Лео Брюс.

Неоконченное дело



скачать книгу бесплатно

Подобным смутным изложением своих политических взглядов Биф, казалось, полностью удовлетворился. А я посмотрел на молодого Феррерса несколько иначе, уже со значительно меньшей симпатией, однако по-прежнему не без интереса. Такие типы никогда не вызывали у меня одобрения, поскольку, несмотря на весь свой напускной идеализм, они вносили смуту в нашу общественную жизнь. Но Бифу он явно пришелся по душе.

– Вероятно, – спокойно заметил Феррерс, – нам будет лучше вернуться к той теме, для обсуждения которой я приехал к вам. Все сели ужинать в восемь, а в половине десятого мы с Уэйкфилдом уже уехали на моей машине. Он живет в небольшой квартире рядом с районом Блэкфрайарс. У него три комнаты, которые я предлагал изначально использовать под помещение редакции, но он предпочел превратить их в уютное жилище, заявив, что там очень удобно и тихо по ночам. Проводив его, я доехал до Мраморной арки, рядом с которой находится большой комплекс служебных квартир, в том числе и моя. Если не ошибаюсь, было около половины одиннадцатого.

– Кто-нибудь видел, как вы вошли в свой дом? – спросил я.

– Я пожелал доброй ночи привратнику, – ответил Феррерс, – и уточнил, не заходил ли кто-нибудь, поскольку существовала вероятность, что еще один мой приятель мог заглянуть ко мне тем же вечером. По его словам, посетителей у меня не было, и я отправился спать.

В моем сознании уже начали формироваться некоторые возможные варианты дальнейшего развития событий. И я поинтересовался:

– Мистер Феррерс, есть ли из вашей квартиры другой выход, помимо парадного подъезда? Я спрашиваю об этом, потому что тень подозрения может отчасти пасть и на вас тоже.

Питер Феррерс выглядел ничуть не встревоженным.

– В задней части здания установлен служебный лифт, которым я иногда пользуюсь, чтобы уйти из дома или вернуться, но такой возможности уже не было, потому что после одиннадцати часов вечера все двери запираются. Имеется также пожарная лестница, но она ведет во внутренний двор, откуда невозможно выбраться, не потревожив никого из соседей.

– Когда вы впервые услышали об убийстве? – Я временно взял роль следователя на себя и не хотел от нее отказываться.

– Дункан, дворецкий, позвонил мне в девять часов на следующее утро, и я сразу же поехал туда. Как мне рассказали, после моего отъезда накануне двое слуг якобы слышали очень громкую и яростную ссору между моим братом Стюартом и доктором Бенсоном.

Я громко застонал.

– Обязательно должна случиться бурная ссора, – посетовал я. – Как прикажете мне написать интересный роман о расследованиях мистера Бифа, если один случай так похож на другой?

– Не могу не отметить, – довольно резко заметил Феррерс, – что меня не столько заботят ваши литературные проблемы, сколько возможность обелить имя своего брата.

– И вы совершенно правы, – одобрительно вмешался Биф. – Это естественно с вашей стороны. Продолжайте, мистер Феррерс.

– Через какое-то время брат позвонил Дункану и сказал, что больше не нуждается в его услугах, а доктора Бенсона проводит сам.

Дворецкий исполнил свои привычные обязанности, проверив замки и засовы повсюду, а потом пошел спать. Остальные слуги к тому времени тоже уже все поднялись к себе. И никто ни о чем не знал до утра, когда горничная спустилась и обнаружила тело доктора в кресле библиотеки, где он провел остаток предыдущего вечера с моим братом. Ему было нанесено смертельное ранение острым предметом в шею. Очевидно, единственного удара оказалось достаточно, поскольку им была вскрыта яремная вена. Как орудие использовали кинжал с украшенной декоративным орнаментом ручкой, приобретенный нашим отцом много лет назад в антикварном магазине. Он обычно лежал на столе в библиотеке, и его снова положили на то же место рядом с креслом, в котором был обнаружен труп.

На кинжале имелись отпечатки пальцев моего брата, а по всей комнате обнаружены только отпечатки гостей, приглашенных накануне вечером. Мой брат, конечно же, ничего не знал об этом. По его словам, он проводил доктора Бенсона до выхода из дома между одиннадцатью часами и половиной двенадцатого, после чего сразу отправился в свою спальню. Ночью он ничего не слышал и крепко спал, когда наутро его разбудили. Вот и все, что нам достоверно известно.

