Льюис Кори.

Морганы. Династия крупнейших олигархов



скачать книгу бесплатно

Эта спекуляция Моргана временно дезорганизовала рынок иностранной валюты и еще больше затруднила международную торговлю. Она представляла собой преднамеренную, хищническую манипуляцию, а не естественную необходимость, вызванную экономической ситуацией. Целая серия подобных манипуляций лишь затрудняла торговлю и вызывала еще большее повышение цен на все товары, и хотя сама спекуляция не являлась причиной высоких цен, она была важным содействующим фактором.

Мнение современников о спекулянтах золотом было крайне отрицательным. «Нью-Йорк таймс» сравнивала широкую и аморальную спекуляцию золотом с действиями шайки беспринципных игроков, которым наплевать на интересы страны. На митинге одной из юнионистских лиг собравшиеся требовали от конгресса приказать незамедлительно возвести эшафоты, чтобы вешать спекулянтов. Именно факт объективной нелояльности к интересам страны поднимал народ против спекуляции.

Один из обозревателей того времени утверждал: «Страсть к наживе наносит урон национальным интересам и вредит лояльности. Как можно относиться к гробовщику, который наживается на похоронах умерших и при этом наслаждается страданиями окружающих его? Так и золотых брокеров радуют человеческие жертвы и национальные неудачи, так как они помогают им увеличивать доходы».

Эти спекулянты были «быками» по отношению к золоту и «медведями» по отношению к Союзу. «Люди стояли группами на полу биржи, – сетовала «Нью-Йорк пост», – и открыто выражали свои симпатии мятежникам». Фактически или преднамеренно спекуляция не могла быть лояльной. Искусственно создаваемая нехватка золота, чтобы повысить на него цену, как это делал Морган, отнюдь не была экономически необходимой, а представляла собой спекулятивный злой умысел.

Спекуляции золотом мешали правительству финансировать военные действия и опасно будоражили общественное мнение. Освобождение негров было задекларировано практическим мечтателем в Белом доме, окончательная победа была неминуема, но текущее положение на фронте все еще оставалось неопределенным. Наконец конгресс решил перейти к действиям и в 1864 году принял билль о золоте, чтобы подавить спекуляцию этим металлом.

И сразу же начались выступления за отмену этого закона. Группа банкиров, и среди них Дж. Пирпонт Морган, называли его еще одним примером беззакония со стороны конгресса. В Нью-Йорке состоялся митинг, имевший целью отменить или изменить билль о золоте, парализовавший весь бизнес и вынудивший честных людей либо оставить свой бизнес, либо делать то, к чему у них не лежала душа – прибегать к различным уловкам, чтобы обойти закон.

В состав организовавшей этот митинг группы, секретарем которой был Морган, входили самые активные и заядлые спекулянты золотом. Но деловое сообщество в целом не разделяло их горячие доводы, и большинство участников дискуссии их осудило. С.Б. Читтенден отрицал вмешательство конгресса в дела законного бизнеса и настаивал на том, чтобы каждый законопослушный банкир и торговец временно безоговорочно смирился со всеми неудобствами, пока этот билль не будет тщательно доработан или изменен.

Большинство частных и государственных банкиров, выступавших против билля, были также не согласны с законом о Национальном банке: это был шанс нанести удар по врагу.

«Не оставляя своих позиций, – говорил Джон Томсон из Первого национального банка, – конгресс заставит Уолл-стрит использовать правительственную валюту и покажет спекулянтам золота, что в стране есть власть, стоящая выше их махинаций».

Собравшиеся приняли компромиссное решение обсудить вопрос об изменении билля с министром финансов Чейзом.

Но конгресс все же пошел на попятную. Он был просто вынужден это сделать. Билль о золоте оказался заранее проигрышной мерой, совершенно неспособной выполнить поставленные задачи. Законные и спекулятивные сделки с золотом невозможно было четко разграничить, а закрытие «золотой комнаты» породило подпольную спекуляцию, из-за которой цена на золото поднялась сначала до ста девяноста восьми, а потом до двухсот пятидесяти долларов. Спекуляцию невозможно было подавить, просто объявив ее незаконной, поскольку она была изначально заложена в превалировавшей на то время системе организации промышленности и финансов. Подавление спекуляции подразумевало принятие целой серии мер в области общественного контроля за бизнесом, к чему ни конгресс, ни страна еще не были готовы. И, несмотря на всю свою незаконность, спекуляция продолжала процветать. В конце концов «быкам», и среди них «Кетчум, сын и К°», удалось вызвать нехватку золота и поднять на него цену. Бизнес был деморализован, протесты множились, и через две недели перепуганному конгрессу все же пришлось отменить билль о золоте. И тогда клика «быков», которой удалось организовать нехватку золота, подняла цену на него до двухсот восьмидесяти пяти долларов и обокрала, таким образом, законный бизнес еще на несколько миллионов.

Кетчумы, и особенно Эдвард, продолжили задирать цену на золото, прибыли оставались хорошими, но в 1865 году приближающаяся окончательная победа Союза вызвала падение цены на золото. Несмотря на это, Эдвард Кетчум продолжил повышать цену, и его большие спекулятивные прибыли вскоре растаяли. В отчаянии он украл два миллиона восемьсот тысяч долларов из фондов и ценных бумаг на фирме своего отца и подделал золотых чеков на полтора миллиона долларов, которые пустил в оборот для обеспечения займов. Но цена на золото продолжала снижаться, украденные миллионы приплюсовались к предыдущим потерям. Кетчум бежал от суда, но был арестован. Обнародование афер этого предприимчивого спекулянта заставило многих объявить о своей несостоятельности, а «Кетчум, сын и К°» обанкротилась. Эдварда Кетчума, которого ранее (во времена его успеха) считали идеальным молодым человеком, осмотрительным и рассудительным, теперь заклеймили как величайшего неплательщика своего времени.

За участие в этой афере Морган был оштрафован на восемьдесят пять тысяч долларов, что примерно равнялось его доле прибылей от спекуляции золотом Моргана – Кетчума в 1863 году. В числе одиннадцати вердиктов, выдвинутых против Эдварда Кетчума, было два, касавшихся семнадцати подделанных золотых чеков, по которым фирма Моргана проходила свидетелем, и одному из сотрудников фирмы Моргана пришлось давать показания в суде. Несмотря на все его попытки скрыть аферу, Кетчум был осужден и приговорен к четырем годам и шести месяцам тюремного заключения. Спекулятивный рынок золота был сокрушен, спекуляция более не процветала на трудностях войны, но стала распространяться на другие направления.

В деятельности Моргана во время Гражданской войны весьма заметен один факт: он почти (или вообще) не демонстрировал той твердости, которая стала свойственна ему в последующие годы. Финансирование скандальной продажи карабинов и спекуляция золотом носили главным образом «кратковременный» характер. Вскоре мелкий денежный делец превратился в мастера делать деньги, для которого деньги означали могущество, возможность управлять людьми и положением вещей, но в то время еще не было заметно никаких признаков грядущей трансформации. Его способности препятствовали быстрому прогрессу, так как формировались медленно, а его высокомерная противоречивая личность не блистала яркими талантами. После того как по протекции отца он был избран в совет директоров корпорации, Моргана тихо и бесславно оттеснили на второй план и заменили другими директорами, считавшими его недалеким. Во время поименных опросов на совещаниях совета соратники слышали от него только «да» или «нет» и поэтому начали возражать против «фальшивых директоров». Постепенно формировавшиеся способности Моргана отнюдь не были недалекими или фальшивыми, к тому же он обладал другим, возможно более важным свойством: Морган чувствовал себя некомфортно среди равных и скованно в среде вышестоящих. Его первым импульсом было давать приказания и управлять, такой импульс, естественно, вызывал антагонизм и враждебность там, где он не мог привести к подчинению. Идеи и решения долго созревали в его голове и выливались в приказы, минуя стадию обсуждения. Неприспособленный быть одним из многих, Морган стремился стать единственным над всеми. Это качество диктатора обычно считается неблагоприятным (если только его не дополняет острый ум или располагающий к себе характер) до того момента, пока диктатура не установлена. Подъем Моргана к вершинам власти был довольно медленным, сила и престиж фирмы его отца во многом сглаживали недостатки его темперамента, пока все это не вылилось в священное и непререкаемое могущество.

Вместе с тем этот начинающий высокомерный финансист медленно, но верно продвигался вперед. В 1864 году «Дж. Пирпонт Морган и К°» преобразовалась в «Дэбни, Морган и К°», что ознаменовало явное продвижение Моргана в его карьере. Чарльз Г. Дэбни был партнером «Дункан, Шерман и К°», где Морган прежде работал клерком. Значение этой фирмы, которое и определило выбор Дэбни своего партнера, крылось в том, что она была американским представителем «Дж. С. Морган и К°» (новая форма «Пибоди и К°» с 1864 года, когда Джордж Пибоди ушел на покой). Дэбни привнес в работу компании свой опыт и связи, а Морган продвигался вверх, приобретая и отсеивая партнеров. За семь лет партнерства «Дэбни, Морган и К°» аккумулировала прибылей на один миллион долларов, что стало прекрасным достижением, если учесть все составляющие. Реально это означало накопление могущества, необходимого для развития личности Дж. Пирпонта Моргана.

Глава 8. Экономические и политические перемены

– Какой сегодня странный день! А вчера все шло как обычно. Может, это я изменилась за ночь? Дайте-ка вспомнить: сегодня утром, когда я встала, я это была или не я? Кажется, уже совсем не я! Но если это так, то кто же я в таком случае? Это так сложно…

Алиса в Стране чудес

В годы войны британское отделение банкирского дома Морганов ограничивалось общеевропейским бизнесом, обменом иностранной валюты и особенно перепродажей американских ценных бумаг, размещенных за границей. Верившие в победу конфедератов, европейские инвесторы почти полностью избавились от своих американских авуаров, и лишь после 1864 года, когда победа Союза казалась неминуемой, иностранный капитал снова потек в Соединенные Штаты. Основное количество перепродаж американских ценных бумаг проходило через «Пибоди и К°», которая лидировала в этой сфере. Положение компании было весьма затруднительным: симпатии правящих кругов Британии были на стороне конфедератов, производителей беспокоила нехватка хлопка, а либералы и население сочувствовали Союзу. Несмотря на вызванную войной большую безработицу и нищету, рабочие текстильной промышленности Манчестера направили президенту Америки обращение с выражением своей солидарности. На это Авраам Линкольн ответил, что их акция была «примером возвышенного христианского героизма, невиданного ни в какие времена и ни в какой стране». В своих делах «Пибоди и К°» явно ориентировалась на настроение правящих кругов Британии, что вызывало острую критику в Америке. В 1866 году «Нью-Йорк пост» писала: «Что творит этот господин Пибоди? Он делает деньги на войне, он следит за взлетами и падениями денежного рынка, за колебаниями общественного доверия и приумножает свои прибыли. Во время войны, особенно такой ужасной войны, в какой мы участвуем сейчас, войны, в которой крупные коммерческие интересы подвергаются большим и неожиданным изменениям, хитроумный дилер, имеющий дело с ценными бумагами, получает широкие возможности. Именно таким образом господину Пибоди удалось значительно увеличить свое состояние». Эту критику активно поддержала спрингфилдская «Репабликен», которая утверждала, что Джордж Пибоди и Джуниус Морган «не верят в нашу победу и не оказывают нам помощь в борьбе за будущее нации… Ни один другой банкирский дом не отсылал домой так много ценных бумаг для продажи, как их. Никто не сделал большего для наполнения денежных рынков свидетельствами наших долгов перед Европой и для ослабления финансового доверия к нашей нации, и никто другой не заработал больше на таком деле».

В ответ на это «Нью-Йорк таймс» утверждала, что такие обвинения жестоки и несправедливы, а Пибоди и Морган просто делают то, что делаем все мы, зарабатывая деньги на войне. Газета добавила: «Они просто не могут отказать своим корреспондентам в «посылке домой» этих ценных бумаг». И на самом деле «недоверие» в самой стране было таким, что многие капиталисты в целях безопасности переводили свои сбережения за границу. С точки зрения морали бизнеса спекуляция и прибыли вполне законны. Вместе с тем объективно они могут быть нелояльны. Бизнес пытается олицетворять собой нацию, но эти понятия отнюдь не синонимы: при определенных условиях их интересы могут сталкиваться, особенно когда в стране наличествуют противоборствующие социальные группы.

В своем обращении в 1868 году, незадолго до смерти, Джордж Пибоди отвергал такие обвинения в нелояльности: «Я хотел бы публично признаться в том, что во время ужасного испытания, через которое прошла наша страна, мои симпатии всегда были и остаются с Союзом, которому я всегда стремился помогать и ни в коей мере не навредить престижу союзного правительства».

Искренность Пибоди не подлежит сомнению. Либеральный и гуманный, Джордж Пибоди весьма высоко ценил прогрессивные цели Гражданской войны, а о его поддержке дела освобождения негров красноречиво свидетельствует пожертвование трех с половиной миллионов долларов на развитие образования чернокожих. К тому же во время войны Пибоди был уже стар, малоактивен и отошел от дел, а фирма стала называться «Дж. С. Морган и К°». Несмотря на благосклонное отношение к Союзу, Джуниусу Моргану не были свойственны ни либеральные, ни гуманистические настроения – он был расчетливым бизнесменом, а бизнес выходит за рамки национальных идеалов, и дом Морганов просто не мог отказаться от отправки домой ценных бумаг своих корреспондентов. Банковское дело есть банковское дело, а бизнес есть бизнес. Безработные и голодные рабочие текстильной промышленности Массачусетса могли подтянуть ремень и направить выражения симпатии Аврааму Линкольну, но любой банкирский дом должен либо служить своим клиентам, укрепляя их доверие к себе, либо разориться. В 1917 году тогдашний хозяин дома Морганов, Дж. Пирпонт Морган-младший, выразил свою готовность поступить в распоряжение правительства, но сказал: «Мы сделаем все, что считается правильным, благородным и не вредит нашему престижу».

При противопоставлении престижа и национального интереса престиж у него выходил на первое место. Джуниус Морган попросту вел свой обычный бизнес и делал деньги. Делать деньги так же законно во время войны, как и в мирное время.

Постоянный интерес Джуниуса Моргана к событиям в Америке в годы войны замечательно иллюстрирует его причастность к импорту рабочей силы в Соединенные Штаты по контрактам. Рабочие и пионеры Запада вели непреклонную борьбу против захвата государственных земель капиталистами, спекулянтами и рабовладельцами, настаивая на своем праве ее бесплатного использования. Конгресс оценил значение этой проблемы и в 1862 году принял закон о гомстедах, который бесплатно отдавал западные земли под строительство новых поселений. Производственники всегда выступали против бесплатной раздачи земли, опасаясь, что это отвлечет их рабочих на Запад, создаст нехватку рабочей силы, укрепит независимость рабочих и приведет к росту заработной платы. Тогда они объединились со спекулянтами, чтобы обойти закон. Один из таких способов заключался в выделении миллионов акров государственной земли спекулянтам по мошеннически составленным спискам, а также корпорациям под строительство железных дорог. Другой способ – использование положений закона об иммиграции 1864 года, разрешавшего импорт рабочей силы по контрактам при условии выделения необходимых земель корпорациям, занимавшимся импортом такой силы. Одной из подобных корпораций была «Америкэн эмигрент компани», которая действовала как прямой агент работодателей посредством системы найма рабочих по контракту. Среди ее спонсоров оказалась и «Дж. С. Морган и К°». Деятельность этой американской компании проверяло канадское Министерство сельского хозяйства, которое в своем отчете в 1865 году отмечало «весьма значительные» ее прибыли и перечисляло их источники: взносы от всех заявителей, дифференцированная плата, взимаемая с эмигрантов, прибывающих в Соединенные Штаты пароходами, комиссия за билеты с пароходов и железных дорог, получение от эмигрантов платы за проезд в золоте и ее оплата американской валютой, выдача займов эмигрантам под гарантию их зарплаты, а также участие в прибылях спекулятивных земельных компаний. Американские рабочие выступали против таких эмигрантских компаний, оценивая их действия как непосредственную попытку установить контроль за заработной платой национальных рабочих, но лишь спустя двадцать лет конгресс инициировал принятие законодательства, направленного против использования труда контрактных рабочих. Спонсирование Джуниусом Морганом «Америкэн эмигрент компани» не имело особого значения (он явно не получал никакой прибыли), а лишь отражало изменения в расстановке классовых сил.

Закон об эмиграции 1864 года явился выражением агрессивного капитализма, консолидировавшего свои силы за время Гражданской войны, которая фактически велась для обеспечения превосходства промышленных и финансовых интересов Севера. Во время войны погоня за прибылями, спекуляция и коррупция расцвели пышным цветом, но они представляли собой всего лишь мусор на поверхности фундаментальных экономических и политических перемен. Рабовладельческая система потерпела крах (а вместе с ней аграрная демократия Джефферсона и Джексона). Экономическое лидерство перешло от фермы к фабрике, из деревни в город, завершив, таким образом, ход довоенного развития. За тридцать лет капиталистическое предпринимательство преобразило Соединенные Штаты в мощнейшую индустриальную державу, внутри которой банкирский дом Морганов обрел верховную власть в области промышленности и финансов.

Во время Гражданской войны бизнес процветал, а банкротства почти прекратились. Рост цен обесценивал бумажные деньги и, таким образом, понижал реальную зарплату рабочих и прибыли фермеров, но вместе с тем увеличивал доходы бизнеса. Богатства концентрировались у производителей, торговцев, финансистов и спекулянтов, что способствовало накоплению большого инвестиционного капитала, необходимого для создания новых предприятий. Более того, война ускоряла индустриальное развитие. Множилось число изобретений и технологических новшеств, заводы становились более крупными и эффективными. Благодаря военным заказам быстрыми темпами развивалось производство железа и стали – основы современной промышленности. А после войны окрепшая металлургическая промышленность перешла на производство мирных товаров. Большие потребности военной индустрии способствовали повышению эффективности производства, укрупнению заводов и консолидации разрозненных производств. Такое бурное развитие характеризовалось общим ростом стандартизации, повышением качества товаров и появлением корпоративных предприятий. Мелкое предпринимательство не могло соперничать с широкомасштабной индустрией. Для установления нужных цен, ухода от налогообложения и получения прибылей от спекулятивных сделок (включая большие прибыли посредников) создавались корпорации. Из Гражданской войны промышленность вышла более масштабной, более эффективной, «защищенной» более высокими тарифами и с огромными инвестиционными капиталами для создания новых производств. Консолидация и объединение промышленных предприятий захватили американский бизнес.

Несмотря на контроль со стороны национального правительства, триумфальная индустриализация все еще не имела твердой политической основы. По американским меркам Республиканская партия являлась партией меньшинства и была бы вытеснена из правительства, если бы демократы Севера и Юга смогли объединиться. Тем не менее Республиканская партия с помощью военной силы и под лозунгом освобождения негров лишила Юг избирательных прав, смела политическую оппозицию, так же как промышленники и финансисты смели экономическую оппозицию, и добилась контроля капиталистов над национальным правительством. Жесткие меры Реконструкции, изначально введенные Таддеусом Стивенсом и его сторонниками главным образом для обеспечения прав негров, вскоре переросли в борьбу триумфального и беспринципного капитализма за контроль над правительством. Эта борьба была равным образом направлена и против рабочих, аграриев и среднего класса Севера. Установив такой капиталистический контроль, Республиканская партия тут же бесстыдно отвернулась от негров. Юг стал той наковальней, на которой капитализм ковал свою капиталистическую мощь, грубо, зачастую нелегально, но всегда жестоко. Реконструкция стала продолжением Гражданской войны, но уже в других формах.

За десять лет Реконструкции, пока Республиканская партия пребывала у власти, главным образом посредством военной силы и коррупции, политика сама по себе превратилась в бизнес, в источник больших прибылей. Правительства страны и штатов щедро осыпали всяческими благами промышленников, финансистов и спекулянтов. Эта помощь не была результатом конкретной социальной политики в поддержку делового предпринимательства и, как правило, приобретала форму коррумпированных поблажек одним бизнесменам в ущерб другим деловым людям и самому обществу. Любой тариф, установленный почти исключительно с учетом интересов конкретных производителей, а не индустрии в целом, становился источником коррупции. Большая часть железнодорожного законодательства определялась именно такой коррумпированной практикой, а железную дорогу «Нозерн Пасифик» называли не иначе как «бандой грабителей». К 1872 году конгресс выделил железным дорогам сто пятьдесят миллионов акров государственной земли и миллионы денег, но почти все они ушли на обогащение спекулянтов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное