Лариса Кучерова.

КГБ в Афганистане



скачать книгу бесплатно

Поэтому очень важно было иметь подробную и своевременную информацию о морально-психологическом климате в курируемых частях. Большую помощь в этом вопросе оказывали командиры и политработники. Помимо этого, контрразведка на наиболее важных участках имела свои негласные позиции.

Общаться с источниками оперативным работникам было крайне сложно. Вся жизнь на виду. Очень важно было не подставить людей. А для этого приходилось быть изобретательными.

В руки Кошубы стекалась вся информация по соединению и окружению. Его цепкая память четко фиксировала и заносила в свои ячейки фамилии всех тех, кто находился под особым вниманием контрразведки.

Очень часто командиры частей и подразделений строили свои отношения с оперативным составом с оглядкой на взаимоотношения командира дивизии с начальником особого отдела. Этому вопросу уделяли самое серьезное внимание. У Виктора Кошубы и Павла Грачева сложились на редкость теплые и конструктивные отношения. Два года они бок о бок воевали вместе в различных провинциях Афганистана, неоднократно попадая под оружейный и ракетный обстрел духов. Перед каждым боевым выходом Грачев проводил совещание, на котором ставил задачу, проверял готовность командиров и начальников служб к действиям в различных ситуациях. В заключение традиционно выступал начальник особого отдела, инструктируя присутствующих и акцентируя их внимание на определенных нюансах и на взаимодействии с оперативным составом.


Как-то афганские войска в Южном Панджшере проводили операцию против скопления бандформирований. 103-я дивизия осуществляла огневую поддержку – «полоскала» «зеленку» в районе Чарикарской долины.

На боевых выходах оперативные работники постоянно находились вместе с личным составом: жили, спали, воевали. И выкладка у них была точно такая же, как у обыкновенных солдат. Несут бойцы за плечами килограмм пятьдесят – значит, и у оперов не меньше. Трудно – а кому на войне легко…

Во время боя Кошуба лично решил проверить, как обстоят дела на передовой линии. Обнаружив ряд недостатков в работе своих подчиненных, вне себя от ярости, полковник возвращался на командный пункт. Тем временем ситуация коренным образом изменилась: очередная волна афганского войска пошла в откат к нашим позициям, а духи, воодушевленные этим отступлением, стали щедро поливать им вслед огнем из всего, что только имелось под рукой. Беспрерывная пулеметная и автоматная канонада загнала всех за броню. Один Кошуба, злой, как карамышевский черт, продолжал идти, не обращая ни малейшего внимания на обстрел.

– Товарищ полковник, ложись!!!

Пронзительный крик вернул его к реальности. Он замер на месте, и в это самое мгновение несколько пуль подняли фонтанчики желтой пыли прямо у его ног.

Случайность? Судьба! И на этом выходе у Кошубы с ней были свои счеты.

Буквально на следующий день после очередной смены позиций он собрал оперативный состав на совещание. «Заседали» прямо под открытым небом, что называется, по-походному, без излишеств.

Провел инструктаж, довел задачи, скорректировал планы. Стали расходиться. Не успели пройти и ста метров, как раздался пронзительный свист и в то самое место, где только что все стояли, лег реактивный снаряд. Самое что ни на есть прямое попадание…


Параллельно боевым действиям советские военнослужащие в Афганистане занимались и сугубо мирными делами: строили дороги, благоустраивали населенные пункты и т. п. Однажды колонна грузовиков выехала из Кабула в район водохранилища Карча за песком для строительных нужд. Как получилось, что из тридцати двух человек был вооружен только один прапорщик, сегодня трудно судить. Но факт остается фактом: все остальные водители и старшие машин оружия при себе не имели. Сбившись с пути, они стали уточнять дорогу у повстречавшегося им дехканина. Он приветливо улыбался и, размахивая руками, старался объяснить нужное направление как можно подробнее, но, как только колонна растворилась в клубах дорожной пыли, он тут же по рации, спрятанной за придорожным камнем, доложил одной из банд, орудовавших в этом районе, о советских «Уралах». Улыбчивый доброжелатель оказался душманским наводчиком. Больше ребят живыми никто не видел…

