Леонид Финкель.

Иудейская богиня. Серия «Писатели Израиля»



скачать книгу бесплатно

© Леонид Финкель, 2016


ISBN 978-5-4483-3640-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИУДЕЙСКАЯ БОГИНЯ


«Я оцениваю Израиль стратегически. Каким он будет. Это важно для моих внуков.

Сегодня сильное и как бы кому-то не казалось смешным – доброе государство. Здесь живёт много добрых людей. Всякий понедельник я езжу по службе в Тель-Авив. И вот недавно все обратили внимание на сидящую в автобусе женщину, проявляющую какое-то странное беспокойство. Оказалось, что билет она не взяла, как её зовут – не знает, куда едет – тоже не знает. И все забеспокоились. Автобус остановился. Вызвали полицию. Но полицейские, дай им бог здоровья, где-то задержались, тогда одна из пассажирок вывела женщину из автобуса и вместе с ней, бросив свой рейс, пошла в полицию… А вот и другая, с тремя детьми много раз уже бывала в Уганде. В одной деревне установила солнечные батареи – здесь никогда не было света. В другую привезла опреснительную установку, и все жители деревни смотрели на это чудо: один конец трубки ставили в буквальное болото, а с другого конца лилась чистая вода! Никто в это поверить не мог. Вот я верю, что именно это миссия Израиля: нести добро! У нас в стране немало волонтёров. И сама страна – тоже волонтёр… Вспомним землетрясение на Гаити… Настоящий взлёт Израиля – впереди… И ничего, что сегодня наша страна не сидит в «президиуме жизни». Но мы там будем…

Перефразируя проницательных людей, скажу, что «Израиль – это не вчера. Это сегодня и завтра».

«В жизни своей я прошёл все ступеньки служебной лестницы – ни одной не пропустил: служил срочную службу в Советской армии, работал монтером самого низшего разряда на телефонно-телеграфной станции, техническое образование получил во Львовском Электротехникуме связи и Политехническом институте, там же где и раньше – работал техником, старшим техником, инженером, старшим инженером, главным инженером… Окончил Московский Литературный институт им. Горького, уже в Израиле защитил диссертацию (доктор философии)…

И вот мы живём в стране, возведённой на пьедестал, и низведённую до удобных размеров. Жаловаться – грешно. Хвастаться – смешно.

С годами понимаешь, что самое важное в жизни – семья и друзья. Где бы они ни были, но лучше рядом с тобой.

Я люблю любить и ненавижу ненавидеть. И думаю, что семена раздора надо сеять в пятницу. А в субботу молится, чтоб они не взошли. А если взойдут, чтоб не дали урожая…

(Из интервью секретаря Союза русскоязычных писателей Израиля Леонида Финкеля в канун его 80-летнего юбилея)

Иудейская богиня

Я не всегда ошибался. История

будет добра ко мне, в частности

потому, что я намерен писать ее сам.


Уинстон Черчилль


1


Богини вездесущи.

С юности я полюбил статуэтки обнаженных женщин с непомерно большими грудями, ягодицами и торчащими животами.

Эти фигурки, с преувеличенными формами женщин с большими сроками беременности, считались Венерами эпохи палеолита.

Позже я понял, что эти Венеры являлись из моих бессознательных фантазий. Ее первичный источник – был мой детский разум.

Уже в Ашкелоне я узнал про Изиду, Ашер, Астарту. В древности в этом городе был большой храм Астарты, его разграбили скифы и понесли по ту сторону мира весть об этой богине. В скифских курганах до сих пор находят мечи, ювелирные и другие предметы из Ашкелона.

Изображение Исиды с Хордусом – и сегодня в нашем Национальном парке.

Я часто подхожу к ней…

Согласно Библии, в Египте какое-то время находилось Святое семейство с младенцем Иисусом. Некий итальянский авантюрист, которого лихорадочный спрос побудил стать археологом», с помощью лома и взрывных устройств, пролагал себе путь к сокровищам гробниц. Он без стеснения рассказывал: «На каждом шагу… мне попадались мумии и статуэтки богоматери». В качестве таких «настоящих, самых древних фигур богоматери» итальянец продал множество похищенных им статуэток, изображающих Исиду с младенцем Хором. И многие действительно считали Марию новым явлением богоматери Исиды, а Хора – младенцем Иисусом.

Боги приходили и уходили.

Исида, постоянно меняясь, оставалась.

Это она обучала женщин домашнему хозяйству. Она была великой волшебницей, чья чудная сила помогла страждущим. Обучала искусству врачевания. Когда ее супруг Осирис был коварно убит, она впервые надела одежды вдовства и своим героическим примером дала утешение скорбящим и одиноким, а ее вера о воскресении отгоняла от человека страх смерти…

На одном из римских храмов Исиды есть надпись: «Я есмь все, что существует, существовало, и будет существовать, и ни одному смертному не приоткрыть моего покрывала». Иммануил Кант заметил по поводу этого откровения: «Возможно никогда не было сказано ничего более возвышенного и в более возвышенных выражениях, чем в этой надписи на храме Исиды» (Е. Вардиман,«Женщина в древнем мире», «Наука», 1990, с.28—29)

Стоил ли говорить, что, попав на археологические раскопки, я возмечтал непременно найти одну из этих богинь, которым поклонялись дети Израиля.


– Ищите женщину! – пошутил какой-то французский археолог.

И я искал. Иногда представлял, что уже держу в руках парящую женскую фигурку, с воздетыми вверх руками. Или совсем небольшую богиню с абстрактно-чувственными, как бы раздутыми формами. С каждым днем фигурки становились стройнее, моложе и, главное, загадочнее. А однажды я обнаружил заплывшего жиром идола эпохи неолита, которого после увидел в тель-авивском музее. И подумал: опять опоздал!

Быть может эти поиски так бы и продолжались, и, несомненно, я бы нечто подобное разыскал, если бы однажды мы с моей подругой Женей не сделали спектакль в жанре литературного театра исторического портрета по моей пьесе «Я – Голда». И всматриваясь в портрет этой «аидише мамы» я неожиданно для себя открыл ту Иудейскую богиню, которую так долго разыгрывала моя фантазия…

Но я представлял фигурки из камня, дерева, глины, а то была живая женщина. И позже, когда после премьеры к нам за кулисы пришла дочь Голды – Сара и ее сын Менахем – я понял, что это как раз то, что я искал.

Конечно, рецепт бульона, который Голда Меир давала американским домохозяйкам – сплошное надувательство. Голда отвратительно готовила. Ее холодильник всегда был пуст. Дети всего голодны, с мужем Менахемом – разошлась. И чаще всего носила темные платья. Даже черные. Как вдовствующая Исида.

Многочисленные торсы, найденные в Ханаане, свидетельствуют, что их создатели уделяли главное внимание не нижней части тела, а большим грудям кормящей матери, которые поддерживаются мощными бедрами…

Из пышных грудей неземной матери капают роса, дождь и молоко. Тело матери-земли источает мед и жир…

Смотрю на ее фотографии, и кажется, вижу богиню-мать: цилиндрическое тело, расширяющееся к низу, руки, соединенные под грудями.

Изображения богинь умышленно разбивали в культовых целях. На самом деле их «приносили» в жертву» богине земли, чтобы, войдя в земное лоно, они своей могучей порождающей силой способствовали его плодородию.

Мне кажется, что все это о Голде Меир. Она всегда сожалела, что не осталась в кибуце, на земле…

Ее жертва была велика.

Иногда я бываю на горе Герцля. Могилы президентов, премьер-министров, национальных вождей. Страна маленькая, а могил много…

Плиты с надписью. Залман Шазар с женой. Леви Эшкол с женой. Ицхак Рабин и Лея.

Вместе жили, рядом покоятся в Святой Земле.

И только Голда – одна.

Одиноко ее надгробье. Когда придет Машиах вершить свой суд, расступятся все, пропуская детей в окровавленных гимнастерках.

И тяжело ступая, окруженная своими солдатами, спустится с горы старая женщина, так и не простившая себе их гибели…


2


Самолет совершил посадку в Москве. Шел дождь. И Голда подумала: ничего хорошего, именно так и должно быть в России.

Рухнула российская империя – Голда осталась еврейкой.

И покинула Соединенные Штаты Америки, не став американкой, хотя на английском говорила лучше, чем на иврите.

Долгое время предпочитала идиш ивриту. Сначала в Милуокки, где весь квартал говорил на идиш и, как сегодня на Брайтон Бич можно было обойтись без английского языка. Потом в Палестине. Правда, вскоре начнется война с ее родным языком идиш. И члены правительства, которые не только говорили, но думали на идиш, вынуждены будут облагать еврейские газеты налогом, как иностранные…

В нынешнюю Россию, вернее Советский Союз она приехала не американкой. Не еврейкой – израильтянкой.

Ничего хорошего о прошлом в Российской империи не могла вспомнить.

