Ларри Хама.

Смерть Первого Мстителя



скачать книгу бесплатно

Ударная волна от взрыва сотрясает машину, и через секунду я слышу громкий протяжный удар. Осколки стекла звенят в радиусе двух кварталов. GPS ведет меня прямиком к эпицентру взрыва. Именно там, где меня должен ждать Кэп. Чтобы стабилизировать автолет, приходится побороться с управлением – обычно в статичном положении он переходит в режим вертолета, переключает руль в основной штурвал, а поддельный рычаг коробки скоростей – в дополнительный. При скорости больше 80 миль в час аппарат переходит в режим самолета. Я пытаюсь расположиться так, чтобы видеть аллею внизу, но при этом спрятать автолет от посторонних глаз. В здании изнутри выбило стальную дверь, и из проема валил черный дым. На улицу, шатаясь, выходит фигура.

Фигура с большим круглым щитом.

Вокруг много и других фигур: они прыгают в переулок пожарных лестниц или, наоборот, рвутся внутрь. Угрожающего вида люди в бронированных костюмах и с оружием в руках.

Отряд Плащеубийц. Они слишком увлечены своей целью и не замечают меня. Сейчас их цель – Кэп, и они загнали его в угол. Лично я сомневаюсь, что у них есть против него шансы, раз уж Зимний солдат начисто вытер ими уличные дорожки. Но этот инцидент заставил Плащеубийц понервничать, и их и без того зудящие пальцы начали зудеть еще сильнее. Отряд, который вышел против Капитана, – это подразделение с улучшенным уровнем вооружения и полномочиями использовать 60-дюймовые снаряды «Халкбастер» и гиперскоростные бронебойные микроснаряды. Голоса, усиленные встроенными в броню громкоговорителями, эхом разносились по переулку.

– Капитан Америка, вам приказано сдаться согласно распоряжению президента! Опустите щит и поднимите обе руки ладонями вперед! Вы уже ранены, не заставляйте нас открывать огонь.

Что? Он ранен? Приходится повернуть автолет на бок, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. Из носа у него сочится кровь, он нетвердо стоит на ногах. Это симптомы сотрясения мозга, повреждения внутреннего уха, а может, и того хуже. Во время взрыва он находился в закрытом помещении, так что в ушах, возможно, стоит шум и он слабо слышит. Есть шанс, что он не разберет приказы и ультиматумы, которые ему озвучивают. Кэп отвечает Плащеубийцам, но сдаваться не собирается.

– Мы с вами уже несколько раз об этом разговаривали. Разве директор Хилл не показывала вам видео с этих встреч?

Похоже, эти дураки и правда собираются открыть огонь. Двое или трое кричат одновременно, а это всегда плохой знак в группе нервных вооруженных людей. Я разворачиваюсь в воздухе в сторону аллеи, направляю нос в землю, нащупываю рукоять управления двигателем и силюсь дотянуться до «пульта управления», который передал через ИЖМ Фьюри. Открываю предохранительную крышку, и красная лампочка загорается. Наставляю аппарат на Плащеубийц и нажимаю на кнопку – и все это происходит, пока я падаю. Прямо перед столкновением я переворачиваюсь еще раз и с силой тяну за второй руль: автолет выравнивается, скорость падения снижается. Плащеубийцы дергаются на тротуаре, как кучка умирающих тараканов.

Очевидно, нет необходимости замедляться, чтобы Кэп смог запрыгнуть на борт.

Я набираю скорость, едва чувствую толчок. Он падает на сиденье рядом со мной, и мы устремляется выше. Я говорю, что это еще не все бронированные костюмы на сегодня и надо бы скрыться. Он обеспокоенно оглядывается.

– Что ты с ними сделала? Они пострадали?

Как это на него похоже. Ни поцелуя, ни «спасибо, что спасла меня, милая». Зато переживает о благополучии безжалостных убийц, готовых снести ему голову. Такая вот расстановка приоритетов. Я машу перед ним пультом, на котором вновь включила предохранитель.

