Лариса Теплякова.

Ключи к чужим жизням



скачать книгу бесплатно

Марьяне очень захотелось приблизить к себе героического соседа, как в детстве ребенку хочется заиметь большую красивую игрушку. В дурмане влюбленности она хорошела и совершала порывистые поступки, мало стремясь вызнать истинный внутренний мир своего избранника. Вскоре Марьяна с изумлением обнаружила, что ей удалось вызвать в молодом человеке очень сильное ответное чувство. Поначалу это привело её в упоительный восторг и возвысило, но позднее девушку стали посещать робкие сомнения. Их отношения развивались, крепли, затягивались тугим узлом, и Марьяна сама сделалась заложницей своей прихоти.

После нескольких месяцев бурных встреч с Виктором, Марьяна стала невольно подмечать, что он простоватый, нервный, ревнивый, но все же она надеялась, что всё образуется. Они молоды и красивы, и им хорошо в постели. А что ещё нужно? Они поженились.

Оказалось, что для наполненной, гармоничной жизни супругов требуется много больше. Главным образом это все чаще ощущала сама Марьяна. Её муж, Виктор, выглядел вполне счастливым и отчаянно любил её всей настрадавшейся большой своей душой. Количество их общей страсти и нежной привязанности не изменилось, а лишь рассредоточилось по иному. У Марьяны что-то с каждым днем утекало, а у Виктора прибывало.

Как бывший воин-интернационалист и герой, Виктор Гордеев состоял в льготной очереди на отдельную квартиру. Очередь продвигалась изнуряюще медленно, хотя отмечаться бравым защитникам приходилось очень часто. У родителей Виктора жить было невозможно. Там обретался ещё и его старший брат с женой и сынишкой. В семье Гордеевых жили густо, бурно, с громкими скандалами в будни и песнями по праздникам. А при виде свекрови, похожей на хрестоматийную Кабаниху, Марьяна всегда ощущала приступы дурноты. После свадьбы Виктор переехал в соседнюю пятиэтажку к молодой жене.

Итак, мать и дочь обе вышли замуж, привели в свой дом двух совершенно чужих и далеких друг другу мужчин. Скандалов не было. Чаще зависало драматическое молчание, и запирались двери сопредельных комнат. От этого у Марьяны копилось невысказанное, а мать и мужья не желали ничего замечать.

Через некоторый срок появился ещё один мужчина – сын и внук. Димочка. Ему, конечно, были рады все, но в разной степени. Сержик недоуменно взирал на развешанное по комнатам детское белье. Жанна Ивановна малодушно дала понять всем своим поведением, что ей не под силу оторваться ради внука от совместных чтений со своим мужем. Её любовь последняя, выстраданная, более самоценная, а у молодых всё впереди. Иногда, конечно, Жанна Ивановна жалела свою дочь и устремлялась ей на помощь, но это случалось нечасто. Родившийся внук подчеркивал её статус бабушки и напоминал о возрасте, поэтому он не вызывал у Жанны Ивановны таких нежных чувств, какие возбуждал своим молчаливым видом вечно читающий, лежащий, жующий умный молодой муж.

Виктор старался больше заработать и подработать, потому часто отсутствовал даже в выходные дни. Марьяна тоже крутилась, как умела. Чаще всего, в вечном загоне и задумчивости, она обнаруживала себя то в магазине, то в детской поликлинике, то в аптеке.

Дома приходилось бесконечно стирать, варить, мыть. Она даже ходила на работу, если не болел Димочка. При всем при этом она нисколько не утратила внешней привлекательности. Марьяна имела обманчивую наружность романтичной барышни-белоручки и приятные манеры. Под этой личиной давно уже существовала рациональная молодая женщина со стоическим характером, гибкой психикой и тайными желаниями в кудрявой голове.


Марьяна уже раскладывала приготовленную пищу по салатницам, менажницам и тарелочкам. Когда-то она очень любила поесть и даже порой боролась с лишним весом. Теперь она готовила много, но сама ела мало.

Опять нарисовалась мать.

– У тебя так жарко, деточка, – жалостливо сказала Жанна Ивановна. – Уже готово? Моя ты радость!

Дочь окинула взором пухленькую, сдобненькую фигуру матери в батистовой сорочке, отделанной шитьем. Престарелая эротоманка. Она усмехнулась про себя, а вслух ласково сказала:

– Кушать подано. Ты бы, мамулик, переоделась. Уже три часа дня. Скоро Витя придет.

