Лена Терехова.

И все в шоколаде… Не совсем типичная жизненная история



скачать книгу бесплатно

– Мариша очень любила красивую обувь и обожала сумочки. У нее почти под каждый наряд своя пара туфель и сумочка. У нее тонкое чувство стиля и потрясающий вкус… был, – Андрей Морган произнес это тихим голосом почти в ухо Шуваловой и она, слегка вздрогнув от неожиданности, вдруг осознала, что подзадержалась у шкафа. «Еще подумает, что я тут Нарнию ищу», – виновато подумала она, закрыла шкаф и занялась дальнейшим осмотром.

Эксперт, колдовавший с компьютером, сказал, что у Марины Морган не было аккаунтов в соцсетях, а электронная почта была зарегистрирована на Ирину, и этой почтой при необходимости пользовалась вся семья. Все открыто, никаких тайн и загадок.

– Все настолько прозрачно, что даже не понятно, откуда взялся труп, – рассуждала Шувалова, возвращаясь в кабинет участкового. Завтра придет результат экспертизы, тогда уже нам будет на что опереться, будем знать с какой стороны к этому вопросу подойти.

– А что с этой Терехиной? – Филиппову эта версия казалась притянутой за уши.

– Знаешь, я услышала одну такую фразу от сестры покойной, что Терехина вела на Морган досье. Ну прям шпионский боевик какой-то! Надо же, «досье», хе-хе… Надо бы изъять у нее эти записи, если они существуют, как знать, может быть, свет в конце тоннеля появится с самой неожиданной стороны. Перечитаю еще разок собранный материал, да сделаю парочку звонков.

Глава вторая. Мыскин, 70-е годы


Людмила была безумно счастлива. Сегодня в два часа дня у нее родились двойняшки, это двойное чудо они сотворили с Борисом, что тут скажешь, удалась поездка в Ташкент! У ее девочек будет двойной праздник, они будут самыми близкими людьми на свете. Дома их ждет-не дождется старшая дочь – Леночка. Она такая самостоятельная и рассудительная, в этом году ей исполнилось пять лет. Папина любимица, баловница. Они ждали, что вторым ребенком будет сын, Борису, как и любому мужчине, хотелось наследника, но Господь распорядился по-своему и одарил их даже больше, чем они того ожидали.

Соседки по палате смеялись, говорили, что праздновать ее Борис будет тоже вдвойне, так что в ближайшие день-два его можно не ждать, но Людмила знала, что всяческие там «проставы» (куда же без них!) все равно не пойдут для ее мужа ни в какое сравнение с дочками.

Скоро время кормления. Людмила с нетерпением ждала того момента, когда сможет прижать к себе своих крошек. «Дай им Бог более легкой судьбы, пусть у них все ладится, пусть им везет даже в мелочах и пусть не коснется их женская доля в нашем роду!»

Людмила села у окна и задумалась. Погода апрельская переменчива, как вся жизнь, утром лето, вечером зима, как все сложится у ее дочерей – время покажет, но она всегда и во всем поддержит их и защитит.


Люда была еще маленькой, когда услышала разговор своей матери с бабушкой, он запал ей в душу, как страшная сказка. Она долго не решалась расспросить мать поподробнее, но когда мать сама посчитала, что время пришло, то она поделилась с дочерью мистическим составляющим их семьи.

«Это было давно, еще была жива моя бабушка, – начала рассказ мама, – вот с нее-то и началась вся эта история.

Бабушка была очень красивая, еще в детстве на нее обращали внимание, а когда она стала превращаться в девушку, то расцвела окончательно. В деревне, где жила бабушка и ее семья, не было парня, который бы не посчитал своим долгом посвататься к бабушке. Она радовалась такому вниманию и иногда пользовалась им. Парни для нее делали все, даже порой разные глупости. Ей даже не приходило в голову, что своими поступками она может кого-то обидеть, кого-то унизить, она была молода и жила, не заботясь ни о чем. Отец бабушки, мой прадед, видел, что ничем хорошим это не кончится и решил выдать бабушку замуж поскорее, боялся, вдруг позволит себе что лишнее, потом позору на всю семью не оберешься. Сговорились с одним селянином, просватали бабушку. А у этого селянина был брат младший, и бабушка наша ему тоже сильно нравилась, стал он ее обхаживать всяко, да бабушка на ухаживания не поддалась, у парня этого была невеста, бабушка наша с ней дружила, после свадьбы они ведь почти сестрами должны были стать. В общем, бабушка этому парню отказала, а он пошел и утопился. И вот лучшая бабушкина подруга прокляла весь ее род по женской линии, сказала, мол, будете прокляты и сами, и дети ваши, и внуки, и правнуки, и праправнуки, не будет у вас счастья в семейной жизни. Будут, говорит, бабы в вашем роду красивые и удачливые, да свою удачу в руках не смогут удержать, мужиков менять будут, как перчатки, ничего святого у них не будет – у сестры, у матери, у подруги будут мужей и женихов уводить, а жить с ними не смогут. И будет это проклятье длиться до тех пор, пока младшая дочь в роду всеми правдами и неправдами не сохранит свой брак. А у самых невоздержанных будут рождаться только дочери, сколько бы мужей они не поменяли и будут эти дочери продолжать блуд матерей своих. Вот так-то, Людочка. Бабушка наша вскоре с мужем разошлась, еще дважды замужем была, троих дочерей родила, ни у кого жизнь не сложилась. У моей мамы я младшая, замуж вышла, сын родился, ну, думаю, все, закончилось проклятье-то, ан нет, ты у меня родилась, младшая дочь в роду. Сама знаешь, как мы с твоим отцом жили – и битая я, и униженная, но старалась семью сохранить, но нет, не получилось. На тебе теперь вся ответственность или на твоих детях».

Люда не верила во все эти мистические предсказания, она воспитывалась уже совсем в другое время, отрицалась церковь, высмеивались предрассудки и деревенские былины. История засела где-то глубоко внутри и дала выход себе только недавно, года два назад. Она изменила Борису с человеком, которого почти не знала, пара часов постельных утех, при воспоминании о которых до сих пор сладко ныло сердце и краснели от стыда уши. Он вытворял с ней такие вещи, после которых она посчитала его извращенцем и отказалась от дальнейших встреч. Решила вести образ жизни, за который не сможет никогда себя упрекнуть. Не удержалась. В этот раз Борис поймал ее практически с поличным, но перешагнув через себя, простил. Она клятвенно заверила его, что такое больше никогда не повторится и в знак любви и верности родила ему двойняшек.

«Назову старшую Натальей, а младшую Мариной».

– Кондрашова, – в палату заглянула медсестра, – хватит мечтать, кормить пора твоих карапузиков, – и на кровать к Людмиле легли два щекастых комочка. Девочки мирно спали, сморщив крошечные носики, и посасывали во сне язычки. Чтобы не путать малышек, Людмила нарисовала старшей на щечке маленькую точку «зеленкой». «Наташенька», – прошептала она. Потом наклонилась и поцеловала в лобик младшую: «Мариночка». Словно почувствовав присутствие матери, малышки начали просыпаться. Они начали потягиваться в пеленках, напоминавших кокон и открывать свои маленькие жадные ротики. Глазки у малышек были зажмурены, но это не мешало им пуститься на поиски еды. «Маленькие жадины», – посмеивалась про себя Людмила. Какие же они красавицы! Как она любила их в эти минуты, эта любовь не могла сравниться ни с чем.

Они с Борисом с нетерпением ожидали получение новой квартиры. Новой, конечно, ее можно было назвать с натяжкой, на улице Ленина новостроек не было, но все же квартира была двухкомнатная, благоустроенная, а семейство у них теперь большое и ютиться в доме родителей, да еще с удобствами во дворе не очень хотелось. Городок Мыскин больше походил на поселок городского типа, много домов в частном секторе, кирпичные и панельные дома в небольшом количестве и проживали в этих домах в основном работники ТЭЦ. Борису же и Людмиле пошли навстречу и в порядке исключения пообещали квартиру в центре Мыскина.

С рождением дочек Людмила почувствовала перемены и в себе самой и в своей семье в целом. Она видела, что все образуется, устанавливается. Фундамент их семейной жизни с мужем казался железобетонным.

Возвращение домой Людмилы и близняшек отмечала вся улица. В те годы магазины не были изобильными, но соседи, друзья и родственники устроили молодым родителям настоящий пир и задарили их и малышек подарками. Старшая дочка Леночка, на правах старшей сестры, помогала маме возиться с малышками, пеленать и кормить их.

Людмилу переполняла гордость за себя и свою семью. Такое событие будет еще долго обсуждаться знакомыми, а она любила быть в центре внимания. Ей хотелось одарить всех своим счастьем, особенно старшего брата, Володю. Ему не везло в семейной жизни, один брак распался, второй, хоть и гражданский, но тоже находился на грани. Людмила подозревала, что всему виной отсутствие детей, их не было ни в первой семье брата, ни в этой. Людмила подозревала, что эта проблема лежала полностью на брате, но старалась не вмешиваться, чтобы лишний раз не давить на больное место.


Время шло, малышки крепли, становились смышлеными и необыкновенно красивыми. Людмила вышла на работу, нужно было помогать мужу содержать большую семью, малышки оставались на попечении бабушек, Леночка ходила в детский сад. И тут кровь Людмилы вновь взыграла.

К мужу в гости приехал старый приятель, он жил и работал на Севере и вот решил навестить друзей и знакомых. Кондрашовы встретили гостя приветливо, накрыли стол, устроили праздник. Алексей Немов был мужчина приятный, веселый, много шутил, был непрочь помочь Людмиле по хозяйству, а самое привлекательное было в его рассказах о полярных ночах, романтике севера. Первую же ночь они провели вместе.

Утром Людмила не стала таиться от мужа.

– Борис, я уезжаю с Алексеем на Север. Я люблю его и последую за ним.

– Люся, что с тобой? Ты спятила? Он же мой друг! Как вы могли, вы оба? – Борис был просто раздавлен таким двойным ударом. Алексей сидел в стороне и не смел поднять на друга глаз. Люда же была непреклонна.

– Я уезжаю и забираю с собой Лену. Близняшки еще слишком малы, для них там не климат, они останутся с тобой. Позже, когда мы устроимся, я их заберу.

– Люда, ты же мать, что ты говоришь, что ты делаешь? – Борис метался по комнате, не зная, как поступить и что предпринять.

– Я приняла решение, – Людмила смотрела мужу в глаза, – прости меня, Боренька. Но я не хочу тебе врать. – Она вышла на кухню, оставив мужчин одних. Она понимала, что разрушила их мужскую дружбу, не просто разрушила, а разбила ее вдребезги, но при всем при этом она не чувствовала себя виноватой, напротив, она словно сбросила с себя тяжкий груз.

Хлопнула входная дверь. Людмила выскочила из кухни и ноги ее подкосились. Алексея не было, он ушел, даже не поговорив с ней, не сказав ни слова. Борис сидел на стуле и курил. Людмила бросилась на улицу, она бежала босая, растрепанная, кричала, звала Алексея, но он только ускорил шаг и не оглядывался. Соседки ехидно посмеивались за ее спиной, встречные прохожие шарахались в стороны, видя ее безумные глаза. Наконец догнала. Схватила за плечи, с силой развернула к себе.

– Алешенька, родненький, не уходи! – упала перед ним на колени прямо в дорожную пыль, – не бросай меня, я не смогу жить без тебя! Я не виновата, что все так случилось, поверь. Я буду тебе хорошей женой, самой верной и любящей, не оставляй меня! Куда же ты? – он не слушал. Оторвал от себя ее руки, шепнул тихое «извини» и ушел. Она криком кричала, валяясь в пыли, рвала на себе волосы, царапала лицо.

Борис выбежал на улицу, подхватил ее почти безжизненное тело и унес домой. «Скорая», укол, тяжелое забытье…


Третьего ноября 1978 года они переехали в квартиру №1 на улице Ленина, 23-а.

Жизнь продолжается…


До конца Людмила оправиться от потрясения не смогла. Она еще долгое время пребывала в депрессии, пыталась разыскивать Немова, но безуспешно. Психиатрической клиники удалось избежать, однако наблюдаться у специалиста все-таки пришлось. Спасибо надо было в этой ситуации сказать Борису Кондрашову – он оставался рядом и поддерживал жену, как мог. Родным и знакомым он говорил, что все наладилось, но что-то в нем умерло с той минуты, когда он пережил этот двойной удар; Борис начал выпивать, все меньше уделял внимание детям, из семьи, правда, не уходил, но и не проживал в ней полноценно – был отстраненным и подавленным.

Людмила погрузилась в работу. С мужем они все более становились чужими, жили в видимости семьи. Между тем дети росли. Они держались вместе, словно чувствуя, что так легче выжить. Когда у матери начинались приступы депрессии, она совсем не замечала девчонок и тогда старшая брала за руки младших и на попутных машинах уезжала в соседний Междугорск к родственникам матери. Брат Людмилы, Владимир Тимошенко, к этому времени женился. Он взял в жены разведенку с сыном, мальчишка был на год старше Леночки, и это был единственный шанс для Владимира стать отцом. Надежда, жена, прониклась к детям золовки и поддерживала их со всей искренностью и теплотой. Тимошенки понимали, что ничем больше не могут помочь семье Люды, только моральной поддержкой, и они старались дать девчонкам ту любовь, которой им так порой не хватало дома.

Глава третья. Междугорск, наши дни


Междугорск – небольшой шахтерский город на юге Сиббасса, красивый, опрятный, его за живописность местности иностранные гости именуют маленькой Швейцарией и не удивительно. Тайга, горы, хрустальная прозрачность рек – красоты все это неописуемой. Никита Глушков – дознаватель Междугорского ОВД – родился и вырос в этом городе, любил его и не переставал любоваться его расцветающей красотой. Сегодня вот только не до красот, из Ленинска позвонил следователь с просьбой о помощи, и начальство решило, что лучшего помощника, чем Глушков быть не может. Машину никто дать не догадался, и пришлось трястись в автобусе до самого поселка Затомский, где проживал бывший муж погибшей в Шубаново Марины Морган.

Алена Терехина, женщина подвижная и шустрая, не удивилась визиту сотрудника полиции. Их соседями по коммунальной квартире были наркоманы, и полицейские регулярно навещали как самих Мироновых, так и ближайшие квартиры. Понятно, насколько весело здесь жилось.

Однако на этот раз дознаватель, старший лейтенант Никита Глушков, пришел побеседовать с самой Аленой и, узнав по какому поводу, она опешила.


– Маринку убили? Почему же нам никто не сообщил? Ведь там дети, что теперь с ними будет? Ой, только ради бога тише, я только малышей уложила, – Алена проводила Глушкова в комнату, где на двуспальной кровати «валетом» сопели двое пухлых малышей.

– Милые у вас дети, – улыбнулся Никита, – дружные или дерутся иногда?

– Да по-разному. Тот, рыженький, мой внук, сноха моя оказалась наркоманкой, вот забрали у нее мальчишку, сами пытаемся растить. Сын пока на работе, Тимоха со мной, а на выходные идет – забирает.

– Родственники погибшей в один голос твердят, что у вас были с погибшей неприязненные отношения. Расскажите, – сотрудник полиции приготовился записывать.

– Знаете, – Алена заметно нервничала, – если бы слова убивали, то я грохнула бы ее еще  лет несколько назад, когда все это началось. Да, я ее не любила, даже, можно сказать, просто ненавидела. Просто я не скрывала своего отношения и не делала мелких пакостей, в отличие от нее. Вам сейчас многие расскажут, насколько она была милой, приветливой, просто святой, как терпела пьянство мужа и страдала от его загулов. Так вот, это все ложь, – она встала и прошлась по комнате, – точнее, не совсем ложь, а просто одна сторона медали. Маринка – она гулящая была, но при этом еще и умная, обставляла все так, что комар носа не подточит. Крутила. правда, только с богатенькими, мнила себя бизнес-вумен. Не думала только, что подходят они друг другу, как Гондурас и Гваделупа – богатому и состоятельному ни к чему нищая баба не первой молодости да еще и с «хвостом», у них малолеток предостаточно. Но на что-то, видать, все же надеялась… О том, что у нее были мужики, муж узнал только тогда, когда она уже собралась от него уходить и перестала скрываться. Позже, после их развода уже, когда я появилась, стали говорить, что это я сочиняю про нее гадости, но случилось две вещи, после которых муж стал мне верить окончательно.

– Что-то серьезное узнали? – Глушков усмехнулся. Ох уж эти бабы!

– Заметьте, мы не стремились ничего узнавать, она сама всячески старалась показать, кто в доме хозяйка, – Алена вытащила из тумбочки серую папку, – здесь бумаги, которые попадали ко мне разными путями, ее жизнь после развода с первым мужем. Запросы, которые я отправляла, письма, которые приходили ей на этот адрес (грешна, не отдала, сохранила), и даже переписка в интернете, – она вытащила пару листков. – Вот, посмотрите, это повестка. Мы получили ее через несколько месяцев после отъезда Марины с семьей в деревню. Видите, это приглашение к венерологу. Пришло на наш адрес, но на ее имя. Муж позвонил ей, сказал, что есть такая бумажка, а она, представляете, сказала, что это я сама напечатала и отправила. Мы в диспансер звонили по поводу этой бумажки, но там ведь нам такой информации никто не даст. Я вот думаю, что это она сама сочинила и отправила, что бы меня очернить в глазах мужниной родни.

– А вы в курсе, что вся вот эта, собранная вами информация подпадает под уголовную статью, называется «Вторжение в частную жизнь», и еще – причем здесь его родня? – ручка повисла над листком протокола.

– Да ладно! Напугали, тоже мне! Никуда я не вторгаюсь, лучше надо было следы заметать. И вообще, эту статью вы мне можете припаять только, если я все это добро обнародую, а мне это ни к чему. Это так сказать для внутреннего пользования. Моя страховка на случай очередного вторжения на мою территорию. А родня… Я им не нравлюсь, у меня дети, нет своей квартиры, зарплата маленькая, старше мужа на три года… да много еще к чему придраться, – Алена махнула рукой, – когда с этой повесткой котовасия началась, тетушка мужа, Надежда Федоровна, целое следствие провела. Вывод был один, что виновна я. Было такое впечатление, что это у меня триппер, а не у обожаемой Мариши. Ну, тетя Надя – это вообще разговор отдельный.

– А вы не знали хоть кого-нибудь из тех мужчин, с которыми она встречалась?

– Откуда? Только то знаю, что дети рассказывали, но вы же понимаете, в таких делах детей не очень-то информируют. А вот дети, кстати, это наша особая статья.

– То есть? – дознаватель перестал писать и с любопытством уставился на Алену.

– Понимаете, когда Маринка ушла от мужа, то она сказала, что все сделает, чтобы он никогда детей не увидел, а Саня, он очень дочерей любит. Он так мучился без них, но, как говорится, никогда не говори «никогда». Ей же на свидания ходить надо было, в сауны, зимой на горные лыжи, а детей куда? Дети стали у нас появляться. Сначала на выходные, а потом и по нескольку дней жили, один раз даже больше недели. Она, якобы, в командировку уехала, даже ни разу не позвонила за эти дни и свой телефон отключила, – Алена достала маленький альбомчик, – крутила что-то, вертела, врала напропалую, а все равно ничего не выиграла – была за слесарем, со слесарем и осталась, помпы только слишком много было. А вот они какие были, наши девочки. Беззащитные и милые, – с фотографий смотрели большеглазые и серьезные девчушки.

– Скажите, а эта квартира чья? – он видел, что женщине неприятен этот вопрос.

– Мужа, – она потупила взгляд, – он ее получал, как служебную, потом уже она за ним осталась. С недвижимостью у нас тоже разборок хватило. Нас ведь даже заказывали за эту комнату. Марина Борисовна собственной персоной.

– А подробнее?

– Когда Саша и Марина были женаты, у них был еще земельный участок, здесь же, недалеко, он и по цене соответствует этой комнате. После развода они договорились, что Марина забирает участок и распоряжается им по своему усмотрению, а Саша не вмешивается. Комната же полностью остается в распоряжении бывшего мужа, и Марина претензий иметь не будет. Только вот Саша не учел, что с такими людьми, как его бывшая, надо все сделки в письменном виде оформлять.

– То есть?

– Вы не поняли? Она переоформила участок на себя, продала его и потребовала от бывшего мужа долю от квартиры. Спасло нас то, что квартира была неприватизированная и делить ее суд не стал. Тогда она пошла другим путем. Дело в том, что к тому моменту она рассталась со своим самым замечательным любовником и осталась одна. Ей захотелось вернуться к мужу, но здесь уже жила я, Саша ни на какие уговоры не шел, ни с какими доводами не соглашался, тогда однажды вечером на нас напали в подъезде какие-то отморозки. Меня ударили кулаком, а мужу воткнули в горло нож, он просто чудом остался жив. Несколько фраз, оброненных этими типами, помогли нам понять, кто за ними стоит. Через несколько дней муж встретился с Мариной и откровенно обо всем поговорил. Он сказал, что не будет писать на нее заявление, потому что не хочет, чтобы мать его детей оказалась в тюрьме, но он требует, чтобы она раз и навсегда оставила нас в покое. Марина пообещала и подала в суд, чтобы за ней признали права на квартиру. Выиграла. И стала ждать, когда муж начнет приватизацию, чтобы продать свою долю. Она выписалась от нас только в прошлом году, столько лет на пороге сидела.

– Долю-то получила?

– Нет, мы отказались на тот момент от приватизации, а сейчас она уже все права утратила.

– А с детьми продолжаете общаться? – увел разговор в другую сторону, однако Терехина не сбилась.

– Конечно, – Алена заулыбалась, – у нас хорошие отношения. Периодически. Они ведь по сути там не нужны. У Марины с Андреем общий ребенок, Иринка взрослая уже, а Катя… Катюшка вообще отдельный разговор. Она меня очень любит и зовет второй мамой. Думаю, что этот факт тоже был не в мою пользу. Иришка в последнее время стала относиться ко мне с какой-то агрессией. Сюда приезжает, видимся, общаемся – нормально все, стоит только вернуться в деревню – все, в интернете начинает меня оскорблять вплоть до матов, ну прям другой человек. Муж говорит, что это, вероятнее всего, Марина с ее страничек пишет. Но с телефона-то за них никто не звонит. В этом году мужа так с 23 февраля поздравили, что просто превзошли себя. Катя написала, «я тебе не дочь, и не смей меня так называть». Так-то… Как будто кто-то сомневался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное