Лео Карлсон.

Над водами Ксанфа. Ошибка царьзидента



скачать книгу бесплатно


Поляков подошел к главврачу и спросил —

– Вы точно уверены, что ваша постоялица была мертва?

В черных пуговицах глаз на сером искаженном страхом лице стоял неподдельный ужас.

– Уже и не знаю… Но она там была!!! Анастасия Львовна!!! Марина Николаевна!!!

Те дружно согласно закивали.

– И пульс вы щупали?

– Да, что там щупать, мы тут на мертвых, знаете, сколько насмотрелись…


Когда закончилась вся эта чехарда с осмотром места, поездкой в полицию, где Модесту Иннокентьевичу пришлось в числе прочего лицезреть фотографии трех убитых, одного из которых не узнать он не мог. Решил, что благоразумней не врать.

– Да, вот этого видел…

– Точно он?

– Никаких сомнений.


И Модест Иннокентьевич обстоятельно изложил все, что знал. Пришлось рассказать и историю появления старушки в приюте. Естественно, без излишних финансовых подробностей.

Он подписал показания и отбыл к себе домой. Приют уже больше не казался безопасным и тихим местом, островком привычной благодати среди бушующего мира. Его теперь как вулкан, как взрывчатка разогревал изнутри посторонний объект. И лежал этот объект в надежном (надежном ли?) месте – на территории пансионата, в вертикальном углублении развилки дерева, приваленном сверху куском кирпича. Если на дерево не залезть, но и не видно. Но Модесту Иннокентьевичу с его ростом и лезть никуда не надо. Просунул руку и взял.


* * *


Контекстный поиск тут же направил Джереми в странное место. Он сразу понял, что видит что-то настолько чуждое делам и заботам его собственного мира, что напрягся и насторожился. Его чувство опасности здесь, в этой части Карассии, было еще более выраженным. Сущности, которых он наблюдал сейчас, были смесью черных эльфов и самых настоящих боевых орков. Что ж, посмотрим, как вы тут поживаете…


* * *


Квасква, древняя столица Карассии, со всех сторон окружена дачами и особняками. Их здесь десятки, сотни тысяч. Есть роскошные, практически дворцы. Есть куда поскромнее. Есть ухоженные и жилые. А есть брошенные и пришедшие в упадок. Брошенных после последних великих потрясений стало заметно больше. Есть даже целые поселки таких вот покинутых бывшими владельцами поместьев, так и не успевшими стать солидными родовыми гнездами, переходящими от отцов к детям и далее по цепочке поколений туда, в неизвестное и туманное Будущее,


В одном из таких поселков из трубы летней крытой веранды на территории вокруг не самого роскошного особняка поднимается струйка легкого дымка. Веранда застеклена со всех сторон и происходящее внутри закрыто от посторонних глаз. Во всяком случае, так думают находящиеся внутри. Высокий, трехметровый забор по периметру участка увит девичьим виноградом, таким же как в мире Джереми. На территории слоняются и скучают серьезного вида мужчины в камуфляже – охрана.


Внутри веранды вокруг огромного стола сидят пять человек. Во главе стола восседает старик с изжеванным временем, желтым, нездоровым лицом, впалыми щеками и неприятным выражением лица.

Голос его хрипл, интонации выдают человека властного, привыкшего к повиновению окружающих.

– Где Семен?! Я, вас, Сергей, спрашиваю. И где объект?!

Сергей, грузный, коротко стриженый и уже седой сорокалетний человек с небольшим, но уже заметным пузом в камуфляжных штанах и тельняшке отвечал вдумчиво и вежливо:

– Не знаем пока… Этих мы тормознули. Красиво сработали… – в голосе прозвучала профессиональная гордость, – А дальше чертовщина какая-то произошла.

– Что вы сделали, чтобы разобраться?

– У пентов у нас свой человек имеется. Оттуда всю инфу получим. Пока знаем только то, что старуха исчезла.

– Вы вообще понимаете, чем это все грозит? А если ее поймают? И вообще что с ней – ее украли? Или она нас кинуть решила?!


Сергей покраснел и собрался было что-то сказать, но тут вмешался человек до этого стоявший у камина спиной ко всем. Он говорил тихо и размеренно.

– Седой, – сказал он, явно обращаясь к председательствующему, – Мы же договорились – никаких имен. Вы сами так предложили, кстати, – он сделал паузу, никто его не перебивал.


