Кристофер Браун.

Тропик Канзаса



скачать книгу бесплатно

Наконец, появился Он.

Верховный главнокомандующий, в старомодной летной куртке с нашивками и подколотым рукавом, скрывающим обрубок левой руки. Президент не смотрел по сторонам. Сплошная деловитость, большой босс возвращается к себе в кабинет. Волосы у него начинали седеть. На коже белели проплешины от заживших шрамов. В жизни президент оказался ниже ростом, чем его показывают по телевизору. И, увидев его воочию, ощутив его присутствие совсем рядом, Таня почувствовала, как поднимаются на поверхность самые ее потаенные мысли об этом человеке.

Она пожалела о том, что не может посмотреть ему в глаза.

– Эй, ты, Томми! – обезумев, выкрикнула Таня, теряя контроль над собой, словно одержимая бунтарским духом своей матери. – Посмотри на свой народ, тиран!

Одиль ахнула.

Как только эти слова вырвались у нее, Таня поняла, что преступила границы неофициального разрешения находиться здесь.

Твою мать!..

Таня стояла у самого ограждения, вцепившись пальцами в проволочную сетку, глаза выпучены, как у какой-то сумасшедшей охотницы за знаменитостями. Или убийцы. Внезапно до нее дошло, как близко они находились к самому охраняемому человеку на земле.

Она оглянулась на испуганное лицо Одиль, на пристально смотрящих на нее верзил в форме.

Но она получила то, что хотела.

Она заставила президента Соединенных Штатов посмотреть на нее. Их взгляды скрестились. Не больше чем на секунду, но достаточно для того, чтобы в этих холодных голубых глазах отразилось осуждение.

Чувство это было не из приятных.

– Пошли! – потянула подругу за руку Одиль.

Президент отвернулся. Рявкнул что-то охраннику. Залаяла его собака.

Блондинка-телохранитель уже пристально смотрела на Таню. Как и половина тех, кто ее окружал.

Таня почувствовала, как вся, с головы до пят, содрогнулась от страха.

Она огляделась вокруг и подняла взгляд, ища камеры, которые видела и те, которые не видела. Одна камера службы новостей в настоящий момент была наведена прямо на нее.

О господи!

– Пошли! – повторила Одиль, с силой увлекая Таню за собой.

– Да, да, хорошо, – пробормотала та.

Девушки развернулись и быстро направились в ту сторону, откуда пришли.

– Какого хрена, блин! – сверкнула глазами Одиль.

Подруги шли так быстро, как только это было возможно без того, чтобы перейти на бег.

– Извини! – виновато промолвила Таня. – Наверное, ты просто раззадорила меня своими сумасшедшими разговорами за обедом и криком на Ньютона.

– Только ты на такое способна! – воскликнула Одиль. – Я порой говорю то, что думаю, но в нужное время и в нужном месте. Я полагала, ты знаешь, как обстоят дела в этом городе!

– Так же, как во всей стране, – заметила Таня. – Я не сделала ничего плохого.

Она сознавала, что это ложь, несмотря на то что это была правда.

Когда подруги дошли до Лафайетт-сквер, там их уже ждали. Ну разумеется. Солдаты окружили их, разделили, обыскали.

Таня успела увидеть, как тот же самый инспектор Николс уводит плачущую Одиль к контрольно-пропускному пункту. Четыре сотрудника Секретной службы посадили Таню в машину с такими тонированными стеклами, что сквозь них ничего не было видно.

Таня спросила, на каком основании ее задержали, но ей ничего не ответили. И, как ей было хорошо известно, никто и не обязан был отвечать.

Речь шла о чрезвычайной ситуации.

Сколько себя помнила Таня, чрезвычайная ситуация была всегда.

17

Сотрудники Секретной службы отобрали у Тани телефон, сняли с нее наручники и заперли ее в комнате без окон.

В комнате было прохладно. Температура такая, что хочется надеть свитер, но у Тани свитер отобрали вместе с зимней курткой и пиджаком, оставив ее дрожать от холода.

Девушка ждала очень долго. Сколько именно времени, она сказать не могла, потому что у нее отобрали также и часы, и сумочку, и все содержимое карманов.

На стенах не было ничего, кроме официальных портретов. Старый снимок президента, сделанный еще до того, как его пытались взорвать: будущий лидер идет прямиком к своему первому сроку, у него на лице еще нет явных следов тягот, связанных с высокой должностью. Рядом еще более огромная фотография Генерала, грудь украшена орденскими ленточками, свидетельством долгих войн за обладание иссякающими природными ресурсами, строгие глаза, смотрящие на Таню еще с тех пор, как она училась в начальных классах школы.

Портрет президента, который вклинился между, отсутствовал. Того самого президента, которого отстранили от власти. Его вообще стерли бы начисто со страниц учебников истории, если бы он не был таким прекрасным козлом отпущения.

Он еще занимал свой пост, когда компьютеры впервые обнаружили у Тани «способности». Она прошла все тесты так, как от нее ждали, и ее переместили из зоны боевых действий в элитную академию в Сент-Поле. Ей выделили бюджетное место в университете, а профессор, ведущий семинар по экологии и защите окружающей среды, замолвил за нее словечко перед специалистом по подбору персонала, набиравшим людей на государственную службу. Снова тесты, а через несколько недель люди в костюмах уже пригласили Таню на обед. Они сказали, что им нужны такие одаренные люди, и Таня приняла этот комплимент, не задаваясь вопросом, что именно в ней так им понравилось. Ей предложили федеральный пакет госслужащего, включающий плату за обучение на юридическом факультете, гарантированный пятилетний контракт на работу в государственных органах и открывающий ей дорогу в столицу. Тане сказали, что она будет помогать простым людям, сражаться с врагами государства, защищать тех, кто ей близок и дорог. Вопреки совету матери Таня приняла это предложение. Ей хотелось чего-нибудь получше, чем суровые будни ее детства.

Во время летних каникул после второго курса, когда почти все однокурсники работали мелкими клерками в крупных фирмах, Таню и еще несколько студентов направили на курсы специальной подготовки. Они сидели в битком набитом лекционном зале вместе со студентами других факультетов и изучали азы компьютерного моделирования, аналитического прогнозирования, разведки и контрразведки. Долгие часы слушатели курсов составляли алгоритмы для анализа собранных данных, учились программировать роботов. Люди с флота обучали их управлению новейшими беспилотными аппаратами. Год назад президент издал распоряжение о создании полуавтоматических беспилотников, и преподаватель утверждал, что это будет нечто среднее между суперкомпьютером и сворой гончих.

Через месяц Таню и еще пятерых слушателей усадили вместе с двумя мозговедами из учебного центра ФБР в Квантико отрабатывать технику ненасильственных допросов. Таню радовало то, что ее отобрали из многих, то, чему она училась, казалось таким секретным и таким могущественным – в общем, она сама не поняла, когда ее завербовали. По крайней мере, так казалось.

Слушатели изучали технологии анализа человеческой личности, признаки лжи, признаки страха. Они учились манипулировать временем, настроением и языком. Учились отделять правду от чуши.

Мозговеды делились со слушателями курсов древними истинами. «Колдовство и проводник душ в царство мертвых», – шутил один из них. Они рассказывали о таких методах допросов времен холодной войны, как «Ты никому не нужен», «Новости из дома», «Алиса в Стране чудес» и «Спиноза и Мортимер Снерд»[2]2
  «Спиноза и Мортимер Снерд» —название метода допроса из «Пособия ЦРУ по ведению допросов», составленного в 1963 году. Суть метода заключается в том, что допрашиваемому, как правило, занимающему невысокое положение и не имеющему доступ к важной информации, сначала задают вопросы, ответы на которые он просто не может знать, а когда его наконец спрашивают о том, что ему известно, он выкладывает всю информацию. Бенедикт Спиноза (1632–1677) – нидерландский философ-рационалист и натуралист; Мортимер Снерд – персонаж телевизионной юмористической программы «Маппет шоу», простоватый, малообразованный человек.


[Закрыть]
. Таня не знала, кто такой Мортимер Снерд, до тех пор, пока не нашла его в справочниках, после чего весь вечер смотрела видеофильмы двадцатого века с участием чревовещателей, проверяя, сможет ли она говорить так же.

Обучали слушателей и новым стратегиям, подогнанным под неврозы современной эпохи. «Какое ты снял кино», «Все девять глаз», «Кто пристрелил Йоко»[3]3
  На самом деле Йоко Оно, вдова застреленного музыканта Джона Леннона, жива до сих пор.


[Закрыть]
, «У нас есть победитель», «Ты знаешь, кто мой отец?» Последняя, специально разработанная для провокаторов из числа «золотой молодежи», была у Тани любимой.

Таня сдавала все тесты на самый высокий балл. Она метко стреляла в тире. Как обычно, училась она усердно и добивалась поразительных результатов. Ее стали готовить к самой ответственной работе – быть может, даже к охране посольства. Так продолжалось до последнего курса, когда во втором семестре ее не отправили на курсы подготовки Патриотов отчизны. Когда Таня мысленно представила себе, как шпионит за своими соотечественниками, за простыми американцами, по-прежнему живущими в местах, подобных тому, откуда была родом она сама, она поняла, что именно к этому ее готовили с самого начала. И когда она сказала: «Нет уж, спасибо, как-нибудь в другой раз», ее заставили пройти еще кучу тестов, после чего засунули в какой-то захудалый отдел министерства обороны изучать деятельность компаний, выполняющих военные заказы.

Ее кураторы считали это наказанием, однако тесты не смогли предсказать, что с новой работой Таня будет справляться так, что ее захочется уволить, и в то же время так, что сделать это будет невозможно, по крайней мере до тех пор, пока не истечет ее контракт.

Таня сидела в холодной камере, гадая, что, может быть, все дело именно в этом, когда массивная стальная дверь отворилась.

18

В камеру вошли мужчина и женщина. Оба были в серых костюмах, форменной одежде служителей закона, видящих окружающий мир во всевозможных оттенках виновности. Женщина была выше ростом. Она предъявила удостоверение Секретной службы и представилась агентом Герсон, а коллегу ее звали агент Бреланд. Бреланд внешне походил на помесь военного и бухгалтера. Герсон же напомнила Тане одноклассницу, с которой она как-то подралась в школе.

– Где моя подруга? – спросила Таня.

– Чем вы сегодня занимались у Белого дома? – спросила Герсон, ясно давая понять, кто будет задавать вопросы.

– Смотрела на Белый дом, – ответила Таня.

– Вы находились внутри закрытой зоны, – сказала Герсон.

– Нас пропустили, – сказала Таня.

– Это не оправдание, – сказала Герсон. – Больше того, это только усугубляет тяжесть провинности.

– Вы пытались проникнуть с помощью обмана, – добавил Бреланд.

– Поймите, – примирительно промолвила Таня, – мы просто хотели посмотреть. Увидеть своими глазами, как он теперь выглядит.

– Он выглядит как причина очистить страну, – проворчал Бреланд.

– Это вам пришла в голову такая мысль? – спросила Герсон. – Или вашей подруге?

– Не помню, – сказала Таня. – Наверное, мне.

– Но ведь ваша подруга записная смутьянка, разве не так? – продолжала Герсон. – Бунтарка, вырядившаяся патриоткой. Она хочет навредить президенту. Вероятно, втянула в это и вас. Если вы чистосердечно признаетесь, что она задумала, это существенно облегчит вашу участь.

– Она…

Таня почувствовала, как все, чему учила ее мать насчет сопротивления властям, рушится перед лицом реального задержания. Вместе со всеми усвоенными на юридическом факультете уроками о том, что никогда нельзя разговаривать с полицией. Вместо этого вылезло наружу все то, что Таня учила про стремление удовлетворить учителей. Быть может, агенты Секретной службы знали наперед, как она будет себя вести. Таня предположила, что они имели доступ ко всем ее досье.

– Мэм, Одиль совершенно безобидная. Говорит много, но в конечном счете ей нравится жить в роскоши. И трудно ее в этом винить. Это все я.

– Почему вы угрожали президенту? – спросил Бреланд.

– Я никому не угрожала, сэр.

– Ему так не показалось.

Таня посмотрела Бреланду в глаза, пытаясь изобразить недоумение. Вместо этого она вздрогнула при мысли о том, что это, возможно, действительно так.

– Хотите посмотреть видеозапись? – спросил Бреланд.

– Не надо, сэр, в этом нет необходимости. Я просто хочу вернуться к себе на работу. Я очень сожалею, если мы доставили кому-то неприятности. Мы даже не знали, что президент будет там, и, когда я его увидела, я пришла в такой восторг, что…

Всякий раз, когда Таня моргала, возникали глаза президента, сверлящие ее насквозь.

– Кстати, а чем вы занимаетесь на работе? – спросил Бреланд. – В своем так называемом отделе специальных расследований?

– Они считают себя чем-то особенным, – презрительно заметила Герсон. – Они изучают наши собственные войска.

– Нет, мэм, это не так, – возразила Таня. – Мы изучаем военных подрядчиков. Гражданские компании, а не тех, кто носит форму. Выискиваем все плохое. Мошенничество, нарушение соглашений, черный рынок, всевозможные злоупотребления.

– То есть горячая линия для всяких гребаных доносчиков, – презрительно фыркнул Бреланд. – Вам надо было бы расследовать, кто проделал эту дыру в земле, вместо того чтобы пялиться на нее как туристка.

Герсон рассмеялась.

– Я просто выполняю свою работу, сэр, – сказала Таня. – Не я устанавливаю правила.

Открылась дверь, и в камеру вошел еще один мужчина. Чернокожий, в годах, с седыми бровями, в темно-сером костюме. На лацкане пиджака у него висел значок: раскрашенная в цвета флага буква «Ф», символ президентской партии. Герсон и Бреланд оглянулись на вошедшего, но тот ничего не сказал. Просто посмотрел на Таню и встал у стены, наблюдая за происходящим.

Прильнув к экрану планшета, Бреланд пролистал кадры.

– Неудивительно, что вас выставили вон из элитной службы, – сказал он. – Еще до того, как вы приступили к работе.

Он показал планшет Герсон. Та усмехнулась, демонстрируя свою враждебность.

– Там знали, что ее и близко нельзя подпускать к власти, – сказала Герсон. – Знали, что она представляет угрозу.

– Никакая я не угроза! – воскликнула Таня, мгновенно вскипая, переполненная сдержанной яростью, направленной на все то, что отражалось в настоящем моменте. – Я просто выкрикнула имя президента! Я была возбуждена! Он был вместе с Ньютоном Таунсом! И подругами! – Она посмотрела на другого мужчину в надежде на то, что уж он-то должен все понять, однако тот никак не отреагировал на ее слова.

– По-моему, у вас серьезные проблемы с патриотизмом, – заметил Бреланд.

– Это у них семейное, – добавила Герсон.

«Мама», – подумала Таня. Как оказалось, это было верно только отчасти.

– Как и у вашего брата, – продолжал Бреланд.

– У моего кого? – изумилась Таня.

– Вот у этого парня, – сказал Бреланд, разворачивая планшет так, чтобы ей стал виден экран.

Это была фотография совершенно незнакомого мужчины. Начать с того, что он был белый или почти белый, с длинными прямыми волосами и безумными зелеными глазами. Тане пришлось присмотреться внимательнее, и только тогда ее рассудок произвел какие-то внутренние вычисления, и она почувствовала, как бледнеет. Это лицо она не видела уже очень давно.

– У меня нет брата. – Формально это было правдой, но в то же время ложью.

Сиг. Маленький мерзавец. Он жив.

– Ваша мать сказала нам другое, – возразила Герсон.

Таня почувствовала, что у нее в легких не осталось воздуха.

– Вы говорили с моей мамой? – после долгой паузы спросила она слабым голосом.

– Мы задержали ее для допроса, – сказал Берланд.

– Блин! – пробормотала Таня вне себя от ужаса.

– У нас есть основания полагать, что она ему помогала, – сказала Герсон. – Укрывала беглого преступника.

– Она заведует кафе! – воскликнула Таня. – И мы не имеем ничего общего с этим парнем.

– Вы жили в одном доме, – напомнила Герсон. – Ваша мать была его опекуншей.

– Совсем недолго, – возразила Таня, признавая свое поражение. Эти слова прозвучали как вздох капитуляции. – Скорее, приблудившаяся собака, чем брат.

– Вот она, современная семья, – презрительно фыркнул Бреланд.

– Когда вы в последний раз виделись с ним? – спросила Герсон.

– Много лет назад. Он исчез.

– Точнее, бежал из-под стражи, – поправила Герсон.

– Он же был еще ребенком, – сказала Таня. – Несовершеннолетним подростком.

– Несовершеннолетним террористом, убившим полицейского, – возразила Герсон.

– Вы даже не представляете, – сказала Таня. – Его мать…

– Его мать возглавляла террористическую ячейку, – перебила ее Герсон. – В том, что случилось, виновата в первую очередь именно она. Если бы она сейчас была жива, она сидела бы за решеткой.

– За участие в мирных протестах? – удивилась Таня.

– Как я уже говорила, проблемы с патриотизмом, – сказала Герсон.

– Я законопослушная гражданка своей страны, патриотка, – сказала Таня. – Как и моя мать. Можно не любить директора компании, но быть хорошим сотрудником.

– В данном контексте, пожалуй, я не соглашусь, – сказал Бреланд.

– Определенно, ваша мать не в нашей команде, – заметила Герсон. – Мы многое узнали.

– Она до сих пор у вас?

Молча кивнув, Герсон показала планшет. На экране была фотография ареста матери Тани, сделанная три дня назад.

Таня мысленно представила себе свою шестидесятивосьмилетнюю мать в камере для допросов. Ее подвергли обработке, на нее оказали давление, требуя выдать всех, кого она знала.

– Вы хотите доказать свой патриотизм? – спросила Герсон.

– И тогда вы опустите маму?

– Если мы получим желаемый результат, мы отпустим вас обеих, – сказала Герсон.

– Нам нужно найти вашего брата, – нарушив молчание, заговорил мужчина с седыми бровями. – У вас есть необходимая подготовка, вы вхожи в это сообщество.

Тане потребовалась целая минута, чтобы осмыслить его слова. Она посмотрела ему в лицо, пытаясь определить, что ему в действительности нужно и какой у нее есть выбор.

– Почему он вам так нужен? – спросила наконец Таня. – Что еще он натворил?

– Возможно, мы просто подозреваем, что ваш брат перешел к более крупным и серьезным вещам, – уклончиво произнес мужчина. – Аналитическое прогнозирование становится все более совершенным.

– И это поможет нам раскрыть террористические ячейки, от Тропика до Сектора Северной Каролины, – добавила Герсон.

– Он сейчас там? – спросила Таня.

– В последний раз его видели в солнечной Миннесоте, в пограничной зоне, – сказал Бреланд. – Именно там и был сделан этот снимок. До того, как те тупоголовые недоноски, которые заведуют этим вигвамом, позволили ему снова бежать.

– Понятно, – сказала Таня. – Вы хотите, чтобы я помогла вам схватить моего так называемого брата и разоблачить его сторонников.

– Помогите нам его найти, и ваша мать выйдет на свободу и все обвинения против нее будут сняты, – подтвердила Герсон. – Все остальное, что вы узнаете попутно, станет для вас дополнительными бонусами.

Таня шумно вздохнула.

– Вы поможете нам сохранить мир, – снова заговорил третий мужчина. – Спасти всех этих людей от заблуждающихся вождей, стремящихся втянуть нас в пучину хаоса.

– Как вы думаете, куда мог отправиться ваш брат? – спросила Герсон.

Таня молча пожала плечами.

– А вы подумайте хорошенько, – сказал Бреланд.

– Я смогу его найти, – сказала Таня. – Только отпустите мою маму.

– Это произойдет после, – сказала Герсон.

«Чтоб ты сдохла!» – подумала Таня.

– За вашей матерью уже числятся три уголовных преступления, – продолжала Герсон. – В том числе обвинение в участии в заговоре. И мы только начали. Так что мы предлагаем очень выгодную сделку.

– Зафиксируйте все в письменном виде. Прекращение уголовного преследования в отношении матери и меня тоже. И также Одиль Лафарж.

– Мы сдержим свое слово, – сказал третий мужчина.

Посмотрев ему в лицо, Таня поверила.

– Все ваши бумаги у агента Герсон, – сказал Бреланд. – А о мисс Лафарж можете не беспокоиться.

– Где она?

– Мы отвезли вашу подругу к ее маме, – сказала Герсон.

– На работу, – усмехнувшись, добавил Бреланд.

Таня мысленно представила себе эту сцену.

– Мы задержали вас не только потому, что вы проникли в зону безопасности вокруг президента, – сказала Герсон. – Хотя это заметно все упростило, и теперь, если вы нам не поможете, у нас есть уже обвинения против вас по трем пунктам. Но ничего против вашей ловкой богатой подружки. Она пока что остается неприкасаемой.

– В отличие от вас, – добавил Бреланд, вставая. – Агент Герсон проводит вас, и вы вернетесь к себе на работу.

– Что я там скажу?

– Придумайте что-нибудь, – сказал третий мужчина. – Мы будем следить.

19

Тане было семнадцать, когда Сиг впервые оказался у них дома. Самый неподходящий возраст для того, чтобы нянчиться с детьми, так как Таню в то время гораздо больше интересовали визиты в «учебные центры», которые посещали классные парни из той школы, в которую ей удалось устроиться.

Таня с самого начала собачилась по этому поводу с матерью, спрашивая, с какой стати они в качестве домашнего питомца завели странного белого мальчишку, в то время как Таня хотела кошку. Мама отвечала, что нехорошо так себя вести и это ненадолго. Они вовсе не собираются усыновлять мальчишку, и он не совсем белый, а еще нужно помогать сестре, попавшей в беду. Даже если у нее густые светло-соломенные волосы, как у девушки викингов, и она, впервые заглянув в кафе, сразу же оставила здесь своего сорванца. Эрика, мать Сига, произвела приятное впечатление, но было что-то безумное в том, как она распространялась насчет того, что ей на какое-то время придется уйти в подполье. Что Генерал занес ее в черный список. Но это было еще не самое безумное.

Насколько могла судить Таня, Эрика не имела практически никакого влияния на своего ребенка. Неудивительно, что она не хотела брать его с собой в подполье. Когда настало время Эрике уходить, ее маленького оборванца обнаружили на пожарной лестнице, с птичкой в руках. Живой птичкой.

Мама сказала, что он чем-то похож на кошку, ведь так?

Мальчишка отпустил птичку.

Таня знала, что Эрика принадлежит к тому же самому движению, что и ее мать, поэтому она согласилась попробовать. Быть может, она сможет научить ребенка делать что-то полезное. В конце концов, это же лето, лето в Миннеаполисе. Уроки закончились, и каникулы простираются впереди одним сплошным долгим днем, конца которому не видно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8