– Они оглушены и без сознания. Это был импульс электромагнитной перегрузки – передается прямо в костюмы через систему связи. Фьюри раздобыл один из их шлемов и придумал, как обезвреживать солдат, не убивая их.

Он снимает капюшон, и на меня смотрят его ярко-голубые ясные глаза. Если бы мне пришлось дать название этому оттенку голубого, я бы назвала его бескомпромиссным. Больше всего мне хотелось бы ехать со Стивом сквозь ночь на спортивном автомобиле с открытым верхом, но такое возможно разве что в другом мире. А в этом я помогаю беглецу скрыться на борту секретного аппарата за двадцать миллионов долларов. Я смотрю на высотомер и авиагоризонт, но чувствую, что он не сводит с меня своих бескомпромиссных глаз.

– Ты поэтому пришла мне на помощь? – спрашивает он. – Потому что так приказал Ник Фьюри?

Я раздражена и не хочу отвечать. Задаю свой вопрос.

– Что произошло перед взрывом?

В нем не чувствуется раздражения. Он скорее разочарован, но это хуже, чем пятьдесят ударов плеткой-девятихвосткой. Я тяжело сглатываю и слушаю его ответ.

– Я слишком долго топтался на месте и позволил этой неразберихе сбить меня с курса. Я думал, что не застряну в этом конфликте, что не приму навязанный статус-кво и не позволю себе забыть про свой долг. Еще до войны – великой войны – я встал лицом к флагу в комнате без окон посреди Форт-Гамильтона и дал клятву охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов Америки. У этой клятвы нет срока годности, нет исключений или лазеек, нет условия об ограниченной ответственности. Пусть я единственный, кто смотрит на это таким образом. Это моя ноша. Как говорил отец Фланаган: «Мне не тяжело: это моя страна».

Я решил, черт с ними, с Тони, и ЩИТом, и со всеми прочими. Моя главная цель – Красный Череп, и я не намерен упускать его из виду. Этот психопат сделал заявление на телевидении за неделю до того, как Нитро взорвал целый район в Стэмфорде и убил невинных гражданских, за неделю до того, как Тони и Рид Ричардс решили построить лагерь для заключения несогласных с Актом супергероев в Негативной Зоне. Я с головой ушел в организацию сопротивления, но одноглазый все видел более ясно. Ник Фьюри никогда не прекращал охоту за Красным Черепом, и вот, впервые за целую вечность, он взял след. Фьюри перехватил сигнал, который ЦЕЛЬ передавала Черепу на склад в Бруклине.

Я решила его перебить.

– ЦЕЛЬ раньше была частью ГИДРЫ, но в шестидесятых годах отделилась. Это анархисты и гениальные изобретатели, из серии «забежали в магазинчик – собрали из чего попало ужасающий, но совершенный аппарат». Но они не умеют продумывать результаты своих действий. Красный Череп – уже давно их постоянный клиент.

И я сразу же чувствую себя глупо, потому что рассказываю нечто, давно ему известное. Почему я все еще пытаюсь произвести на него впечатление? Тянет побиться головой о руль.

– Зацепка слабая, – говорит он, – но других у меня не было, пришлось работать с тем, что есть. Добравшись туда, я узнал, что не только Ник перехватил то сообщение. Я заметил хвост штурмовой группы ГИДРЫ у боковой двери. Они оставили только двух охранников, так что я сбил их щитом и позаимствовал кислотно-зеленый скафандр, чтобы осмотреться в помещении. Я думаю, ГИДРА воспользовалась хаосом, чтобы захватить власть, и конкурирующая группировка – ЦЕЛЬ – стала очевидным объектом преследования. Но ГИДРА опоздала. Здание оказалось пустым и заброшенным. Обгоревшие коробки и техника еще дымились. В воздухе стоял характерный запах термита; ямы, полные кислоты, еще пузырились.

Последнее место, куда они направятся, – это станция безопасности, решил я, и как раз там мне повезло. Модуль самоуничтожения не сработал. Фатальная ошибка технологий группировки ЦЕЛЬ – слишком много инженерных решений: чем сложнее механизм, тем больше шанс поломки. На дисплеях воспроизводились видео из лабораторий и с рабочих станций. Модок не прошел бы там ни в одну дверь, так кто же туда наведался? И почему он или она отчитывались перед Красным Черепом? Я поверить не мог, когда на одном из экранов появилось знакомое лицо, но в тот же момент комнату наводнили головорезы ГИДРЫ.

Мои сапоги тут же выдали им, что я не из ГИДРЫ, и тут дела пошли хуже некуда – в основном для них. Толпы этих существ потоком ползли из деревянных стен, как зелено-желтые термиты. Выкрикивать лозунги им удается, но в рукопашном бою они совсем не так хороши. И стрельба в закрытом помещении тоже не сыграла им на руку. Когда ты в меньшинстве, пальба из оружия – твой друг. Их командиры носят под формой белье «Семтекс», а их инструкции подразумевают самоуничтожение в случае, если операция под угрозой срыва. Если бы они не объявляли о своих намерениях, сомневаюсь, что смог бы вовремя поднять щит.

Я передаю Кэпу слова Фьюри: ячейка ЦЕЛИ получила наводку и успела сбежать. Фьюри знал, что ГИДРА прибудет на место, но не мог предупредить Кэпа, потому что все их общение происходит через тайники. Он мог только отправить подкрепление.

– Но зачем посылать тебя? – спрашивает он. – Я думал, у тебя конфликт интересов.

– После того как в груди Голиафа пробили дыру, я сделала окончательный выбор.

Кэп молчит, пока мы пересекаем Ист-Ривер и летим над крышами Трайбека. Я знаю пару темных аллей вблизи Хадсон-Стрит, где смогла бы его высадить, не привлекая внимания. Переключаюсь в режим стабилизирующего полета и выравниваю положение для мягкой посадки. Кэп натягивает капюшон, но не торопится открывать дверь.

– Эти Плащеубийцы появились почти мгновенно после взрыва.

Я размышляю о том же самом. Он продолжает:

– Тони и Рид вступили в порочный союз с очень неприятными персонажами. Меткий и Зеленый Гоблин – психопаты мирового масштаба…

С искренней болью в глазах он спрашивает:

– Как думаешь, они ведь не стали бы объединяться с ГИДРОЙ?

Я с ним соглашаюсь. А как иначе, когда речь идет о Капитане Америка?

– Я бы о таком даже не подумала. Хотя все вы в последнее время делаете то, чего я не ожидала и вполовину. Когда же все это кончится, Стив? Неужели когда вы с Тони Старком забьете друг друга до смерти?

– До этого не дойдет, – отвечает он, отдаляясь от меня по переулку. – Знаешь, я выяснил кое-что важное до того, как пришла ГИДРА. Я знаю, кто использовал это оборудование. И если он в сговоре с Красным Черепом, у нас проблемы посерьезнее, чем мои разногласия с Железным Человеком.

Я провожаю глазами Капитана Америка, а он уходит, не зная, что мы видимся в последний раз перед тем, как он пожертвует своей свободой ради окончания Гражданской Войны.

Интерлюдия № 3

БАШНЯ Корпорации Кронас – это бесхитростная куча стали и стекла; подобные конструкции в архитектуре выполняют ту же роль, какую в музыке – маршевые ансамбли. Отсутствие каких-либо эстетических достоинств – это сознательное решение. Башня должна являть собой проекцию власти и авторитета, не слишком выделяясь среди небоскребов в центре Манхэттена. За поблескивающим фасадом зоны и целые этажи отгорожены от постороннего посетителя или рядового сотрудника. Бронированные, со звукоизоляцией и электронными перегородками, они скрывают оружейные склады, тренировочные залы, военные командные центры и лаборатории, разрабатывающие передовые технологии. На нигде не отмеченном этаже между двенадцатым и четырнадцатым Красный Череп знакомит с такой лабораторией нового руководителя исследований, который раньше работал на ЦЕЛЬ в одном из бруклинских зданий.

– Лучшее, что можно купить за деньги, господин Зола, – усмехается Красный Череп. – Здесь, под нашей непосредственной защитой, вы сможете закончить свою работу.

Голограмма лица в грудной клетке кибернетического тела отвечает ему механическим голосом:

– Я предпочитаю сам контролировать свою работу, но пока меня устраивают такие условия. Я заметил, что вы используете местоимение множественного числа. С кем я сейчас говорю, с Красным Черепом, Александром Лукиным или с вами обоими?

Улыбка не исчезает с мертвого лица, но голос становится ледяным.

– За лабораторию отвечает Красный Череп. Лукин необходим для автономного функционирования организма. Он – все равно что смотритель здания, вечно сидящий в хозяйственных помещениях. – Череп ненадолго замолкает, и притворное дружелюбие в интонации возвращается. – Поскольку характер некоторых ваших работ здесь связан с вашим… состоянием – то есть процессом, посредством которого вы переносите сознание из одного механического тела в другое… мы могли бы обсудить конкретные стадии этого процесса за стаканом шнапса или, может быть, бутылочкой трансмиссионной смазки?

Механическое тело, в котором размещается интеллект Арнима Золы, поворачивает психотронную коробку-ESP, которая расположена на месте головы. Немигающий красный оптический датчик смотрит на Красного Черепа.

– Мы ведь оба знаем, что разговор пойдет о вашем собственном состоянии, господин Шмидт. – В механическом голосе послышались нотки злорадства. – Но я не раскрываю данные, необходимые для моего дальнейшего существования. Я думал, что ясно дал вам это понять много лет назад, когда вы финансировали мою работу в Центральной Америке. Вы сможете испробовать результат моей работы, но рецепт я оставлю при себе.

Красный Череп изображает согласие и понимание, но его настоящие мысли по этому поводу – совсем другое дело.

– Меня устраивают ваши условия, пока я получаю то, что мне нужно. Ваше значение для этого проекта сложно переоценить. Мой глобальный план не воплотился бы ни на йоту, если бы не гений Арнима Золы.

Глаза на лице в грудной клетке робота никогда не моргают. Губы двигаются, а челюсть – нет.

– А каков план на сей раз, Иоганн?

– Мы уничтожим Капитана Америка и все, чем он дорожит!

– О, опять?


Глава 4

ПОСЛЕДНИЕ события происходили так стремительно, что моему восприятию времени пришлось нелегко. Мне с трудом верится, что Стива Роджерса, героя, известного во всем мире как Капитан Америка, на несколько недель заключили в тюрьму, как обычного преступника. Я зла из-за этого, а еще мне и грустно, и стыдно. Я зла на правительство за то, что оно склонилось к паранойе, мне грустно оттого, что граждане позволили такому случиться, и стыдно за себя – за то, что не сделала больше, чтобы отстоять человека, которого люблю.

Америка в прошлом уже поворачивалась спиной к своим героям, когда у тех истекал срок годности. «Мужественные всадники», которые последовали за Тедди Рузвельтом на холм Сан-Хуан, вернулись домой с малярией и попали в карантин в полевом госпитале на дальнем конце Лонг-Айленда, где умирали сотнями, а богатые отдыхающие в это время только и скулили о том, какие неудобства они испытывают из-за нездоровых солдат. Выжившие в окопах и клубах горчичного газа в Первой мировой вернулись в Вашингтон в аккурат, когда Конгресс отказался выплачивать им обещанные компенсации. Президент Герберт Гувер приказал армии разогнать демонстрантов, и американские солдаты открыли огонь по ветеранам. Военные, на которых распыляли «Агент Оранж» во Вьетнаме и токсичные вещества во время Войны в Персидском заливе, долгие годы ждали положенных выплат, и многие до них не дожили. Все для героев, правда?

Каждый американец знает историю Стива Роджерса – тощего, болезненного ребенка, росшего на унылых улицах Нью-Йорка во времена Великой депрессии. Он видел и блеск, и нищету, которые способна подарить эта великая страна. Он в ярости смотрел кино о нацистском блицкриге, опустошившем Европу. Его признали «негодным» и присвоили статус 4-F – не подходит для службы по медицинским причинам, – когда он пытался пойти служить.

Мы знаем, как генерал, ответственный за секретный проект под кодовым названием Операция «Возрождение», увидел в юном Стиве Роджерсе мужество, решимость и честь. Этот генерал, Честер Филлипс, попросил его пойти на риск гораздо больший, чем прыгать с парашютом в тыл врага или идти на штурм под перекрестным пулеметным огнем. Стив должен был стать первым из целой армии суперсолдат, которых создадут благодаря сыворотке, изобретенной Доктором Авраамом Эрскином. Эту сыворотку не тестировали на людях; все знали, что побочные эффекты могут привести к смерти. Это не остановило Стива, лишь придало ему решимости идти вперед и рисковать, если только это означает возможность спасти жизнь тысяч американских солдат.

Мы знаем, что все пошло не так. Фанатичный нацистский шпион сорвал Операцию «Возрождение» и застрелил Доктора Эрскина еще до того, как тот успел записать последние изменения в формуле. Восстановить формулу было невозможно. Так Стив Роджерс остался первым и единственным суперсолдатом страны, единственным героем, который нес бремя за всех, кто мог идти бок о бок с ним.

Я стою на площади Фоли в Даунтауне и смотрю на длинную лестницу, ведущую к классическим греческим колоннам Федерального суда. Зеваки стекаются сюда с самого рассвета. Мнения разделились. Некоторые держат в руках плакаты, называющие Кэпа предателем. Другие развернули призывы освободить Капитана Америка. Большинство призывов против написаны довольно безграмотно – например, «Павесить придателя!».

Некоторые жаждут крови. Они следили за Гражданской Войной на плазменных экранах с системой объемного звука, зажевывая картину холестерином и сахаром. Они видели прямую трансляцию кульминационной битвы, в пылу которой Капитан Америка сбросил маску, отказался от сопротивления и сдался властям. Их заостренные маленькие головки взбудоражили эксперты в радиоэфирах, и теперь они требуют «справедливости» с позиций морального авторитета толпы линчевателей.

Другие помнят Капитана Америка, который сражался за добро и никогда не предавал своих убеждений. Они уважали того Капитана Америка, которого не сбивало с толку непостоянное общественное мнение или особые интересы. Они любили своего Капитана Америка, который, очевидно, ставил общее благо выше личного.

Я точно принадлежу к последним, но ушла настолько вперед, что они вряд ли разглядят мою спину. Я буду стоять здесь и ждать, пока хотя бы мельком увижу потускневший лик героя, которого под конвоем ведут к Федеральному судье. Я пришла с оружием и в полной готовности. Я твердо решила, что Капитан Америка больше не проведет ни дня за решеткой.

В наушнике голос Ника Фьюри убеждает меня, что план рискованный, но сработает. Я говорю, что мне не нужны слова ободрения. Мне нужна поддержка, на которую я могу рассчитывать.

– У меня есть сорванец, который стоит шестерых, куколка.

– Всего один? Лучше уж ему оказаться достойным твоей похвалы.

– Лучше него только сам Кэп.

Между Кэпом и следующим, кто способен его заменить, огромная пропасть, но если уж я не доверюсь Фьюри, то дела у меня совсем плохи. И вот я жду, а толпа начинает нервничать. Здесь есть пожилые люди, которые, наверное, еще детьми смотрели кинохроники с Капитаном в театрах. Свое мнение они формировали еще в молодости и на закате дней не собираются его менять.

Кинохроники канули в небытие еще до моего рождения, но у тети Пегги был 35-миллиметровый проектор. Она выкатывала его в гостиную, и мы зимними вечерами смотрели «Марш новостей» на зернистом черно-белом экране: я в пижаме и тетя в розовом пушистом халате. Кадров с Кэпом в деле, по понятным причинам, было не много, зато уйма – когда он разговаривал с войсками перед важной операцией или с ранеными в полевых госпиталях. Взгляд их уставших от войны глаз говорил о многом. И все они знали, что Кэп принял бы на себя пулю за любого из них. Они знали, что он один из них.

Только спустя несколько лет я узнала, что тетя Пегги работала с Кэпом, когда состояла во французском Сопротивлении, и даже ненадолго влюбилась – так, как позволяли взрывающиеся бомбы и артиллерийские снаряды, поражающие все вокруг, – импульсивно и отчаянно. В детстве я знала только, что тетя любит эти старые кинохроники, хоть и плачет, когда их смотрит. Я не понимала этих слез, пока не стала новым агентом ЩИТа и не встретилась лицом к лицу с человеком, которого она потеряла. Капитан двигался как олимпиец и боролся как чемпион в тяжелом весе. И при всей его силе и мощи его глаза выражали лишь сострадание и честность. Как и Пегги, я сразу влюбилась, хотя знала, что жизнь поведет нас разными путями и, какое бы счастье мы ни пережили, за него придется заплатить болью и слезами.

В настоящее мое сознание возвращает ропот нетерпения. Фургон для транспортировки задержанного сверхчеловека едет по улице между двумя броневиками. За ним следуют внедорожники без опознавательных знаков, полные сотрудников полиции США.

Дверь, которую легко можно представить на банковском сейфе, открывается в задней части фургона, и два здоровенных охранника помогают Кэпу выбраться наружу – ограничители его сил превращают в подвиг даже обычную ходьбу. Его заставили переодеться в имитацию привычного костюма, которая не остановит их пули, если заключенного придется сдерживать таким образом.

Ловкачи из прессы пробиваются вперед, поднимая повыше камеры и выкрикивая вопросы:

– Был ли прав Тони Старк?

– А теперь вы одобряете Акт о регистрации?

– Вы оставили пост Капитана Америка?

Кэп на полголовы выше самого высокого слуги закона, так что мне видно, как его белокурая голова движется вдоль кордона синих курток, выстроившихся от фургона к ступеням здания суда. Я иду туда. Форма ЩИТа наделяет определенными полномочиями, и я могу помогать освобождать путь. Часть толпы скандирует: «Предатель!» Какая-то девчушка кричит: «Мы любим тебя, Кэп!» Что-то летит по воздуху. Это гнилой помидор. Он попадает Стиву в голову. Из-за оков Стив не может вытереть лицо. Он только и может оглянуться в том направлении, откуда прилетел помидор. В этом взгляде нет ненависти, только спокойное сожаление. Приставы начеку. Они смотрят на толпу, уперев руки в приклады пистолетов. Один из них смотрит прямо на меня. Я, пригибаясь, перемещаюсь в сторону, но продолжаю продвигаться вперед. Поднимаюсь, чтобы оценить обстановку, и вижу, как Стив переводит взгляд с плеча на спину судебного исполнителя перед ним. Чем ближе я подхожу, тем теснее смыкается толпа – я всего метрах в трех и замечаю то, что обнаружил Кэп на спине чиновника, – красное пятнышко лазера. Пятнышко, которое отмечает, куда нацелена мощная снайперская винтовка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5