– Папа, зачем ты запер дверь? – спрашивала маленькая Голда, – Почему ты забиваешь ее досками?

– Иди домой и спрячься под кровать…

Потом узнала, что под кровать прячутся от погромщиков. И от казаков. Но спрятаться – невозможно. Даже в пинских болотах…

Узнала и про деда Мабовича, которого в тринадцать лет забрали в царскую армию, тринадцать лет он же и прослужил там, но, будучи верующим, все годы так и не притронулся к трефному.

Спал на деревянной скамейке. В синагоге. Подушкой часто служило полено.

Аракчеев учил офицеров, как воспитывать кантонистов: девять – забей, десятого – представь! Сколько евреев забили – не сосчитать, но десятого уже было не сбить с ног.

Мабович был десятым. Побои и упорство сделали свое дело. Не хочешь стать лакеем – стань гладиатором.

Евреи хорошо усваивали этот урок.

Знала она и про бабку Голду, в честь которой носила свое имя. Бабка Голда отличалась железной волей и любовью командовать. Ничто в семье не делалось без ее согласия. И что особенно удивительно, бабка Голда клала в чай соль вместо сахара, ибо говорила она, – хочу унести с собой на тот свет вкус галута…

Голду тоже будут называть железной.

Не ошибутся.

«Железная леди»…

Это еще до Маргарет Тэтчер.


…Посланника Израиля в Советском Союзе Голду Меерсон встретил на аэродроме первый секретарь миссии Намир. Предупредил: в городе траур. Умер высокий партийный функционер Жданов и сегодня, как раз в это время – похороны. За гробом, на три шага, опережая всех остальных, идет Сталин. Вокруг стояли люди.

Проехать по Москве нельзя: милиция, внутренние войска.


В этот же день, вечером в ресторане «Арагви» собралось много грузин – все поклонники Лаврентия Берии, ярого ненавистника усопшего.

Люди Берии веселились и пили за смерть Жданова.


…Голда печально вздохнула. Еще раз вспомнила про пинские болота. Пинск особенно волновал. Там жили родственники по линии матери – персонажи истории ее жизни.

…. В 1939 году, будучи в Польше она чуть было не поехала в Пинск, но заболела. Решила: съездит в самое ближайшее время. Это было внезапное желание все увидеть своими глазами. Увидеть место, где почти вся родня погибла в Холокосте…

Но Намир, угадав ее мысли, опередил: госпожа Меерсон, в поездке в Пинск вам наверняка откажут.…

В будущем так и случится…


Вообще же, все документы советской стороной были оформлены оперативно. Заместитель министра иностранных дел А. Я. Вышинский срочно запросил министра государственной безопасности СССР В. С. Абакумова: что известно о Голде Меерсон и нет ли препятствий к допуску ее в СССР в качестве посланника?

В. С. Абакумов ответил:

«Голда Меерсон – член палестинской партии «Мапай» и является одним из ее руководителей. В 1946 году была участницей 22-го Всемирного сионистского конгресса в Базеле, выступала с обвинениями против политики английского правительства по еврейскому вопросу. На этом же конгрессе Голда Меерсон была избрана членом исполнительного комитета Всемирного сионистского конгресса и вторым руководителем политического отдела еврейского агентства.

В 1948 году на специальной сессии главного совета… Меерсон была избрана членом исполнительного комитета еврейского агентства для Палестины».

К документу было приложено выступление госпожи Меерсон на сионистском конгрессе.

Видимо потому министр В. С. Абакумов запросил украинских чекистов: что за необычайный человек Голда Меерсон? По одному документу – Мабович, по другому Меерсон, по третьему Меир. По ее словам из Киева. А слыхали, из Пинска. Вроде бы не красавица, а обаятельна, как говорят мужчины: женщина, которая стоит греха…

Что за женщина?

Что за грех?

Украинские чекисты искали, искали и нашли, что по записям книг киевских синагог Меерсон Голда Мойшевна, 1898 года рождения – не значится, зато по записям указанных книг (относящимся к 1897—99 гг.) проходят Голда Шапиро, Голда Красильщик, Голда Жук и Голда-Сара Клигман. Определить, кто из указанных лиц – Голда Меерсон не представляется возможным.

Быть может, есть дополнительные данные?

Так которая из Голд?

Дальше выяснять не стали. Но тут подвернулся другой список, а поскольку беллетризация не выдерживает подлинной истории, товарищи из внешней разведки (резиденты в Италии) сообщили имена членов израильской миссии, подтвердив, что посланник, Меерсон Голда Мойшевна все же из Киева, большую часть жизни провела в США, убежденная сионистка с большим стажем практической работы. И еще – не знает русского языка.

Что касается ее советника: он – Мордехай Ицхакович Немировский, бывший руководитель правых сионистов – социалистов в г. Одессе. В Советском Союзе подвергался репрессиям, настроен антисоветски. В Палестине с 1928—1930 гг.

Напомним нашему читателю, что супруга Намира, печально известная Ора Намир, которая в свое время «пошла войной» на новых репатриантов, но и сама сгорела в том «плавильном котле», который уготовила для нас грешных…

…Еще внешняя разведка указывала, что ГОЛДА МЕЕРСОН и НАМИР имеют персональное задание от руководства партии «МАПАЙ» – «наладить контакт с евреями в Советском Союзе и найти путь для включения их в активную сионистскую деятельность».

Интересно, откуда разведка выудила такие сведения?

Министр иностранных дел Моше Шарет, прирожденный дипломат, умен и осторожен, агитировать советских евреев за выезд в Израиль считал неуместным. Нельзя сказать, что Голда всегда пребывала в согласии со здравым смыслом, но она выполняла все же задания своего министра.

Будущее оказало, что советская внешняя разведка знала, что делала.

А вообще в документе были указаны и другие действующие лица израильской миссии – как правило, люди образованные, со знанием зыков, интеллигентные, все выходцы из бывшей Российской Империи.

Накал тех дней, пыл героев так горяч, что не остыл до сих пор.


3


С 1946 года мы с матерью, ее сестрами и дедом жили в Черновцах.

…В 1946 – 1947 годах евреи – уроженцы Румынии, Польши, других европейских стран удирали от Советов, оставляли квартиры с мебелью – только бы поскорей покинуть эту, как они говорили «страшную страну».. Многие отбыли срок в советских тюрьмах… Н случайно у евреев, выходцев из Польши, было в ходу проклятие: «Чтоб тебя оккупировали немцы и освободили русские».

…Сорок седьмой – сорок восьмой учебный год был для нас с братом Ленькой в особенности трудным. Мы перешли в только что созданную 26 среднюю школу, которую почему-то по сей час называют «гвардейской». Общий двор соединял нас со школой номер 18. Это была единственная еврейская школа в городе. Там вполне могли работать родители моей жены Раисы – Клара Львовна и Золя Фаликович, она была учительница в еврейской школе в Проскуровской области, он директор…

Но их не взяли. А в следующем учебном году мы этой школы уже не застали…

Ее расформировали, как писали газеты «по просьбе самих родителей»…

Что мы вынесли из того времени?

Жить трудно, даже тошно. И потому, во-первых, надо устраиваться. То есть, как минимум закончить институт. Во-вторых, в-третьих, и четвертых: мы евреи, у нас кроме ума, взаимовыручки и терпения – никаких положительных черт нет, да и эти даны нам во вред и направлены на нашу погибель. Потому – надо делать что-то сверх того, что ожидают все.

Сделай или сдохни.

И всегда остерегайся, помни: бить жидов, легче, чем спасать Россию…

Что еще? Пожалуй – главное:

Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок…

Музыка Яна Френкеля, слова Инны Гофф, поет Иосиф Кобзон.

Здесь – это называется по – хитрому – ассимиляция. Вроде как быть мараном.

Впрочем, если тебе захочется подпрыгивать под пилящую скрипочку – пожалуйста, это наша самодеятельность, самодеятельность изгоев.

Но лучше не касаться этой темы.

И, пожалуйста, держись в тени, не ходи под фонарь, не стой под прожектором, где ты освещен с ног до головы. Во-первых, завидуют, во-вторых – там не протолкнуться…

Социализм? Запомните слова настрадавшейся писательницы Тэффи: «Социализм это такой общественный строй, при котором всем делают хорошо, чтобы каждому было плохо…»

А впрочем, жаловаться в этом мире некому. Так устроен мир.


В школе учителя были строгие. Они не хотели видеть будущее в розовых очках. Был историк, который говорил, что за окнами нас ожидает фига с маслом.

Мы смеялись.

Теперь, по прошествии стольких лет мне хотелось бы знать, кому досталось масло?


Голда въехала в советскую столицу за лихими проделками: знайте, евреи тоже что-то могут…

Она ожидала ответной реакции.

И, в сущности, дождалась ее…


4


…Такое впечатление, что в 1948 – 1949 году в Советском Союзе все совершали ошибки.

Ошибку за ошибкой.

Даже поздравительные адреса писались так, что были очень похожи на доносы.