– Хорошо, деточка, хорошо, – защебетала Жанна Ивановна, ставя тарелки на поднос. – Мы, Марьяночка, у себя в комнате пообедаем. Знаешь, дорогуша, начался потрясающий фильм по телевизору. Посмотри и ты. А ещё должна тебе сообщить, что сегодня мы с Сержиком открыли для себя прозу Леонида Бородина. Совершенно чудно излагает. Я дам тебе прочесть. А что ты в салат добавила? Брынзу? М-м, чудно! Вите отложи побольше пирожков. Ну, все, деточка. Я пошла кормить своего Сержика. Брось мне на поднос салфеточек, а то мне самой уже не дотянуться. А что Димочка? Рисует? Вот и умничка.

На маленькой кухне все было под рукой. Марьяна выдвинула ящик буфета и извлекла бумажные салфетки. Жанна Ивановна, словно японская гейша, с большим подносом в руках мелкими шажочками направилась к любимому супругу.

Жанна Ивановна часто культурно просвещала свою дочь подобным образом. Она сама стала читать много журналов и книг, умиляя этим Сергея Николаевича. Он мог обсуждать с женой прочитанное неторопливо и обстоятельно. Их роман имел литературную основу, а отношения развивались гармонично вопреки обстоятельствам и возрастной разнице.


Виктор вернулся после четырех часов дня. Он тщательно вымыл руки, обнял жену позвал на кухню сына. Марьяна присела за стол со своими мужчинами. Вся семья редко собиралась одновременно. Виктор и Сергей старались не докучать друг другу. Они были совершенно разными людьми. Виктор позволял себе громко разговаривать, а Сержик любил тишину. Конечно, это было не самое главное их различие. Противоречий существовало гораздо больше, но их не выпячивали и не выносили для общего обсуждения. В этом не было смысла. Худой мир, несомненно, лучше бесполезной ссоры.

И все же квартирный вопрос в семье стоял очень остро. Все надеялись когда-нибудь разъехаться. Каждый из мужчин обещал своей жене разрешить эту наболевшую проблему по-своему. Имелось в виду, что Сержик в скором времени завершит какую-то важную научную книгу, и ему выделят однокомнатную квартиру, как гонорар. Виктор же был свято уверен, что Родина не забудет своих воинов-интернационалистов, которые почти мальчишками были заброшены в афганские горы. Пройдя ужасы той войны, наглотавшись пыли и песка в чужих краях, получив ранения, он был убежден в своем праве на отдельную жилплощадь.

Приходилось надеяться и терпеть. По вечерам было ещё ничего, вполне сносно. А по утрам все суетливо кружили по душному пространству между ванной и кухней. Вещи и люди находились в тесном вынужденном соседстве. Обретаясь вместе, каждый драматически ощущал свою отдельность. Даже Димочка. Каждый в душе гордился своей индивидуальностью. Кроме Виктора. Он хотел иметь нескончаемую сопричастность со своей женой Марьяной. Но, увы, он не всегда понимал её.

Веселые гости в доме стали редки. Их было попросту негде пристойно принять. Кухня едва вмещает троих. У Жанны Ивановны и Сержика все завалено книгами. В комнате молодых полно игрушек, коробок с лекарствами и даже есть трехколесный велосипед. По всей квартире там и тут расставлены банки с вареньями к зиме. Так что общение с внешним миром происходило по телефону и вне дома. Для Марьяны очень важными были её отношения с подругами. С ними она отводила душу. Самых близких у неё было две – Светлана и Анна.

Они сблизились давно, еще в подростковом возрасте. Учились девочки в разных школах, но их с ранних детских лет водили в одну танцевальную студию. С танцами лучше всего выходило у Светы, зато училась она неважно в отличие от подружек. Они вообще были мало схожи характерами, но их трепетная привязанность росла год от года. Даже среди семейных забот Марьяна помнила о подругах и, немного освободившись, обычно звонила по телефону безо всякого повода, чтоб соприкоснуться душами.

В то воскресенье Марьяна набирала номер Светланы уже два раза, но муж подруги, Олег, спокойно отвечал, что Светланы нет, и вернется она нескоро. Марьяну разбирало элементарное любопытство, и тихонечко сосала тоска. Где же проводит свой выходной Светлана? И почему сама не позвонит ей? Марьяна всегда удивлялась тому, как разнообразно и насыщенно позволяет себе жить Света. Со стороны кажется, будто ей все удается играючи. Всего, правда, Марьяна не знала, но смутно догадывалась. Подруга доброжелательна, отзывчива, но всегда окружена легкой дымкой тайны.

Виктор занимался с сыном. Молодой папа не жалел своего свободного времени на Димочку. Виктор был очень хорошим отцом, а это значит, что он умел запросто нырять в детство и органично пребывать там вместе с сыном. Они сообща уже две недели собирали точный макет крейсера. Димочка обожал мелкую, кропотливую работу. У него проявлялось недетское терпение, и даже таланты. Для дошкольника он уже хорошо рисовал, выбирая темой для картин сложные технические конструкции и прописывая их детально. Димочка хорошо лепил из пластилина под увлеченным руководством заботливого отца. Они создавали свою миниатюрную эскадрилью самолетов. Несколько пластилиновых аэропланов уже стояли в большой картонной коробке из-под зимней обуви.

Марьяна смотрела на белесую макушку своего худенького мальчика, и внутри у неё все плавилось от любви к хрупкому, болезненному умнице-сыну. Пожалуй, этот не по-детски серьёзный человечек еще крепче удерживал Марьяну подле мужа, скреплял их брак смыслом своего существования и вызывал в родителях сильные чувства.


Марьяна набрала телефонный номер Ани, второй своей подруги. Та оказалась дома. Поговорили о житейских пустяках. Обсудили скучный осенний день и себя со своими заботами в этом отрезке бытия. Обе подивились, где же пропадает Светланка.

– И Олег почему-то не знает, где она, – сообщила Марьяна Ане. – Разве такое возможно?

– Завтра вызнаем. Попытаем с пристрастием, – пошутила Анна. – Может, к матери зашла. Может, к Марине, парикмахерше. А, может, по магазинам бегает. Ты ведь знаешь её – такая непоседа! Никакая погода не удержит. Ну, до завтра?

– Магазины уже закрылись, а многие и вовсе сегодня не работали, – педантично заметила Марьяна в заключение. – До завтра.

Глава 4
Осенний понедельник

Каждое утро мне необходимо увидеть своего сына. Я частенько возвращаюсь домой, когда сын уже спит, поэтому на следующий день стараюсь готовить ему завтрак сам. Начало дня – наше с ним время. Этот мальчик, Листов Паша, удивительно похож на меня самого, Александра Листова, в его возрасте. Мои детские фотоснимки достоверно подтверждают это сходство. По утрам я стремлюсь осторожно приникнуть к его миру детского восприятия действительности, нам, взрослым, уже недоступному. Мы там уже гости.

Утро – прекрасное время для общения. Дневные, суетные заботы дня ещё не давят на психику, не калечат её. Мой сын распахивает голубые глаза и мгновенно подключается к каким-то особым энергетическим каналам мироздания. Он в ожидании чудес и приключений. Павлуша великодушно впускает меня в свою Страну детства. Я подключаюсь к Паше, и вместе мы, Листовы, готовы к свершениям. Утром легко верится, что все получится.

Вот почему я сам готовлю Павлуше завтрак, в котором часу бы ни вернулся ночью. Ничего сложного: пара бутербродов, йогурт, сок или какао. Когда он был меньше, я варил ему кашу и ел её вместе с ним. А что, полезно! Мы немного болтаем, а потом я выпроваживаю его в школу. Жену это вполне устраивает. Она вольна нежиться в постели или холить свою внешность, готовясь к выходу из дому – в зависимости от обстоятельств в её работе.


Утро октябрьского понедельника безжалостно обнажило наши отношения с Ириной. Ничего не сдвинулось в лучшую сторону, несмотря на внезапное ночное приключение в нашей супружеской постели. Жена оставалась прохладной ко мне. Она будто даже не замечала меня, занимаясь утренними делами. Меня это задевало и злило.

Проводив Павлушу, я опять демонстративно плюхнулся на кровать. Ирина сидела на пуфике перед зеркалом и красила ресницы водоотталкивающей тушью. Почему мне известно, что именно такой? Как-то машинально прочитал на изящном перламутровом контейнере. У меня профессиональное внимание к мелочам.

Жена сосредоточилась на своем деликатном занятии, а я рассматривал её фигурку. Ножка на ножку, спинка чуть вытянута, грудка подалась вперед, а попочка – назад. Очень неплохая поза. Так и хочется пристроиться сзади. А что, мы с ней любили раньше немного секса по утрам.

– Не сверли меня своим взглядом! – не оборачиваясь, резко бросила мне Ирина. – Я сейчас себе в глаз попаду или тушь размажу. Лучше скажи – так и будешь тут лежать? Или опять пойдешь извозчиком работать?

Лучше бы Ирина молчала. Если женщина не может сказать ничего ободряющего мужу, с которым прожила больше десятка лет, то на мой вкус пусть помолчит. Я не ответил ей и сделал вид, что собираюсь снова спать. Что она о себе мнит? Я решил выявить в ней недостатки, глядя полузакрытыми глазами. Вот, губы вытянуты, как у гусыни. А на животе набежала складочка жирка. И ноги стали полноваты. А волосы поредели. И вообще – она не рослая девушка из моих грез. Не хочу я с ней утреннего секса. Впрочем, этого и так не случится.


Ирина ушла. Я прибрал утренний беспорядок в комнатах, потом достал портативную печатную машинку. Я приступил к исполнению своего замысла с ремонтом бытовой техники. Коротенькие объявления я напечатал мгновенно. Я приобрел этот навык, работая следователем. Вначале стучал двумя указательными пальцами обеих рук, подолгу выискивая нужные буквы, а потом, со временем бегло колотил, как заправская машинистка. Некоторые, кстати, этим делом зарабатывают. Правда, мне маловато будет таких доходов.

Лучшее средство от семейных неурядиц – работа. Пусть даже такая необычная, какая случайно досталась мне.


Доски для объявлений у подъездов были хаотично заляпаны бумагой разных размеров. Одно сообщение наслаивалось на другое. Я с интересом почитал. Предлагалось обучение языкам, в основном – английскому. Кройка и шитье. Вязание. Репетиторство по разным предметам. Спарринг по теннису. Компьютерные курсы. Инструктаж по вождению автомобиля. Неужели все это востребовано? Кто они, эти учителя? Возможно, такие же перестроечные неудачники, вроде меня. Ищут себя, обучая других.

Свою краткую информацию я налепил на самое видное место – по центру. Пусть простят меня те, чьи листочки спрятались под моим. Мне очень требовалось выловить свою золотую рыбу.

Я взглянул на часы – нужно было обязательно успеть в кафе «Колобок». Там Светлана часто обедала с близкими подругами. Я надеялся, что они придут и в этот понедельник. После выходных им обычно хотелось наговориться вдоволь. Я поначалу просто их выслеживал, наблюдая за ними с улицы, а затем несколько раз сам посетил это чистенькое заведеньице. С целью изучения обстановки.

Кафе носило детское сказочное название, но никаких колобков на сметане там не подавали. В нем можно было вкусно и недорого пообедать любому взрослому человеку. Кухня самая привычная, немудреная. Меня же очень устраивало то, что столы в кафе отделялись друг от друга декоративными деревянными решеточками, увитыми живым плющом. Неприхотливое растение бойко разрослось. Возникала беспечная иллюзия уединения в индивидуальном зеленом оазисе, но при желании посетителей за соседним столиком можно было услышать и даже увидеть. Мысленно я не раз весьма горячо поблагодарил того неведомого мне человека, который придумал эти милые живые изгороди. Он оказал мне неоценимую услугу. Когда постоянно думаешь о деле, оно начинает тебе поддаваться. Возможно так же, что у моего клиента была легкая рука на всякие начинания, но пока все, так или иначе, складывалось нужным образом.


Я не ошибся. Они опять пришли втроем в тот осенний понедельник. Когда они входили, я уже сидел и мысленно подзывал их ближе. Я уже знал их любимый столик. К счастью, он был свободен. Я предварительно занял соседний стол, устроился с газетой в руках и ждал их с нетерпением страстного любовника. Мне везло. Или моему клиенту Князеву, который, несомненно, немного крейзи.


Их имена звучали музыкой в мозгу. Светлана, Марьяна, Анна. Можно пропеть, как мелодическую фразу. Эта прекрасная троица визуально удовлетворила бы самые взыскательные мужские вкусы. Они были разные, но каждая хороша собой на свой лад.

Все трое высоки. Все блондинки с разным оттенком цвета. Фигура Светланы – с прямыми плечами, исполнена плавных линий без значительных перепадов. Она вся подтянута и красиво несет себя, чуть откинув голову. Волосы у неё гладкие, прямые. Марьяна – обладательница тонкой талии при достаточно развитых, округлых бедрах. У неё удивительно маленькие ступни ног при столь высоком росте. Она изящно движется, чуть поводя соблазнительными бедрами. Мелкие природные кудряшки обрамляют её миловидное лицо, а пышные ресницы всегда чуть приспущены, словно она немного смущена. Анна очень броская. Она шире своих подруг в кости, но не полная. Она крупная, яркая, породистая. Из своих довольно длинных волос Анна каждый день сооружает разные прически. Она может предстать русской девой с косой на плече, а может изобразить роковую даму, собрав волосы в высокий хвост. Она непроста, аристократична, насмешлива, умна. Я неплохо изучил их. Их личности постепенно приобретали для меня объем, содержание, характер и даже запах. Они мне бесспорно нравились.


Подругам явно хотелось поговорить, а мне – их услышать. Настоящая сыскная работа – это разговоры. Раньше, работая следователем, я очень много беседовал с людьми. Просеивал каждое слово, собирая, словно старатель, крупицы золотой истины. Теперь я намеревался послушать красавиц подруг, чтоб заполучить информацию. А за неё – деньги.

Ах, эти женские мягкие беседы! В них столько кокетства, трепетности, признательности, даже если речь идет о пустяках. Мужчины говорят иначе.

– Вы как хотите, а я съем порцию пельменей! – решительно заявила Анна. – Я за свою фигуру не волнуюсь.

– Ешь, ешь, твоему художнику будет что рисовать! – приободрила Марьяна. – Завоюет славу Рубенса. У художников не ценятся костлявые тела.

– Я, как всегда, салатик и сок, – оповестила Светлана.

– Я утром кофе с маминым пирогом вкушала.

– Слушайте, девчонки, что делается, а? – перевела разговор в другое русло Марьяна. – Такие сокращения пошли! Надо что-то думать. Пожалуй, придется менять работу.

– Думаешь, тебя коснется? – спросила Светлана. – У тебя красный диплом…

– Что им мой диплом, когда заказов для производства нет? – возразила Марьяна. – А потом я чаще всех в отделе хожу на больничный по уходу за ребенком. Мой Димочка так часто болеет! Я – первый кандидат на сокращение.

– Тебе с твоим слабеньким Димой надо искать место ближе к дому и вообще бы неплохо на неполный рабочий день, – наставительно сказала Светлана. – У меня ведь Ксюха тоже частенько болела. Кроме всяких вирусных инфекций у неё диатез был. Я и не работала, пока моя дочура не окрепла. Да и сейчас она не в садике, а с мамой моей.

– У тебя мама золотая! Настоящая заботливая бабушка для внучки! – воскликнула Марьяна. – А моя маменька только беспокоится о том, как своего Сержика удержать. Что делать, девчонки? Денег не хватает, ребенок болеет, квартиры нет!

– А у меня мужа и ребенка нет вообще, – напомнила ей Анна. – И денег все равно не хватает. Чем мне лучше, чем тебе?

– У вас обоих – высшее образование, а я? Меня первую сократят. Однозначно, – спокойно и убедительно сказала Светлана. – Кто пощадит архивариуса, если инженеров сократят?

– И ты так спокойна? – удивилась Марьяна.

– Что зря волноваться, здоровье портить? Придумаю что-нибудь. У меня столько знакомых в кооператоры подались, деньги хорошие зарабатывают. Кто киоски коммерческие открывает, кто шьет, кто торты на заказ выпекает. Я торты тоже умею печь! – усмехнулась Светлана. – Я даже не могу вам толком объяснить, но почему-то я уверена, что у меня все будет в полном комплекте.

– Интересно, интересно, – произнесла Анна. – Поведай.

– Я всегда мысленно себя вижу в большой, хорошо обставленной квартире. Я одета дорого, в ушах брюллики. Дом – полная чаша. Даже домработница есть, – мечтательно поделилась Светлана. – Я как бы знаю, что все поэтапно реализуется. Просто надо потерпеть.

– Здорово! Ну, Светик, ты даешь! – восхитилась Анна. – Я читала у Карнеги, что надо каждый день себя воображать именно тем человеком, каким бы очень хотелось стать. И все обстоятельства постепенно сложатся сами собой, как бы притянутся к тебе. Молодец. Одобряю.

– Тоже, что ли начать воображать себя хозяйкой в новой квартире с большой кухней, – грустно проговорила Марьяна. – Как, сбудется? А, девочки?

– Ты давай Витю своего тормоши! Пусть требует, что заслужил, – подсказала Светлана. – Куда там он ходит у тебя?

– В совет воинов-афганцев, кажется, – задумчиво произнесла Марьяна.

– Вот-вот, туда. Пусть требует. Дергай, толкай мужика. Жизнь такая пошла – все надо вышибать. Сама туда сходи!

– Попробую, – вздохнула Марьяна. – Светик, а где ты вчера была? Мы обе тебе звонили, и не раз.

– Ты от нас что-то скрываешь, дорогуша, – продолжила шутливое дознание Анна. – Подруг предупреждать надо, а то мы однажды тебя же и подведем ненароком своими звонками. Ты мужу можешь плести, что угодно, а нас не проведешь.

Наступило молчание. После некоторого раздумья, Светлана вдруг заявила, чуть понизив голос:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5