Леон Бенетт.

Коралловый остров



скачать книгу бесплатно

– Придворным шутом, – прервал его Джек.

– А вот и нет, – возразил Питеркин, – я вообще не займу никакой должности. Вряд ли мне стоит принимать на себя большую ответственность. Ты же знаешь, Джек, что я люблю получать много денег и ничего не делать.

– А если тут никто не живет?

– Тогда мы построим очаровательный особняк и разобьем вокруг него чудесный сад, полный великолепных тропических цветов, будем возделывать землю, сеять, жать, есть, спать и веселиться.

– Если же говорить серьезно, – Джек сделал грустное лицо. По моим наблюдениям, после этого Питеркин обычно переставал веселиться, – мы в очень неудобном положении. Если этот остров необитаем, нам придется жить как диким зверям, ведь у нас нет никаких инструментов, даже ножа.

– Ну, нож, положим, есть, – Питеркин вытащил из кармана штанов перочинный ножик с одним-единственным, и то сломанным, лезвием.

– Ну, это лучше, чем ничего. Пойдемте, – сказал Джек, вставая, – мы слишком много говорим и мало действуем. Ральф, ты, кажется, уже можешь идти. Давайте проверим, что у нас в карманах, а потом залезем на холм и посмотрим, что за остров нам достался. К добру или к худу, но в ближайшее время он будет нашим домом.

Глава IV

Мы исследуем имущество и делаем приятное открытие. – Описание острова. – Джек оказывается умным и знающим. – Любопытные открытия. – Природный лимонад!

Усевшись на скалу, мы принялись исследовать наше имущество. Достигнув берега, мои товарищи сняли с себя часть одежды и разложили на солнце для просушки; несмотря на сильнейший ветер, на небе не было ни облачка. И с меня они сразу стянули мокрую одежду и также разложили на скалах. Теперь, снова облачившись, мы старательно изучили содержимое наших карманов, выложив все ценное на плоский камень. К этому моменту мы в полной мере осознали свое положение и выворачивали карманы наизнанку, чтобы ничто не избежало нашего взгляда. Собрав все вместе, мы оказались обладателями следующих предметов.

Во-первых, маленький перочинный нож с одним лезвием, переломившийся посередине и сильно заржавленный, да к тому же с парой зазубрин на лезвии (Питеркин со свойственным ему юмором сказал, что это прекрасный нож, потому что может также служить в качестве пилы). Во-вторых, старый немецкий серебряный футляр для карандаша, пустой. В-третьих, около шести ярдов[14]14
  1 ярд = 0,91 м.


[Закрыть]
бечевки. В-четвертых, небольшая парусная игла. В-пятых, подзорная труба, которая случайно оказалась у меня в руках во время столкновения и в которую я вцепился, оказавшись в воде. Когда я лежал на берегу, Джек с трудом разжал мои пальцы. Я не знаю, почему я так крепко ухватился за подзорную трубу… Хотя ведь говорят, что утопающий хватается за соломинку.

Очевидно, подзорная труба мне таковой и показалась, потому что я не помню, чтобы она была у меня в руках. Тем не менее мы очень обрадовались, что сохранили ее, хотя и не видели, как бы она могла нам пригодиться, потому что стекло на одном конце разбилось вдребезги. Шестым было медное кольцо, которое Джек всегда носил на мизинце. Я никогда не понимал, почему он это делает: собственная внешность его нимало не занимала, и он не склонен был себя украшать. Питеркин говорил, что это память о девушке, оставшейся на родине, но Джек никогда не рассказывал об этой девушке, так что я полагаю, что Питеркин шутил либо ошибался. Кроме всего этого, у нас был еще кусочек трута и одежда, надетая на нас.

Каждый был наряжен в прочные парусиновые штаны и тяжелые матросские башмаки. На Джеке была красная фланелевая рубашка, синяя куртка и красный шотландский колпак. Кроме того, он являлся обладателем пары шерстяных носков и бумажного носового платка, на котором были напечатаны шестнадцать портретов лорда Нельсона[15]15
  Горацио Нельсон – командующий британским флотом в конце XVIII – начале XIX века.


[Закрыть]
и британский флаг. Питеркин носил полосатую фланелевую рубашку навыпуск, подпоясанную кушаком, и круглую шляпу из черной соломы. Куртки у него не было, он скинул ее как раз перед тем, как мы оказались в море, но климат на острове оказался таким жарким, что, например, мы с Джеком предпочитали наши куртки не надевать. Кроме того, у Питеркина была пара белых бумажных носков и синий платок с голубыми точками. Мой собственный костюм состоял из голубой фланелевой рубашки, синей куртки, черной кепки и шерстяных носков, не считая уже упомянутых штанов и башмаков. Это все, что у нас было. Но когда мы думали, какой опасности избегли и насколько хуже бы нам пришлось, если бы корабль наскочил на рифы ночью, мы благодарили судьбу за то, что она дала нам столь многое. Хотя вынужден признаться, что иногда я хотел бы иметь больше.