Еще в 1938 году, первый секретарь ЦК Компартии Украины Хрущев строчил Сталину задушевные послания: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Украина ежемесячно посылает 17—18 тысяч репрессированных, а Москва утверждает – не более двух-трех тысяч. Прошу принять срочные меры. Любящий Вас Н. Хрущев».

Сталин ему ответил:

– Уймись, дурак.

Сказать то же Сталину – оказалось некому. Его окружали проходимцы и партийные чинуши. Разумеется, в том числе и евреи. Вот факт из интервью генерала Н. Павленко. Правда, дело было в конце мая 1942 года. Только что Резервный и Крымский фронты потерпели жесточайшее поражение. Представителем ставки здесь был Лев Мехлис, одиозная личность. Он вошел в кабинет Сталина в тот момент, когда у него находился начальник тыла Красной Армии Хрулев. Не говоря ни слова и не смущаясь присутствием Хрулева, Мехлис стал на колени. Сталин пытался отойти в сторону, но Мехлис, обливаясь слезами, пополз за ним. При этом поносил себя самыми ругательными словами, называя себя «паршивым жидом»…

Сталин, конечно, простил этого пса…


Тысячи евреев во время войны бежали из Киева, Минска, Риги, Ленинграда и Москвы, спасаясь от наступающих немецких войск. Мы уходили из горящей Полтавы, когда немцы, в сущности, входили в город с другой стороны.

Фашисты приходили под лозунгом освобождения украинцев и прибалтов от «еврейского господства». Немецкая пропаганда работала во всю. И люди на оккупированных территориях стали захватывать дома, квартиры и прочую собственность евреев…

Когда возвратились в Полтаву, нам рассказывали, как из нашей квартиры вытаскивали все подряд, а большой портрет отца, в форме офицера Красной Армии, использовали во дворе в качестве мишени…


Один из руководителей советских органов безопасности в книге воспоминаний пишет: «Помню, как Хрущев, тогда секретарь коммунистической партии Украины, звонил Усману Юсупову, секретарю коммунистической партии Узбекистана, и жаловался ему, что эвакуированные во время войны в Ташкент и Самарканд евреи «слетаются на Украину как вороны».


…Мы тоже «слетелись».

Дед тосковал, часто пел украинские песни. Как только освободили Полтаву, стал требовать: «Хочу на родину».

И мы уехали.


Ответственный работник НКВД далее продолжает: «В этом разговоре, состоявшемся в 1947 году, он, (т. е. Хрущев – Л. Ф.), заявил, что у него просто нет места, чтобы принять всех, так как город разрушен, и необходимо остановить этот поток, иначе в Киеве начнутся погромы» (Павел Судоплатов, Спецоперации, Лубянка и Кремль 1930—1950 годы, М.,«Олма-пресс», 1999, стр.473—474).

Можно, конечно, понять сложности городского руководства Киева, только не надо забывать, что сто тысяч евреев Киева, расстрелянные в Бабьем Яру, освободили свои квартиры навсегда.


Председатель Еврейского антифашистского комитета Соломон Михоэлс всячески старался защитить интересы евреев-беженцев в имущественных и жилищных вопросах. Министр внутренней безопасности Абакумов же стремился доказать, что попытки комитета защитить евреев-беженцев были проявлением еврейского буржуазного национализма. Письмо Абакумова отражало обеспокоенность местных партийных руководителей, которым приходилось заниматься этими проблемами…

А тут еще письма. Сотни писем в журналы, газеты, Центральный комитет – письма, предупреждающие, что в искусстве, литературе, армии действуют враги.

Возьмите издательства, если не на первых, то фактически на вторых ролях сидят евреи. Нет от них спасения! И вопрос этот серьезнее и глубже, чем может показаться. Ведь даже Константин Симонов имеет наглость называть себя русским! Мы вас спрашиваем, русские люди, папы и мамы, какое будущее вы готовите своим детям?!


5


Полная противоположность отцу – Голда никогда никому не верила.

Она не верила, что ее, совсем неопытного дипломата могут послать в нелюбимую Москву. Не верила, что в Москве у нее получится. И в отличие от многих вообще не верила Москве.

Ей нравилась пословица Москва слезам не верит.

Она могла бы уточнить: Москва не верит не только слезам, не верит богатым, не верит бедным, в особенности не верит евреям.

А что ж в таком случае может выйти?

До последнего часа сопротивлялась поездке. Бен -Гурион настаивал. Торопил и министр иностранных дел Моше Шарет, педант, волновался: Советский Союз теперь наш друг…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3