Лариса Кучерова.

КГБ в Афганистане



скачать книгу бесплатно

– Он так и не узнал о том, что здесь произошло. По всей видимости, с душманами я пересекся случайно. Стечение обстоятельств.


– Как-то раз Насир рассказал мне о трех удерживаемых Суфи Айяфом для обмена «шурави»: Игоре Васькове, Вадиме Смирнове и Уктане Ташпулатове.

Игоря Васькова духи захватили в районе перевала Саланг во время нападения на советский блокпост. Тяжелораненого бойца по кяризу утащили в «марказ-центр»[7]7
  «Марказы» – скрытые в горах убежища, упоминания о которых встречаются в мусульманской истории еще как убежища «рибат» – братств, грабивших караваны купцов и взимавших плату за проезд через контролируемую территорию.


[Закрыть]
в надежде обменять на кого-то из своих соратников, попавших в плен во время одного из боевых столкновений. Его бросили в земляную яму – зиндан. На дне этой своеобразной тюрьмы уже томились четыре узника: два хадовца и два плененных ранее советских бойца, Смирнов и Ташпулатов, приберегаемые Суфи Айафом для тех же целей, что и Васьков. Если бы ему не надо было освободить своих соплеменников, за жизни узников нельзя было бы дать и ломаного гроша. С захваченными в плен врагами Суфи Айяф не церемонился – сразу пускал в расход.

Хозяйственный быт в «марказе» был организован на полном самообеспечении. Сами пекли хлеб, готовили, убирали, строили, ремонтировали, стирали. Поэтому никто просто так кормить пленных не собирался. Жизнь превратилась в рабство. С раннего утра и до поздней ночи они отрабатывали право протянуть еще один день. Их заставляли выполнять самую грязную и тяжелую работу. В скудную еду для поднятия сил периодически подмешивали наркотики, от которых тело становилось легким и послушным. Чтобы самим не подорваться на минах, душманы постоянно пускали «шурави» впереди себя, а сами, довольно гогоча, шли следом, то и дело подгоняя пинками свои живые «миноискатели».

Каждому пленному «шурави» душманы дали новое мусульманское имя. Васьков стал Ник Момадом, Смирнов – Сулимом, Ташпулатов – Фархадом.

Со слов Насира было известно, что «марказ» хорошо укреплен. Скрытые в специальных колодцах четыре «ЗУшки» защищали лагерь от авиационных налетов «шурави». Для большей эффективности зенитными расчетами руководили военные западногерманские советники. Помимо этого, в лагере имелось три миномета, три безоткатных орудия, одна 12-ствольная переносная пусковая установка для стрельбы реактивными снарядами и… две старинные английские пушки времен англо-афганской войны, приберегаемые рачительными духами на всякий случай. Авось сгодится. Выдолбленные в скалах пещеры были завалены оружием, боеприпасами и продовольствием. Со снабжением здесь проблем не было.

Не так страшен черт, как его малюют

– Учитывая все известные обстоятельства, недостаток собственного практического опыта нелегальной разведки и пока еще слабую ориентацию на местности, я вышел на руководство Представительства КГБ СССР с инициативой привлечь к проведению этой операции более подготовленных специалистов из Особого отдела 40-й армии или ГРУ МО СССР.

Однако на состоявшемся по моей просьбе совещании с участием резидента КГБ СССР, руководителя Управления «С» в ДРА и руководителя ГРУ мои доводы сочли малозначительными, посчитав, что для проведения этой акции будет вполне достаточно сил и средств нашего Управления «С». Спустя несколько дней Денисенко показал мне шифртелеграмму из Центра, согласно которой вся ответственность за проведение данной операции ложилась на нас. Для усиления мне придали трех сотрудников хадовской лжебанды, связника и возможность использовать спецполк 5-го управления ХАД.

До сих пор Владимир Гарькавый так до конца и не понял, чем было мотивировано это решение. Возможно, здесь столкнулись интересы КГБ и ГРУ, конкуренция между которыми имела давние корни. Поначалу он хотел что-то доказать, однако умудренный опытом межведомственных коллизий Денисенко вовремя его остановил.

– Не лезь на рожон. Мы с тобой все равно ничего не изменим – не наш уровень. А поставленную задачу выполнять надо, иначе нас с тобой в порошок сотрут…

Затем он передал молодому сотруднику документы прикрытия и пообещал найти для оказания практической помощи опытнейшего специалиста в вопросах нелегальной разведки. Своих слов полковник на ветер не бросал, и вскоре к работе Гарькавого подключили Акыла, советского разведчика-нелегала, находившегося в стране еще со времен короля Дауда. Акыл имел богатейший опыт работы и прекрасно ориентировался в пестром калейдоскопе межплеменных отношений, исколесив весь Афганистан вдоль и поперек. Он стал незаменимым консультантом в ходе разработки и проведения этой операции. Общение с ним не прошло даром для молодого разведчика. Гарькавый почувствовал себя намного спокойнее и увереннее. Предстоящее мероприятие уже не казалось таким страшным и невыполнимым, как он рисовал себе ранее. С помощью Акыла Гарькавый осуществил план внедрения одного из агентов в интересующую банду, отрегулировал вопросы взаимодействия с лжебендами, научился максимально эффективно использовать агента в конкретных условиях. Пришло время для самостоятельных действий.

– Ну, брат, теперь ты уже сам готов горы свернуть. Не забывай лишь всегда держать ухо востро. Доверяй, но проверяй, – сказал Акыл своему подопечному напоследок.

Борьба за жизнь

Тем временем Гарькавый продолжал получать от Насира тревожные сведения о жизни советских ребят в банде Суфи Айяфа. На одной из встреч агент рассказал о том, как Игорь Васьков стал невольным свидетелем покупки Суфи Айяфом четырех ящиков с оружием и несколько цинков с патронами у… советских военных, приехавших продать своему давнему деловому партнеру украденный со склада товар. Нечаянная встреча с предприимчивыми соотечественниками могла стоить ему жизни. Свидетели им были ни к чему. Однако Игорь вовремя сориентировался в ситуации и постарался остаться незамеченным. До самого отъезда гостей он, затаив дыхание, скрывался в тюремном подвале, боясь малейшим шумом привлечь к себе их внимание. И только после того, как, обменяв товар на пачку долларов и несколько пакетов с опиумом, они укатили восвояси, «Ник Момад» смог вздохнуть спокойно.

Постепенно он смог завоевать расположение местного муллы. Как-то раз его отвезли в соседний кишлак, где он нашел применение своим мирным, довоенным способностям. Он был мастер на все руки и одинаково справно чинил как поломанные радиоприемники, так и велосипеды. Помимо этого, Игорь владел технологией приготовления раствора для изготовления шлакоблоков. Своими знаниями он щедро поделился с местными дехканами и, к вящей радости служителя Аллаха, построил в кишлаке мечеть. Это обстоятельство значительно облегчило условия его содержания. Его стали лучше кормить и разрешали мыться и стирать свою одежду в реке, бурлившей неподалеку. Жить стало полегче.

Однако, когда он наотрез отказался отремонтировать заклинивший автомат, его жестоко избили и в назидание остальным всех узников зиндана на два дня лишили воды. На третий день, не выдержав издевательств и мучений, умер один из пленных афганцев, «туран»[8]8
  «Туран» – капитан на языке дари.


[Закрыть]
ХАД. Его раздувшееся от жары тело забрали из ямы только спустя сутки. Зацепив крюком за ребра, останки несчастного подняли наверх под громкий гогот собравшихся духов. Тогда Игорю казалось, что это самое страшное, что ему доводилось пережить. Однако вскоре при нем на крюк за ребра подвесили живых пленных «сарбозов»[9]9
  «Сарбозы» – военнослужащие афганской народной армии.


[Закрыть]
…Крики и стоны корчившихся в страшных муках людей, перемешивающиеся с мольбой о смерти, еще долго преследовали его по ночам…

Но, несмотря ни на что, он продолжал жить. Жить назло всем смертям.

О справедливом возмездии

Информация Насира о подторговывающих оружием советских военных не осталась незамеченной. Предприимчивых дельцов стали искать. То, что они служили недалеко от душманского лагеря, было очевидно. Исходя из этого, граница поисков очерчивалась тремя советскими гарнизонами, где они могли служить: Кабул, Баграм и Чарикар. Гарькавый лично проехал по нескольким частям и по описанию Насира пытался опознать торговцев оружия. Они оказались из Баграмского гарнизона.

– После опознания их взяли в разработку сотрудники военной контрразведки. Подробности этой операции мне не известны. Знаю точно, что дело было доведено до трибунала и мерзавцы получили по заслугам.

Историческая хроника

Спустя какое-то время в лагере появились немецкие журналисты, среди которых особенно выделялась фрейлейн Хельма, маленькая шустрая бабенка, снимавшая документальный фильм «Афганский народ в борьбе за свою независимость». Вместе с душманами она не раз принимала участие в боевых операциях, запечатлевая для истории детали их «священной борьбы».

Во время одного налета душманы захватили в плен семерых «сарбозов». Было видно, что немецкие журналисты недовольны отснятым видеорядом проведенной операции. То и дело от них доносилось возбужденное клокотание, заканчивающееся понятным и без переводчика «Шайзе!».

Избитых, затравленных людей со связанными сзади руками вывели на берег реки и поставили на колени. Рядом поставили дожидаться своей участи и Васькова.

Фрейлейн Хельма включила свою видеокамеру и начала снимать. Хищно ухмыляясь, к пленным подошел «гази»[10]10
  «Гази» – «победитель неверных», особо отличившийся в бою воин, убивший наибольшее количество врагов.


[Закрыть]
. Привычным, отработанным движением он схватил за волосы одного из обреченных и, запрокинув ему голову, полоснул по горлу лезвием ножа. С застывшим в глазах ужасом тело мешковато осело на каменистую землю. Камера в руках журналистки слегка дрогнула, но продолжала работать, запечатлевая мельчайшие детали кровавой расправы. Под одобрительные крики возбужденной толпы «гази» поднес к кровоточащей ране пиалу и, наполнив ее до краев теплой алой жижей, выпил жуткий напиток до дна перед подрагивающим объективом… Остальных казнили выстрелом в затылок. Затем «моджахеды» еще какое-то время позировали взволнованной фрейлейн, сжимая под мышками головы поверженных врагов.

– Так будет со всеми отступниками!!! Собакам собачья смерть!!! Аллах Акбар!!! – оживленно кричали взбудораженные запахом крови духи.

Когда фрейлейн Хельма, пресытившись жуткой картиной, выключила камеру, тела убитых «сарбозов» бросили в бурлящий речной поток.

Все это время Васьков, погруженный в транс, продолжал стоять на коленях у реки, смутно уясняя реальность происходящего. Он с ужасом ждал приближения своей очереди. Внутри него было чувство, точно кто-то взял нож, воткнул и несколько раз провернул в груди и в кишках. И только когда два духа отволокли его в лагерь и бросили в зиндан, он, распластавшись на земляном полу, сдирая в кровь руки, стал сгребать ладонями пыльную, каменистую твердь и, дав выход накопившемуся ужасу, тихо завыл, осознав до конца все то, что с ним недавно произошло.


– Операция по освобождению Васькова, Смирнова и Ташпулатова закончилась очень трагично. В переговоры неожиданным образом вклинился Ахмад Шах Масуд, предложивший за наших ребят очень большие деньги. Суфи не мог отказать желанию своего соратника по борьбе. Вырученные за узников деньги он потратил на выкуп у афганской стороны своих соплеменников. Предпринятые нами попытки перехватить пленных результатов не дали. Взамен контрразведка ХАД получила томившегося в одном зиндане с Васьковым пленного хадовца Гулям Хазрата, который рассказал нам многие подробности их содержания. Судьба наших ребят сложилась довольно печально. Васьков был переправлен в пакистанскую тюрьму Бадабер, где погиб во время поднятого узниками восстания. Смирнов и Ташпулатов погибли во время проведения нашей авиацией бомбоштурмового удара. Все трое занесены в списки пропавших без вести на афганской войне…

В двух шагах от гибели

– Мой подсоветный, начальник 3-го отдела 5-го управления ХАД Саид Акбар, был одним из опытнейших руководителей контрразведки Афганистана. Его судьба ярко иллюстрировала всю сложность и неоднозначность ситуации, сложившейся на этой древней многострадальной земле. Окончив политехнический институт, он проникся идеями Саурской[11]11
  Апрельской.


[Закрыть]
революции и стал работать в контрразведке, помогая новому правительству строить светлое будущее для афганского народа, в то время как его родной брат возглавил один из душманских отрядов, входивших в структуру Ахмад Шаха Масуда. Такое расхождение во взглядах близких родственников было достаточно характерным явлением среди афганцев. Гражданская война – страшная вещь. Брат на брата. Сын на отца… Однако, несмотря на столь сомнительное родство, Саид Акбар ни разу не дал повода усомниться в себе. Этот сильный, бесстрашный, волевой, мужественный человек не раз доказывал свою преданность выбранным социалистическим идеалам во многих критических ситуациях.

Как-то раз Гарькавому предстояло под видом афганского госчиновника Рафика Нури посетить с Саид Акбаром две договорные банды, перешедшие на сторону правительства, и урегулировать вопрос о передаче тяжелого вооружения, захваченного душманами ранее во время одного боестолкновения с «шурави». Речь шла о советских подбитых танках и бэтээрах. Первая встреча проходила в кишлаке Поле-Алам.

