Леонид Семенов.

Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Проза



скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Леонид Дмитриевич Семенов
|
|  Собрание стихотворений
 -------

   Софии


     В темную ночь над памятью снов вдохновенных
     песни раздались мои
                                         стонами робко-звонкими.
     В теплую ночь так цветы на могилах священных
     тянутся в звездную высь
                                         сте́блями нежно-тонкими.

 1902



     Заря боролась со звездами,
     тебя я ризою обвил,
     осыпал пышными цветами
     и кротко с тихими мольбами
     земле родимой возвратил.


     И над тобою преклоненный,
     я долго плакал в тишине
     и внял обет душой смущенной,
     что ты подругой обновленной
     однажды явишься ко мне.


     С тех пор прошел я путь тяжелый,
     скитался долго одинок
     и, обходя чужие долы,
     из терний, тихий и веселый,
     для встречи новой сплел венок.

 1903



                       На утренней звезде
     у трав мы тихо вопрошали:
                       скажите, травы, где
     пророк без гнева и печали?


     Был день заветный недалёк,
     мы певчих птиц спросили в роще:
                       скажите, где пророк,
     пророк веселый, полный мощи?


     Был солнца зной невыносим,
     спросили мы у дев стыдливых,
                       не встретился ли им
     пророк любви, пророк счастливых?


     Но, шелестя у наших ног,
     дремали травы без тревог,
     но песни птиц не умолкали
     и мы ответа не слыхали.
     Смеялись дочери земли;
     они купаться к морю шли…

 1903



     Я пустынею робко бреду
     и несу ей свечу восковую.
     Ничего от пустыни не жду,
     ни на что не ропщу, – не тоскую.


     Тени жадно столпились кругом,
     их пустыня мне шлет роковая.
     Неповинен пред ней я ни в чем,
     как невинна свеча восковая.


     Кем, зачем мне она вручена?
     Я не знаю, пред тайной робею…
     Но не мною свеча зажжена,
     и свечи загасить я не смею…

 1903



     Томительна глухая ночь,
     но мирно теплятся лампады,
     и духа, полного отрады,
     забвенью сна не превозмочь.


     Мы ждем.
Мы рано в храм пришли,
     надели белые одежды
     и в полночь – мира и надежды
     достойно жертвы принесли.


     Печать позорную греха
     мы смыли чистыми слезами,
     престол украсили цветами
     и ждем с молитвой Жениха.


     И мы дождемся: Он придет —
     при звуках радостных цевницы
     и с первым отблеском денницы
     нам искупленье принесет.


     К Нему навстречу потечем
     мы с громким гулом ликованья
     и со слезами упованья
     мольбу за спящих вознесем.


     И будет тих – глубокий взгляд
     святых очей Его над нами
     и над склоненными главами
     слова прощенья прозвучат.


     Мы ждем. Молчит глухая ночь,
     но ярче теплятся лампады,
     и в сердце веянья отрады
     забвенью сна не превозмочь.

 1901



     Я затеплил свечу и молюсь горячей,
          и Кому я молюсь, – я не знаю.
     И увидит ли Он жар молитвы моей,
          и услышит ли зов, – я не знаю.


     Но я видел в младенчески-ясных очах
          отблеск тайны святой и прекрасной.
     И я видел чело молодое в лучах,
          озаренное думой прекрасной.


     И правдивое слово сказать я боюсь;
          отчего я боюсь, – я не знаю.
     Но затеплив свечу, горячей я молюсь
          и о ком я молюсь, – я не знаю.

 1902



     Когда в полночь с башни монастыря
     прольется в долины медленный и протяжный звон,
     и месяц, поднявшись над лесом,
     зальет своим матовым блеском
     всю окрестность,
     я выйду к тебе.
     Я выйду осторожно, как ласковый ребенок,
     и подойду к глубокому, спящему озеру.
     Ты встанешь передо мной бескровная и белая как туман,
     откинешь назад свои мягкие, как водоросли, волосы
     и, обвив мне шею гибкими и прозрачными руками,
     сама холодная, как вода,
     прижмешься ко мне с долгим любовным поцелуем.
     Ты будешь молить меня о чуде.
     И чудо свершится:
     я отдам тебе огонь и плоть,
     волью в твои жилы свою красную кровь,
     и счастливая, как рыбка ты мелькнешь,
     и уйдешь от меня в далекие, вечные страны.


     Утром скажет барышня в церкви
     про инока с белым лицом:
     «Отчего он так бледен?»
     А сама она – розовенькая, как заря
     в своем белом платьице и белой шляпке.

 1904



     Когда зардевшись и робея,
     ты переступишь мой порог, —
     победой жизни пламенея,
     нас примет радостно чертог.


     Но все уйдут, умолкнут речи,
     один останусь я с тобой.
     Я загашу поспешно свечи
     перед стыдливой наготой.


     Запечатлею поцелуем
     очей смущенных синеву;
     желаньем дерзостным волнуем,
     одежды брачные сорву.


     Я заключу тебя в объятья,
     и, целомудренно-чиста,
     для вечной святости зачатья
     твоя смирится красота.

 1902



     Распустила я косы волнистые,
     я цветами постель убрала,
     приготовила масти душистые,
     восковые светильни зажгла.


     Он придет ко мне с чарами пышными,
     он прекрасен как дуб и могуч,
     поцелуя дарами неслышными
     так не жег меня солнечный луч!


     Тени, тени уйдите смущенные,
     я бесстыдна, смела и хмельна!
     Прочь одежды пред ним благовонные!
     Смелым тайна блаженства дана…

 1903



     Солнце, солнце, глянь в оконце!
     Мы в гробу среди избы.
     Мы рядились, мы молились,
     ждали ангельской трубы.
     Говорили: ангел встанет,
     вот я – здесь, она – во мне.
     Солнце встанет, к нам заглянет.
     Мы очнемся. Мы – во сне.
     Ангел ангельски вострубит
     и пробудит ангел плоть.
     Солнце плоть нам приголубит,
     душу вдунет нам Господь.
     Что случится? Кто восстанет?
     Солнце глянет: Тишина.
     Ангел скажет, не обманет:
     дух един и плоть одна.
     Было двое, стало трое,
     будем трое мы одно.
     Солнце, солнце золотое,
     Глянь, родимое, в окно!

 1904



     Заливается смехом царица,
     сыплет кос ржано-кудрых руно.
     Вся в огнях голубая божница,
     отражает их в пене вино.


     «О мой царь!» – «Что, царица? я слышу!»
     «Занимается в небе заря».
     «На царицу я золотом пышу.
     Пей же кубок»… «До дна. За царя!»


     Прозвенели два брошенных кубка,
     разлился их серебряный звон.
     «Что ты видишь, что слышишь, голубка?»
     «О я вижу лазоревый сон!


     Разрываются звездные сети
     на заре тают в небе огни»…
     Царь с царицей смеются как дети,
     царь с царицей в божнице одни!

 1904




     Ее вели по темным залам,
     бежали тени от огней.
     Она, вся в белом с опахалом,
     шла мимо нас под покрывалом,
     подруги с нею в бледно-алом,
     и мальчик в белом перед ней.


     За ней мы шли и провожали
     ее поклоном до земли.
     Ее там женщины встречали,
     над ней обряды совершали,
     ковры ей розовые стлали,
     к постели розовой вели.


     И ждали мы у входа спальней
     и ниц склонялись, не глядя…
     Был мрак печальный безначальней;
     но кто-то в нем от залы дальней
     незримо шел к опочивальне
     и тихо веял, проходя.




     Царя подъяли на щиты.
     Кругом воздвигли копья лесом.
     Как мрамор – царския черты
     под звездоочитым навесом.


     Царя несут. Блестит парча.
     Теснее в ряд дружина стала.
     В руке у каждого свеча.
     На взоры спущены забрала.


     Идут. Поют. «Царю поем.
     Восстань, восстань на брань и суд!
     Мы все здесь, верные, кругом.
     Ты слышишь? верные зовут!»


     Но царь не слышит; на щитах
     он также ровен, лик без крови.
     Чело в венце и меч в руках,
     недвижны стиснутые брови.


     «О тише, верные, он спит.
     Сомкнуло время бездну с бездной,
     и хаос мирно ворожит
     над царским прахом пылью звездной.


     Но час настанет, встанет царь
     и совершит свой суд любовный.
     Воссядет отрок на алтарь
     для жертвы новой и бескровной»…




     В высоком зале, темном, длинном
     на страже мы у алтаря.
     С поклоном долгим, строгим, чинным
     мы целовали прах царя.


     Мы ждем молений. Час наступит:
     откроем царские врата.
     В молитве каждый взор потупит,
     сомкнет неверные уста.


     Царица выйдет в багрянице,
     к помосту черному пройдет.
     К расшитой белой плащанице
     челом измученным прильнет.


     Нас обведет глубоким взглядом,
     молитву верных сотворит.
     Священно-медленным обрядом
     царю расцветший жезл вручит.


     Мы отойдем, закроем очи;
     услышим трепет, шелест, шум…
     Свершится тайна таинств ночи:
     воскреснем новые без дум.

 1904



     Пойте! Несите, несите царя!
          Верные благоговейте,
          прах его кровью залейте!
     В небе последняя гаснет заря.


     Царь мой, усопший, любимый!
          Жертвы моей не отринь!
     Жертвой последней, любовью творимой,
     явлена в небе мне вечная синь.


          С мужем царице лишь место.
     Мать подойди и меня распояшь!
          Знаешь меня ты от чрева; – невестой
     снова царю дочь родную отдашь.


     Грудь обнажите мне! Отроки, сестры,
     Песню воспойте! Не дрогнет рука.
     Меч отточите и дайте мне острый!
     Царь, мой любимый, мне жертва легка!

 1905



     В одеждах ярких и пунцовых
     иду я мимо темных братий.
     О не для них, всегда суровых,
     бездумность девственных объятий.


     Вот жезл безлиственный Царицы
     над ними свято вознесу,
     Да будут старцев власяницы
     как листья прошлые в лесу!


     В божнице явно теплю свечи,
     готовлю ткани и венок,
     слагаю песни страшной Встречи
     и забываю в песнях срок.


     Придет полуночная Дева,
     свершит завещанный обряд.
     Уже для царственного сева
     нам старцы ниву бороздят!


     Премудрость, Жертва и Царица,
     взгляни на труд у алтаря.
     Твои – венок и багряница,
     венчай к заутрени Царя!

 1904



     Лежу я в раке убиенный,
     но жив дыханием Твоим;
     над плотью чистой и нетленной
     лампадный свет неугасим.


     Мне хорошо: под тяжким платом
     меня увили полотном,
     чело мне вкруг сковали златом,
     парчу расшили серебром.


     Приходят люди и лобзаньем
     коснуться ищут ног моих.
     Их внемлю шепот с воздыханьем,
     их чую страх и трепет их.


     Им надо чудо. Чудо было:
     просветлена нетленьем плоть.
     Благоговейте! с вами сила,
     и в плоти отрока Господь!




     Но я – один, о, я неживый!
     Мне не подняться, не вздохнуть!
     На мир их страшный и красивый
     тяжелых вежд не разомкнуть!


     Еще я помню – утро, землю,
     мальчишек игры на дворе;
     сквозь сон звон колокола внемлю
     и шепот мамок о царе.


     И он ко мне подходит тихо,
     на ожерельице глядит.
     Стучало сердце, чуя лихо…
     Я злобно глянул, – он молчит.


     И кровь застыла, ноги стали…
     Был ужас, крик, и свет, и мгла,
     кругом бежали и кричали.
     Завеса красная легла.


     И стало все вдруг сном, небывшим,
     но явью стал далекий сон.
     Так явно в отроке почившем
     очнулся Вечный… Я ли Он?




     Я – кроток, отрок умудренный,
     но людям страшен, чудный – нем.
     Сияньем смертным просветленный
     им тайны Божьей не повем.


     Они идут для чуда люди.
     Глядят, дивятся. Плоть молчит.
     Лежу, недвижный в строгом чуде;
     улыбку ясный лик хранит.


     И бледный лик в лампадном свете
     не скажет им о страшном дне:
     в благоприятном Божьем лете
     ответа не было и мне.


     Но пусть встают и ходят, слышат
     больные, видевшие плоть!
     Чудотворящей силой дышит
     в моих мощах для них Господь.


     И чудо есть в них: в темной скрыне
     живая рана точит кровь.
     Но сам почиющий в святыне,
     не чуда ль жизни жду я вновь?!.


     Непобежденному могилой
     дай и недвижность побороть,
     Господь, животворящей силой
     о воскреси святую плоть!

 1905





     Кто ты и ты ль она? Не знаю.
     Она – обман, она – туман.
     Тебя своей не называю,
     она – жилица дальних стран.
     Твои опущены ресницы,
     не как у ней твоя коса,
     ты часто бредишь про леса,
     о ней в лесах щебечут птицы.
     Она все видит глубоко,
     смотреть в глаза мне не стыдится,
     с тобой поется мне легко,
     она мне часто, часто снится…

 1903



     Робкая лилея
     над водой дрожит,
     ветер веет, млея,
     тихий звон бежит.


     Воздух – тих, незноен,
     венчик твой душист,
     сон твой так спокоен
     и восход так чист!




     Солнце встало ясно,
     сыплются лучи, —
     так тепло, прекрасно!
     Сны не горячи.


     Спи! Ты – вновь прелестней,
     на тебя гляжу,


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

сообщить о нарушении