Лена Петсон.

У Ромео нет сердца



скачать книгу бесплатно

– Юль! – окликает меня Маринка. – Ты не имеешь права тут грустить! Знакомься, это – ежик…

У меня глаза из орбит. Кто?! Передо мной действительно стоит ежик. Маленький, худенький, с острым носиком и всклокоченными короткими волосами. Красавчик…

– Кто-кто?

– Йосик, Иосиф то есть, – говорит оживший еж.

Маринка к этому времени уже испаряется. Что за! Зачем я сюда пришла? Наверное, чтобы увидеться с этим самым ежиком. Видимо, ради него и Маринкино изумрудное платье надела, и волосы два часа укладывала.

– И кто над тобой так поиздевался? – спрашиваю я.

– Ты про имя?

– Угу.

– Прадед был тем еще приколистом.

– А родители куда смотрели?

– Он убедил их, что это имя наделит меня силой, волей и умом.

– И как – сработало?

– А то! Вон какой вымахал, – говорит он. – И в профиль вон волевой, – поворачивается. – И в фас.

Ну, этот Йосик хоть с юмором…

По всем законам мелодрамы, когда героиня оказывается в неловком положении, появляется Он. Марк предстает передо мной в «лучший» момент: грохочущий бар, я с Ежиком и висящее между нами молчание. Только он входит – и я сразу жалею, что меня занесло сюда, да еще и в празднично-боевой экипировке. Я вообще-то не слишком люблю сентиментальные сцены, но если бы сейчас сидела в кино – расплакалась бы… от обиды за героиню. Попадать в дурацкие положения – еще одна моя слабость.

* * *

– Ты похожа на бездомного котенка, – Марк наклоняется к моему уху так стремительно, что я не успеваю опомниться, только смотрю на него и беззащитно моргаю. Все по прежней схеме: я напоминаю себе идиотку.

– Что? – Я все прекрасно слышу, просто не нахожу что ответить.

– Ты красивая…

– А? – Я вновь использую тот же прием.

Только сейчас замечаю в его руках корзину с яркими, алыми и беззастенчиво сексуальными розами. И, едва подумав об этом, краснею. Он протягивает мне цветы, и уже через секунду я чувствую его губы на своей щеке.

– Решил подружку мою соблазнить? – смеется Маринка.

У нее редкий дар – всегда оказываться в центре событий, поэтому ее неожиданное появление меня не удивляет.

– Ооо… и шампусик здесь! – Она заглядывает в корзину и проводит рукой по бутылке, покрытой бутонами роз. – Прямо классика жанра. Набор соблазнителя!

– Спасибо, – говорю я Марку, надеясь перебить нездоровую активность подруги.

Мне хочется прокричать, что этот подарок я буду помнить всегда – и не только потому, что это единственный подарок мне в этом году, или потому, что я очень люблю розы… просто это первый знак внимания, оказанный мне мужчиной. И этот мужчина – тот, о ком я думаю уже несколько лет.

Марк наклоняется и тихо произносит мне на ухо: «Надеюсь, что шампанское понравится нам обоим».

– Он делает так всегда! – подмигивает мне Маринка. – Так что не расслабляйся…

Звонкий смех заполняет все вокруг. Грохочущая музыка – лишь фон для Маринкиного веселья. Ярко-синие, оранжевые, ослепляющие огни.

Извивающиеся полуобнаженные фигуры, разноцветные блики на лицах, и в центре этих пляшущих улыбок – белозубая ухмылка Марка, как укор сестре, словно та только что позволила себе сделать что-то неприличное.

Немного позже Маринка находит меня в толпе, долго и пламенно говорит о чем-то, пытаясь перекричать музыку. Но я слышу лишь конец фразы:

– Слава богу, ты не умеешь обижаться…

Да, я не буду этого делать, ведь Маринка в своих порывах искренна. Она настолько уверена в своей правоте, что высказывается так, будто творит всемирное благо. Ее категоричность и резкость лишены злобы. И это единственная причина, почему сейчас я лишь улыбаюсь ей и подмигиваю.

* * *

Сегодня необычно тепло для конца ноября. Впервые за неделю не идет дождь. Все это… в придачу с Марком, который весь вечер говорил со мной, воспринимается как еще один подарок на день рождения, теперь от судьбы. Если я когда-нибудь сочиню о себе роман, то о сегодняшнем вечере напишу что-то вроде: «Она всегда улыбалась, купаясь в море беззаботной любви».

В половине двенадцатого наша компания выходит из клуба и отправляется к Кириллу домой. Почему к Кириллу, зачем? Я не знаю. Не будь рядом Марка, у меня хватило бы мужества уйти, но он здесь – и я иду вместе со всеми…

– Разрешите? – Это не вопрос, это бомба, которая разрывается рядом со мной.

Марк берет меня под руку, и от неожиданности я подпрыгиваю.

– Стоять! Ты куда? – смеется он.

– Извини, не ожидала… – я в стотысячный раз краснею.

Маринка оборачивается к нам. Вздернув бровь, она с явным неодобрением смотрит на Марка. Должно быть, у меня сейчас очень жалкий вид – я иду, словно кукла, неловкая и будто бы неживая. Отличие только одно: куклы не краснеют… к счастью, Марк не отвечает на взгляд сестры, лишь сильнее прижимает меня к себе, и неугомонная Маринка тотчас оказывается рядом с нами.

– А меня-то забыли! – звенит в ночи ее голос.

Оставшийся путь мы так и проходим – втроем. Марк идет посередине, непринужденно подавая руку то мне, то сестре. Лишь в подъезде она оставляет нас наедине, упорхнув с Кириллом на лифте. Мы остаемся ждать своей очереди, а когда, наконец, поднимаемся наверх, Марк вдруг берет меня за руку и тащит по лестнице еще выше, к звездам. Только сейчас я понимаю, что мы на последнем этаже.

– Эй, а разве Кирилл живет не на седьмом? – слышу я свой голос и даже не осекаюсь, ведь ночная прохлада придает мне смелости.

– Пойдем, кое-что покажу!

* * *

Небо давит сверху своей ослепительной ноябрьской суровостью. Мы стоим на крыше и смотрим, как кружева грозно-серых облаков проплывают над нами. Марк достает шампанское и бокалы из корзины с цветами, которую он весь вечер таскает за мной…

– О чем ты мечтаешь? – спрашивает он.

– Мм…

– Понимаю, смешно. Этакая сцена из фильма: крыша, ночь, шампанское… и он спрашивает ее о мечте… Романтика. И что же дальше ждет эти два одиноких сердца? – Марк усмехается, а затем резко добавляет: – Смотрите на экранах страны!

– А что смешного в разговорах о мечтах?

– Ничего. Это я так…

Какое-то время мы молча следим за неторопливыми облаками, любуемся огнями спешащих куда-то внизу машин, просто смотрим в глаза друг другу. «Я ведь на самом деле здесь присутствую, это действительно я? Мои мысли и мое тело?» – спрашиваю себя. И мое сердце стучит в ответ: «Да, да, да…»

– Так о чем ты мечтаешь? – Марк нарушает тишину, открывая шампанское.

Раздается хлопок, и водопад из янтарных, игривых пузырьков струится в бокалы.

– Только что я мечтала о том, чтобы пробка не улетела кому-нибудь из нас в глаз и чтобы ты не обрызгал меня… потому что это тоже, типа, романтично, – смеюсь я.

– Спрыгнула! – подмигивает он.

– Возможно. А какие твои мечты?

– Я мечтаю быть. Просто быть… – неожиданно серьезно говорит он.

– Быть кем? – Я смотрю на него в совершенной растерянности.

Но Марк больше не видит меня и не отвечает. Его мужественный взгляд устремлен куда-то ввысь. Лицо, всегда спокойное и невозмутимое, вдруг обнажается передо мной, но это оголение производит обратный эффект – доступный Марк выглядит еще более загадочным. Он замечает мое недоумение и отворачивается…

* * *

Меня будит яркий луч света, который разливается по лицу. Тщетно пытаюсь отстранить упрямый луч рукой. В соседней комнате звучит музыка. Открываю глаза, за приоткрытой дверью вижу фигуру, но не успеваю даже рассмотреть, кто это – мужчина или женщина. Неизвестный исчезает, с грохотом споткнувшись обо что-то в коридоре и чертыхаясь. Марк вздрагивает, убирает руку с моего бедра, отворачивается к стене.

Тянусь к мобильнику. Всего два часа назад я сбежала. Мое терпение закончилось: больше не могла смотреть, как Ёжик шутит, Марина танцует, а Марк курит. Унылая картина, даже описывать не стоит… К тому же я хотела спать. Ненавижу хотеть спать и не иметь возможности уснуть. Взяв одеяло, я улизнула, чтобы устроиться на полу на кухне – единственном помещении, где, кроме меня, никого не было.

Едва задремав, я услышала, как кто-то вошел. Моя голова уже была тяжелой, и я не шелохнулась. Еще пара секунд – и каким-то волшебным образом я поняла, что это Марк. Он лег рядом, вытянувшись вдоль стены. Я не дышала и притворялась спящей до тех пор, пока не почувствовала, что он уснул. Потом открыла глаза и пару минут просто глядела на него: впервые за все время нашего знакомства он показался мне очень беззащитным и простым, без своих обычных заморочек. Я медленно коснулась рукой его щеки. Его губы…

Он открыл глаза и посмотрел на меня, а потом протянул руку к моему лицу. Я почувствовала его тепло. Удивительно. Я и он.

– Не надо, – сказала я тихо, когда он привстал и наклонился. – Не надо, – повторила еще тише после первого поцелуя. – Не надо…

– Все нормально.

Я немного отстранилась и оглянулась на дверь. Не знаю, почему я так сделала, – на самом деле, меньше всего в этот момент меня волновала дверь. Я просто боялась. Себя, его, всего. Но, несмотря на страх, вновь ответила на поцелуй.

– Дверь я закрыл, – прошептал Марк. И это было последним, что он произнес.

Все произошло совсем не так, как обычно описывают в романах. Никаких вихрей страстей или криков со стонами. Были страх и желание, нежность и удивление, немного боли и наслаждение, прикосновение его тела… Прижавшись к нему, мне хотелось лежать вечно: впервые любовь перестала быть просто мыслями или словами. Это было здорово… чувствовать его рядом.

И вот теперь, спустя час, я проснулась. «Мне повезло, что еще не утро», – думаю я. Надо уйти. Как вообще это происходит? Что в таких случаях говорят по утрам: спасибо, было очень приятно… Тихо встаю, стараясь не разбудить Марка; ищу в темноте свою одежду, задеваю угол стола и безмолвно кричу от боли. Я делаю все это машинально, потому что не могу иначе. Бежать, бежать, бежать.

Уже подойдя к двери, я понимаю, что хотела бы оставить Марку напоминание, чтобы он еще хоть немного подумал обо мне. В фильмах девушки рисуют помадой на зеркалах сердечки или пишут игривые фразы. Но здесь нет зеркала, у меня нет помады, да и игривость – это не обо мне.

Медленно выхожу в коридор, вспоминаю, что кто-то совсем недавно стоял здесь и смотрел на нас с Марком. Интересно – кто бы это мог быть? В квартире уже тихо, все спят. «Быстро угомонились», – думаю я и выхожу за порог.

Только на лестнице понимаю, насколько мне плохо. Вниз я иду разбитая, вся какая-то неловкая, скованная в движениях, как робот; и уже у выхода осознаю, что оказаться сейчас на улице будет слишком опасно. Долго роюсь в мобильнике в поисках телефона такси, которым пользуюсь, когда приходится ехать к врачу с Димкой. Реву. Почему я реву? Если бы знать. Решаю посидеть в подъезде до рассвета, а потом пойти искать метро. Но, увы, не могу остановиться и снова реву. Опять ищу телефонный номер. В конце концов я его нахожу, звоню и уезжаю.

* * *

Утро я встречаю в ужасном настроении, чувствуя жуткую усталость и тяжесть из-за плохого сна. Нужно проверить, как там Димка: жив ли, спит ли, ест или пьет, – а потом уж начинать думать о себе. Но сегодня я решаю изменить этой традиции, просто лежу, уставившись на свою бледную руку на простыне. Солнечный свет заливает мою кровать; я сбрасываю одеяло и подставляю под лучи сначала одну ногу, потом другую…

Ноябрьское солнце не может согреть меня. Как бы забыть про все и пролежать все утро вот так, не шевелясь? Произошедшее вчера так нереально, что сейчас кажется сном, – так обычно пишут в книгах, и так сейчас думаю я, ощущая себя героиней романа. Все-таки хорошо, что проснулась дома. Мне нужно привыкнуть к себе новой. Вот странно – жила-была я. Жила. И теперь тоже живу – только другая. Все, что случилось, было так… так необратимо. М-да, снова слово из романа. Но именно оно сейчас подходит к моим ощущениям больше всего. Так я себя успокаиваю.

Всего одна мысль о том, что было между нами, – и я вскакиваю с кровати, чтобы подбежать к зеркалу. Мне нужно увидеть свое лицо: видны ли на нем следы первой ночи? Я замираю у зеркала и вижу круги под глазами, припухлые губы и какой-то новый, ранее не присущий мне взгляд – или мне это кажется…

Стук в дверь. Димка в гипсе, он и раньше-то никогда не выходил из своей комнаты по пустякам, значит, случилось что-то важное. Я забираюсь под одеяло и кричу:

– Входи!

– Привет! – медленно говорит Дима из-за приоткрытой двери.

– Ты чего?

– Марина звонила, – слегка запинаясь от волнения, произносит он.

– Что случилось?

– Долго. Очень долго звонила, – Дима продолжает действовать мне на нервы своим неторопливым волнением.

– Она тебе звонила? Зачем?

– Нет, – отвечает влюбленный брат и протягивает вперед руку, в которой держит мой телефон. Видимо, я забыла его в коридоре.

Мгновенно меня сковывает страх: он так стремительно разливается по моему телу, что я успеваю лишь мысленно сказать кому-то наверху, кто вроде как исполняет желания влюбленных дурочек: «Ну, пожалуйста!» Больше всего я боюсь, что Марк мне все еще не позвонил. «Ну, пожалуйста, пусть будет непринятый звонок от него, пожалуйста», – мысленно повторяю я и смотрю на экран.

Видимо, меня никто не услышал, – Марк не звонил и не писал. От Маринки десять звонков, от него – ни одного.

– Дима, уйди, пожалуйста, уйди, – говорю я и плачу.

Марк не нашел времени, чтобы порадовать меня. «Впрочем, – неубедительно утешаю я себя, – он ведь и улыбается, только если ему этого хочется, ради окружающих или из вежливости – никогда». Да, он такой. Я падаю лицом в подушку, перебираю воспоминания и, будто специально, постоянно натыкаюсь на такие, от которых меня душат слезы. Я – восемнадцатилетняя дурочка. Мазохизм – моя слабость.

* * *

– Ну, и каково это – заниматься сексом с моим братом, а? – кричит мне в ухо телефонная трубка.

– Марина! – Я зависаю в растерянности и понимаю, что вчера ночью видела нас она.

– Что – Марина, Марина… Я же предупреждала, это глупо – связываться с ним. Он, может, и не вспомнит никогда, что спал с тобой. Подумаешь, разочек! Та еще сволочь. Иногда просто убила бы…

– Марина!

– Видела его утром, говорю: как спалось? На-а-армально, – Маринка передразнивает Марка и театрально продолжает: – После этой своей умалишенной как с цепи сорвался. Думаешь, его интересуют наивные дурочки вроде нас с тобой? Нет, ему нужны взрослые тетеньки, с которыми интересно играть во взрослые игры. Он и их имена не успевает запоминать. А мы – так! Эскимо на палочке.

– Почему эскимо-то? – на автомате спрашиваю я.

– Потому что всегда в шоколаде и всегда таем от таких вот мальчиков, – она начинает смеяться, видимо, получая удовольствие от собственной «шутки».

– Слушай, и так тошно, – признаюсь я.

– Ну, ладно. В общем, трагедии не произошло, – принимается утешать меня Маринка. – Все живы и…

И тут мою единственную подругу уносит далеко-далеко, куда-то не ближе Марса. После своего первого парня она все на свете объясняет причинами физиологическими, считая их самыми важными. «Забей! Он сам – дурак. Купи белье красивое, меньше ешь и худей». Вот краткий список ее рецептов девичьего счастья. Она всегда так рассуждает, когда очередной объект ее страстной любви не отвечает взаимностью.

– Ты чего сегодня такая агрессивная?

– Да так…

– Кирилл?

– Ну, да… Улегся вчера спать, будто меня и нет на свете.

Утешив Марину, я включаю компьютер и брожу по сети в поисках ответов на вопросы, которых до минувшей ночи для меня не существовало. Да, прогноз неутешительный: если ты переспала с парнем в начале отношений, ничего хорошего не жди. Особенно – если этих отношений вовсе не было. Вбивать в поисковике: «Как к тебе относится парень, если он переспал с тобой на кухне на полу», мне не хочется. И без этого все понятно. «Вот так в одну прекрасную ночь осуществилась и одновременно рухнула моя мечта», – думаю я. Но все еще верю и стойко жду от Марка звонка…

* * *

Моей тоске исполняется ровно четыре часа, когда вновь звонит телефон. Если бы я ждала сообщения от бога о том, что меня зачислили в рай, радость моя была бы менее бурной. Номер мне незнаком, и это заставляет мое сердце биться еще сильней. Хотя куда уж сильнее… «Да!» – я нажимаю на кнопку.

– Алло, Юлия?

– Здравствуйте, да.

– Вы знакомы с Арсением Павловичем?

– С кем? Простите… А кто мне звонит?

– Извините, я из областной больницы. К нам поступил мужчина без сознания. В его кармане мы нашли записку с вашим номером телефона.

– Странно. Я не знаю никакого Арсения Павловича…

– Вы уверены?

– Да.

– Извините.

Я бросаю телефон на кровать и сама падаю вслед за ним. Почему, почему, почему? Когда ждешь того, что для тебя по-настоящему важно, в жизнь приходит то, чего ты вовсе не ждешь. Димка стучит чем-то за стенкой. Это монотонный звук его любовной тоски – так он страдает. Я беру теннисный мячик – напоминание о детстве – и бросаю его в стену. Тук. Ничто не сближает людей так, как совместная грусть. Эта мысль почему-то трогает меня до слез, и теперь неважно, почему я плачу, просто плачу. Подушка такая уютная, за окном и на душе холод, и мне так хочется спать. Тук-тук. Засыпаю…

Просыпаюсь я, свернувшись калачиком, в темноте. Видимо, ночью сильно похолодало. Мне не хочется ни вставать и идти куда-то, ни лежать, бездельничать и вновь мечтать, мечтать. Я вообще ничего не хочу, ведь моя вселенная рухнула: он не звонит. Чтобы заставить себя встать, я думаю о том, что новый день может принести мне новости о Марке. Наконец, совершаю подвиг – сонная и продрогшая, иду по прохладному полу в ванную. Впереди новый день, новые тревоги и новая грусть…

В школе все как обычно. Все события сегодняшнего дня можно описать одной фразой: «Я гипнотизировала телефон». И только после обеда он поддался моим чарам. Упрямая коробочка звонит тогда, когда я уже не жду.

– Это из полиции.

– Что случилось?

Первая мысль – Димка что-то учудил…

– Вы знакомы с Арсением Павловичем?

– Нет, но мне по этому поводу уже звонили из больницы.

– Да, да, я знаю, – заверяет мужской голос. – Но в любом случае мне с вами нужно поговорить.

* * *

Мы встречаемся в сквере недалеко от школы. Я сижу на скамейке и жую бутерброд. Живописная картина… примерная девочка с колбасой в ожидании кого-то там из полиции. От безделья я пытаюсь шуршать опавшей листвой. Однако все бессмысленно, ноябрь беспощаден: полусгнившие листья под ногами и хмурое небо над головой. Даже природа не помогает мне спрятаться от унылых мыслей, ее настроение еще более безнадежно…

Наконец, появляется он. Местный Рэмбо. Да, у меня еще есть силы шутить. Грузный, высокий мужчина идет ко мне стремительно, как ходят те, кто привык спешить и думать в таком же темпе.

– Вы знакомы с этим человеком? – полицейский протягивает фотографию.

Он говорит стоя, не сводя с меня взгляда, отчего мне ужасно не по себе. После его слов: «Вижу, вы уже сомневаетесь?» – я поднимаю голову. Серые, безучастные глаза смотрят на меня в упор, и мне не удается скрыть своего удивления. На фотографии тот самый чудаковатый старик с киностудии…

– Да, я знаю его. Но видела всего лишь раз.

– Где и при каких обстоятельствах?

Я рассказываю все, что знаю об этом старике: как он встретил меня на кастинге, как был учтив, как похвалил и пожелал удачи. Все это время я испытываю странное чувство – смесь страха, печали и тревоги… Удивительно, я совсем не знала этого человека, меня не связывают с ним никакие воспоминания, кроме той встречи, но мне почему-то очень грустно…

– А что случилось?

– Попал под машину. Не можем найти родственников, по прописке он давно не живет.

– Он жив? – Мне хватает смелости задать этот вопрос.

– Умер.

Ровно на сутки незнакомец, которому я посвятила всего полчаса своей жизни, вытесняет из нее все – Димку, маму, Марину и даже Марка. Все мои мысли о нем – о старике, прожившем долгую жизнь, после которой в его кармане нашли только мой телефонный номер. Человек оставляет после себя лишь память. А что, если некому подумать о тебе после твоей смерти? Значит, ты жил напрасно? Так, что ли? Суровая мысль. Теперь я боюсь смерти тех, кто мне дорог. Боюсь груза воспоминаний, который может лечь мне на плечи. Романтических бредней о Марке мне вполне достаточно…

На следующий день вечером звонит телефон, и я вновь слышу имя человека, благодаря которому моя любовная лихорадка стала немного утихать.

– Юля, я хотел бы поговорить с вами об Арсении Павловиче…

– Здравствуйте, простите, а с кем говорю?

– Ах, да. Извините, – произносит властный мужской голос. – Я режиссер фильма «Ромео и Джульетта», на главную роль в котором вы пробовались…

– Простите, как вас зовут?

– Никита Петрович.

– Вы, конечно, извините меня, Никита Петрович, но это уже и на фарс не похоже, это комедия какая-то… – я говорю это и сама себя не узнаю, такая наглая. – Это нормально, когда режиссер сам звонит школьнице по поводу главной роли в фильме, да? Вы, наверное, мне сейчас сниматься предложите, да? Очень смешно…

– А вы – девочка боевая, – говорит он, вбивая гвоздь каждым словом. – Ничего смешного нет. Арсений Павлович до всей этой трагедии мне звонил и очень рекомендовал вас. Я ему доверяю. Но, увы, в то время я не записал ваш номер. Сейчас, когда вы, так сказать, нашлись, предлагаю встретиться. Завтра в два часа буду вас ждать. Адрес тот же.

* * *

И вот новый день, вновь бесконечный коридор с бурлящей толпой чем-то занятых парней и девчонок. Вновь шум, гам, растерянность и двери, двери, двери. Я утопаю в этом море людей, творящих чужие мечты. И уже боюсь себя здесь потерять…

Режиссер похож на карлика с добрым лицом. Всем своим видом он демонстрирует, как важен и разъярен, однако на самом деле выглядит удрученным и даже печальным. Есть в нем что-то притягательное, быть может – бездонная грусть в глазах или едва заметная улыбка, которая читается в уголках его пухлого рта. Человеку с таким лицом можно верить. Короткие всклокоченные волосы, обрамляющие круглую лысину, добавляют этому образу немного комизма.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16