– Так вот, чтобы не произошло, мы должны держать себя в руках. Иначе нас порвут и скормят псам. А у нас всех, напоминаю, есть цель, и мы должны к ней стремиться. Давайте подытожим то, что знаем. Год назад вы нашли для нашей старушки, – он выделил особой интонацией слово «старушка» – это укрытие. Все шло своим ходом. Про вас стали забывать, и появился шанс, что вы сможете провернуть операцию в ближайшее время, когда все уляжется.


Но три дня назад кто-то узнал, где находится наша бабушка. Семен нас предупредил, и мы отработали конкурентов. К сожалению, мы так и не узнали, зачем им она нужна – для Гааги или для чего-то еще. И это твоя вина, Бегемот! Шмальнуть со ствола каждый дурак умеет, а получить из будущего трупа информацию – только умный человек.


Джереми, наблюдавший всю эту сцену обратил внимание, что оратор употребляет поочередно сразу два местоимения, говоря о старушке и связанной с ней хлопотам. Он говорил то «ваша», то «наша» – и это выдавало в нем новенького, но уважаемого всеми присутствующими члена совещания.


Сергей, которого только что назвали Бегемотом, шумно вздохнул и насупился.


– Итак, у нас две возможности: либо просто кто-то хочет нашу старушку на кукан надеть или, что гораздо хуже – кто-то в курсе всей нашей операции. А мы из-за некоторых этого не знаем наверняка, – он выразительно посмотрел на Сергея.


Тот молча сжал кулаки на столе и ничего не ответил. Стоящий продолжал:

– Надо сделать вот что – пообщаться с начальником этого заведения. Расспросить. Поедешь ты, Харон, возьмешь ксиву соответствующую и вытянешь из этой глисты всю информацию. Если нужно, напугайте, но не трогайте. Нам лишнее внимание сейчас не нужно. Хотя подожди, пока не надо. Просто не теряйте его из вида.

Теперь о старушке, Адольфовне нашей. Честно скажу – если это ее взбрык, то я не ожидал. Всегда была человеком команды. Во всяком случае, так про нее пишут в прессе (Седой на этих словах согласно закивал) Поэтому я склонен считать, что либо ее похитили, либо она сама, что-то заподозрив, сбежала.

Ее надо найти любой ценой. И средство для этого у нас есть, – тут он многозначительно посмотрел на Седого, но ничего больше не добавил.


* * *


Это совещание, свидетелем которого только что стал Джереми, в очередной раз показало ему, что деление представителей известных ему разумных видов на эльфов, орков и более редкие типы – не абстракция, а реальность. Только что он видел и гоблина Седого, и группу боевых орков во главе с Сергеем и эту странную личность, которую никто не назвал по имени. Ведущий совещание его заинтересовал больше всего. Это был, несомненно, орк, причем редкой породы – орк-переросток. Как известно, у любого правила есть исключения. Например, считается, что привычка к чтению – признак настоящего эльфа. Статистически это так и есть, но существуют и эльфы, предпочитающие непопулярные у эльфов способы загрузки информации в организм, и орки, просто не расстающиеся с книжкой. Нам из наших земных примеров можно вспомнить персонажа фильма «Арап Петра Первого», которого играет Золотухин.

Орк, если он умный и постоянно читает, рискует попасть в скорее неприятную для себя ситуацию – стать чужим среди своих. Он понимает ограниченность своей оркской природы, но эльфом при этом не становится.

И если он действительно умен, то либо нарочито, порою пародийно, изображает из себя настоящего орка, либо ведет себя очень отстраненно. Этакий орк-аристократ или, выражаясь блатным оркским жаргоном – «ломом опоясанный». Сильным оркам это прощается, слабым – нет.

Он еще раз поработал с настройками контекста… и вздрогнул от увиденного.

* * *

Старые хвойные леса, а точнее бывшие лесопосадки, где деревья сажали слишком близко друг другу – мрачное место. В таком лесу темно, нижние ветви мертвы, сухи и колючи, а почва покрыта слоем толстым отмершей хвои, из-под которой то там, то здесь силятся выбраться наружу грибы. По одному из междурядий, спотыкаясь, брела старуха с небольшим саквояжиком в руке и рюкзачком за плечами. На старухе были кроссовки и просторный спортивный костюм. Ей было жарко, и у нее нестерпимо чесалась голова под париком. И яйца. Яйца чесались особенно сильно.


Ночь она провела в лесу и с непривычки выспалась плохо. И, тем не менее, ей было чем гордиться. Ишь, кого провести задумали… Интересно, кто это все устроил?