103-я гвардейская дивизия в тот же день была поднята по тревоге. Сутки напролет десантники носились по горам и лесам в поисках пропавших военнослужащих. Без сна, без устали. Только на пятый день им удалось найти тех, кого они искали… Точнее, то, что от них осталось. Изуродованные расчлененные останки человеческих тел, припорошенные густой тягучей пылью, были разбросаны по сухой каменистой земле. Жара и время уже начали делать свое дело, но то, что сотворили люди, не поддается никакому описанию!.. Пустые глазницы выколотых глаз, уставившихся в равнодушное пустое небо, вспоротые и выпотрошенные животы, отрезанные гениталии… Даже у повидавших многое на этой войне и считавших себя непробиваемыми мужиков сдавали нервы…

Спустя какое-то время наши разведчики получили информацию о том, что, после того как ребят захватили, душманы несколько дней водили их связанными по кишлакам, и мирные жители с неистовой яростью пыряли ножами беззащитных, обезумевших от ужаса мальчишек. Мужчины и женщины, старые и молодые… Утолив кровавую жажду, толпа охваченных чувством животной ненависти и страха за свою жизнь людей забросала полуживые тела камнями. А когда каменный дождь повалил их с ног, за дело взялись вооруженные кинжалами душманы…


Столь чудовищные подробности стали известны от непосредственного участника той бойни, захваченного во время проведения очередной операции. Спокойно глядя присутствующим советским офицерам в глаза, он подробно, смакуя каждую деталь, рассказывал об издевательствах, которым подвергались безоружные мальчишки. Невооруженным взглядом было видно, что в тот момент пленный получал особое удовольствие как от самих воспоминаний о пытках, которые выпали на долю наших ребят, так и от бессильной злобы тех, кто его слушал.

Руки полковника Кошубы, присутствовавшего на этой чудовищной исповеди, непроизвольно сжимались с такой силой, что пальцы сводило от боли. Стиснув зубы, он собрал всю свою волю, чтобы не кинуться на сидящего перед ним человека. И в своих чувствах он был не одинок. Желваки играли на скулах советских офицеров. Кровь закипала в жилах. Но никто не сорвался. Никто не поддался на явную провокацию. Напоследок, прежде чем покинуть помещение в сопровождении присутствовавших здесь же хадовцев, пленный с вызовом бросил испепеляющим его глазами «шурави»: «Запомните, пока вы здесь, – мы вас, собак, убивали, убиваем и будем убивать беспощадно!»


Неудивительно, что после того, как наши солдаты видели подобные зверства, места состраданию в их душе не оставалось. На смену ему приходила жажда мести. Над пленными духами издевались «кто во что горазд». До столь изощренных пыток дело, конечно, не доходило, но бить – били. По-нашему, по-славянски, с душой… Это война… Страшно, да только из песни слов не выкинешь. Всегда, во все времена жестокость порождала еще большую жестокость, насилие порождало насилие. Ничего нового – все старо, как мир.

Контрразведчики и командование всеми силами старались предотвращать подобные всплески самосуда, да разве за всеми уследишь… Большинство задержанных через определенное время начинали на чистом русском языке кричать: «Слава ВДВ!» Какими способами стимулировали их лингвистические способности, судить не буду. Все понимали, что не уговорами. Но уличить в конкретных злоупотреблениях никого не могли.

Как-то во время проведения очередной операции десантники захватили одного пленного. Жалкий, худой, в оборванном грязном халате. Глазки испуганно бегают из-под пыльной, наехавшей на лоб чалмы. Так как специально оборудованных помещений для содержания заключенных на боевых выходах не было предусмотрено, посадили в яму. Били его солдаты по-черному, тихо, чтобы начальство не видело.

Кошуба забрал его к себе в кунг, дал умыться, накормил, напоил. «Дух» ему все и выложил, что знал: из какой банды, ее численный состав, вооружение, задачи. Все это задокументировали, пленного же посадили в БТР и отвезли в один из отделов ХАД.


Псевдоним «Патриот» молодой красивый офицер Генерального штаба Афганистана получил за свои убеждения. Он искренне верил, что Советский Союз является той единственной силой, которая способна помочь афганскому народу построить новую счастливую жизнь. Коммунистическими идеями Патриот проникся во время учебы в Советском Союзе и связь с советскими контрразведчиками воспринимал исключительно как благое дело.

По роду службы он много ездил по афганским заставам, расположенным вокруг Кабула, контактировал с множеством самых разнообразных людей и, как следствие, располагал важной информацией.

От него особисты черпали ценные характеристики бандформирований: что за банда, чем занимается, где находится, кто главарь и где его ахиллесова пята. На основании этой информации проводились мероприятия по зачистке территории, наносились упреждающие ракетно-бомбовые удары.

Помимо этого, Патриот приносил сведения об удерживаемых в плену советских военнослужащих. Опираясь на эти данные, строили работу по их освобождению: кого-то можно было обменять, кого-то отдавали за деньги, кого-то удерживали непримиримые бандформирования – тогда договориться было гораздо труднее.


Памятник погибшим десантникам


От него же поступала информация и в отношении предателей. Именно он дал сведения о местонахождении начальника разведки одной из дивизий Попова. Во время боевых действий он добровольно перешел на сторону противника и стал сподвижником «Панджшерского льва» – Ахмад Шаха Масуда. Благодаря Патриоту, контрразведчики получили возможность отслеживать все его перемещения. Правда, захватить дезертира так и не удалось. Начался вывод войск – не до него стало.

Приобрел такой ценный источник сотрудник отдела 103-й гвардейской ВДД Володя Мифоленков. Он его с Кашубой и познакомил. Когда же Мифоленков уехал на учебу в Москву, основные и особо важные мероприятия с участием Патриота пришлось проводить лично Виктору Александровичу совместно с не менее опытным и грамотным сотрудником Прошиным.

Особый интерес представляло то, что новый афганский друг продолжал поддерживать связь со своими дальними родственниками, занимавшими ранее высокие государственные посты в Афганистане, а ныне находившимися в эмиграции. Контрразведчики были уверены, что через них на Патриота постараются выйти пакистанские спецслужбы. И в своих расчетах они не ошиблись.

Когда родственники в очередной раз приехали в гости, он как бы случайно обронил в их присутствии заранее подготовленную информацию. На наживку клюнули, и спустя некоторое время из Пакистана прибыл вербовщик, которого тут же окружили пристальным вниманием – в Исламабад начали поступать составленные советскими контрразведчиками донесения…

Кошуба и его сотрудники провели большой комплекс мероприятий. Работали, как правило, по ночам, несмотря на то что выход в город в ночное время суток был категорически запрещен абсолютно всем, включая и сотрудников ВКР. Но ради своевременного получения важной информации им не раз приходилось выходить за рамки всех существующих инструкций.



Встречались в основном в «уазике», пользуясь тем, что транспорт особого отдела практически никогда не досматривался. Подбирали Патриота в условленном месте и, не выходя из машины, проводили встречу.

Все шло хорошо и гладко вплоть до самого вывода. Когда же советским войскам пришло время возвращаться домой, работу с агентами потихоньку начали сворачивать.

…К сожалению, дальнейшая судьба Патриота сложилась очень трагично. После ухода советских войск его арестовали сотрудники ХАД за связь… с советским командованием. Таковы были реалии новых веяний.

Спецслужба, которая на протяжении десяти лет играла с нами в одни ворота, расценила вывод советских войск не иначе как предательство. Люди оказались брошенными на произвол судьбы – в сложившейся ситуации они выживали, не церемонясь ни в средствах, ни в методах.

В тюрьме Патриота подвергли пыткам. Что именно хотели от него добиться, так и осталось невыясненным. Возможно, намеревались использовать в целях компрометации деятельности советских спецслужб…

Спустя полгода после возвращения в Союз служебные дороги вновь занесли Кошубу в Кабул, где он пробыл неделю. Все это время контрразведчик пытался навести справки о судьбе человека, которого очень уважал. Выходил на телефонную связь, кружил по ночному городу, объезжая все места, в которых тот мог находиться. Все усилия оказались тщетными. Патриот как в воду канул. От представителей компетентных органов при посольстве ему удалось узнать только то, что Патриоту помогли выбраться из тюремных застенков, однако связь с ним была утеряна.

До сих пор сердце Виктора Александровича сжимается при воспоминании об его участи. Часть ответственности за произошедшее он взял на себя. Только жить от этого стало не легче. Скорее, наоборот.

Что винить себя, если ни тогда, ни сейчас нельзя ничего исправить. Он – офицер. Его долг – выполнять приказ. И полковник Кошуба его выполнил до конца.


Два года пролетели незаметно. Летом 88-го Виктор Александрович ждал замены. Однако наверху молчали. Пытаясь прояснить ситуацию, он подошел к начальнику особого отдела армии.

– Руководство Главка обращается к вам с просьбой продлить ваше пребывание в Афганистане на некоторое время. Не сегодня завтра начнется вывод войск. Новый человек не успеет овладеть ситуацией, а вы ее знаете как никто, – сказал Черемикин.

– Есть, – привычно ответил Кошуба и вышел из кабинета.

Главной задачей военной контрразведки на завершающем этапе войны было обеспечение безопасности вывода личного состава и техники.

Наконец дошла очередь до вывода 103-й дивизии. Документация отдела и большинство сотрудников были отправлены в Союз самолетом. Сам же начальник особого отдела решил уходить вместе со всеми.

Части и подразделения покидали афганскую землю колоннами. Буквально накануне убытия последней из них от Патриота поступила информация, что в районе Чарикарской долины происходит концентрация бандформирований, которые собираются напасть на десантников, дабы рассчитаться за все причиненные в течение десяти последних лет «неудобства».

Для того чтобы сбить душманов с толку, решили выйти на два часа раньше.

Ночь 3 февраля. Кромешная тьма. Луны нет, только безумная россыпь пламенеющих звезд, щедро заполонившая небо. Сдавленную тишину разорвал зычный рев пробудившихся моторов. Колонна техники медленно выползала из расположения дивизии. Десантники уходили в свой последний по афганской земле марш. Позади остались долгие годы чужой войны. Впереди их ждала Родина, изменившаяся за два последних года до неузнаваемости.

Вот и Чарикарская долина. Пока все шло без эксцессов. Неожиданно двигатель БТР, в котором ехал Кошуба, начал барахлить. Предчувствуя неладное, механик-водитель принял в сторону, чтобы не мешать движению остальных. Буквально сразу после этого машина заглохла окончательно и замерла на месте.

– Все, приехали!.. Движок перегрелся, – констатировал он факт.

«Как раз здесь духи и собирались устроить засаду», – пронеслось в голове у Кошубы. Мимо, скрежеща тяжелыми гусеницами, шла колонна. Задерживать движение было нельзя. Наконец последняя машина, рыча двигателем, пронеслась мимо, и они остались втроем: Кошуба, механик-водитель и оператор. Одни среди чернеющей чарикарской пустоты.

– Ну что… надо ждать техническое замыкание, – спокойным ровным голосом сказал полковник, как будто речь шла о рядовой поломке во время учений, хотя сам прекрасно понимал, что оно сможет подойти не раньше чем через полтора-два часа. – Я залягу с одной стороны, ты, – обратился он к оператору, – направляй пулемет в другую сторону, а ты постарайся что-нибудь придумать.

Последние его слова были обращены к механику-водителю.

– Так темно же, товарищ полковник, – начал было тот.

– А ты попробуй. Сейчас от тебя очень многое зависит.

Его спокойствие передалось бойцам. Каждый занял свою позицию. Время тянулось мучительно долго, казалось, что прошла вечность. На самом деле минутная стрелка сползла только на пятнадцать минут.

«Ну что же он там копается, – думал Кошуба, лежа на остывающей броне. – Давай, сынок, выручай. Того и гляди, духи пожаловать могут».

Мысли то путались и сбивались в кучу, то снова выстраивались в стройную цепочку. Ему вдруг стало зябко. Ночи в горах холодные. Даже воздух другой. Он посмотрел вверх. В небе все так же горели звезды. Только теперь они казались ему еще пламеннее, а небо еще чернее.

Механик, то кряхтя, то смачно матерясь, выломал жалюзи, перекрывавшие в двигатель доступ воздуха.

Прошло еще минут десять. Двигатель остыл, машина наконец завелась, тронулась с места и бросилась вдогонку ушедшей колонне.


Сказать, что дорога домой была трудной, – значит, не сказать ничего. Казалось, сама природа, предчувствуя новый всплеск кровавой вакханалии, восстала против ухода советских войск с этой многострадальной земли.

Обильный снег, порывистый, срывающийся в штормовой ветер не предвещали ничего хорошего тем, кто отважился преодолеть Саланг, ставший для «шурави» последним афганским испытанием. Непогода неистовствовала, как будто все мусульманские дьяволы устроили свой шабаш в этом проклятом и богом, и людьми месте.

…Новенький БТР-80 с трудом карабкался вверх. На броне, свесив ноги в командирский люк, сидел полковник Кошуба. Сквозь потрескивания радиоэфира до него периодически долетала информация как об обстановке в самой колоне, так и о ситуации на Саланге в целом.

За последние восемь часов колонна смогла подняться только на третью галерею. Вдруг послышался характерный шум сходящей лавины. Подняв голову, полковник с ужасом увидел, что стихия несется прямо на них.

– Принять вправо и увеличить скорость! – что было сил крикнул он механику-водителю.

Однако тот, не расслышав команду и желая уточнить, что же именно ему надо делать, резко открыл второй люк и влепил со всей дури бронированной дверцей по голове не ожидавшего такого подвоха офицера. На какое-то мгновение Кошуба потерял сознание. Пришел в себя, когда весь транспорт отдела преодолел опасный участок. Весь удар стихии пришелся на «Урал», шедший сразу за ними. Словно спичечная коробка, многотонная машина в считанные минуты была сброшена на первую галерею. Мокрый снег настолько спрессовал тела погибших в кабине двух военнослужащих, что их с большим трудом смогли выковырять штык-ножами. Афганская война догнала уверовавших в свое спасение ребят исподтишка. Подло и коварно она, накрыв свои жертвы леденящим языком снежного потока, уволокла их в свое ненасытное чрево. А дом был так близок, и им так хотелось жить!..


Полковник Кошуба в своей колонне покидал Афган последним. Низкие тучи, похожие на сгустившийся туман, заволокли кудлатое серое небо. Резкий ветер больно хлестал его по лицу. Спокойным, твердым шагом он пересекал пограничный мост. Он уходил из страны, в которой прожил последние тридцать два месяца. Тридцать два… Много это или мало – может до конца осознать только тот, кто прожил в чужом, так и не понятом до конца нашим славянским умом, мире хотя бы день…

Там, за этим мостом, оставалась часть его яркой и насыщенной жизни. Тот, кто не прошел через все круги той войны, кто не жил вдали от семьи, не терял боевых друзей, не смотрел в молчаливом бессилии на сгоревший экипаж советского вертолета, кто не видел отрезанные куски человеческой плоти, вряд ли может понять, что ему довелось там испытать. Было трудно, но, несмотря ни на что, это были самые яркие, самые интересные годы оперативной деятельности… Он все время хотел проверить себя. Проверка оказалась стопроцентной. Он выдержал ее с честью. В первую очередь перед самим собой, перед теми, с кем служил, с кем воевал. Впереди у него было еще много новых должностей, разочарований и открытий. Но того, что Кошуба пережил в Афганистане, он не испытывал больше нигде и никогда!

Записки подполковника Виктора Лишика

У каждого дорога на войну была своя. Для майора Виктора Лишика билетом в афганское пекло стало расследование дела по контрабанде в кировабадском авиационном военно-транспортном полку. В августе 86-го он возглавил оперативно-следственную группу, распутывавшую там сложный клубок хитросплетенных махинаций. Когда в ходе работы следствия стало очевидно, что следы кировабадских контрабандистов тянутся в Москву, майора Лишика тут же вызвали с отчетом в столицу.

– Вы слишком затягиваете это дело, уделяя излишнее внимание проработке малозначительных связей, – высказал свое недовольство один из высокостоящих начальников и в заключение добавил: – Помнится, ранее вы выказывали желание попасть служить в Афганистан. Мы решили удовлетворить вашу просьбу…

Удовлетворили ее в максимально сжатые сроки.

Это была далеко не первая командировка в Афганистан. Зимой 79/80 года он в течение трех месяцев занимался оперативным сопровождением военно-транспортных бортов 194-го военно-транспортного авиационного полка, осуществлявшего переброску личного состава, техники и вооружения первого эшелона будущей 40-й армии…

Седьмого декабря 1986 года Лишик вновь ступил на знакомую бетонку кабульского аэропорта. В нагрудном кармане лежало предписание, в соответствии с которым ему надлежало занять должность заместителя начальника особого отдела по ВВС 40-й армии.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27