Купава Огинская.

Не дареный подарок. Морра



скачать книгу бесплатно

Я даже немножечко завидовать стала, особенно когда Илис меня усадил и грохнул подносом об стол. Вот сразу видно, что он меня совсем не любит.

– Э-э-э, Илис? – опасливо позвала Ная. – А ты бы успокоился.

– Я совершенно спокоен, – соврал хозяин, сложив руки на груди и продолжая надо мной возвышаться. – Просто хочу понять: она сюда учиться пришла или в отношения играться?

– Вообще-то, это можно неплохо совмещать, – миролюбиво заметил Керст.

– Только не ей.

Я думала, что буду молчать, что пережду внезапную вспышку агрессии драгоценного хозяина, но такое ущемление моих прав просто не могло остаться без внимания.

– Чего? – Я вскочила, больно ударившись коленкой об стол. Поднос опять зазвенел, чашка опрокинулась, но это было не страшно, все равно весь чай из нее расплескался, еще когда Илис поднос ставил. – Да чтоб ты знал, я прекрасно учусь! Я единственная в группе уже успела автомат заработать. Да у меня еще целых девяносто шесть баллов есть! А ведь до сессии осталось всего ничего!

Кажется, я немножечко, самую малость, совсем чуть-чуть… очень громко орала, потому что в столовой стало совсем тихо и все удивленно смотрели на меня.

– Кхе…

– Выговорилась? – холодно спросил Илис.

Спасла меня от дальнейших разбирательств Ная. Потому что я не выговорилась и планировала орать дальше.

– Не хотелось бы смущать Морру, но это сильнее меня. – Подперев щеку ладошкой, она просительно посмотрела на Илиса. – Если вы так же бурно мириться будете, можно мне поприсутствовать?

Под злым взглядом хозяина она не смутилась и пообещала:

– Я буду тихой-тихой, вы и не заметите.

– Он гад, и я не буду с ним мириться!

Тайс почему-то заржал, и даже Керст улыбался, зато Илис сразу как-то успокоился и вполне мирно велел:

– Садись и ешь.

Спорить я не стала, но про себя решила Илису ничего не рассказывать.

А ведь так хотелось похвастаться, что у меня уже даже аспиранты помощи просят.

* * *

– Ну и по какому поводу будут сегодняшние рыдания? – лениво поинтересовался Кадай. Растянувшись на песке, он без всякого стеснения опустил голову на мои колени, проигнорировав недовольное ворчание Рована. – Шею почеши, у меня линька с-с-скоро. З-с-с-судит все.

Линорм, на которого я опиралась, со всеми удобствами разместившись в его вольере, лишь тяжело вздохнул.

– Кто сказал, что я буду рыдать?

– Ты только за тем и приходишь, чтобы поплакаться нам о своей тяжелой доле.

– Тебя здесь никто не держит, – обиделась я, сталкивая его голову со своих колен, – можешь ползти в свой вольер.

– Не толкайс-с-с-ся, чеши. А я, так уж и быть, готов тебя выслушать.

– Я совета пришла спросить, – проворчала обиженно, но просьбу аспида выполнила. Чешуя на ощупь была теплой, я ощущала, как шкура в некоторых местах отделилась и теперь непривычно шевелилась под пальцами. – Меня об одолжении попросили. Помочь с подчиненной нечистью.

И я согласилась.

Рован молчал, Рик молчал, и только Кадай – издавал какие-то странные звуки. Шипение его больше всего походило на змеиное мурлыкание, при условии, что змеи умели бы мурлыкать.

– А потом узнала, что нечисть – крачитт.

– И?

– Я не смогу это сделать. Крачитты разорили наше гнездо, я…

Не договорив, замолчала, не в силах справиться с чувствами.

Утром Йонге представил меня своему брату, а тот, счастливый от осознания, что ему помогут, отвел меня к вольеру. Шестой слева от входа, сумрачный и серый, состоящий из неровной, каменистой породы. Горная, скудная на зелень местность была мне хорошо знакома. Когда-то я родилась в таких же местах.

Брата Йонге звали Нарге, его нечисть не стремилась отзываться на кличку Талас и была крачиттом. Огромным, хищным монстром.

Побывавший не в одной схватке, с порванным ухом, с которого кто-то откусил кисточку, располосованной мордой и жуткими, звериными глазами. Он не был похож на высшую нечисть, скорее на мой самый страшный кошмар.

– Боишься? – закончил за меня Кадай, когда пауза неприлично затянулась. – Видел я крачитта. Пацану эта нечисть не по силам, он не сможет ее подчинить.

– И что тогда делать?

– Постарайся объяснить ему всю его природную тупость. Пусть снимает привязку и избавляется от крачитта.

* * *

Я была с Кадаем полностью согласна и даже попыталась сделать так, как он советовал, вот только Нарге не хотел ничего понимать. Стоило только заикнуться о том, что нечисть нужно заменить, как этот ненормальный потащил меня к вольеру и ткнул пальцем в стекло.

Там, на валуне, в полудреме, застыл Талас.

– Да ты на него только посмотри. Где я найду нечисть лучше?

Приоткрыв один красный глаз, крачитт злобно уставился на меня.

– Боишься его, да? – догадался Нарге.

– Здоровый, исправно функционирующий инстинкт самосохранения не позволяет не бояться, – призналась я, озабоченно покосившись на кадета. – А вот у тебя он, кажется, сломался.

Нарге улыбнулся и приобнял меня за плечи.

– Я справлюсь с Таласом, вот увидишь.

– Йонге так не считает.

– Йонге – перестраховщик.

Крачитт показал длинные желтоватые зубы – острота клыков просто поражала воображение. А я как-то отстраненно, просто и совершенно спокойно приняла тот факт, что в виварий без хозяина я больше не пойду. С инстинктом самосохранения у меня и правда все было в полном порядке.

Илис, в лучших традициях кары небесной, появился как раз в тот момент, когда его не ждали. В смысле, подумать-то я о нем подумала, но никак не ожидала услышать раздраженное:

– Ну я же тебя предупреждал.

Рука Нарге с моего плеча исчезла, а я едва успела повиснуть на хозяине до того, как хрустнула кость, и боевику резко потребовалось в лазарет.

– Ты… – Я вцепилась в Илиса мертвой хваткой и очень страшно зарычала, словно и не рагра вовсе, а какой-нибудь большой и страшный варс. – Ты что творишь?

– Я предупреждал, но он меня проигнориро…

– Да это Йонге был, Йонге! – громко и очень эмоционально возмутилась я, хотя не могла не признать, что братья просто удивительно похожи – их можно было принять за близнецов, не будь Нарге почти на четыре года младше.

Илис, начав что-то понимать, присмотрелся внимательно к своей жертве и неуверенно спросил:

– А это?

– Нарге! – Не знаю, что меня дернуло, но я мстительно добавила: – И его ты еще не предупреждал!

– Северяне между собой очень похожи, – извиняясь, пробормотал Илис, осторожно отпустив руку конкретно ошалевшего кадета.

– И это повод калечить ни в чем не повинных людей?! – взъярилась я, не спеша отлипать от хозяина.

– Откуда я мог знать, что ты привлечешь внимание сразу нескольких тиверцев? – огрызнулся он, предпринимая бесплодную попытку стряхнуть меня с себя. И тут же заметил: – А этого могла бы и сама предупредить!

Я чего-то решительно не понимала. Например, почему это он на меня наезжает. Но продолжать спор при постороннем было странно, и я промолчала, одарив Илиса злым взглядом.

Являя собой твердокаменный образчик редкого алатарийского дуба, который ничем, кроме гаторских топоров, считавшихся самыми острыми и крепкими, не возьмешь, хозяин остался равнодушен к моим взглядам. Отцепившись от него, я попыталась вновь встать рядом с Нарге, но не свезло. Совсем незаметно Илис оттеснил меня в сторону и, встав между нами, поинтересовался:

– Что делаете?

– Илис, а вот что бы ты делал, если бы твоей подчиненной нечистью был этот монстр и он отказался тебе подчиняться? – задала я животрепещущий вопрос, пока Нарге подозрительно косился на хозяина.

– Отказался подчиняться мне? – переспросил хозяин, и было в его голосе столько искреннего удивления, что сразу стало ясно: он такое развитие событий не мог себе даже представить.

Но у нас-то тут сидел вполне себе материальный и очень мятежный крачитт, и я точно не собиралась налаживать с ним контакт. А потому, хотел Илис того или нет, но ему придется представить эту чисто гипотетическую, но такую проблемную ситуацию.

– И все же?

– Если представить, что такое вообще возможно… – задумчиво протянул Илис, рассматривая Таласа.

Нечисть же полностью игнорировала как своего, так и моего хозяина, и смотрела исключительно на меня. Неуютно под этим взглядом было очень. Я прямо чувствовала себя не человеком и даже не рагрой, а одним целым, сочным и свежим, очень вкусным куском мяса.

Если бы моя паранойя прогрессировала достаточно быстро, я бы решила, что этот матерый монстрище знает, кто я такая, и с удовольствием бы показал мне мое место. А, как известно, место каждой рагры – в желудке крачитта.

– Представь, представь, – чуть нервно попросила я.

– Сообщил бы обо всем Атари, – пожал плечами Илис, строго посмотрев на Нарге. – Ты профессору о своих сложностях с нечистью говорил?

– Обращался, – приуныл Нарге. – Он велел снять привязку и подчинить кого-то другого. Пообещал даже лично отправиться со мной.

– Вот видишь, даже профессор понимает, что ничего хорошего у тебя с этим крачиттом не выйдет, – с облегчением заметила я.

Стыдно признаться, но я была рада, что с этой подчиненной нечистью действительно что-то не так, раз даже Атари предлагает от нее избавиться.

Дикий, опасный хищник. И вот тут возникает вопрос: а отказался ли крачитт от человеческого облика? Судя по его потрепанности, свое нечистое совершеннолетие он уже давно отпраздновал.

– Я бы на твоем месте сделал так, как предложил Атари. Этого, – кивнул на нечисть хмурый Илис, – только подчиняющее плетение остановит. Но оно тебе надо, постоянно жить в напряжении и ждать нападения собственной нечисти?

– И все-таки я попробую, – пробормотал Нарге.

Непробиваемое баранье упрямство – отличительная черта боевиков. Мне кажется, их в городе даже без кадетской формы можно узнать. Просто по дебильному огоньку неестественного упрямства в глазах.

Глава третья. Критическая

Жизнь удалась – это когда ты лежишь в своем гнезде с набитым пузом и осознанием того, что в лесу есть еще десять схронов с запасами, а ночью на соседней поляне волчья стая задрала оленя, но почему-то есть не стала, и все это мясо теперь твое.

Так вот, жизнь удалась – это когда ты сытая рагра, а не невыспавшийся, нервный и уже совсем неадекватный человек с лезущими из ушей знаниями и непроходящим потрясунчиком.

Моя жизнь совсем не удалась.

Я слышала, как Ная встала, как, стараясь не шуметь, собралась и упорхнула на экзамен: сутки в каких-то непроходимых болотах, без магии и посторонней помощи. Я так и не смогла запомнить правильное название этого ее предмета – что-то связанное с выживанием в экстремальных условиях.

Для себя эти ее занятия, после которых сильная и ловкая волчица возвращалась в синяках и порезах, я называла выживательными и искренне сочувствовала посмеивавшейся надо мной Нае.

С тихим щелчком за ее спиной закрылась дверь, а я даже не думала вставать.

Сессионная неделя подходила к концу, я уже почти профессионально косила под старательную студентку и гордилась двумя крепкими четверками и одной хиленькой, вымученной тройкой по основам этикета. Как утверждал Аррануш, мне это очень пригодится в будущем, как и всем студентам его академии.

Я не совсем понимала, чем мне может помочь в жизни знание по сервировке стола. Зачем вообще сервировать стол? Если еда вкусная, то она и в глиняной миске не потеряет свой вкус, а если на тарелку из тонкого таларийского фарфора свалить ту же спаржевую капусту, вкуснее она не станет.

Собственно, именно за такие размышления тройку мне и поставили.

А впереди ждал самый последний экзамен, после которого жизнь должна была наладиться. Пускай всего на две недели, но я могла опять вернуться в свою пушистость.

Вот только что-то было не так. До экзамена оставалось часов пять, я могла еще поспать, отдохнуть, набраться сил, не подрываясь с кровати в шестом часу утра, под громкие призывы Наи просыпаться.

Казалось бы, у меня наконец-то появилась возможность по-настоящему отдохнуть… Если бы не странная, тянущая боль внизу живота. Она пришла как-то незаметно, мягко окутывая горячим, неспокойным одеялом часа два назад, заставляя проснуться и тревожно вслушиваться в вой метели за стенами академии.

Уснуть уже не получилось. Боль сама по себе была не такой сильной, чтобы лишить сна, зато пришедшее вместе с ней беспокойство оказалось в состоянии сделать и не такое. Ощущение грядущих неприятностей, что может быть неуместнее утром последнего дня сессии?

Провалявшись до семи часов, мучаясь больше от страха, нежели от боли, я как-то очень неудачно повернулась на бок. Нет, искрутиться в постели я успела основательно, в стремлении найти максимально удобную позу, в которой дискомфорт бы попросту исчез. Одеяло туго спеленало ноги, а простыня сбилась к стене, но именно сейчас, когда укрывавший меня край чуть соскользнул вниз, в тихой и такой уютной, очень располагающей ко сну, комнате, я почувствовала знакомый, оставляющий на языке медный привкус запах крови.

Было сложно сказать, почему я в одно мгновение оказалась на ногах, морозя голые пятки об холодный камень пола.

Тупая, навязчивая боль, словно только этого и ждала. Свернувшись тугой, огненной змеей, она резко сжалась, заставляя согнуться пополам, хватая ртом воздух. А на простынях, пробуждая страх, темнело кровавое пятно. Подумалось почему-то, что я умираю. Больно, кругом запах крови и это пятно опять же.

Следующий час, забившись в угол и раскачиваясь из стороны в сторону, я мучилась от боли, которая с каждым мгновением, казалось, становилась лишь сильнее, и от осознания того, что жить осталось недолго.

Когда Илис пришел за мной, чтобы отвести на завтрак, то, должно быть, очень удивился, не дождавшись моей радостной персоны, порывисто открывшей дверь на его привычное постукивание.

В комнате царила мертвая тишина.

– Морра? – позвал он, еще раз легко стукнув костяшками пальцев в дверь.

Я молчала, лишь тихо поскуливая, когда боль становилась особенно колючей: казалось, в животе у меня поселился еж. Теперь он медленно и размеренно дышал, и от каждого его вдоха мне хотелось выть.

– Если ты проспала… – начал Илис, открывая дверь, которая, конечно же, была не заперта.

Дверь открылась, Илис увидел пустую постель, а я так и не узнала, что бы он со мной сделал, если бы я проспала.

– Морра?

– Илис, а я завещание не написала.

Я не чувствовала ног, спина и плечи замерзли, но всю степень своего переохлаждения смогла ощутить, только Илис обнял меня за плечи, помогая подняться с пола.

– Какое завещание? Ты о чем?

– Мне больно и кровь кругом. – Уткнувшись лбом в его грудь, я тихонечко заплакала. Не от страха, скорее от безысходности всей сложившейся ситуации. – Умираю я… кажется.

Сказала и сама не поняла, откуда это оптимистичное «кажется» взялось… Не иначе хозяин его с собой притащил.

Илис решительно потащил меня к кровати.

– Откуда такие мысли?

– С-с-симптомы отравления цикутой и восником.

– И где бы ты их успела попробовать? – скептически спросил он.

– Не знаю, – прошептала я, старательно отворачиваясь от кровати.

Мы молча стояли над ней, пока Илис растерянно рассматривал испорченный матрас, а я просто обессиленно жалась к нему. Низ живота болел до тошноты, до темноты в глазах. До крика.

Но я не кричала, я же рагра, а мы создания тихие. Наглые и бесцеремонные, но тихие.

– Кажется, нужно звать отца, – признался Илис.

– Все так плохо?

– Нет, – меня одарили растерянной улыбкой и нервным поцелуем в макушку, – просто я морально не готов рассказывать тебе про особенности женского организма.

– Что?

Усадив на кровать и замотав в одеяло, Илис уверенно сообщил, глядя мне в глаза:

– Ты не умираешь.

– А по ощущениям – очень даже да.

– Отец тебе все объяснит, – пообещал он и ушел.

Хозяин сбежал, а я осталась. Лучше бы, наверное, так и сидела себе в одиночестве и не видела ошалевшее, но какое-то неприятно радостное лицо Аррануша.

– Да быть такого не может, – высказалась Илли и затихла, круглыми глазами глядя на меня.

– Ты говорила, что нечисть в человеческом облике бесплодна, – с укором заметил Аррануш, не отрывая от меня не менее круглых глаз.

– Бесплодна, – ухнула сова.

– Но у Морры все процессы в норме. – На меня указали рукой и тихо, не веря в свое счастье, прошептали: – Что, если она способна родить?

Илли нахохлилась, Илис нахмурился, а директор, не замечая ничего вокруг, глазами влюбленного маньяка смотрел на меня.

– Новый вид.

Мечты Аррануша о человекоподобной нечисти прервал злой хозяин.

– Мы не будем проверять ее плодовитость.

– Конечно-конечно, – согласно закивал Аррануш, – сначала ей нужно выучиться, но потом…

– Слушайте, вы меня пугаете! – слабо возмутилась я.

Экспериментатор чуть смутился, отвел взгляд и попросил:

– Морра, собирайся, необходимо отвести тебя к лекарю.

– Зачем?

Мне было больно и плохо, и я совершенно точно не хотела никуда идти. Даже не потому, что стоять было больнее, чем сидеть, просто имелись подозрения, что не дойду.

– Полагаю, тебе нужно обезболивающее и… – Аррануш замялся, помахал рукой в воздухе и неопределенно закончил: – Всякие эти женские штуки.

Разумеется, мое желание остаться в комнате никто не принял в расчет. Деликатно оставив меня собираться, директор покинул комнату, утащив с собой недовольного сына.

– Штуки, – ворчала я, но ворчала тихо, потому что дверь в комнату была приоткрыта, а там, в коридоре, топтались два Грэнара, дожидаясь, когда я оденусь. – Обезболивающее. Топор мне нужен, чтобы от всяких психов отбиваться… Штуки, мамочка моя пушистая.

Пальцы мелко дрожали от нервного перенапряжения, живот болел уже не переставая, заклинившись в высшей точке непередаваемых ощущений, да и само тело казалось чужим, и ощущалось, словно надетая не по размеру одежда.

– Морра, – обеспокоенно позвал хозяин, и руки у меня опустились.

На то, чтобы натянуть платье и застегнуть нижние две пуговицы, ушло больше десяти минут. Илис уже начал беспокоиться, а у меня еще три незастегнутые пуговицы и не надетые сапожки.

Медленно осев на пол, я заплакала. Страшно было даже представить, что ждет меня дальше – с каждым днем вживание в человеческую шкуру становилось все сложней и болезненней.

– Морра? – громче позвал Илис.

А мне было все равно, что он за меня переживает, что семейка Грэнаров, застывшая у моей двери – очень странное зрелище, что пол холодный, а запах крови, казалось, въелся в кожу.

Хозяин осторожно заглянул в комнату, увидел меня, не говоря ни слова, вошел внутрь, закрыв дверь перед носом у своего отца, и с каменной рожей перетащил меня на кровать. Потом застегнул пуговки, на которые у меня не хватило сил, обул и даже взялся за мои волосы, пытаясь соорудить что-то хотя бы отдаленно похожее на приличную прическу.

Я сидела, сгорбившись на краю кровати, и не мешала.

– Надо будет все-таки научиться плести эти проклятые косы, – бормотал он, путая мои волосы только сильнее.

– Илис, с ней все в порядке? – раздалось из-за двери.

Что примечательно, войти Аррануш даже не пытался.

Прекратив мучить мои волосы, хозяин наклонился, опираясь рукой – я почувствовала как проседает матрас под его весом, заглянул мне в лицо и, легко коснувшись губами виска, тихо шепнул:

– Давай-ка взбодрись. Ты сама на себя не похожа.

Я только тяжело вздохнула. Непохожа… Да я себя собой сейчас не чувствовала, какая тут бодрость?

– В порядке, – без всяких сомнений, громко соврал Илис.

Аррануш своему сыну верил больше, чем -моему больному виду, потому всю дорогу до лазарета я слушала очень обстоятельную, полную непонятных терминов, лекцию о некоторых принципах функционирования женского организма, обессиленно вися на Илистаре. До лазарета ему пришлось тащить меня на себе. Ножки не шли.

А в лазарете нас встретила добродушная, улыбчивая женщина, успокаивающе пахнущая травами. Меня передали ей и сбежали. Аррануш сбежал просто так, а Илис, как выяснилось позднее, в столовую.

Заботливый хозяин успел как раз к моменту, когда меня, накачанную обезболивающим и исходящим от лекаря спокойствием, выпустили на свободу. Я чувствовала себя значительно лучше, но от бутерброда, протянутого предусмотрительным Илисом, отказалась. Есть не хотелось. Даже думать о еде не было сил.

Пожав плечами, не пытаясь настаивать, он за ручку дотащил меня от лазарета до моей комнаты, не обращая внимания на удивленные взгляды студентов.

А посмотреть, наверное, было на что. Я, все еще бледная с опухшими от слез глазами и невообразимым безобразием на голове, и хмурый Илис, за руку тянувший меня вперед.

Как оказалось, тащил он меня в общежитие приводиться в порядок.

Полчаса я провела в душевых, стараясь отделаться от раздражающего запаха, потом еще минут пятнадцать возилась с одеждой, пока Илис топтался в коридоре, наотрез отказавшись помогать мне со странными штуковинами, выданными лекарем.

Только после этого я наконец-то смогла немного расслабиться.

Пока Илис неумело, но очень старательно просушивал полотенцем мои волосы, я си-дела прикрыв глаза и просто наслаждалась покоем. Мне было очень хорошо, хозяину почему-то нет.

– Сегодня же еще раз навещу Варна, – решил он, замерев на мгновение.

– Зачем?

– Кажется, я недостаточно хорошо отблагодарил его в прошлый раз.

Я медленно обернулась. Хмурый и какой-то взъерошенный, Илис сжимал в руках полотенце, со зверским выражением лица рассматривая стену над моей головой.

– Вот это сейчас обидно было, – призналась я тихо. А обидеться было на что. Хозяин только что почти прямым текстом заявил, что мое яркое появление в его унылой жизни он считает не радостным событием, а тяжелым наказанием. – Да я твой подарок судьбы!

– Незаслуженный, – поддакнул Илис, вмиг повеселев.

И улыбаться начал, и полотенце мне обратно на голову накинул, чтобы продолжить свое высушивательное дело, но я была против и отбивалась как могла. Просто заподозрила в этой его улыбке подвох и издевательство.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

сообщить о нарушении