В то, что это личная инициатива «милочки», как она при всех называла дюжего Семена, она сильно сомневалась. Тот был симпатичен, услужлив и туп, как многие из последней генерации сотрудников ПСБС. Походу, Сема еще и торчал, правда, непонятно на чем. Хотя место, где они нашли приют, было специфическим, да и несколько раз он заставал Олечку-Семена шушукающимся о чем-то с одним из санитаров весьма неформального вида, с серьгой в ухе, этим Кириллом…


И все же, и все же… подумать на его личную инициативу в этой попытке не отравления, конечно, а усыпления чем-то наркотическим, она конечно не могла. Она-то, Карла Адольфовна в людях-то разбиралась. А иначе как? Столько лет быть капитаном этого сумасшедшего корабля, гребцом на этих античных, допотопных триерах…


И как же устала она от этой конспирации последних полутора лет! Да и, конечно, дурацкое это имечко – они явно издевались, когда придумали такое для нее. Но времени потребовать что-то более приличное уже не было – бежали они в спешке.


Да ладно имя… А эти сиськи? Хорошо еще, что все, что запланировано, не успели сделать – только губами и сиськами и обошлось. Хотя в тайне души они, эти сиськи, ей где-то даже уже нравились. Она многое вспоминала, когда ночью обхватывала их своими немолодыми и не очень женственными руками. Обхватишь и как-то успокаиваешься, вспоминаешь все хорошее, что было в жизни и засыпаешь. Ей, Карле Адольфовне, даже стало казаться, что эти бутафорские увеличенные атрибуты женского пола обрели со временем какую-то особую чувствительность… Тьфу… вот мысли-то греховные… Отцу Собачкину бы точно не понравились.


И все же он должен был поблагодарить Колодина за идею с перевоплощением. Делалось все в последний момент, наскоро. Конечно, хорошо, что не довершили преображение – времени не хватило. Хотели преобразить по-полной – сказали, так будет безопасней…


Глумились, демоны окаянные. Совсем страх потеряли под конец.


– Вот ты теперь, Адольфовна, бабушка с хуем. Гордись. Где еще такую найдешь – с хуем и такими ценными сиськами.


Она помнила, как тогда взорвалась благородным негодованием, но никто ее особо уже не слушал – недавний альфа-самец и вожак превратился в свинью-копилку, наполненную фамильными бриллиантами, которую, конечно, полагалось всемерно охранять, но особо уважать не требовалось.

А ведь было время, сапоги были готовы лизать, слизни и шакалы.


По поводу вчерашнего беспокоиться было особенно нечего. Да, он лишился такого надежного укрытия. Да, его теперь могут объявить в розыск. Да, пропал футляр, и этот тощий глист в медицинском халате теперь знает об их последнем проекте.


Ну и что? Главного он все равно не нашел. Главное было надежно укрыто совсем не в футляре. Чья это была идея? Сейчас и не вспомнить. Она с нежностью погладила свою левую грудь. Она, Карла Адольфовна, еще всем покажет, кто в доме хозяйка! Потеря футляра ее не беспокоила. То, что там было, вряд ли кому-то могло помочь, даже если те, к кому он попал, и догадаются о смысле текста и фотографий. Без нее, Карлы Адольфовны, ни у кого никакой игры не получится!

Старушка почесала свои потные тестикулы и деловито устремилась дальше к одной ей ведомой цели.

* * *

То, что это один из ключевых персонажей развертывающейся перед ним драмы, Джереми понял сразу. Хотя еще и не догадывался до конца – кто перед ним. То, что это был гном, а не гномица – теперь он знал это четко, коварный и замаскированный под противоположный пол гном. Вот насчет целей этой телесной трансформации он был не настолько уверен. Что это – просто маскировка или осознанное решение ввиду запоздалого осознания своей сексуальной природы?


В его, Джереми, мире, телесные трансформации используют и орки и эльфы. Но цели трансформаций совершенно разные. Орк покрывает свое тело наколками, дырявит его пирсингом, вставляет и закачивает в тело самые немыслимые субстанции и предметы с одной целью – поразить окружающих.

Эльфы обычно избирают сферой трансформационных экспериментов свой мозг. Но и тело тоже, стараясь, как правило, повысить его эффективность в том или ином аспекте. Нырять глубже, соображать и двигаться быстрее. Эльфы вообще одержимы скоростью. Но это не та скорость, которую любят орки.


Орк, сидящий за рулем новенького скоростного спортивного флаера (аналог нашего красного «Феррари»), испытывает нечеловеческую гордость и восторг. Эльф, закачавший в себя за день базовый объем нового для себя языка – тоже. Но ведь это разные вещи, не так ли?


Джереми вдруг почувствовал легкий озноб и головную боль. Он перегрузился чуждой для него информацией. Надо отдохнуть. Он отставил недопитый кофе и вдруг вспомнил сегодняшнюю орку. Она ему понравилась. Он никогда не спал с орками. Ни разу, хотя поводы и возможности были. А что мешало? Он не мог себе ответить на этот вопрос. Уже не боязнь чего-нибудь подцепить точно – эти проблемы сейчас давно уже не проблемы. Может, те пьяненькие особы не привлекли его, потому что он сам был трезвый? Да какая разница!

А вот эта… он уже пожалел, что не пообщался с ней чуть побольше… Он допил кофе и направился к выходу.

* * *

Последние два дня в жизни Модеста Иннокентьевича прошли тихо и без происшествий. Страхи немного улеглись, оставив только сожаление о потере хорошей клиентки да жгучее, всеми силами подавляемое любопытство по поводу спрятанного на дереве свертка. Тащить его к себе домой или в здание он пока боялся.

Потом прошли еще два дня. И еще два. И, наконец, он решился, достал из углубления пакет и, отойдя в укромный уголок территории, быстро развернул. В пакете лежал предмет, похожий на футляр для очков, но поменьше. Он не сразу понял, как футляр открывается, а когда открыл, увидел маленькое углубление для одного единственного предмета. Сомнений не было – перед ним в аккуратно сделанном по ее размеру гробике лежала обыкновенная флешка.

И Модест Иннокентьевич рискнул – он оставил футляр на месте в дупле, а флешку сунул в нагрудный карман. В этот момент слова «старушки» о миллиардах прозвучали в ушах так, как будто сама она находилась у него над ухом.


Он закрыл кабинет на ключ и попросил его не беспокоить, сославшись на недомогание. Дрожащими и потными от волнения руками вставил в гнездо флешку. Папка на ней была всего одна и называлась ничего для него не значащим набором букв и цифр. Она была не зашифрована. Внутри лежал небольшой набор файлов с разными расширениями. Он начал с джипегов.

Первая же картинка оказалась фотографией огромной золотой статуи. Статуя была не натуральной, а искусно выполненным в графическом редакторе макетом, размещенном на фоне разных реальных предметов (танк, погрузчик, джип) – видимо, для масштаба. Без всякого сомнения, это был император Никудай Второй. Истукан был либо из золота либо покрыт золотом или позолотой. И он был огромен! Рядом стояли обычный рогатый погрузчик, танк «Ор-Мата», армейский джип, и на фоне этих транспортных средств статуя выглядела, как минимум, метров 10 в высоту.

Злосчастный император, могильщик империи, стоял в обычной своей военной форме, опершись обеими руками на что-то типа меча.

На втором фото был статуей был уже свергнувший его Полнолунин, в фуражке и френче, высоких сапогах. И он тоже опирался на меч. Чем-то рукояти мечей отличались друг от друга, но Модест Иннокентьевич проигнорировал разницу и продолжил обзор.


А вот третья статуя – Амбросий Массандрионович Стулин! Собственной персоной. И тоже опирается на меч. Странно…

Все статуи одного размера и золотые по виду. Размер – примерно метров по 10 каждая.

И тут Модест Иннокентьевич кое-что вспомнил…


Три года назад, когда стало ясно, что все совсем плохо, а властями был вдруг объявлен совершенно неожиданный курс для всех курс на новую индустриализацию, либерализацию и всеобщее единение, коммунисты предложили проект монумента всем прошедшим эпохам, призванный примирить всех и вся. По замыслу их генерального секретаря, похожего на пожилое насекомое медведку, это должна быть огромная пирамида о четырех гранях, где сверху должны стоять фигуры известных деятелей прошлого. Сам генсек предложил всего троих – Никудая Второго, видимо, как символ самодержавия, Бурьянова-Полнолунина – зарю и знамя мирового коммунизма и, конечно, главную свою любовь – усатого Амбросия Массандрионовича, коммунистический символ порядка и справедливости.


Идея нашла широкий отклик в сердцах членов правящего партийного триумвирата. И на фоне ужасающей картины обнищавшей и озлобленной страны в подконтрольных властям СМИ началось активное обсуждение этого, безусловно, спасительного и актуального проекта государственной важности. Посыпались предложения – добавить Мудра Первого! Кудряшкина! Любомудрова! Столяпина! Ну и прочих – список был большой.


Первыми забраковали деятелей искусства. Кудряшкин, конечно – наше все, но не Кудряшкины определяли веками жизнь в Карассии. Потом выбыл из списка Мудр Первый. Он не устраивал ни кого. Для коммунистов он символизировал успехи самодержавия, что было недопустимо, почвенникам-изборцам претил безпощадной и варварской по их мнению рубкой бород, а также предательским поворотом к ненавистной Европе.


Осталась четверка – Никудай Кошачий Глаз, Бурьянов-Полнолунин, Стулин и текущий руководитель страны. По замыслу Буратели, бессмертного горца отечественного монументализма и Папы Карлы многочисленных изваяний по всему миру, великолепная четверка должна была стоять на вершине пирамиды высотой в 200 метров, спинами друг к другу – Никудай смотрел на Запад как на прошлое, Полнолунин смотрел на север как территорию великой мечты, Стулин – на юг, где теплые воды Индийского океана продолжали мечтать о гордом карассийском сапоге. И нынешний царьзидент – на восток, что должно было бы символизировать известный всем геополитический разворот последних лет.


В основании пирамиды должны находиться послания потомкам от пионеров, рабочих и крестьян, лиц интеллектуального труда, которые положено было бы вскрыть через 1000 лет. По склонам пирамиды должны были проходить пути зигзагом, чтобы пионеры могли в память великих дедов, которые терпели и воевали, воевали и терпели, забегать наверх, что символизировало бы собой штурм высоты, и возлагали у подножия великих вождей прошлого цветы вечной памяти и благодарности. «Деду за победу», как говорится.


Пирамида должна была побить все мировые рекорды по размерам для подобных сакральных сооружений и лечь в основу национального туристического кластера мирового класса прямо в центре страны.

И снова жаркие споры разгорелись на тему того – что же должно венчать это титаническое сооружение. Кто-то, уже и не вспомнить кто, предложил, чтобы над головами статуй в ночной темноте парил голографический треугольник, окрашенный в цвета государственного флага. Странно, но в то время уже никто не настаивал на кресте и куполах родного Скопославия.

И тут на фоне борьбы с привилегиями и в рамках новой гласности справокарасцы покусились на святое – на фигуру царьзидента. Дескать, негоже возводить статуи живым. Да и в венчающем композицию пирамидальном элементе увидели неправильную символику с давно известной и любимой всеми в Карассии банкноты.


Тут же возник и альтернативный проект – уменьшить число фигур до трех (Бог-то троицу любит) и сделать их двуликими – одно лицо смотрит на запад, в противоречивое прошлое, второе на восток, откуда приходят лучи из несомненно светлого и прекрасного Завтра. Западная сторона, таким образом, олицетворяет ошибки, восточная – добрые дела и успехи.


Пока шло обсуждение проекта, катастрофически упала национальная валюта – дубль, по всей стране пошли задержки зарплаты, кое-где проходили забастовки и народные выступления, пока, правда, без особой крови.

Вокруг строящейся площадки, куда сотни огромных карьерных самосвалов свозили щебень и камень, непрерывно ходил кругами крестный ход, протяжно молились муллы, что-то про себя шептали ребе, исступленно камлали шаманы с дальнего севера, а также далеких и задумчивых Дувы и Мякутии.


Был утвержден и проект самих статуй. Они должны были быть из чугуна с позолотой. По всей стране шел всенародный конкурс на лучшее послание потомкам, бородатые и не очень бородатые тележурналисты и обозреватели обещали наступление Золотого Века сразу, как только грандиозный курган (в целях экономии было решено сделать не пирамиду, а курган) будет построен, статуи водружены, и в стране наконец-то наступят всеобщий мир, единение и процветание, с блинами, икрой и медовухой.


И вот курган уже почти насыпан в рекордные сроки (бюджет, правда, пришлось увеличить в три раза), утвержден проект статуй, ударными темпами льются сами изваяния. И тут происходит то, о чем все знают – ядерный взрыв. Ядерный взрыв, уничтоживший и металлургический завод, и сами статуи. Убивший три с лишним тысячи человек и поставивший мир на грань ядерной войны.


Когда ужасная новость только просочилась в Интернет, было непонятно – что же произошло? Говорили и о халатности военных и о предательством нападении блока АДО и еще о черт-те чем-то. На всякий случай были объявлена мобилизация и комендантский час. Затем поступила официальная версия – «по предварительным данным, имел место ядерный теракт с детонацией штатного ядерного боеприпаса, перевозимого по железной дороге». Ток-шоу на ТВ взорвались возмущенными криками и угрозами в адрес «безвестных врагов». По всей стране прокатилась волна арестов террористов из организаций, «запрещенных в Карассии» и их пособников. В течение двух недель были арестованы семь тысяч человек.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное