Лара Темпл.

Внезапная помолвка



скачать книгу бесплатно

Lara Temple

The Duke’s Unexpected Bride


© 2017 by Ilana Treston

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Глава 1

Лондон, лето 1819 года


Софи внимательно оглядела свою жертву. Жирный мопс лежал посередине огромной зеленой бархатной подушки, занимавшей самое лучшее место у камина в малой гостиной леди Минни, которую втайне от хозяйки дома назвали гостиной Мармадюка.

– Мы здесь одни, Мармадюк, и я не отступлю.

Никакой реакции. Грузное тельце даже не шелохнулось. Софи знала, что пес не спит, потому что он лежал с открытыми глазами. Однако, судя по их жабьему взгляду, неподвижно устремленному на обои, расписанные красно-золотым узором, и недружелюбно повернутому в ее сторону заду, он, похоже, пребывал в нирване.

– Все очень просто, Дюк. Или ты пойдешь со мной на прогулку, как прописал доктор, или тетя Минни посадит меня в первый же экипаж до Эштон-Коув, и мне придется отправиться домой. А я совсем не хочу домой. Возможно, для Августы или Мэри это был сущий ад, но для меня – даже если я не смогу познакомиться с Лондоном – настоящее блаженство побыть одной. Никто меня не критикует и ничего от меня не ждет, если не считать, конечно, ежедневного сеанса чтения вслух. Ты, очевидно, не имеешь ни малейшего представления, что значит жить в маленьком домике с девятью родственниками, не говоря уже о папиных прихожанах, большинство из которых убеждены, что я слабоумное дитя, тайно подброшенное в дом эльфами. Теперь ты понимаешь, почему мне нужна твоя помощь?

Пес приоткрыл пасть и высунул розовый язык. Софи знала, что он понятия не имеет, о чем она говорит, и едва ли мог смеяться над ней, если собаки вообще умеют смеяться. Честно говоря, она сама могла бы посмеяться над собой, если бы все не было так грустно. Когда настала ее очередь ехать в лондонский дом тети Минервы Хантли, она пришла в неописуемый восторг, несмотря на жуткие рассказы старших сестер и братьев об их пребывании в Лондоне. Им запрещалось ходить дальше парка на противоположной стороне улицы, разговаривать с кем бы то ни было, кроме слуг. В то время как в остальной части дома тети Мин-ни что-то праздновали, они должны были довольствоваться скудной едой у себя в комнатах и уже через несколько дней отправлялись назад домой. Ни один из них не продержался здесь дольше недели. И ни одному из них, даже кузену Артуру, не удалось поладить с Мармадюком.

Ламбет, исполненный сочувствия дворецкий тети Минни, сообщил Софи, что два других, не столь любимых мопса из тетушкиного зверинца вполне покладисты, но ни один человек в доме не смеет приближаться к Мармадюку из-за его способности издавать такие душераздирающие звуки, что последний слуга, попытавшийся вывести его на прогулку, был немедленно уволен. Софи понимала, насколько ничтожны ее шансы, но помимо своих собственных соображений она действительно считала, что прогулка пойдет Мармадюку на пользу.

– Я не хочу сказать, что ненавижу Эштон-Коув, Дюк, – пояснила она, глядя на круглый зад Мармадюка. – Но факт есть факт.

Я не особенно нужна своей семье. Августа постоянно твердит, что единственная польза от меня в папином приходе – это мое умение ладить с чудаками и животными, поскольку у нас много общего, но даже это не извиняет моих странностей. Теперь я здесь, в Лондоне, в обществе собаки и чудачки затворницы – да простит меня тетя Минни – и ничего не могу добиться. Если бы ты сделал над собой хотя бы маленькое усилие, я смогла бы доказать, что от меня есть прок. Если мне удастся доказать тете Минни, что я действительно помогаю тебе выполнять предписания доктора, я смогу еще немного пожить здесь и, возможно, даже посмотреть город. Что скажешь, мой маленький герцог?[1]1
  Дюк (лат.) – герцог.


[Закрыть]
Всего лишь небольшая прогулка? Обещаю, Дюк, будет весело!

Мармадюк и ухом не повел.

Софи умолкла, глядя на этого будду собачьего племени. Очевидно, одних слов было недостаточно. Затаив дыхание, Софи решительно подняла собаку с подушки и, выйдя в коридор, стремительно двинулась к входной двери. Ее действия, сравнимые с самыми неожиданными атаками Веллингтона, привели Мармадюка в такое замешательство, что он никак не проявил себя, даже когда она перешла оживленную улицу и вошла в парк. Отойдя на безопасное расстояние, Софи привязала прочный шнур к бархатному банту на шее мопса и опустила своего пленника на траву. Пес уставился на нее выпученными глазами. Потом нехотя окинул взглядом парк: стайку голубей на гравийной дорожке, чуть дальше няню с двумя детьми, деревья, покачивающиеся на весеннем ветру.

– Вот видишь? Все не так плохо, верно? – ободряюще сказала Софи, и была вознаграждена низким рыком, когда какой-то голубь подошел слишком близко.

Мармадюк поднялся на лапы, и голубь, расправив крылья, взмыл вверх. Этого оказалось достаточно, чтобы Мармадюк, которого Софи ни разу не видела перемещавшимся за один прием более чем на ярд – как правило, от подушки до его серебряной миски с едой, – доказал, что способен двигаться очень быстро. Софи засмеялась и, крепче сжав шнур, поспешила за своим дородным подопечным, вознамерившимся очистить парк от пернатых всех разновидностей. Через десять минут этих упражнений он уже еле ковылял с высунутым языком. Софи решила, что на сегодня хватит. Она снова подхватила мопса и направилась назад, в сторону Хантли-Хаус.

Мармадюк так доверчиво и уютно, слегка посапывая, лежал у нее на руках, что девушка никак не могла заподозрить, что тот замыслил проделку. Но как только они перешли улицу, пес заметил у бордюра еще одну птицу и, мощным прыжком вырвавшись из рук Софи, ринулся в погоню. От неожиданности Софи даже не смогла удержать в руках шнур и с изумлением смотрела, как тот волочится за Мармадюком.

Преодолев изумление, Софи бросилась за собакой.

– Дюк! Стоять! – громко крикнула она, больше с надеждой, чем с уверенностью.

Но хотя Мармадюк не обратил на нее внимания, пара, шедшая впереди, резко остановились, и мопс уткнулся в сапоги мужчины. Для Софи этого оказалось достаточно. Прежде чем пес пришел в себя, она схватила болтавшийся шнур и обернула его вокруг запястья.

– Вот так-то, коварный маленький диктатор! Возвращайтесь на Святую Елену. Если такова ваша благодарность, то это последний раз, что я беру вас на прогулку!

Мармадюк бросил на нее высокомерный взгляд и, опустив голову, принялся обнюхивать сапоги, ставшие причиной его поражения.

Софи подняла глаза и направила извиняющийся взгляд на молодую пару, ставшую ее невольным союзником.

– Простите, ради бога, и огромное спасибо, что вы его остановили. Тетя Минерва никогда не простила бы мне, если бы он убежал. Он ее любимец, хотя я не понимаю почему. Большую часть времени он ничего не делает, просто лежит на своей подушке и смотрит в стену. До сегодняшнего дня я даже не подозревала, что он способен на такую прыть. – Софи взглянула на своего обидчика. – По правде сказать, ты проявил поразительную силу духа, Мармадюк. Но, пожалуй, все вместе оказалось немного чересчур. Лучше, если прогресс будет постепенным, тебе не кажется?

Поначалу темноволосая женщина, одетая в эффектное синее прогулочное платье с серебристой отделкой и модную шляпку, отороченную сиреневым шелком, выглядела слегка шокированной. Но потом она посмотрела на своего спутника и хохотнула весьма неподобающим для столь элегантной особы образом.

Софи невольно проследила за ее взглядом, и у нее возникло ощущение, что она стоит перед безупречно выполненной статуей античного воина. Все в нем дышало властной непреклонностью, а его фигура могла бы украсить портал храма какого-нибудь воинственного божества. Мужчина стоял неподвижно, и только его пронзительные темно-серые глаза на секунду задержались на Софи. На мгновение память перенесла ее в ту давнюю ночь, когда она, заблудившись в парке кузенов Корнишей в Сент-Ив, налетела на статую римского бога Марса и застыла перед озаренным луной суровым полуобнаженным богом войны.

Мужчина слегка поклонился.

– Все в порядке, – медленно произнес он низким голосом, в котором сквозило сдерживаемое нетерпение. – Мы рады, что смогли помочь. Однако я полагаю, кожаный поводок был бы надежнее этой веревочки.

Софи встряхнулась и, запинаясь, произнесла:

– Я знаю, но тетя Минни не видит смысла выходить из дому и отказывается покупать поводок. И это очень печально, поскольку ему действительно нужно двигаться. Только посмотрите на этого беднягу!

Они взглянули на Мармадюка, который успел сесть и теперь походил на небольшой валун. Его розовый язык свесился из улыбающейся пасти, и суровая непреклонность в лице мужчины невольно сменилась легкой улыбкой. Очень симпатичной улыбкой, отметила Софи.

– Не уверен, что его можно назвать беднягой. По-моему, он выглядит донельзя избалованным. Кстати, тетя Минни – это, случаем, не леди Ми-нерва Хантли?

– Да. Вы ее знаете?

Мужчина и женщина переглянулись, и молчаливое взаимопонимание, читавшееся в их смеющихся взглядах, вызвало у Софи непривычный укол зависти. Эти двое наверняка очень любят друг друга.

– Не совсем, – ответила женщина. – Сейчас она почти никуда не выходит. Но мы часто видели ее, когда были детьми, еще до того, как умер лорд Хантли. Она всегда выглядела очень величественно. Вы живете у нее?

– Да, я ее племянница и самый последний из ее домашних питомцев.

Серые глаза дамы сверкнули смехом.

– Питомцев?

Софи вспыхнула, осознав свой промах. От неожиданности она снова позволила себе выйти за рамки общепринятой светской беседы, что всегда заставляло морщиться ее родителей.

– С моей стороны ужасно говорить такие вещи, верно? На самом деле она по-своему добра. Еще раз благодарю вас, но я должна вернуть Мармадюка домой, пока нас не хватились. Всего хорошего!

Софи улыбнулась и, натянув поводок, повернулась в сторону Хантли-Хаус, но Мармадюк, похоже, истратил всю энергию, отпущенную ему на этот день, и позволил оттащить себя всего на несколько дюймов. На мгновение воцарилась неловкая тишина, и Софи почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Она быстро нагнулась и подхватила собаку на руки.

– Ты просто скопище противоречий, Дюк. И не надейся обмануть меня своим невинным взглядом! – сообщила она ему и, напоследок кивнув молодой паре, направилась в сторону Хантли-Хаус.

Но уже в следующий момент зажмурила глаза, поняв, насколько нелепо, должно быть, выглядела в глазах этих красивых, элегантных молодых людей, которые, без сомнения, смеялись у нее за спиной. Одна радость, что родители не видели, как предсказуемо она оконфузилась при первом же столкновении с людьми за пределами владений тети Минни.

Но не стоит огорчаться: маловероятно, что она когда-нибудь встретится с ними снова. Софи крепче прижала к себе Мармадюка. Его частое сопение действовало успокаивающе. По крайней мере, сегодня ей удалось сделать кое-что полезное. Пусть даже только для мопса.

Глава 2

Макс смотрел вслед молодой женщине, пока она не скрылась за дверью соседнего дома, а потом перевел на сестру взгляд, в котором еще читался отблеск удивления.

– Вот еще одно подтверждение тому, что безумие передается по наследству, Хетти.

Его сестра снова засмеялась и покачала головой, после чего они продолжили свой путь в сторону Брук-стрит.

– Чепуха, Макс. Я уверена, что эта девушка, как и леди Хантли, безумна не больше, чем я. Леди Хантли просто получает удовольствие от того, что ее считают затворницей и чудачкой. Судя по тому, что мне известно от моей горничной, она в курсе всех лондонских сплетен. А эта молодая женщина, скорее всего, просто умирает от скуки, поэтому рада поговорить с кем угодно. Наверное, она очередная родственница, которую прислали прислуживать леди Хантли. Похоже, у этой дамы самое большое количество кузенов и других бедных родственников, какое мне доводилось встречать. Даже при ее состоянии, если ей когда-нибудь придется поделить его между ними, каждый получит лишь жалкую милостыню.

– Возможно, эта последняя надеется, что собаки безумной Минни помогут ей заслужить больший кусок пирога. Она выглядела вполне довольной, разговаривая с этой… собакой, если его можно так назвать. Девушке почти удалось убедить меня в том, что пес понимает, о чем она говорит.

– Какой же ты скептик, Макс. Не сомневаюсь, что и я дошла бы до разговоров с собакой, если бы мне пришлось прожить в том доме больше одного дня. Я слышала, что иногда леди Хантли вообще не разговаривает со своими родственниками, просто передает им приказы через дворецкого. А одного из них она отправила ночью в почтовой карете, предупредив об этом всего за двадцать минут до отъезда! Не могу себе представить, что случилось бы с этой бедной девочкой, если бы она потеряла любимого мопса безумной Минни.

– Возможно, ее заперли бы в подвале, или даже хуже. Но я думаю, она была бы рада, если бы ее выставили, пусть даже в ночной почтовой карете. К тому же она вовсе не ребенок. Я бы дал ей года двадцать три – двадцать четыре.

Хетти фыркнула самым неприличным образом.

– Конечно, я не стану спорить с таким знатоком женщин. Ты уверен, что не сможешь определить ее возраст более точно? Или она недостаточно красива, чтобы удостоиться твоего внимания?

– Не ехидничай, Хетти. Она выглядит вполне сносно, но я не любитель бойких сельских барышень, даже если они обладают бесспорной оригинальностью. Они слишком утомительны.

Хетти вздохнула:

– Ты не любитель никаких, дорогой мой Макс. Пожалуйста, когда мы доберемся до леди Кармайкл, постарайся держаться более доброжелательно. И она, и леди Пенни не знают, что делать с твоими язвительными замечаниями. Так что веди себя хорошо!

Макс заставил себя воздержаться от одного из таких замечаний в адрес очередной избранницы своей сестры, которую она прочила ему в жены. Ему и правда не мешало научиться держать их при себе. В конце концов, он говорил с леди Пенни всего один раз на том невероятно скучном приеме в клубе «Олмак». Едва ли ему следовало удивляться, что все ее слова оказались образцом той пустой ерунды, которую ждут от молодых женщин в подобных обстоятельствах. И если быть честным, то, как и обещала Хетти, она оказалась хорошенькой, милой и скромной женщиной из прекрасной семьи. Она хорошо подходила на роль герцогини Харкот и матери его наследников. А если она действительно окажется слишком нудной, то, по словам Хетти, в запасе имелись еще три кандидатуры.

Но главное, Макс должен был показать Хетти, что он благодарен ей за желание помочь ему выполнить обещание, о котором он так сожалел, но от которого не мог отказаться. Мысль о том, что ему придется самостоятельно пройти сквозь строй дебютанток и других готовых к замужеству женщин, пугала его больше, чем все военные кампании, в которых он когда-либо участвовал. Он бы предпочел снова встретиться с Наполеоном, лишь бы не участвовать в нескончаемой череде приемов, устраиваемых по средам в клубе «Олмак». И это означало, что он нуждался в помощи Хетти. Из его пяти сестер Хетти больше всех любила светскую жизнь и до своего замужества шесть лет назад знала все знатные семейства Лондона.

– Сегодня мне уже дважды пришлось выполнять команду «стоять», Хетти. Пожалей меня, – с грустной улыбкой ответил Макс.

Хетти засмеялась:

– Это и правда было забавно! Ей ведь действительно удалось остановить герцога, хотя это был ты, а не мопс. Если мне когда-нибудь понадобится поставить тебя на место, я расскажу твоим друзьям эту историю. К тебе все относятся слишком серьезно.

– Если ты это сделаешь, мне придется припомнить какую-нибудь из твоих детских проделок, – предупредил Макс. – Они были достаточно впечатляющими, однако сравнить разжиревшего мопса с Наполеоном – это уже слишком. Эта странная девушка, видимо, совсем незнакома с жизнью в городе, если так разговаривает с незнакомыми людьми. Боюсь, она наживет себе неприятностей.

Хетти дождалась, когда они перешли на другую сторону Маунт-стрит, прежде чем ответить.

– А мне ее жаль. Похоже, ей очень хотелось поговорить. Возможно, мне следует познакомиться с ней, пока я в городе. Ты знаешь, я всегда хотела найти предлог, чтобы проникнуть в мавзолей Хантли.

Макс улыбнулся сестре:

– У тебя доброе сердце, Хетти. Но ты помнишь, что случилось с нашей матерью, когда она решила навестить безумную Минни после смерти лорда Хантли? Ты уверена, что хочешь рискнуть получить такой же отпор?

– О, это было много лет назад. И потом, у мамы никогда не было ни малейшего представления ни о такте, ни о сочувствии, поэтому я ничуть не удивлена, что ее попросили убраться. Ты просто боишься безумную Минни.

Они остановились перед шикарным домом на углу Брук-стрит, и Макс обреченно вздохнул.

– Честно говоря, я предпочел бы провести этот вечер у безумной Минни, а не у леди Кармайкл. Я очень жалею, что пообещал отцу жениться в течение десяти лет. В то время тридцать один год казался мне чем-то чертовски далеким, а обещание выглядело разумной ценой за позволение отправиться к Веллингтону в Испанию.

Хетти задумалась.

– Мне кажется, он разрешил бы тебе это даже без твоего обещания. Я знаю, что значил для папы Харкот, но он был привержен долгу и не видел ничего плохого в твоем желании послужить своей стране. Ему просто хотелось иметь уверенность в том, что ты в конце концов женишься. Думаю, он боялся, что ты можешь отказаться… после того, что произошло с Сереной.

Макс невольно напрягся, и сестра умолкла.

– Извини, я не должна была ее упоминать, – сокрушенно сказала она.

Он пожал плечами, стараясь сбросить напряжение, которое всегда охватывало его, когда что-то напоминало ему о Серене. Макс с радостью отдал бы большую часть своего состояния за чудодейственное средство, которое позволило бы ему вычеркнуть тот год из своей жизни. Отец со свойственной ему твердостью предпринял одну из своих странных попыток проявить отцовские чувства и поддержать его, предложив банальный афоризм «время лечит». Но хотя время притупило боль, чувство вины и другие эмоции, от которых он старался бежать, погрузившись в ужас войны, Макс не чувствовал, что излечился. Он только заглушил боль.

Он едва помнил тот восторг, который зажгла в нем красота и живость Серены. Более сильными оказались чувства, которые постепенно пришли им на смену: смущение, сожаление, беспомощность. Ненависть. Та женщина, определенно, расширила его эмоциональные горизонты. И каждый раз, когда что-то вызывало Серену в его памяти, Макс невольно вздрагивал и чувство вины возвращалось, подтверждая, что сгусток яда в его душе по-прежнему не рассосался. Эта мысль заставила его поморщиться.

– Это было так давно. Кажется, что это было не со мной. А что до отца и его мотивов, то меня слишком сильно поразило его согласие разрешить мне ехать в Испанию, чтобы оспаривать его требования.

– Ты знаешь, что не обязан жениться, если не хочешь этого. Я хочу сказать… он наверняка не стал бы ждать, что ты сдержишь обещание, если для тебя это… – Хетти встретилась взглядом с братом и осеклась. – О, мой дорогой, конечно, он ждал. Бедный папа. Но он умер, а значит… – Она снова замолчала. – Я забыла, с кем говорю. Конечно, ты его сдержишь.

Макс заставил себя улыбнуться. Он был бы рад не сдержать свое обещание, как предлагала сестра, но достаточно хорошо знал себя и понимал, что не станет этого делать. Ведь это не пустые слова, брошенные невзначай. И хотя он никогда не был особенно близок с отцом, предыдущий герцог Харкот хорошо позаботился о том, чтобы внушить сыну понимание обязанностей в отношении своего положения и тех людей, которые от них зависели. Отец позволил ему рисковать своей жизнью в армии, поскольку понимал, что Максу необходимо вырваться из обстановки, в которой он оказался после своей трагедии. Но он ясно дал понять, что любая поблажка имеет свою цену, и выбрал именно такую.

По правде сказать, Макс не мог считать поступок отца несправедливым. В детстве он часто бунтовал против родительских запретов и даже фантазировал, будто он украденный в младенчестве сын Шепстонов – радушной семьи рыбаков из Порт-Джейкоба, которые часто брали его с собой рыбачить. Но на самом деле он всегда был истинным Харкотом и никогда не позволил бы поставить такой важный вопрос, как наследование, в зависимость от своих ошибок. В целом Макс не видел ничего дурного в браке по расчету. Просто в отношении Серены и он, и его родители кардинально просчитались.

Несмотря на беспокойство отца в отношении продолжения рода, Макс не хотел обручаться таким молодым. Но отец повел себя мудро и вместо того, чтобы давить, просто пригласил лорда Моркомба с дочерью к себе в Лондон. Когда Макс впервые увидел ее, на ней было светло-желтое платье и вся она светилась от радости, что ей наконец удалось вырваться из пансиона. Ее жгучие темные глаза смотрели на него с таким вниманием, которого он прежде никогда не встречал. Уже на следующий день Макс согласился на помолвку и тем определил их будущую судьбу.

Серена пила жизнь большими глотками, требуя все больше и больше, и поначалу это его восхищало, поскольку бесконечно отличалось от того, что он когда-либо позволял себе. Он должен был понять, что они просто слишком разные. Какой-то частью своего сознания Макс это понимал, но к тому времени, когда он всерьез об этом задумался, было уже слишком поздно. На этот раз он будет более осторожным. Какой смысл совершать ошибки, если они ничему не учат?

– Не беспокойся, Хетти, – наконец ответил он. – В конце концов, мне придется жениться, и я как-нибудь с этим справлюсь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5