     все сбылось, чем жизнь ясна.
     Что же медлит неизбежное?
     Ночь и с звездами темна.

 1903




     Ты лежала вся дымкой увитая,
     ты была так чужда, далека.
     Возле гроба, – глазетом обитая,
     нас пугала немая доска.
     Мы слова повторяли обычные
     и все ждали обедни конца,
     были страшны черты, непривычные,
     дорогого когда-то лица.
     Вспоминалися дни благодатные,
     вспоминалась весна и цветы,
     все цветы на лугах ароматные,
     под душистой акацией ты!

 1903



     Был праздник. Ушла со двора гувернантка.
     Был тихий вечерний, задумчивый час.
     На улице пела тоскливо шарманка,
     Все было и нынче, как было не раз.


     Две сестры примеряли пред зеркалом шляпы.
     Качался на шляпках назойливо мак.
     Задремал их братишка на стуле у папы.
     Стучали часы одиноко тик-так.


     В гостиной блестели старинные рамы.
     Был траурным крепом затянут портрет,
     улыбалось лицо в нем румяное мамы.
     От окон блестел навощенный паркет.


     И пела по-прежнему где-то шарманка,
     скрипела на кухне несносная дверь.
     Были счастливы дети… Ушла гувернантка…
     Было завтра, вчера и теперь…

 1904



     У старухи все одно,
     все жужжит веретено.
     Песнь уныла, и скучна,
     бесконечно нить длинна.


     Развивается клубок:
     вот геройство, вот порок;
     стар – жених, она – юна,
     хил – отец, семья – бедна.


     Вот цари и короли
     делят жребии земли,
     разгорается война,
     хлещет алая волна…


     И опять – любовь, порок,
     затемняется поток,
     и угрюма и страшна
     вековая тишина.


     А над нею все одно,
     все жужжит веретено.
     Песнь уныла, и скучна,
     бесконечно нить длинна.


     Развивается клубок:
     вот геройство, вот порок;
     стар – жених, она – юна,
     хил – старик, семья – бедна…


                         et cetera in perpetuum.

 1903




     Мне снятся вечерние свечи,
     она на коленях моих
     лепечет мне быстрые речи,
     лепечет о снах молодых.


     Ей снилися белые кони,
     все белые кони в полях,
     серебряных всадников брони
     сверкали на белых конях.


     Дрожала земля под конями
     и капала пена с удил.
     Он, светлый, звеня стременами,
     копье перед ней опустил.


     Ей снилися белые кони,
     все белые кони в полях,
     серебряных всадников брони
     сверкали на белых конях…

 1903



     Не спи! но спящих не буди!
     Заутра выйди на крыльцо,
     надень венчальное кольцо,
     и обратив к заре лицо,
     молись и жди!


     И вот с востока на заре
     промашут огненные птицы;
     мелькнут заветные станицы,
     зардятся копья на горе.


     И он, – веселый и победный,
     в передрассветной тишине,
     от вражьих ран – смертельно-бледный,
     проскачет мимо на коне.

 1903



     Я – целомудрен, чист и свят,
     и свято имя – голубицы,
     моей возлюбленной юницы,
     мои напевы сохранят.


     Я ей пророческими снами
     исполнил девственную грудь
     и непорочными мечтами
     усеял в небе светлый путь.


     Не ярче ль звезд её порфира,
     на кудрях царственных венец?!
     О, не для суетного мира
     ее воспел суровый жрец!


     Красуйся чистая лилея!
     Мой бескорыстен в песнях суд:
     тебя века благоговея, —
     Невестой рая нарекут!

 1902



     Когда неведомый и сильный
     Господь призвал меня на брань,
     Он мне десницею обильной
     дал знамя в трепетную длань.


     На нем священные глаголы
     Он кровью Сына начертал
     и путь в немеркнущие долы
     в греховной бездне указал.


     И Он воззвал: «Мужайся, воин!
     Моей победы близок час!
     Блажен, кто знамени достоин,
     блажен, в ком пыл Мой не угас»!


     И в бой я ринулся кровавый,
     но не в бою лицом к лицу
     нанес десницей враг лукавый
     удары Божьему бойцу.


     Нет, с мыслью грешною без боя
     я в сердце доступ дал врагу
     и, поражен его мечтою,
     пути Господнего бегу.


     Рука держать святое знамя —
     уж недостойна и слаба.
     Задуй же, Сильный, жизни пламя
     в груди неверного раба!

 1901



     Мчались мы на конях.
     Ветер рвал и метал,
     в конских гривах свистал,
     заливался в безлюдных полях.


     Но устали и взмылились кони.
     Ты коня осадила, смеясь,
     ты сказала мне: князь,
     нам бояться ли рабской погони?


     И над гривой коня,
     вдруг нагнувшись проворно,
     обернулась ко мне, охватила меня,
     обожгла меня лаской огня,
     отдалась мне добычей покорно…


     И все стихло кругом,
     Было все в тишине.
     Не шуршала трава,
     не стонала сова,
     кто-то плакал… О ком?


     Ты смеялась на черном коне!

 1904



     Говорили в столовой большие до ночи,
     а девочка слушала сказки детей.
     Разгоралися детские очи,
     о царевиче грезилось ей.
     Ночью вышла одна она в поле,
     побежала в таинственный лес,
     было жутко за садом на воле,
     но в лесу… Ах, в лесу было много чудес!
     Там леший огни зажигал у дороги,
     рассыпал на полянах росу,
     улыбался над соснами месяц двурогий,
     и все снился, ей снился царевич в лесу.
     На болоте дрожали ветелки,
     и были туманы – как скатерть длинны.
     Говорили ей травы, что звездочку елки
     хотят втихомолку украсть с вышины…

 1905


   Edvard Grieg, op. 71 № 3


     Я одна в лесу, одна,
     в небе странная луна.
     Кто там бродит, кто сидит,
     кто смеется, кто кричит?


               «Обернись-ка, посмотри!
                         Здесь нас три!
               Как у первой зубы – сталь,
                         вся – печаль!


               Горяча второй ладонь —
                         как огонь.
               Третья ж белая нага
                         для врага».


               «Ха-ха-ха! В нагое тело
               старый черт впился умело!» —
               «Ну скорей же!» – «Тише, бесы,
               мы красоток под навесы!»


     Я одна в лесу одна,
     в небе странная луна…
     Кто же длинный с бородой
     встал над елью предо мной?..

 1903



     Нынче утром я козлика долго искал:
     козлик, мой беленький козлик, пропал!


     А ночью горели костры на поляне,
     месяц бледно светил,
     и двигались люди в тумане;
     там старец ножи над водою точил.
     Два отрока рядом стояли;
     они полотенце над камнем держали.
     Все пели; и тихо и грозно их песня неслась.
     Все пели о солнце, о жатвах, о бранях…
     Вдруг нож засверкал и кровь пролилась,
     и рдели капли на тканях.
     Лежали все ниц. Старец кропил
     нас теплою кровью с ветки сосновой.
     Месяц бледно светил.
     Занималась заря за дубровой…


     Нынче утром я козлика долго искал:
     козлик, мой беленький козлик, пропал!

 1903



     Лебедь, лебедь белокрылый,
     слышишь лебеди летят,
     слышишь братьев клич унылый?
     крылья в воздухе свистят.
     Лебедь, лебедь белоснежный,
     лебедь озером пленен
     и тоскует лебедь нежный,
     сном туманов окружен.
     Лебедь, лебедь белокрылый,
     заводь тихая страшна;
     многих лебедей могилы
     затаила глубина.
     Собери, могучий, силы!
     дни осенние летят.
     Лебедь, лебедь белокрылый,
     слышишь лебеди кричат…

 1903



     Тебя я песней укачаю,
     тебя я сказкой усыплю,
     я сказок много, много знаю
     и песни тихие пою.


     Я расскажу про берег чудный,
     про золотые паруса;
     там под волною изумрудной
     кораллы, скалы и леса.


     На берегу есть сад чудесный,
     его цветы – как снег белы,
     глубок лазурью свод небесный
     и реки быстрые – светлы.


     В саду высоко терем пышный,
     царевны в тереме живут,
     их песни рано утром слышны,
     они о солнце речь ведут.


     Кругом в лесах поют Жар-птицы,
     горят их перья, что костры,
     в лесах медведи и лисицы,
     как овцы кроткие, добры.


     Их гладят маленькие дети,
     они послушны не за страх…
     Но спи, дитя: – созвездий сети
     уж ангел вывел в небесах…

 1903



     Мы под звездами в дубраве тихо ждали,
     ждали приближения судьбы,
     а над нами важно двигали, качали
     ветви – темные дубы.


     Там за черными стволами у могилы,
     там, где корни мохом обросли,
     там бродили, вея дивной смутой, силы,
     силы тайные земли.


     Там шептались, нежно жались, к травам травы
     обвивались, обнимали свет,
     свет рождался, и по всем листам дубравы
     пробуждался шум в ответ.


     Мы склонялись, рвали травы, песни пели,
     песни – Господину своему,
     песни пели под напев лесной свирели,
     знали ль, девушки, кому?


     Бог рождался, Бог являлся нам под сенью
     Дуба, – в росной ложнице земли.
     Мы к Родительнице в рощу, мы к рожденью
     Бога, – сестры, ночью шли.


     Он родился, мы младенца повивали,
     пеленали Бога в час родин
     и до солнца колыбель его качали,
     спал младенец – Господин.

 1905


   Екатерине Р.


     Спешите, юные, спешите!
     Царевна в замке ледяном.
     Скорее двери отворите,
     царевна близко за окном.


     Вошли и ищут в коридорах,
     к царевне в комнаты бегут,
     То слышат голос, слышат шорох;
     царевны нет! – ее зовут.


     Бегут, блуждают в подземелье,
     царевна здесь! – Она в цепях.
     В пыли находят ожерелье…
     наверх бегут, их гонит страх.


     Идут по залам, залы – пусты.
     Взирают, молча, в зеркала.
     На шум шагов, как стон стоустый,
     им молвят своды: умерла!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

сообщить о нарушении