– Насколько я понял, главная входная дверь дома была заперта, когда утром слуги спустились вниз? – спросил Биф.

– Да, как обычно, на йельский замок. Но засова на двери нет. Мой брат старается предоставлять прислуге как можно больше свободы, и если девушкам хочется отправиться на поздний сеанс в кино или на танцы, они всегда могут вернуться и войти в дом этим путем.

– И никаких признаков взлома на других дверях или окнах?

– Ни малейших.

– Кто имел ключи от замка?

– Дворецкий, Уилсон – наш шофер и по совместительству садовник, повариха и две девушки-служанки.

– И вы тоже?

Феррерс улыбнулся.

– Нет, – ответил он. – У меня был свой ключ, когда я жил в старом доме, но уже многие годы не держал его в руках и даже не видел. У меня нет никакой необходимости пользоваться им.

– В таком случае, – заметил Биф, – либо ваш брат говорит неправду о том, что вывел Бенсона из дома, либо некто, обладавший ключом, позже вновь впустил доктора внутрь. Или ключ мог быть у самого Бенсона.

– Да, вероятно, вы перечислили все возможные варианты, – признал Феррерс.

– Забавно. В самом деле очень забавно, – с самым серьезным видом принялся размышлять Биф. – Как я полагаю, лучшее, что мы можем сделать, – это отправиться в тот дом и осмотреть его. Почему бы не поехать туда сразу же? Есть возражения?

– Нет. Очень хорошо, – сказал Феррерс с ноткой облегчения в голосе и встал.

– Есть одна деталь, – спохватился Биф, – которая важна в любом деле об убийстве, а в вашем случае, я бы подчеркнул, она значима даже в большей степени, чем обычно. В котором часу, по мнению полицейского медика, Бенсон был убит?

– Точного времени он пока не назвал, – ответил Феррерс, – но считает, что смерть наступила приблизительно за час до полуночи или часом позже. Больше ни к каким выводам он не пришел.

Глава 3

Моросил дождь и уже сгущались сумерки, когда мы сели в машину Питера Феррерса. Поблескивавшие от сырости серые тротуары Лайлак-креснт были сейчас почти пусты, но приближался тот час, когда толпы людей покинут свои конторы и устремятся к ближайшей станции подземки, да и сами обитатели улицы начнут возвращаться по домам парами или поодиночке. Феррерс приподнял серый капот своего большого, но уже сильно изношенного и недорогого автомобиля, припаркованного им прямо перед дверью офиса Бифа, завел двигатель, а затем стремительно отъехал от тротуара.

Биф подался вперед на занятом им переднем сиденье и неприязненно всматривался в транспортный поток.

– На ваше счастье, я уже больше не служу в полиции, – вымолвил он. – Не придется оштрафовать вас за нарушение правил дорожного движения в густозаселенном районе.

Молодой Феррерс промолчал, но продолжал несколько небрежно управлять машиной, держа на руле только одну руку. При этом он с легкостью огибал трамваи и миновал улицы, где проехать мешали создавшиеся пробки.

Скоро автомобилей стало попадаться значительно меньше, поскольку мы выбрались из центра города и наш водитель мог теперь держать равномерную, но достаточно высокую скорость. Биф долго хранил молчание. Затем внезапно повернулся к Феррерсу.

– Как, вы сказали, называется усадьба? – спросил он.

– «Кипарисы».

– Забавно. А мне послышалось «Каперсы». Вот вам пример, как желудок подчас влияет на органы слуха. Чистая психология, не правда ли? – добавил он, уже обращаясь ко мне.

Но в разговор вклинился Феррерс. Мы только что свернули на длинную и широкую улицу, вдоль обеих сторон которой протянулись высокие деревянные заборы, потемневшие от дождя и выглядевшие неприветливо.

– Это нужная нам дорога, – сказал Феррерс. – Дом расположен дальше слева.

Как только машина замедлила ход, я понял, почему это место носило такое странное для Лондона название. С полдюжины высоких деревьев росли прямо за оградой, делая дом почти невидимым с проезжей части. Причем это были мрачные с виду, не внушавшие никаких радостных чувств стволы с почерневшими кронами, совершенно непохожие на те вспышки яркой зелени, какими изображал их на своих полотнах Ван Гог. Они выглядели подобием старого и выцветшего театрального задника, а при свете уличных фонарей сливались с забором в одну неприглядную мрачную стену.