Пока мы изучали эти вещи и разговаривали о них, Джек вдруг вскочил и воскликнул:

– Весло! Мы забыли про весло!

– Да зачем оно нам нужно, – сказал Питеркин, – тут довольно дерева, чтобы сделать тысячу весел.

– Да, но на конце у него железный обруч, который может нам очень пригодиться.

– И правда, – согласился я, – пойдем достанем его. С этим мы трое отправились на берег. Я все еще неважно себя чувствовал из-за потери крови, так что мои товарищи скоро меня обогнали. Но Джек заметил это и со свойственной ему добротой вернулся мне помочь. Только теперь я смог разглядеть остров – там, где я лежал, рос густой кустарник, закрывавший мне вид. Теперь, когда мы поднялись оттуда и пошли к берегу, сердце мое запело при виде прекрасной картины, открывшейся моим глазам. Ветер утих, как будто его единственной целью было швырнуть наш корабль о скалы, а после этого у него не стало никаких дел. Остров оказался холмистым и весь порос очень красивыми и яркими деревьями и кустами, названия которых я не знал, кроме, конечно, кокосовой пальмы, которую я многократно видел на картинках. Полоса сияющего белого песка окаймляла зеленый остров, а за ней лежало спокойное море. Это поразило меня сильнее всего, поскольку дома огромные волны накатывали на берег еще долго после окончания шторма. Но стоило мне бросить взгляд на море, я понял причину. Примерно в миле[16]16
  1 морская миля = 1852 м.


[Закрыть]
от берега гигантская волна, похожая на зеленую стену, с ревом разбивалась о низкий коралловый риф, оставляя за собой белую пену и облако брызг. Брызги порой взлетали очень высоко, и тут и там между ними вспыхивала мгновенная радуга. Позже мы выяснили, что риф окружает весь остров, служа естественным волнорезом. За ним море волновалось и ревело, но поверхность воды между рифом и островом была гладкой, как в садовом пруду.

Когда я увидел столько великолепных вещей, душа моя преисполнилась восторга, и я обратился мыслью к Создателю всего этого. Я упоминаю об этом с радостью, поскольку, к стыду своему, на тот момент я нечасто вспоминал о Создателе, хотя постоянно был окружен самыми чудесными из Его творений. По лицу Джека я понял, что он тоже поражен этим райским зрелищем, которое было еще милее нам после долгого путешествия по морю. Ветер там дул свежий и холодный, а здесь он был нежен и напоен самыми изысканными ароматами, которые я только могу вообразить. Мы наслаждались окружающей нас природой, когда раздался оглушительный крик Питеркина:

– Ура!

Взглянув в сторону берега, мы увидели, что он скачет по песку, как обезьянка, и изо всех сил пытается тащить какой-то предмет, лежащий на берегу.

– Все-таки он странный малый, – сказал Джек, хватая меня за руку. – Побежали, посмотрим, что он нашел.

– Вот оно! Ура! Сюда! То, что мы хотели! – кричал Питеркин, пока мы приближались. – Анафемская штука!

Вряд ли мне стоит объяснять моим читателям, что мой друг Питеркин имел привычку использовать порой очень странные слова и выражения. Признаюсь, что я понимал далеко не все из них – например, я не имею не малейшего понятия об «анафемских штуках». Но я полагаю, что мой долг – как можно точнее записать все о моих приключениях, пока мне не изменила память, поэтому я стараюсь передавать слова моих товарищей в точности. Я часто просил Питеркина объяснить, что он имеет в виду, но в ответ он только разражался смехом. Я полагаю, что сейчас он имел в виду нечто очень хорошее и удачное.

Подойдя ближе, мы увидели, что Питеркин тщетно пытается вытащить топор из весла, в которое его, как вы помните, всадил Джек, когда хотел разрубить снасти, где весло застряло. К счастью для нас, топор остался в весле, и даже сейчас Питеркин не мог с ним справиться.

– Вот это здорово! – крикнул Джек, с силой дернув топор, так что он выскочил наружу. – И повезло же нам! Он пригодится нам больше сотни ножей. И какой он новый, острый.

– А я отвечаю за крепость топорища, – воскликнул Питеркин, – чуть руки не оторвал! А вот и железо, – он указал на железный обруч, прибитый к лопасти весла, чтобы укрепить ее.

Это было еще одно прекрасное открытие. Джек опустился на колени и стал осторожно вынимать гвозди при помощи топора. Но они сидели очень глубоко, и топор от этого тупился, так что мы отнесли весло ко всем нашим вещам, решив, что при первом удобном случае сожжем его.

– А теперь, ребята, – сказал Джек, когда мы положили весло ко всем нашим скудным пожиткам, – предлагаю отправиться на тот конец острова, где затонул корабль. Это всего в четверти мили отсюда. Посмотрим, не выбросило ли что-нибудь на берег. Я не думаю, что мы что-нибудь найдем, но посмотреть не мешает. Когда мы вернемся, настанет пора ужинать и ложиться спать.

– Конечно! – закричали мы с Питеркином в один голос. Мы согласились бы на любое предложение Джека. Он был мало того что старше, сильнее и выше любого из нас, так еще и очень умен. Думаю, и люди гораздо старше него пошли бы за ним, особенно в таком смелом предприятии.

Мы шли по белому пляжу, сиявшему в закатных лучах так, что глазам стало больно, когда в голову Питеркину пришло, что нам нечего есть, кроме диких ягод, в изобилии растущих под ногами.

– Что нам делать, Джек? – грустно спросил он. – А если они ядовитые?

– Не бойся, – уверенно ответил Джек, – я заметил, что некоторые из них очень похожи на те, что растут на моих родных холмах. А еще одна или две странные птицы клевали их, а что не убило птиц, не убьет и нас. И посмотри сюда, Питеркин, – Джек указал на кокосовую пальму, – здесь полно орехов.

– И точно! – закричал Питеркин. Он был очень ненаблюдателен по натуре, и его внимание отвлекали слишком многие вещи, чтобы он заметил что-нибудь так высоко у себя над головой. Но какими бы недостатками ни обладал мой юный друг, обвинить его в недостатке активности и жизнелюбия было никак нельзя. Стоило Джеку указать на пальму, как он вскарабкался по стволу, как белка, и через несколько минут вернулся с тремя орехами, каждый размером с кулак.

– Лучше прибереги их до нашего возвращения, – предложил Джек, – давай закончим работу, а уже потом поедим.

– Слушаюсь, капитан. Вперед! – Питеркин засунул орехи в карман. – На самом деле я пока не хочу есть, а вот попить бы не отказался. Если бы мы нашли ручей! Но я не вижу никаких признаков. Джек, а как вышло, что ты все знаешь? Ты назвал нам уже полдюжины деревьев, а ведь ты говорил, что никогда не бывал в Южных морях?

– Я знаю далеко не все, в чем ты скоро убедишься, – ответил Джек с улыбкой, – но я всегда много читал книг о путешествиях и приключениях и их них узнал всякие вещи, которые вам могут быть неизвестны.

– Ой, Джек, а не врешь ли ты? Если ты начнешь во всем полагаться на книги, я буду дурно о тебе думать, – сказал Питеркин с видом величайшего презрения. – Видел я парней, которые вечно корпели над книгами. А когда доходило до дела, они оказывались не умнее обезьяны.

– Ты прав, – согласился Джек, – а еще я видывал людей, которые ни разу не заглядывали в книгу и не знали ничего, кроме того, что видели своими глазами. Да и об этом почти ничего не знали. К примеру, некоторые из них были столь невежественны, что не подозревали, что на кокосовых пальмах растут кокосовые орехи!

Я не удержался от смеха, поскольку замечание о невежестве Питеркина было очень верным.

– Хм! Ну, может, ты и прав, – ответил Питеркин, – но я и двух пенсов[17]17
  Пенс – разменная денежная единица многих стран и территорий, в разное время входивших в состав Британской империи.


[Закрыть]
не дам за книжника, пока не увижу его в деле.

– Тут я с тобой соглашусь. Но нет никаких причин, по которым стоит отвергать книги или людей, их читающих. Представь, например, Питеркин, что ты хочешь построить корабль, а я могу подробно рассказать тебе, как это сделать. Разве это не было бы полезно?

– Это уж точно! – Питеркин засмеялся.

– А если бы я написал все нужные действия в письме, а не рассказал бы вслух, это было бы хуже?

– Полагаю, нет.

– Ну а если бы это письмо напечатали и отдали тебе в виде книги?

– О боже! Джек, ты философ, и это невыносимо, – вскричал Питеркин в притворном ужасе.

– Ну хорошо, Питеркин, посмотрим, – сказал Джек, останавливаясь под кокосовой пальмой, – минуту назад ты сказал, что умираешь от жажды. Залезь на пальму и принеси орех. Только выбирай неспелый, зеленый.

Питеркин удивился, но Джек был серьезен, и он повиновался.

– А теперь, дружок, пробей в нем дырку ножом и приложи к ней губы, – велел Джек.

Питеркин немедленно выполнил указание, и мы оба громко рассмеялись, увидев, как изменилось его лицо. Не успел он приложить орех к губам и запрокинуть голову, как глаза его расширились от удивления и он принялся что-то глотать. По лицу его разлилось выражение блаженства. Улыбаться он не мог, но старался выразить свой восторг миганием правого глаза. Наконец он оторвался от ореха, перевел дыхание и воскликнул:

– Нектар! Настоящий нектар! Джек, ты самый лучший парень, которого я встречал в жизни. Ты только попробуй, – прибавил он, передав орех мне. Я сделал глоток и был приятно поражен изумительным вкусом жидкости, оказавшейся у меня во рту. Прохладная и кисло-сладкая, она была очень похожа на лимонад и отлично освежала. Я отдал орех Джеку, и он, попробовав, сказал:

– Ну, Питеркин неверующий! Я никогда не видел и не пробовал кокосовых орехов, кроме тех, что продавались в лавке дома, но однажды читал, что зеленые орехи содержат приятную на вкус жидкость. И это оказалось правдой.

– А что же содержат зрелые орехи?

– Дыру в сердцевине, заполненную жидкостью вроде молока. Она не столько утоляет жажду, сколько насыщает. Это очень питательная пища, насколько я понимаю.

– И еда, и питье на одном дереве! – воскликнул Питеркин, – Умываться будем в море, спать на земле, и все это бесплатно. Давайте останемся здесь навсегда! Должно быть, так и выглядит рай! – Питеркин подбросил в воздух свою соломенную шляпу и в восторге побежал по пляжу.

Впоследствии мы обнаружили, что во многом этот остров рай вовсе не напоминает. Но об этом я расскажу в свое время.

Мы достигли той скалы, о которую разбился корабль, но не нашли ни единого предмета, хотя тщательно обыскали кораллы, которых здесь было так много, что они почти сливались с рифом, окружающим остров. Мы уже собрались возвращаться, но вдруг увидели что-то черное, плавающее в небольшой бухте, которую мы упустили в своих поисках. Выловив предмет, мы увидели, что это высокий сапог из толстой кожи, какие носят рыбаки у меня на родине. А в нескольких шагах плавал и второй. Мы сразу узнали их: эти сапоги принадлежали нашему капитану, который не снимал их во время шторма, чтобы защитить ноги от волн и брызг. Первая моя мысль была о том, что наш дорогой капитан утонул. Но Джек успокоил меня, указав, что, если бы капитан утонул в сапогах, их бы выбросило на берег вместе с ним. А значит, он скинул их в море, чтобы легче было плыть.

Питеркин немедленно влез в них, но они были так велики, что, по замечанию Джека, могли бы служить ему не только сапогами, но и штанами, и даже курткой. Я тоже их примерил: несмотря на мой высокий рост и длинные ноги, мне они тоже не годились. Так что мы вручили их Джеку, несмотря на все его протесты. Ему они были точно впору. Я должен, впрочем, заметить, что Джек носил их не слишком часто из-за их тяжести.

Когда мы вернулись в лагерь, уже начало темнеть, так что мы решили отложить поход на вершину холма на следующий день и употребить остаток дня на то, чтобы срезать достаточно сучьев и листьев с дерева, названия которого мы не знали. Из этого мы соорудили что-то вроде шалаша, в котором планировали провести ночь. В этом не было никакой необходимости, поскольку воздух на нашем острове был столь тепел и приятен, что мы могли бы спать без всякого убежища, но мы настолько не привыкли спать под открытым небом, что отвергли эту идею. Кроме того, шалаш мог бы защитить нас от росы или дождя. Устелив пол листьями и сухой травой, мы задумались об ужине.

Впервые мы осознали, что нам нечем развести огонь.

– Вот это задача! Что же нам делать? – сказал Питеркин, и мы с ним оба посмотрели на Джека, к которому привыкли обращаться при любых трудностях. Джек выглядел изрядно обескураженным.

– На пляже должно быть много кремней. Но без кресала от них нет толку. Однако стоит попытаться.

С этими словами он сходил на берег и скоро вернулся с двумя кремнями. На один из них он положил трут и попытался высечь искру, но искра от двух камней выходила очень слабой, а трут был плохой и жесткий и не загорался. Джек попробовал высечь искру об обруч на весле, но у него ничего не вышло. Топор тоже не помог. Все это время Питеркин сидел, засунув руки в карманы, и смотрел на нашего товарища с самым печальным выражением лица. При каждой новой неудаче его лицо делалось все мрачнее.

– Господи, – вздохнул он, – мне наплевать, что мы не сможем сварить нашу провизию, она в этом и не нуждается. Но так тоскливо ужинать в темноте. У нас был такой чудесный день, зачем же неприятно его заканчивать? О, – он вдруг оживился, – подзорная труба! Там осталось целое стекло!

– Ты забыл, что солнце село, – сказал я.

Питеркин притих. В своем внезапном озарении он совершенно упустил это из виду.

– Ребята, я придумал! – воскликнул Джек, поднимаясь с колен, и срезал с соседнего дерева ветку, которую очистил от листьев. – Один раз я видел такое дома. Дайте-ка мне кусок бечевки.

Из ветки и бечевки Джек смастерил подобие лука. Потом он отрезал от сухой ветки кусок около трех дюймов[18]18
  1 дюйм = 2,54 см.


[Закрыть]
и заострил его с двух сторон. Обмотал вокруг ветки тетиву лука и приставил ее одним концом к груди, защитив ее кусочком дерева, а вторым концом к труту. И начал быстро двигать лук взад-вперед, как делают кузнецы, когда сверлят отверстие в куске железа. Через несколько секунд трут задымился, а через минуту уже горел. Менее чем через четверть часа мы пили свой лимонад и ели кокосовые орехи, сидя вокруг костра, на котором можно было бы зажарить целого барашка. Дым и искры летели к широким пальмовым листьям, а пламя отбрасывало теплый отсвет на наш шалаш.

Звездное небо смотрело на нас сквозь листья деревьев, а далекий шум прибоя служил нам колыбельной.

Глава V

Утро и связанные с ним раздумья. – Мы блаженствуем в море, учимся нырять и знакомимся с кораллами на дне океана. – Чудеса водных глубин.

Как приятно проснуться свежим великолепным утром от того, что восходящее солнце изумительным блеском освещает твое лицо! Услышать щебетание птиц в кустах и журчание ручейка или мягкий шум, с каким волны набегают на пляж. В любое время и в любом месте именно эти виды и звуки прекраснее всего, но еще сильнее они чаруют, если проснуться среди них впервые, в новой и романтической ситуации, когда нежный и сладкий воздух тропиков приносит свежий аромат моря и колышет листья странных деревьев над головой, трогает перья ярких птиц, порхающих вокруг и как будто пытающихся понять, что за дела привели нас в их владения.

Проснувшись утром после кораблекрушения, я обнаружил, что совершенно поправился. Лежа на постели из листьев, я смотрел на ясное синее небо в просвете между пальмами. По нему медленно двигались пушистые облачка, и мое сердце преисполнилось невообразимой доселе радости. Мысли мои вновь обратились к великому и благому Творцу этого прекрасного мира, как и вчера, когда я впервые увидел волны, разбивавшиеся о коралловый риф над тихими водами лагуны.

Я вспомнил о своей Библии. Поскольку я крепко держал обещание, данное при расставании моей возлюбленной матушке, – я читал ее каждое утро – то теперь испугался, вспомнив, что она осталась на корабле. Это было очень некстати. Но я успокоил себя тем, что могу сдержать вторую часть этого обещания – никогда не забывать о молитве. Я тихо поднялся, чтобы не потревожить спящих товарищей, и ушел в кусты, чтобы помолиться.

Вернувшись, я обнаружил, что они еще не проснулись, и снова лег, обдумывая ситуацию. В это же мгновение мой взор привлек очень маленький попугай – после Джек сказал, что он называется длиннохвостым. Он сидел на ветке над головой Питеркина, и я замер в восхищении при виде ярко-зеленого оперения, переливавшегося разными цветами. Птица медленно повернула голову и посмотрела вниз, сначала одним глазом, затем другим. Взглянув туда, я увидел, что Питеркин спит с широко раскрытым ртом, и попугай вглядывается именно в него.

Питеркин часто говорил, что во мне не найдется ни единого атома смеха и что я не способен понять ни одной шутки. Что касается последнего, может быть, он и прав. Хотя, когда мне объясняют шутки, я понимаю их так же хорошо, как и все люди. Но первая часть его утверждения явно неверна, поскольку птица показалась мне очень забавной. Я все время думал, что будет, если она поскользнется и упадет с ветки прямо в рот Питеркину. Это было бы еще забавнее! Внезапно птица наклонила голову и громко крикнула прямо ему в лицо. Питеркин подскочил с воплем, а глупый попугай стремительно умчался прочь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5