Кристина Юсс.

Приключения девочки по имени Вел



скачать книгу бесплатно

Christina Uss

The Adventures of а Girl Called Bicycle

Copyright © 2018 by Christina Uss

© OOO «Клевер-Медиа-Групп», 2019

Посвящается Джеку и Сусанне, которые всегда поддерживают меня



Монастырь Преобладающего Молчания

У монастыря Преобладающего Молчания отсутствовала входная дверь. Сестра Ванда Магдалена поднялась по ступенькам, по привычке пытаясь нащупать дверную ручку, но безуспешно. После нескольких неудачных попыток она поджала губы и немного постояла, уперев руки в бока. Затем внимательно осмотрела широкий дверной проём. Там красовались три новенькие стальные петли, ни с чем, правда, не соединённые. По счастливой случайности сестра Ванда несколько лет назад приняла решение выйти на пенсию и покинула свой монастырь Почти Молчания. Теперь она могла говорить всё что вздумается, а ей действительно было что сказать в ту минуту.

– Большой Эл! – крикнула она. – Где ты? Немедленно повесь входную дверь! Как можно называть это место монастырём Преобладающего Молчания, если дверь не ограждает его от внешнего шума!

Но Большой Эл, мастер, отвечавший за ремонт нового здания, не появился и даже не отозвался. Сестра Ванда вздохнула. Насельники монастыря Преобладающего Молчания ещё вчера окончательно перебрались в дом № 65 на Монастырской аллее в городе Вашингтоне. Однако в новом здании повсюду валялся строительный мусор и осталось множество недоделок. Например, свет включался не везде. Краны горячей воды отчаянно гудели. А вышеупомянутую входную дверь надо было снять и повесить заново, чтобы она закрывалась как надо. Сестра Ванда никогда не довольствовалась малым и потому представила Большому Элу длинный список недоделок, снабжённый чёткими инструкциями по каждому пункту. Срок окончания работ тоже был чётко обозначен. Всё следовало привести в идеальное состояние к шести часам вечера сегодняшнего дня. В противном случае Элу бы не поздоровилось. Но, похоже, кто-то из рабочих дверь снял, а на место поставить так и не удосужился.

Сестра Ванда вошла в холл, лавируя между грудами пустых картонных коробок. Здесь-то она и увидела прислонённую к стене дверь, на которой сияла табличка:

Монастырь Преобладающего Молчания

открыто для посещения.

Рядом крутилась какая-то маленькая девчонка – спутанные чёрные волосы торчком, выцветшая розовая футболка. На футболке красовался рисунок: велосипед, а пониже надпись «Велосипед» крупными печатными буквами. Девочка искоса посмотрела на сестру Ванду и вцепилась руками в подол футболки явно размера на два больше, чем нужно.

– Боже мой, снять входную дверь с петель и поставить её здесь, внутри! – воскликнула сестра Ванда, бродя среди коробок, а затем приказала девочке: – Пойдём со мной!

Она взяла малышку за руку и отвела её в служебное помещение.

Там они уселись за большой стол Ванды напротив друг друга.

– Что ж, дитя моё, – произнесла монахиня и достала жёлтый блокнот и остро заточенный карандаш. Жёлтые блокноты и остро заточенные карандаши имелись у неё в изобилии. Так как все монахи монастырской общины дали обет хранить Преобладающее Молчание, то, когда сестра Ванда вышла на пенсию, монастырь предложил ей работу. Ведь теперь она могла заниматься тем, что требует разговоров, а совсем не молчания. Например, отвечать на телефонные звонки, договариваться о том, чтобы всё необходимое доставлялось куда и когда нужно, обсуждать с мастерами график обслуживания и починки стиральных машин, а также контролировать строительство нового здания монастыря. Ванда всегда ответственно относилась к делу и во времена монашества крайне редко нарушала обет Молчания. Она до сих пор продолжала носить чёрное одеяние монахинь обители Почти Молчания, так как считала, что оно вызывает почтение у тех, кто сомневается в её полномочиях. Простое чёрное платье почти не отличалось от традиционных монашеских одежд, а орден Почти Молчания не требовал покрывать голову затейливыми головными уборами, и сестры прекрасно обходились без них.

– Нам нужно выяснить, кто ты и как здесь оказалась. Что ты знаешь о себе? Имя? Адрес? Зачем ты пряталась в нашем холле? – начала задавать вопросы Ванда.

Девочка молчала.

– Хм-м-м, не говоришь? Не умеешь или нечего сказать? – Сестра Ванда пристально смотрела на ребенка. – Сколько тебе лет? Вот столько? – Сестра Ванда показала три пальца. Девчушка смотрела куда-то в сторону. Сестра Ванда склонилась к ней и, постукивая карандашом по своим коротким седым волосам, заметила: – Молчишь. Ну, что же. Ты нам отлично подходишь.

Тут в кабинет ворвался Большой Эл.

– Простите, сестра, – сказал он. – Кое-что из того длинного списка, который вы дали, совершенно вылетело у меня из головы. А сейчас я всё вспомнил и понимаю, как важ… – Он запнулся, увидев, что в кабинете сестры Ванды сидит девочка в розовой футболке. – О, да вы сами её нашли. Ну, тогда хорошо. Мне надо пойти проверить выключатели.

– Большой Эл, – строго окликнула его сестра Ванда.

Мастер остановился.

– Что тебе известно об этой девочке? – настойчиво спросила она, пристально глядя на него холодными голубыми глазами.

– Простите, сестра. Она сидела на крыльце. А тут как раз новые краны на замену привезли.

Я спросил, что она здесь делает, а девочка не ответила. Вы знаете, я должен был всё-всё закончить строго к шести часам, иначе, по вашим же словам, мне бы не поздоровилось. Поэтому я не хотел отвлекаться. Отправил её в холл и наказал сидеть тихо, пока не сниму старые краны наверху, а ребята не начнут их менять. – Вид у Большого Эла бы сконфуженный. – Да, надо было сначала с ней разобраться.

– Это точно, – согласилась сестра Ванда. – А теперь скажи, ты никого поблизости не видел? Кто бы мог её оставить?

– Никого не видел, сестра. Но, – продолжал Эл, – здесь раньше было бюро находок, прямо на том самом месте, где мы монастырь построили. Может, кто-то подумал, что сюда всё ещё можно приносить забытые вещи… и потерявшихся ребятишек. – Большой Эл пожал плечами.

– Что ещё?

– Ну, краны поменяли.

– А как насчёт входной двери? – поинтересовалась сестра Ванда.

Большой Эл взмахнул руками.

– Занимаюсь ею.

Какой-то рабочий окликнул мастера из коридора и спросил, как устанавливать выключатели – внизу или справа вверху. Большой Эл потёр лоб, извинился и тут же исчез.

Сестра Ванда поняла, что больше ей говорить не с кем, и некоторое время они с девочкой сидели, молча глядя друг на друга.

Если вы не живёте рядом с монастырём Преобладающего Молчания, то, возможно, захотите узнать, что это за место. Монастыри Преобладающего Молчания относятся к старому и весьма уважаемому монашескому ордену, который несколько веков назад основал монах по имени Боб. Как-то раз Боб размышлял над строением человеческого тела и пришёл к выводу, что у людей уха два, а рот один. Он понял, что это неспроста. Значит, люди должны больше слушать и меньше говорить. Поэтому он дал обет Преобладающего Молчания и посвятил свою жизнь тому, что слушал других.

Боб решился именно на Преобладающее Молчание, потому что знал: если он даст обет полного молчания, то не сможет позвать на помощь в случае беды, или вежливо ответить тому, кто говорит о хорошей погоде, или попросить сэндвич. Исходя из этих соображений Боб сократил свой словарный запас до Восьми Священных Слов – так он их называл: «да», «нет», «возможно», «помогите», «сейчас», «позже», «спать» и «сэндвич». Оказалось, что, используя эти восемь слов да ещё несколько простых жестов, любой человек может чётко изложить практически все свои мысли.

К Бобу стали приходить люди, обделённые вниманием родных и друзей. Каждый нуждающийся мог говорить сколько хочет, а Боб слушал. Кажется, ничего сложного, но вышло потрясающе. И столетия назад, и сегодня люди просто хотят, чтобы их выслушали. Вскоре к Бобу присоединились другие монахи, они тоже дали обет Преобладающего Молчания и решили посвятить свою жизнь тому, чтобы слушать других. Так и возник орден. Кузина Боба по имени Евфимия основала женское отделение ордена – обитель Почти Молчания. Она стала довольно известной, собрав под своей крышей женщин, которые пользовались только Восемью Священными Словами. Со временем мужские монастыри Преобладающего Молчания и женские обители Почти Молчания стали появляться по всей Америке, а затем и по всему миру. Они были открыты для посещения, а значит, любой мог прийти туда, когда пожелает, и говорить о чём угодно и сколько пожелает, а монах или монахиня сидели и слушали – в этом не стоило сомневаться.

Многие годы ордена Преобладающего Молчания и Почти Молчания не могли прийти к единому мнению: не добавить ли несколько новых слов к Восьми Священным? Но все дискуссии ничем не кончались. В числе обсуждаемых слов было «наклонись». (Один молодой монах предложил ввести его в лексикон после неприятного и болезненного столкновения с фрисби.)

Монастырь Преобладающего Молчания, где теперь находились сестра Ванда и маленькая девочка, переехал на новое место из обветшавшего старого здания, расположенного на другом конце города. В новом здании было специально оборудованное помещение, чтобы слушать тех, кто в этом нуждался. Кроме того, здесь жили монахи, проходившие обучение. Строительство заняло больше времени, чем ожидалось, так что монахи были готовы переехать сюда задолго до полного окончания работ. Поэтому весь холл был забит коробками, и входная дверь оказалась там же. Однако это никак не объясняло появления в монастыре маленькой девочки.

Остаток дня сестра Ванда провела у телефона. Она обзванивала больницы, полицейские участки, отели. Пытаясь выяснить, откуда взялся этот молчаливый ребёнок, она позвонила даже в зоопарк. Малышку никто не знал. Никто не искал пропавшую девчушку в розовой футболке. Поэтому сестра Ванда предложила настоятелю монастыря и старейшим монахам ордена оставить девочку у себя до тех пор, пока не объявится тот, кто её потерял.

Настоятель произнёс: «Сэндвич», что значило: «Конечно, пусть она чувствует себя здесь как дома». (Он был самым старым и молчаливым из всех монахов и сумел сократить свой словарный запас до одного-единственного слова «сэндвич». Непостижимым образом он спокойно обходился этим словом при общении с людьми, используя разные интонации.) Другой монах ответил: «Да». На том и порешили.

В свой первый вечер в монастыре маленькая девочка заглянула в одну из комнат и увидела множество монахов. Все в одинаковых бледно-голубых одеждах и разные на вид: различных национальностей, толстые и тонкие, высокие и низенькие. Они длинными рядами стояли с закрытыми глазами на коленях, подложив под ноги квадратные подушки. Это занимался класс продвинутых слушателей. Тихонечко, будто пушинка, скользящая по полу от дуновения ветра, девочка прокралась в комнату, присела на подушку и тоже закрыла глаза. Несмотря на то что монахи слушали очень внимательно, никто не услышал, как она вошла. Девочка держалась прямо и спокойно всё занятие. Когда наконец монахи открыли глаза, их взору предстала маленькая девчушка, она молча сидела посреди комнаты. И всё же ребёнку удалось нарушить общее молчание: её сосредоточенное личико рассмешило монахов.

В течение следующих нескольких дней сестра Ванда специально брала девочку на прогулку по окрестностям в надежде, что кто-нибудь узнает её и скажет, откуда она взялась. Девочка всегда настаивала на том, чтобы надеть розовую футболку с надписью «Велосипед», и вскоре все соседи и продавцы магазинов приветствовали её словами: «А что это за девочка с велосипедом?»

Иногда девчушка улыбалась, иногда просто пристально смотрела – всё зависело от того, насколько дружелюбно звучал голос заговорившего с ней человека. На третий день она вдруг открыла рот и радостно произнесла: «Велосипед!» Так она стала отвечать на любые вопросы, какие бы ей ни задавали.

Сестре Ванде же изрядно надоело называть её просто «девочка», поэтому она стала называть свою подопечную сокращённо Вел. Девчушка расцветала улыбкой, услышав это слово, и вскоре имя закрепилось за ней.

Дни перетекали в недели. Вел постепенно освоила ещё несколько слов, но так и не могла сказать, кто она и откуда пришла. Монахи обустроили ей временную комнату на втором этаже монастыря.

Недели перетекали в месяцы. Наконец сестра Ванда пригласила отца-настоятеля в свой кабинет и спросила, может ли она сшить Вел новую одежду, повесить картины на стенах её комнаты и считать, что девочка находится на попечении монастыря.

– Не на время, – настаивала сестра Ванда. – А навсегда. Ведь она уже стала частью монастырской жизни.

И конечно, настоятель ответил:

– Сэндвич.

– Сэндвич! – повторил детский голосок. Он донёсся из-за открытой двери, ведущей в кабинет Ванды.

Настоятель обернулся, нахмурился, но, увидев хитрое сияющее личико Вел, улыбнулся. Девочка гордилась своим мастерским умением ходить бесшумно.

– Я же говорю, что она здесь прекрасно освоилась, – заметила сестра Ванда.

Старина Кланк

Теперь, когда монастырь Преобладающего Молчания стал её постоянным домом, Вел начала посещать класс лёгкого слушания. У неё была собственная удобная подушка, и вместе с монахами в бледно-голубых рясах она преклоняла колени, молчала и слушала в течение часа в день. Иногда ученики слушали приходящих в монастырь посетителей, а иногда – записи речей. Бывало, что они просто сидели в полной тишине, вслушиваясь в то, что так и не было сказано, и в то, что в словах не нуждается.

Сестра Ванда достала монастырскую швейную машинку и смастерила несколько простых нарядов для Вел. Сестра не знала возраста девочки, и её это очень беспокоило. Но когда она шила Вел новые футболки, её озарило: можно же сравнить мерки девочки со стандартными детскими размерами. Вел идеально подходил размер на три года. Поэтому сестра Ванда доверилась первому впечатлению и записала Вел в монастырскую книгу как трёхлетнюю. Повинуясь внезапному импульсу, она взяла только что сшитую зелёную футболку и с помощью утюга приклеила на неё термонаклейку: рисунок велосипеда с надписью «Велосипед», так же как на старой розовой майке. Вел издала радостный возглас, а сестра Ванда решила, что теперь каждый год девочка будет получать футболку с велосипедом – всякий раз другого цвета – и так отмечать день своего появления в монастыре.

После того как были сшиты ещё две футболки, Вел исполнилось пять лет. Для девочки пришла пора учиться в детском саду. Сестра Ванда выбрала домашнее обучение. Она очень привязалась к девочке и к тому же считала, что была бы отличным учителем, если бы представилась такая возможность. От взгляда монахини-пенсионерки не ускользнуло и то, что всякий раз, когда они проходили мимо соседней школы, Вел задирала футболку, закрывала ею лицо и пряталась, со страхом глядя на шумные толпы детей, которые бегали по игровой площадке.

Вел была очень сообразительна и под руководством сестры Ванды много чего выучила: буквы, цифры, цвета, простые геометрические фигуры. Они начали заниматься чтением, арифметикой и письмом. Каждый день сестра Ванда писала на доске Восемь Священных Слов. «Да», «нет», «возможно», «помогите», «сейчас», «позже», «спать» и «сэндвич» стали основой многих её уроков. Несколько месяцев они рассуждали о том, что такое сэндвич, и сравнивали его с пищей, которую можно захватить с собой в дорогу в разных странах мира. Обсуждения «сейчас» и «позже» привели их к определению времени по циферблату часов. Вел прекрасно играла в анаграммы. Ей очень нравилось переставлять местами буквы из Восьми Священных Слов и складывать из них новые слова и фразы. Например, «жадина», «жизнь». Девочка очень гордилась одним из своих открытий – словом «майонез». А вот уроки хороших манер и этикета она недолюбливала, но сестра Ванда настаивала на них.

Однажды утром после игры в скраббл[1]1
  Скраббл – настольная игра, в которой играющие соревнуются в составлении слов. – Здесь и далее примечания переводчика.


[Закрыть]
Вел, которой к этому времени уже исполнилось шесть, спросила:

– Сестра, когда же монахи добавят «наклонись» в список Священных Слов? Как только они это сделают, я смогу сложить не только «майонез», но и «запчасти». Слово «наклонись» уже давным-давно обсуждают, а всё никак не одобрят.

– В мире Преобладающего Молчания не бывает быстрых перемен, – ответила сестра Ванда. – Наверное, у нас слишком мало слов, чтобы говорить о переменах. Но я думаю, что медленные и разумные изменения – это не так уж и плохо.

Вел согласилась. Шли недели, похожие друг на друга, но она не жаловалась. Сестра Ванда брала её с собой, когда выходила по делам или посещала музей. Они часто бывали в библиотеке и в парке. Дома, в монастыре, Вел участвовала в общих работах – мытье полов и уборке, а ещё помогала монахам тренировать навыки слушания. Она изображала посетителя, который пришёл в монастырь Преобладающего Молчания, чтобы его выслушали. Иногда она дурачилась и смущала монаха-ученика разными вопросами: «А вот если бы у тебя на голове сидел большой паук, ты бы хотел, чтобы я тебе об этом сказала?» И почти всегда монах отвечал: «Да!» Тогда следовал новый вопрос: «А я должна или не должна тебе об этом сказать?» И тогда он отвечал: «Нет! Возможно! Помогите!» Вел хохотала, уверяя, что это была всего лишь шутка. Некоторые монахи чаще других нарушали обет. Один молодой человек десять минут рассказывал ей о том, что очень боится пауков. Но все знали: Вел никогда не докладывала об их проступках старшим монахам. Она просто дразнила учеников, когда была в хорошем настроении.

Когда Вел исполнилось семь лет, сестра Ванда решила преподать новый урок. Она показала девочке, как Восемь Священных Слов переводятся на четырнадцать разных языков, включая французский, японский, урду, вьетнамский, суахили и язык американских глухонемых. Монахиня получала планы уроков на сайте домашнего обучения, но редко им следовала. Сестра Ванда, как отмечали многие, знала всё на свете.

– Какой урок мы из этого извлекли? – спросила она после того, как девочка запомнила все слова и повторила их несколько раз. (Сестра Ванда вообще любила задавать такой вопрос: «Какой урок мы из этого извлекли?» Она полагала, что любой опыт должен чему-то учить.)

– Ну, что Преобладающее Молчание доступно людям, говорящим на разных языках? – догадалась Вел.

– Правильно, только без «ну». На сегодня довольно, – сказала сестра Ванда и положила мел.

Вел поднялась, чтобы выйти из классной комнаты.

Сестра Ванда смотрела, как девочка идёт к двери. Выждав минуту, она произнесла:

– Вел, а ты помнишь, что сегодня вечером показывают «Хороший, плохой, злой»?

Местный кинотеатр подарил им старый проектор и несколько плёнок с фильмами. Монахи вешали простыню на стене столовой и могли смотреть кино. Они обожали Клинта Иствуда, он играл решительных, но немногословных парней, которые не любят тратить время на пустые разговоры.

Вел покачала головой.

– Сегодня вечером я собиралась почитать.

Сестра Ванда тихо вздохнула. Вел была прилежной ученицей, очень умной для своего возраста. Она преуспела в учёбе и умении слушать. Однако она росла в таком тихом месте, что почти не играла, не бегала, не кричала. У неё не было друзей-сверстников, с кем можно было бы поговорить или посмеяться. Конечно, сестра Ванда знала, что монахи добры к девочке и тратят много времени на то, чтобы слушать всё, что она говорит. Но завести друзей, если ты можешь общаться с ними с помощью всего лишь восьми слов, трудно. Монахиня спрашивала себя, не совершила ли ошибку, оставив Вел на домашнем обучении. Но когда месяц назад она предложила девочке записаться в обычную школу, Вел стала умолять наставницу продолжить обучение дома. Девочка напоминала про идеально выполненный тест по орфографии, высокие оценки по математике и даже придумала потрясающую новую анаграмму: словосочетание «весенний звон» было составлено из букв Восьми Священных Слов. Под конец девочка бросила на сестру Ванду пронзительный и умоляющий взгляд, который без слов сказал о её чувствах. К этому времени Вел уже перешла из среднего класса слушателей в класс продвинутых, где учили контролировать выражение лица. Сестра Ванда невольно отметила, что и в этой сфере девочка делает успехи.

– Ладно, – вздохнула монахиня. – А ты знаешь, что брат Отто и ещё несколько монахов собираются на рынок, чтобы купить к обеду сладкое – воздушную кукурузу и конфеты? Хочешь пойти с ними?

Вел тоже тихо вздохнула. Она же не дурочка. Понятно, что сестра Ванда хочет, чтобы она завела каких-нибудь друзей. В последнее время монахиня-пенсионерка начала организовывать разные игры с детьми из местных школ и приглашала посетить монастырь ребятишек из городского приюта. Но Вел терпеть не могла этих детей. Ни один из них не хотел сидеть в тишине, никто не умел слушать. Наоборот, все они только и делали, что говорили, да так много. Проведя четыре года в окружении монастырского безмолвия, Вел была уверена: тишина – самый достойный путь в жизни. И она сразу разгадала замысел сестры Ванды.

– Конечно, сестра, я пойду, – ответила девочка.

Ей нравилось бывать с братом Отто, в чьи обязанности входила закупка продуктов для монастыря. Он любил еду – выбирать её, готовить и особенно есть. Круглое лицо, очки и ласковая улыбка делали его похожим на далай-ламу. Далай-ламу, который всегда берёт вторую порцию десерта. Приятно было пройтись с ним на рынок и посмотреть, как он выбирает колбаски из мраморной говядины или перекладывает с весов в корзину свежие киви с едва заметным пушком. В эти моменты он так радовался, что забывал о данных обетах и начинал в красках описывать рецепты приготовления тех или иных вкусных блюд.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5