Ворота стояли нараспашку, и Феррерс въехал прямо на территорию усадьбы. Перед нами возник дом, построенный, должно быть, в тот же период, когда отец Элизабет Барретт Браунинг спланировал и возвел в псевдомавританском стиле свой знаменитый дворец, где сам потом никогда не жил. По не совсем ясной причине огромные особняки подобного рода неизменно, как кажется ныне, служили отчасти выражением протеста своих хозяев против нравов той эпохи. Словно единственно возможным способом отвлечься от занятий «большим бизнесом» были тогда прихотливые архитектурные фантазии.

Хотя в «Кипарисах» фантазия отсутствовала почти напрочь. Дом производил впечатление холодного и темного владения, с размахом построенного на просторном участке собственной земли; в его планировке чувствовались изначально колоссальные, но не доведенные до конца амбиции. Уподобляясь библейскому Аврааму, богатые люди времен королевы Виктории, по-видимому, твердо верили, что семя их станет таким же бесчисленным, как песчинки на морском берегу, и строили дома в соответствии с этой верой.

Покрытый легкой изморозью, в тени кипарисов дом все равно представлялся излишне помпезным. Одну из его стен почти сплошь увивал пропитавшийся влагой плющ, который затем взбирался до половины высоты башни – стражи усадьбы, громоздившейся в одном из углов дома. Единственная лампа под портиком крыльца была слишком тусклой и высвечивала лишь полукруг кустов, росших в нескольких ярдах от входа. Ухоженные и тщательно постриженные, они тем не менее представлялись неприглядными из-за изломов и изгибов кривых ветвей. Более молодой и нежный куст бузины притулился к самой стене, куда лучи электрического света почти не попадали.

– Да, совсем не дом моей мечты, – констатировал Биф, когда мы выбрались из машины и ненадолго задержались, стоя на слипшемся гравии подъездной дорожки. – Вы серьезно считаете, что ваш брат живет тут, потому что ему нравится? – спросил он с откровенным недоумением в голосе.

Пожилой мужчина, открывший нам дверь, как показалось, удивился при виде Питера Феррерса, но ничего не сказал ни когда мы входили в длинный, выложенный кафелем холл, ни когда принимал у нас плащи. Я был готов увидеть в интерьере дома любые проявления суровой экстравагантности, но этот холодный вестибюль, отделанный сине-зеленой плиткой, все равно превзошел все мои ожидания. Он напоминал холл здания муниципального совета – безукоризненно чистый, словно только что обработанный химикатами против насекомых. Полы не были покрыты ковровыми дорожками, а голые стены наводили тоску своим болезненным цветом, немного отливая в странную желтизну. Единственным предметом меблировки оказалась массивная вешалка для одежды, напоминавшая одинокое красное дерево со сплющенными плоскими ветвями, прибитыми к стене, каждая из которых рисовалась медленной темной рекой, лениво протекавшей по однообразной равнине. Но Биф, по всей видимости, ни на что пока не обращал внимания.

– Так, – сразу же приступил к делу он. – Покажите нам, где вы обнаружили тело.

Молодой Феррерс едва заметно улыбнулся и повел нас через все пространство вестибюля.

– Библиотека расположена здесь, – сказал он, – но, боюсь, вы не найдете в ней ничего интересного. Полиция все скрупулезно обыскала.

– Мы ничего не можем знать заранее, – возразил Биф. – Порой важной оказывается любая мелочь. – Он сделал паузу, словно подыскивая нужные для следующей фразы слова. – Где именно сидел доктор Бенсон, когда был обнаружен его труп? – спросил он.

Феррерс указал на кресло. Поперек кожаной спинки и внутри одного из подлокотников темнели пятна.

– Кровь, как легко предположить. Вы не будете возражать, – Биф повернулся к Питеру Феррерсу, – если я попрошу вас сесть ненадолго в той же позе, какую имел убитый? Так я смогу лучше представить себе общую картину обстановки в комнате.

Мне было ясно намерение Бифа. Он пытался реконструировать сцену преступления в хорошо всем известной манере; но я, признающий метод полезным (особенно для последующего драматического описания), сейчас совсем не понимал, что это может ему дать. Но он в задумчивости смотрел на севшего в кресло Феррерса и кончиками пальцев поглаживал усы.

– Интересно, – произнес он потом, и это можно было трактовать как угодно.

– Полиция забрала кинжал, – объяснил Феррерс и при первой возможности поднялся с кресла.

– Где именно его нашли? – спросил Биф.

– Горничная сказала, что на столе.

– А вы сами видели его там?

– Нет, полиция прибыла задолго до того, как до дома добрался я, и увезла его, чтобы снять отпечатки пальцев. Они дали нам строгий наказ оставить здесь все на прежних местах.

– В таком случае кто все-таки видел кинжал?

– Как я и сказал, та горничная, которая первая обнаружила тело Бенсона, шофер-садовник Уилсон и Дункан.

– Вас может удивить, – заговорил Биф, снова медленно обходя комнату, – сколь многого не замечают полицейские, когда проводят подобные расследования. Вместо того чтобы основательно оглядеться вокруг, они сразу приступают к поиску конкретных вещей. А потому здесь наверняка присутствуют незначительные детали, которые они упустили из виду.

– Уж кому, как не вам, знать об этом, – саркастически напомнил ему я.

Слыша мои слова, Биф задержался перед столом, на котором нашли кинжал. На нем все еще стояли графин и два использованных стакана. Сержант взял один из стаканов и, громко вдохнув, принюхался к остаткам содержимого.

Как же это типично для Бифа, подумал я. Он расследует убийство, совершенное с помощью холодного оружия, но приступил к нему, сунув нос в обыкновенный стакан для виски.

– Ну и чем пахнет? – спросил я, уже не скрывая иронии.

– Виски, – не замедлил с ответом Биф. – Причем хорошим. Однако я не придаю этому факту большого значения. Виски вообще не мой любимый напиток. Один глоток, и стакан пуст. Но у каждого свои вкусы.

Феррерс, который с той же смутной улыбкой наблюдал, как Биф «обследует» комнату, теперь счел нужным вмешаться:

– Как я предполагаю, вы захотите допросить прислугу?

– Да, конечно, – откликнулся Биф. – Мне непременно следует это сделать. Окажите любезность, пришлите слуг сюда по одному. Начать лучше будет с девушки, обнаружившей труп.

Как только Феррерс покинул комнату, Биф резко повернулся ко мне.

– У меня в сумке лежит пустая бутылка, – прошептал он в волнении. – Перелейте в нее виски из графина. Действуйте быстро, пока он не вернулся.

– Но Биф, – попытался протестовать я, – нам никто не давал права красть из этого дома спиртные напитки. Вы не можете проникнуть к кому-то и попросту прихватить с собой…

– Сделайте то, о чем вас просят, – оборвал мои возражения Биф. – Не надо придавать особого значения тому, что вам разрешено или запрещено. Я буду сейчас прикрывать вас, а потом, пожалуйста, никому ни слова о нашей маленькой манипуляции. Вы все поймете, когда я поделюсь своими соображениями, выбравшись из этого дома.

Крайне неохотно я принялся исполнять поручение Бифа и начал переливать виски в пустую емкость, принесенную им с собой. Когда почти половина остававшегося в графине напитка оказалась в нашем распоряжении, я хотел вернуть графин на прежнее место, но Биф заметил мое намерение и прошипел:

– Перелейте все виски. Не оставляйте ни капли. И остатки в стаканах тоже.

Мне едва хватило времени, чтобы сунуть бутылку в сумку Бифа, когда в дверь чуть слышно постучали и вошла девушка.

– Вы хотели меня видеть? – спросила она.

– Да, – ответил Феррерс, проследовавший в библиотеку за ней. – Познакомьтесь с сержантом Бифом, который хотел бы задать вам несколько вопросов по поводу убийства.

Девушка пересекла комнату и встала напротив Бифа. Казалось, она немного нервничала и потому непрерывно оправляла на себе складки платья, дожидаясь, чтобы детектив начал беседу. Хорошенькая, но не красивая, она обладала правильными, хотя несколько мелковатыми чертами лица. У нее были светлые, от природы кудрявые волосы, к которым явно не прикасались электрические щипцы для завивки или бигуди. Вероятно, выходя из дома, она не надевала шляпок, поскольку в ее шевелюре виднелись пряди, выцветшие на солнце, но сейчас она собрала волосы в крупный и несколько старомодный пучок.

Биф извлек огромный блокнот и положил перед собой на стол.

– Вы помните, чем занимались в тот вечер? Я имею в виду, разумеется, вечер, когда убили доктора Бенсона, – задал он первый вопрос.

Девушка нервно теребила пальцами рукава быстрыми и порывистыми движениями. Ответила она не сразу.

– Я тогда рано отправилась спать, – сказала горничная после паузы. – Вскоре после того, как отъехала машина мистера Питера. Думаю, было примерно без четверти десять.

– Откуда вы знали, что это была именно машина мистера Питера? – мгновенно задал следующий вопрос Биф.

На секунду девушка как будто растерялась, но потом ответила:

– Конечно, я ни в чем не могу быть уверена, но тогда перед домом стоял всего один автомобиль. Вот я и посчитала, что уехали на нем.

– Ночью слышались ли вам какие-либо звуки в доме? – встрял с вопросом я.

– Нет. Кажется, я почти сразу заснула.

– И уже не просыпались до самого утра?

– Я встала только в семь часов.

Биф почесал голову тупым концом карандаша, будто не был уверен, о чем еще спросить ее.

– А затем обнаружили доктора Бенсона, – произнес он затем с особым нажимом на каждом слове.

Девушка кивнула, по всей видимости предвидев, каким будет следующий вопрос. У нее заранее округлились глаза, когда она наблюдала за Бифом, слюнявившим кончик грифеля и делавшим запись в блокноте. А я, разглядывая ее небольшое округлое личико, вдруг понял, что горничная, безусловно, думала сейчас о теле мертвого врача, каким нашла его в то утро, но ее почти не волновало ни само по себе убийство, ни арест Стюарта Феррерса. Служанка отвечала на вопросы Бифа таким же тоном, каким говорила бы с человеком, спросившим у нее, который час. То есть о том, что могло интересовать кого-то другого, но никак не трогало в данный момент ее саму.

Биф закончил писать длинное предложение, стоившее ему определенных усилий, и снова обратился к ней.

– Должно быть, – заговорил он, – теперь вы можете рассказать нам о позе, в которой находилось тело покойного, и о некоторых других деталях. Вспомните, что случилось после того, как вы спустились вниз и обнаружили в кресле труп.

Прежде чем начать, девушка бросила беглый взгляд на Питера Феррерса, а потом, приободренная, уже смелее обратилась к Бифу.

– Как обычно я спустилась по лестнице примерно в половине восьмого, чтобы немного навести внизу порядок перед завтраком. Прибравшись в холле и столовой, зашла сюда. Кресло стояло спинкой к двери, и я подумала, что доктор Бенсон проспал в библиотеке всю ночь. Мне было ясно, что это он, потому что над спинкой виднелась верхняя часть его головы со знакомой плешью. Я немного растерялась, как поступить. Подумала, если разбудить его, он, чего доброго, на меня рассердится, но, с другой стороны, не сделай я этого, то получила бы нагоняй от мистера Стюарта, что не стала делать уборку в этой комнате. И тогда решила навести чистоту так, чтобы не разбудить его.

– Почему вы опасались, что доктор Бенсон рассердится? – спросил я.

Девушка опять быстро посмотрела на Феррерса и только затем ответила:

– Потому что он всегда сердился.

– Всегда сердился именно на вас?

– На нас всех.

– Значит, вы не любили доктора Бенсона? – вмешался Биф.

– Не то чтобы я его не любила, но он постоянно находил повод злиться на нас, а потому мы старались как можно реже попадаться ему на глаза. Все, кроме Эда… Я имею в виду Уилсона. Он считал, что доктор хороший человек.

– Понятно, – кивнул Биф. – Продолжайте. Когда вы заметили, что он мертв?

– Я попыталась сделать здесь уборку, не поднимая шума. На столе лежали несколько книг, и мне захотелось поставить их на место, как вдруг я заметила рядом с ними нож, покрытый кровью. Это меня встревожило, но я сначала даже не подумала, что могло случиться что-то серьезное. Мне нужно было взять нож со стола. Но я еще не успела к нему прикоснуться, как разглядела доктора Бенсона и, наверное, подняла шум, хотя не припомню, чтобы закричала, вот только шофер как раз в то время проходил под окнами и услышал мой вопль. Он зашел в комнату, увидел кровь и вывел меня наружу.

Внезапно горничная повернулась к Феррерсу, словно ей не удалось высказать Бифу все так, как ей бы того хотелось.

– Это было ужасно, мистер Питер, – пролепетала она. – Много крови повсюду, а его голова свесилась набок. У него в шее виднелась большая дыра, а его пиджак и кресло стали красными. И в комнате стоял странный запах, от которого меня стало тошнить. Сначала я решила, это потому, что окно оставалось закрытым всю ночь, но потом сообразила, какой это запах… Теплый и солоноватый.

Биф выждал несколько мгновений, прежде чем задать девушке следующий вопрос, причем постарался увести ее от воспоминаний о трупе.

– Давно ли вы работаете у мистера Феррерса?

– Почти год.

– Вам нравится работать у него?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное