Лайза Джуэлл.

Слова, из которых мы сотканы



скачать книгу бесплатно


Час спустя Лидия вернулась к небольшому блочному дому, где жила вместе с отцом. Перед домом находилась детская площадка. Сейчас, в зените лета, в середине школьных каникул, здесь было полно подростков: девочки в коротких топах и мешковатых джинсах качались на качелях, парни расхаживали в футболках и походных шортах. Некоторые из них курили. Один держал на плече магнитолу. Мелодия «Это мой мальчик» в исполнении дуэта «Бренди и Моника» была хитом этого лета, но только не для Лидии. Она знала большинство этих ребят с младенческого возраста и даже катала одного или двух из них в детской коляске, пока их матери сидели и сплетничали. Но никто из них не был ее другом.

Лидия собралась с силами, но подростки были слишком увлечены собой и не обращали внимания на все, что происходило за пределами их тесного круга. Лидия подтянула поводок, и они вместе с псом быстро и тихо прошли мимо детской площадки по направлению к дому. Как всегда, Лидия шла с опущенными глазами, глядя на залитую гудроном дорожку с пятном розовой краски, где сохранился отпечаток чьей-то руки с загнутым пальцем. Как всегда, в ноздри ударил густой и ядовитый запах краски.

Лидия свернула за угол и вошла в бетонный колодец внешнего лестничного пролета. Двое подростков ненадолго повернулись к Лидии, когда она проходила мимо, и освободили место для нее и собаки, слишком занятые содержанием маленьких пластиковых пакетов, зажатых в кулаках, чтобы обращать особенное внимание на девушку в черном, поднимавшуюся на третий этаж.

Она повернула ключ в замке своей квартиры под номером «31», открыла ее и затаила дыхание. Отец был подключен к кислородному баллону. Он страдал хроническим обструктивным легочным заболеванием, что было не удивительно, принимая по внимание, что он с пятнадцати лет курил по две пачки сигарет в день. Кислородный баллон был новшеством, и отец подключался к нему по пятнадцать часов в день. Лидии было страшно видеть его в таком состоянии. Он выглядел странно, ненормально изувеченным, словно персонаж из фильма Дэвида Линча.

Он посмотрел на нее, когда она вошла в комнату, и слабо улыбнулся.

– Привет, милая. – Он приподнял кислородную маску.

– Привет.

– Хорошо погуляла?

– Да, но жарковато.

– Да, – отозвался он и повернулся к окну. – Да.

Он не выходил из дома уже тринадцать дней и большую часть времени проводил на этом диване. Если бы он захотел, то мог бы выйти на балкон и посидеть на солнце, но он запер дверь на балкон пятнадцать лет назад, – запер и больше не открывал. Лидия налила ему чашку чая и принесла к дивану. Отец протянул большие, сильно исхудавшие руки, холодные, как у рептилии. Лидия спросила, не нужно ли ему что-нибудь еще, и, когда он покачал головой, налила себе чаю, прошла вместе с собакой в свою маленькую спальню, опустилась на узкую кровать и постаралась не чувствовать себя виноватой из-за того, что она уходит и оставляет отца одного. Насколько Лидия понимала, ему осталось недолго. Она минуту-другую сражалась с чувством вины, но потом вспомнила, каким он был до того, как в его легких появились кавернозные полости, а тело начало разрушаться.

Он был неплохим человеком, но плохим отцом. Однако теперь он был добрым к ней, тем более что она была всем, что у него осталось.

Лидия обвела взглядом свою комнату, глядя на облупившиеся сероватые стены с фиолетово-розовыми проблесками внизу. Отец выкрасил ее комнату всего лишь через несколько дней после смерти матери. Лидия в отчаянии смотрела, как серо-коричневая краска ложится на ярко-розовую. Он как будто закрашивал ее счастье. Теперь цвет комнаты устраивал Лидию. Ей было трудно представить то время, когда она была маленькой девочкой, которая хотела жить в розовой спальне.

Лидии было почти четыре, когда умерла ее мать. Она мало что могла вспомнить о ней. Темные волосы. Маленькие серебряные лебеди, которых мать вырезала для дочери из подкладки сигаретных пачек. Юбка с голубыми розами. Длинные ногти на спине Лидии, скребущие, скребущие и соскребающие зудящее ощущение. «Сильнее? Легче? Здесь? Там? Ох, давай я соскребу с тебя эту чесотку». Ее звали Глэнис. Лидия помнила музыку, голос Терри Вогана в радиоприемнике, кухонную раковину, полную немытой посуды, сигарету, оставленную догорать в пепельнице, запах чипсов во фритюрнице, планки детского манежа, большую картонную коробку, в которой можно было спрятаться, на кофейном столике газету с телепрограммой, где развлекательные шоу были обведены синей авторучкой, и маленькую желтую птицу в клетке, которая делала пируэты каждый раз, когда мать Лидии смотрела на нее. Желтая птичка, газеты, Терри Воган, чипсы, нежное почесывание, изящные серебристые лебеди, розовая спальня. Теперь осталась только пепельница.

Лидия услышала, как за дверью кашляет отец, и напряглась. Каждый его кашель звучал как последний. При мысли об этом она разрывалась между радостью и паникой. Если он умрет, Лидия останется совершенно одна. Сама по себе. Ей нравилось одиночество, но она не хотела оставаться совершенно одинокой. Она посмотрела на своего пса, на его большую и мощную голову и мягкие уши. Она не совсем одинока. У нее есть собака. Лидия закрыла глаза от режущих звуков отцовского кашля, от мыслей о своем будущем и позволила себе соскользнуть в глубокой сон, навеянный водкой.

2009

Лидия

Бендикс положил ногу Лидии себе на плечо и провел пальцами вверх-вниз по ее икрам. Тонкая ниточка пота стекла по ее виску и проползла в ухо. Лидия сунула палец в ухо и убрала зуд.

– Как ощущения? – спросил Бендикс.

Лидия стиснула зубы и улыбнулась.

– Отлично, – ответила она. – Просто замечательно.

– Не слишком сильно? – поинтересовался Бендикс, и его странно-красивое лицо участливо смягчилось.

– Нет, – сказала она. – Нормально.

Он улыбнулся и еще выше приподнял ее ногу. Лидия почувствовала, как тонкое кружево подколенных мышц растягивается, протестуя против этого движения, и слегка поморщилась. Бендикс упирался коленом возле ее паха, и его густые черные волосы едва не задевали ее губы. Он аккуратно опустил ее ногу на пол.

– Ну вот, мы закончили, – сказал он.

Лидия улыбнулась и вздохнула. Бендикс стоял над ней, подбоченясь и ласково улыбаясь.

– Сегодня вы хорошо поработали, – сказал он, помогая ей встать. – Действительно хорошо. Если хотите, повторим в парке в четверг. Хотите?

– В парке? – повторила Лидия. – Да, почему бы и нет?

– Отлично. – Он снова улыбнулся, и Лидия улыбнулась в ответ. Она попыталась придумать какую-нибудь остроумную или небрежную реплику, но, не обнаружив ничего подходящего в гулкой пустоте своей головы, просто сказала:

– Увидимся в четверг.

Когда она вышла, то увидела следующую клиентку Бендикса, слонявшуюся перед дверью. Это была еврейка – та самая, в чрезмерно растянутых брюках от Juicy Couture и с фальшивым загаром. Лидия знала, что она еврейка, потому что ее звали Дебби Леви. Сзади она была похожа на дешевую кушетку, и Лидия презирала ее, но не из-за сходства с дешевой кушеткой, а из-за ее дешевого кокетства перед Бендиксом.

– Доброе утро, красавчик, – проворковала Дебби за ее спиной. – Ты готов ко мне?

Лидия услышала немного нервозный смех Бендикса, а потом через вращающуюся дверь вышла в раздевалку. Ее тренировка на сегодняшний день подошла к концу.


Лидия Пайк жила недалеко от эксклюзивного фитнес-клуба, где каждые два дня проходила тренировочные процедуры с красавцем из Латвии по имени Бендикс Витолс. Клуб был настолько эксклюзивным, что было почти невозможно догадаться о его расположении в тихом закутке бывших конюшен в Сент-Джонс-Вуд, который теперь являл миру облик очаровательного частного дома. Лидия знала это место лишь потому, что там работал Бендикс. Она прочитала о нем в глянцевом журнале, который положили в ее почтовый ящик три месяца назад. «Хотите этой весной прийти в хорошую форму? – говорилось в начале статьи. – Мы поговорили с тремя экспертами по фитнесу». Там была фотография Бендикса с темными волосами, зачесанными на прямой пробор, в черной облегающей футболке, который улыбался кому-то сбоку, как будто отвлекшись на развязное замечание. В то время Лидии очень хотелось подтянуть свою форму – не только для весны, но и для лета, осени и зимы, – и когда она увидела лицо Бендикса, то поняла, что нашла подходящего человека. Дело не в его красоте, а в некой мягкости его черт, в ощущении добродушного юмора, окружавшего его. Лидия поняла, что он успокоит ее. Так и случилось.

Глядя на нее, никто бы не заподозрил, что Лидия слишком нуждается в фитнес-тренировках. Она была подтянутой и сухощавой, без грамма лишнего жира, не считая небольшой мягкотелости в районе брюшного пресса. Но Лидия знала правду о своем теле. Она знала, что это лишь оболочка, где тикает часовая бомба неухоженных внутренних органов и запущенных артерий.

Лидия оставила спортивную сумку в прихожей, чтобы поприветствовать свою домработницу Джульетту, которая поднималась по лестнице со стопкой свежевыстиранной одежды. Лидия остановилась, когда увидела курьера из «Окадо»[4]4
  «Окадо» – британский сетевой супермаркет.


[Закрыть]
, подходившего к парадной двери.

– Хочешь, я позабочусь о нем? – спросила Джульетта.

– Нет, все в порядке. Я сама получу.

Джулия улыбнулась и продолжила подъем. Курьер из «Окадо» распаковал на кухонном столе покупки Лидии, пока она ощупывала содержимое кошелька в поиске двух фунтовых монет, с помощью которых она могла выразить свою признательность за то, что курьер избавил ее от неудобства самостоятельного похода за покупками. После его ухода Лидия стала раскладывать свои приобретения по кухонным шкафчикам. У нее было лишь смутное представление о содержимом каждого из них; она сама назначила каждому шкафчику отдельную функцию, но некоторые оставались довольно загадочными. К примеру, куда она поставила рисовый уксус?

Немного позже Джульетта присоединилась к ней, неопределенно расхаживавшей по кухне с пакетом рисовой лапши в руке.

– Вот сюда. – Джульетта взяла пакет и ловко поставила его в шкаф с откидной дверцей рядом с холодильником. – Давай я закончу.

Лидия подчинилась и достала из холодильника бутылку «Спрайта» без сахара.

– Я буду у себя в кабинете, – произнесла она новым и незнакомым тоном, придуманным для обращения к женщине, которая заботилась о ее домашних делах. Он означал: «Я не твоя подруга, но это не значит, что я бессердечная состоятельная хозяйка, которая видит в тебе лишь служанку. Я знаю, что ты нормальный человек, и понимаю, что за пределами моего дома ты живешь реальной и осмысленной жизнью, но тем не менее я не хочу обсуждать твоих детей или узнавать, что ты привезла с окаймленных пальмами берегов Филиппин в наш старый и грязный город. Я тоже проделала долгий путь, чтобы оказаться на своем теперешнем месте, и я хочу, чтобы наши отношения оставались чисто профессиональными. Это тебе подходит? Спасибо».

Лидия завела домохозяйку лишь несколько месяцев назад. Эта идея принадлежала не ей, а ее подруге Дикси. Лидия довольствовалась услугами уборщицы один раз в неделю, но Дикси только посмотрела на ее новые чертоги в Сент-Джеймс-Вуде и сказала: «Домохозяйка. Иначе вообще никак».

Кабинет Лидии располагался на верхнем этаже. Он был выкрашен в белый цвет, со скошенным потолком и мансардным окном, за которым, если встать на цыпочки, Лидия могла видеть кладбище и неземные белые выпуклости «Лордс Павильон»[5]5
  Lord’s Pavilion – главный крикетный павильон Англии, историческая достопримечательность в центральной части Лондона.


[Закрыть]
. Оно также выходило на детскую площадку, и иногда, если ветер дул в ее сторону, Лидия слышала крики маленьких детей, играющих внизу, и на мгновение переносилась в другое время и место, далеко, очень далеко отсюда.

Она открыла бутылку «Спрайта» и быстро выпила прямо из горлышка, испытывая жажду после тренировки. Небо в окне выглядело плотно окрашенным и странно пестрым, словно вставленный в рамку лист венецианской мраморной бумаги. На столе лежала почта, собранная Джульеттой в аккуратную стопку. Еще в кабинете находились зеленое растение неопределенного вида и две абстрактные картины в рамах, прислоненные к стенам в ожидании крепежа. Сразу же после переезда в этот дом Лидия посетила «недорогую» художественную ярмарку и потратила 5000 фунтов на произведения искусства. В сущности, опыт переезда в первый собственный дом повлек за собой угрожающие расходы. Столовая лампа ценой 280 фунтов в контексте предыдущей жизни Лидии казалось неприличной роскошью, а в контексте расходов на покупку дома, достигавших 4000000 фунтов, казалась дешевкой: так мало? Дайте две! Затраты в 5000 фунтов на художественной ярмарке немного напомнили посещение бакалейного магазина, где кладут продукты в метафорическую тележку, почти не глядя на ценники.

Практически за две недели Лидия совершила огромный скачок вверх по лестнице благополучия, от аренды квартиры на двоих, которую она делила с Дикси, до одноквартирного дома в Сент-Джонс-Вуде. Аренда квартиры в Кэмдене могла продолжаться до бесконечности; ни одна из подруг не видела никакого смысла в ипотечном кредите, лишнем пространстве и неиспользуемых комнатах. Но потом Дикси встретила Клемма. Она быстро забеременела, и никто из них не находил интереса в разделении радостей материнства с соседкой по квартире. А Лидия на самом деле имела сумасшедшее количество денег, лежавших на ее банковском счете. Большинство предпринимателей-миллионеров не делят съемные квартиры в довольно запущенных закоулках Кэмдена. Она приближалась к тридцатилетию, и это был знак. Время пришло. Она бы без труда осталась в Кэмдене, испытывая странный уют от близости лавочек с восточными кебабами, подпольных наркоторговцев и мест, где можно было напиваться в три часа ночи. Но Сент-Джонс-Вуд выглядел более разумным капиталовложением, надежным местом для сохранения денег, которое никогда не было модным, а значит, не могло и выйти из моды, всего лишь просторное, чистое и комфортабельное место для жизни богатых людей.

Богатство Лидии не было ее виной или особенной заслугой. Она не собиралась становиться богатой. Это произошло по чистой случайности.


На кухне пахло, как в шанхайском переулке: Джульетта готовила рисовую лапшу с морепродуктами и курицу, жаренную на раскаленном масле с орехами кешью. Не для себя – для Лидии. И Клемма. И Дикси. И Виолы… Правда, Виола не будет есть лапшу и курицу, ведь ей всего лишь пять дней от роду. Лидия предложила посетить их и ребенка в их собственном доме, но Дикси сказала: «Я столько времени сижу у себя дома, что последние пять дней показались мне целой жизнью. Кроме того, меня уже тошнит от мороженой лазаньи. Пожалуйста, не могли бы мы прийти к тебе?»

Лидия не смогла достичь кулинарного мастерства. Она пыталась. Она могла приготовить вполне достойный завтрак, особенно омлет, но после одиннадцати утра она оказывалась в затруднительном положении. Ей даже не пришлось просить Джульетту иногда готовить для нее; та только посмотрела на Лидию и спросила: «Я буду еще и готовить, хорошо?»

– Пахнет замечательно, – призналась Лидия.

– Отлично. – Джульетта улыбнулась. – Вкусно. Попробуйте. – Она протянула вилку Лидии.

Та подцепила несколько скользких полосок лапши и отправила их в рот.

– М-м-м, – промычала Лидия. – М-м-м, м-м-м! Потрясающе!

– Пожалуйста, не сердитесь, что спрашиваю, – Джульетта вытерла руки о фартук, – но вы купили подарок для малютки?

Лидия выпятила губы и нахмурилась:

– По правде говоря, нет.

– Вы должны купить подарок, – настоятельно сказала Джульетта.

Лиза покачала головой.

– Я… э-ээ… Боже мой! – Она провела рукой по волосам. – Я как-то не подумала.

– Все в порядке, – с улыбкой заверила Джульетта. – Детский «Гэп» как раз там. – Она указала куда-то назад. – Одна минута ходьбы. Розовое.

– Розовое? – повторила Лидия.

– Да, розовое. Или даже белое. Но не голубое.

Джульетта повернулась спиной к своей работодательнице и включила воду, чтобы помыть руки. Несколько секунд Лидия переминалась с ноги на ногу в ожидании дальнейших инструкций, но их не последовало, поэтому она закинула сумку на плечо, вышла из дома и направилась в сторону Хай-стрит.


К счастью, думала Лидия, у нее есть кое-какая основная статистика. Младенец был женского пола, поэтому, как заметила Джульетта, голубого цвета следовало избегать; кроме того, младенцу исполнилось пять дней, чему должен соответствовать размер «нв», то есть «новорожденный». По крайней мере, теперь Лидия знала, что ей нужно искать. Была середина января, так что на повестке дня стояла теплая одежда. Наконец, после долгих и довольно бессистемных поисков, Лидия подошла к кассе с маленьким розовым кардиганом и розовыми флисовыми штанишками, украшенными орнаментом из крошечных плюшевых мишек.

– Это подарок? – поинтересовался продавец-консультант.

– Ну да, – ответила Лидия, подавив искушение сказать: «Нет, это для меня. Не трудитесь заворачивать их, я сразу же надену». Потом ей пришло в голову, что продавец мог подумать, что одежда предназначена для ее собственного ребенка. Эта мысль на мгновение ошеломила Лидию. Неужели она в самом деле похожа на женщину, которая совсем недавно произвела на свет ребенка? Неужели она действительно похожа на молодую мать? Это казалось неправдоподобным. Она была настолько далека от реальности материнства – эта концепция, чуждая и недосягаемая, лишь маячила на горизонте, – что мысль о том, будто при взгляде на нее кто-то мог вообразить ее матерью, оставляла Лидию одновременно встревоженной и странно польщенной.

Она положила подарок в голубой контейнер для курьерской доставки и отправилась домой, по пути заглянув в фешенебельный винный магазин на углу, где потратила 28 фунтов на бутылку «Гевюрцтраминера»[6]6
  Марочное сухое вино из Германии.


[Закрыть]
по рекомендации продавца. В Кэмдене за такие деньги Лидия могла купить как минимум три бутылки вина. Когда она набирала свой пин-код на клавиатуре кассовой машинки, ей показалось, будто деньги утратили свое значение и потеряли форму. Вот что значит быть богатым, подумала она.


Час спустя Лидия порывисто расхаживала по кухне, каждые несколько секунд выглядывая в коридор, бросая взгляды на молочно-белое стекло парадной двери, пока наконец не заметила их смутные очертания. Лидия глубоко вздохнула. Ей были непривычны не только домашние приемы; она не привыкла принимать гостей с новорожденными младенцами. Открыв дверь, Лидия улыбнулась своим друзьям.

– Привет! – воскликнула она. – Заходите!

Она знала, что где-то среди ее друзей затесался младенец, но, поскольку ни один из них не держал ребенка в руках и на виду, Лидия проводила их в прихожую, получив по пути обычные цитрусовые поцелуи от Дикси и фамильярный хлопок по спине от Клемма, друзья сняли верхнюю одежду и последовали за ней на кухню. Лишь когда они стали рассаживаться за обеденным столом, Лидия заметила, что они принесли с собой пластиковое автомобильное креслице со спящим младенцем. Она ощутила мгновенную неловкость. Это выглядело так, как будто Дикси явилась к ней со свежим шрамом на лице или с дурно пахнущим женихом: с чем-то новым и постоянным, требовавшим от Лидии какой-то позитивной реакции и поддержки. Она смягчила выражение лица и осмотрела содержимое автомобильного креслица.

– Значит, это маленькая Вайолет? – Она улыбнулась.

– Виола, – поправила Дикси.

– Прошу прощения, я так и подумала. Виола. Ну, привет, малышка. Какая же ты крошечная!

Дикси фыркнула:

– Ты не стала бы так говорить, если бы тебе пришлось вытолкать ее из своего тела без посторонней помощи, – сказала она. – Без всяких лекарств и обезболивающих.

– Ну, не знаю… – Лидия наморщила нос и замолчала. Именно этого она и опасалась. Разговоров о схватках и лекарствах, а потом, конечно же, о работе кишечника и кислой молочной отрыжке.

Наверное, малышка видела очень яркий и увлекательный сон: ее глаза были зажмурены, лицо иногда подергивалось, пальчики были согнуты на груди, как птичьи лапки. Лидия вспомнила, что должна сказать что-нибудь лестное.

– Ну что же, – произнесла она. – Девочка спит, и это хорошо.

Клемм улыбнулся и нежно посмотрел на ребенка.

– Это все, что она делает, – сказал он. – Спит и видит сны, кормится, испражняется, снова спит. Она просто ангел.

В течение какого-то времени трое взрослых сидели и ласково улыбались, глядя на спящую Виолу, пока наконец не пришли в себя, и Лидия обратила внимание на закуски и напитки.

Передавая стакан газировки, она с удивлением отметила, что Дикси по-прежнему выглядит беременной. Она носила блузку и узкие джинсы, и, насколько могла судить Лидия, ее внешность никак не изменилась со времени их последней встречи две недели назад, незадолго до рождения ребенка. Лидия задумалась об этом и на мгновение забеспокоилась, что с ее подругой что-то не в порядке, может быть, опухоль, но предпочла не спрашивать об этом.

Лидия передала Клемму банку пива «Гролш» и бокал, налила себе и уселась рядом с друзьями.

– Значит, ты первый раз вышла из дома после родов? – начала Лидия.

Оба кивнули.

– То есть мы с ней выходили в магазин на углу, но официально это ее первая поездка на автомобиле и первый званый обед.

– Должна сказать, вы оба выглядите замечательно, – сказала Лидия. – Да, вид у вас немного усталый, но в целом превосходный.

Она сама не знала, чего должна была ожидать: изможденные лица, заляпанная одежда, пустые глаза, лишенные всякого выражения? Нет, друзья казались веселыми, оживленными и вполне нормальными.

– Измученный, – согласилась Дикси. Она расшнуровала поношенные парусиновые туфли на резиновой подошве и стряхнула их под столом; небрежный и довольно неаккуратный жест, выдававший прежнюю подругу по съемной квартире.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8