Их ждали в большом крайнем дувале. По представлению бандитов, это было хорошо укрепленное и защищенное место. По четырем углам дувала разместились укрепленные ДШК и сторожевые вышки.

После традиционных мусульманских приветствий, троекратного прикосновения щека к щеке, уселись за трапезу. К приезду гостей хозяева приготовили плов с бараниной и традиционный чай, без которого не обходился ни один серьезный разговор. Метрах в двадцати, кокетливо поблескивая всевозможными навешанными на него национальными побрякушками, стоял БТР в довольно приличном состоянии. Здесь же, в вырытом среди виноградника укрытии, находился и «разутый», оставшийся без гусениц, Т-54, не менее пестро разукрашенный рукой местных эстетов. На борту «пятьдесят четверки» чьей-то не особо приспособленной для написания плакатов рукой была выведена корявая надпись: «Марге шурави!», что в переводе с местного языка означало «Смерть советским!». Эта бесхитростная агитация сразу же бросилась в глаза Гарькавому.

– Вы бы лозунги поменяли, все-таки теперь с ними дружите, – заметил он, между прочим, Фархаду, главному переговорщику с душманской стороны.

…Разговор уже подходил к завершению, когда один из душманов, не сводивший все это время с Гарькавого глаз, внимательно отслеживавший каждый его жест, каждую фразу, бесшумно подошел к Фархаду и, наклонившись к его уху, тихо произнес:


Генерал-лейтенант Вениамин Георгиевич Балуев вручает Владимиру Гарькавому орден Красной Звезды за работу, проведенную по освобождению советских военнослужащих из плена


– Это не афганец. Это «шурави».

– Ты уверен? – не поворачивая головы, переспросил Фархад, отпивая из пиалы горячего чаю.

– Да, я видел его в их посольстве несколько раз… И тогда его звали «Рафик Воледя».

Фархад пристально посмотрел в сторону Гарькавого, точно пронизывая его насквозь буравчиками своих аспидно-черных глаз. Гарькавый почувствовал неладное, но вида не подал и как ни в чем не бывало продолжал беседу. Ни один мускул не дрогнул на лице разведчика. Ни один жест не выдал его волнения. Приняв для себя одному ему известное решение, Фархад отвел глаза в сторону.

– Хорошо, – только и сказал он в ответ.


– О том, что меня опознали в этой банде, стало известно значительно позже. Меня спасло только то, что на тот момент главарь был крайне заинтересован в сотрудничестве и с правительством, и с шурави. В противном случае исход этого инцидента мог быть абсолютно другим. Достигнув определенных договоренностей, мы отправились во вторую, более строптивую и менее надежную банду. В этой поездке Саид Акбар спас меня от верной гибели. Во время переговоров на кишлак, в котором мы находились, напали. Заняв круговую оборону, мы отстреливались от нападавших плечом к плечу с договаривавшимися с нами духами. Кто совершил то нападение, я до сих пор не знаю. Но если бы Саид Акбар вовремя не раздобыл в соседнем кишлаке старенькую, видавшую виды «Волгу» и не вывез нас оттуда, вряд ли я сегодня разговаривал бы с вами…

Об опасностях советнической жизни

В Афганистане опасность подстерегала советских советников повсюду. За ними шла настоящая охота. Радикально настроенные группировки постоянно организовывали акции устрашения. Во время одной из них взорвали подъезд в доме для семей советского советнического аппарата, в котором среди прочих жила и семья Гарькавого. Сам Владимир в это время уехал по делам в Мазари-Шариф на встречу к Леониду Ерину, бывшему советником одного из подразделения ХАД. О случившемся инциденте он узнал по возвращении в Кабул от встречавшего его в аэропорту товарища. До города долетел на предельно возможной скорости. Сердце бешено колотилось в груди. Оказалось, что взорвали соседний подъезд. Заложили полный «дипломат» взрывчатки и запустили часовой механизм. От верной гибели жильцов спас наш советник, помогавший налаживать работу афганскому министерству внутренних дел «Царандой». Приехав домой на обед, он заметил оставленный в подъезде подозрительный кейс, поднял тревогу и вывел из квартир жильцов. Буквально через 15 минут после того, как все отошли на безопасное расстояние, прогремел взрыв. В тот день взрывы произошли и в других домах. В результате теракта погиб один советский гражданский специалист, помогавший поднимать экономику страны, и два афганца. После этой акции охрана жилых домов советников и других советских объектов была усилена.


Владимир Гарькавый с семьей и друзьями рядом с жилым домом советских советников в Кабуле


Подобные акции были не редкими. Наши советники, особенно те, кто отвечал за организацию борьбы с бандформированиями, постоянно получали угрозы расправы. Подобные предупреждения неоднократно сыпались в адрес нашего специалиста, приехавшего в Кабул по линии советской резидентуры. Видимо, его деятельность доставляла душманам немало хлопот. На виллу, где он жил, постоянно подбрасывали самодельные мины и письма с требованиями убираться вон и недвусмысленными угрозами. На одной из этих мин подорвалась бегавшая по двору сторожевая собака. Однако добраться до него самого духи не смогли. Их кара обрушилась на голову сменившего его Сергея Фатьянова.

В один из теплых, солнечных дней он вместе с семилетним сыном поехал покупать воздушного змея. Настроение было превосходное. Они весело обсуждали предстоящую покупку, шутили, смеялись. Подъехав к рынку, припарковали автомобиль на стоянку. Мальчик остался в машине, а Сергей отправился за подарком. Однако не успел он пройти несколько шагов, как сзади к нему подошел неизвестный, два раза выстрелил в затылок и растворился в толпе. Все произошло очень быстро, на глазах у ребенка. Вокруг моментально образовалась толпа зевак. С пронзительным криком мальчик выскочил из машины и бросился к телу отца. Рыдая, он пытался приподнять его своими хрупкими, измазавшимися в отцовской крови ручонками.

– Папа, ну папочка, вставай, миленький, родной, хороший, встава-а-а-ай…

По щекам струились слезы, худенькие детские плечики сотряслись от рыданий, тело колотила мелкая дрожь. Он отчаянно звал на помощь, отрицая всем своим маленьким, беспомощным существом страшную, очевидную реальность. Однако помочь было невозможно. От полученных ран Фатьянов скончался на месте. Он пробыл в Афганистане всего около двух месяцев, так и не успев что-либо сделать.

Суровая афганская реальность. Страшная, неприглядная, без прикрас. Такое ни забыть, ни стереть из памяти невозможно. Но особой болью в душе Гарькавого отзывается трагическая судьба Виктора Колесникова.

Запах смерти

Сотрудник военной контрразведки майор Колесников был советником одной из частей афганского спецназа. Информация о неблагоприятной ситуации в этом полку от нашей разведки поступала не раз. Однако непосредственное командование Колесникова не придавало ей серьезного значения. В канун той роковой операции, проводимой афганским спецназом совместно с отделом контрразведки 5-го управления ХАД, советником которого был Гарькавый, наша разведка предупредила о том, что командование подсоветной Колесникову части собирается перейти на сторону духов. А в качестве «вступительного взноса» в стан «борцов за веру» предполагалась передача в руки душманов советских военных специалистов, принимавших участие в этой операции. Руководство Гарькавого категорически запретило ему участие в предстоящей акции. Колесников такой команды от своего командования не получил.


Сотрудники управления «С» Представительства КГБ СССР в Кабуле. 1982 год


– Витя, дорогой, уточни у руководства. Тебе нельзя там находиться, – пытался убедить своего товарища Владимир. – Твой спецназ завтра перейдет на сторону духов. Ты понимаешь, чем это для тебя может закончиться?

Виктор все понимал.

– Я такого приказа не получал. Тема закрыта, – обрубил он.

…Его и переводчика долго и изощренно пытали. В этом деле духи были мастера. Затем обоим отрезали головы и, упаковав истерзанные тела в мешки, выбросили в придорожную пыль на трассе Кабул – Мазари-Шариф, недалеко от советского блокпоста.

У Колесникова осталась молодая жена на восьмом месяце беременности. О произошедшей трагедии ей не сказали, а быстренько отправили в Союз, сославшись на то, что Виктор якобы срочно убыл в долгосрочную командировку в приграничный с Пакистаном район. О смерти мужа она узнала только после рождения ребенка. Все это время его тело находилось в морге военного госпиталя. И только спустя два с половиной месяца его отправили на Родину. На аэродроме вместе с другими его провожал и Гарькавый.

Тяжелая туша Ан-12, которому предстояло забрать «груз-200», увесисто опустилась на серую бетонку взлетно-посадочной полосы, зарулила на стоянку и открыла створки грузового отсека. Щурясь от слепящего афганского солнца, из отворившегося проема выпрыгнул солдат в ушитой, с иголочки форме.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27