Кристин Уокер.

Семь способов тебя завоевать



скачать книгу бесплатно

Я поднесла чашку ко рту и постучала по донышку, но последняя капля пены все равно не стекла в рот. Пришлось сдаться и поставить чашку на стол.

– Фотографию даже опубликовали в газете Эш-Гроув, – прошептала Вероника Мелиссе.

– Ей от этого не легче! – крикнула Сериз Веронике.

Мелисса нахмурилась:

– Там разве нет штатного психолога-консультанта? Как они это допустили?

– Это была неофициальная школьная газета, – сказала я, размахивая рукой в воздухе, словно желая прогнать плохой запах. – У них есть неофициальная интерактивная школьная газета, которая якобы правдиво описывает все школьные события. Ну, типа, какой учитель ездил на машине в нетрезвом виде или как занятия в школьном кружке переросли в пьяную оргию… Вот туда и поместили фотографию. Думаю, они высмеивали дочь директора. Это же так смешно.

– Ого! – воскликнула Мелисса. – В моей прежней школе такое издевательство не прокатило бы. Этих ребят должны были исключить.

Издевательство?

Честно говоря, я никогда не считала это издевательством. Не знаю почему. Думаю, просто никогда не рассматривала себя как жертву.

Все это время я считала, что немного сама виновата в случившемся, потому что на самом деле ковыряла в носу. Да и фотография эта не сексуального характера. Было ли это издевательством?

– Подожди, – сказала Вероника. – Ты начнешь учиться сразу после весенних каникул? Значит, в этом году будешь участвовать в охоте на мусор?

– И ты в одиннадцатом классе, – добавила Сериз.

Мой желудок сполз до пола. Челюсть последовала за ним.

– Я об этом не подумала, – пробормотала я еле слышно.

– Подожди, это и к лучшему, – улыбнулась Тара. – Это твой шанс отомстить тем ребятам. Ты можешь саботировать охоту. Уничтожить ее изнутри.

Улыбка подружки была слишком зловещей.

Я же сидела и молчала. Ведь я никогда и никому не мстила. Скорее совсем наоборот. Я из тех, кто подставит другую щеку. Дружелюбие более привлекательная черта. К тому же доброжелательно настроенный выпускник производит хорошее впечатление на собеседовании при поступлении в колледж. Тем не менее Тара верно подметила. Вопрос в том, захочу ли я рискнуть своей общественной жизнью и репутацией, чтобы превратить жизнь ребят из Эш-Гроув в кошмар. Ответ очевиден. Меня не волновала общественная жизнь в Эш-Гроув. После этой фотографии и папы в качестве директора моя репутация и так упала ниже плинтуса, а я еще даже не перешагнула порог новой школы. Хуже и быть не могло.

Глава 3

Чтобы официально зачислить нас с Заком в школы округа Эш-Гроув, родители должны были доказать, что мы проживаем на территориях, которые относятся к ним. Для этого нам требовалось приобрести какой-нибудь дом. Вместо того чтобы дать мне возможность наслаждаться оставшимися днями весенних каникул с друзьями, меня потащили на охоту за новым местом жительства. За неделю мы просмотрели тридцать домов. Наш агент по недвижимости Марджори показывала нам одноэтажные, одноэтажные с цоколем, двухэтажные и трехэтажные дома.

Мы видели просторные и небольшие участки, подвалы с отдельным выходом, новые крыши и большие окна, модернизированные кухни… но маме ничего не нравилось. Слишком маленький дом. Слишком старый. Нужен ремонт. Слишком странные соседи. Слишком высокий налог на недвижимость. Слишком дорого (последние два варианта – папины).

Наконец на продажу выставили классический двухэтажный дом в приличном районе недалеко от центра Эш-Гроув. Ему «всего три года!» (так нам радостно объявила агент), он находится в собственности банка, и в нем никто не живет. Марджори полагала, что его выкупили у неплательщика. В любом случае, мы могли в него въехать прямо сейчас. (Марджори сказала, что обычно такие дома найти трудно, и если мы заинтересованы в покупке, то не стоит упускать такой шанс.)

Дом и правда был больше и лучше нашего в Меритоне. Думаю, в таких районах, как Меритон, где много школ, цены на дома всегда завышены. Здесь было большое крыльцо, тянущееся вдоль одной стороны дома, ландшафтный сад с мощеными дорожками и огромный задний двор. Единственное, что раскритиковала мама, это дешевые обои. Но папа пообещал, что до нашего переезда стены переклеят и покрасят профессионалы, если это сделает ее счастливой. Так что мама согласилась. Я была не против, Зак тоже. Но если честно, то для того, чтобы мой брат был счастлив, в доме должны быть лишь туалет, электричество и баскетбольное кольцо.

Мы выставили дом в Меритоне на продажу, и вскоре нашлись желающие его купить. Поэтому после подписания всех документов мы начнем новую захватывающую жизнь в качестве заключенных Эш-Гроув. Простите, в качестве жителей славного округа. Моя дорогая и любимая мама любезно дала мне наставление:

– Блайт, дорогая, мы должны сохранять объективность и особое отношение к переменам в жизни. Каждый из нас должен… внести коррективы в эту ситуацию. Вместо того чтобы акцентировать внимание на отрицательном, составь список положительного.

Список? Я не могла придумать даже одного позитивного момента, не говоря уже о списке.

Но в покупке нового дома есть и обратная сторона – продажа дома, в котором вы живете. А это значит, нам предстояло много работы: починить сломанное, покрасить облупившееся, почистить грязное, вернуть былую красоту потрепанному – тому, что годами никто не замечал. Затем все отмыть в тех местах, где никто никогда не убирался… и даже не знал, что надо убираться.

Кто знал, что необходимо забираться на кухонную стойку, чтобы отчистить кухонные шкафчики сверху? Кто знал, что все это время надо было вычищать ворсинки из трубы для откачки воды в сушильной машине? Кто бы догадался, что необходимо регулярно мыть каждый шкаф, чулан, полку и ящик? И я имею в виду не только встраиваемые – все. Даже мебель, которую вы заберете с собой и в которую покупатель не заглянет. Но, как проинструктировала нас Марджори, покупатель будет смотреть везде. Везде!

Когда дом выставлен на продажу, больше нельзя раскидывать хлам по кухонным ящикам, запрещено бросать в шкаф старую обувь, ручки от метлы, грязные ведра, сломанные вещи, которые вы когда-нибудь планируете починить, да и все остальное, чем не хочется пользоваться. Нельзя выставлять ни одной семейной фотографии, и неважно, что рамка ценная или что этот умерший родственник дорог нам. Больше нельзя оставлять вещи в сушильной машине после того, как она закончила работать. Пожалуйста, люди, не оставляйте туалетный ершик прямо возле туалета… о чем вы думаете? И ради всего святого, никогда не забывайте заправлять кровати!

На протяжении всей этой грандиозной уборки папа делал нам замечания, которые, по его мнению, были философскими, но на самом деле он просто придирался.

– Не кажется ли кому-то странным, – спрашивал он, – что мы убираем дом перед нашим отъездом?

Или еще:

– Как так получилось, что мы никогда не делали этого для себя, но делаем для кого-то другого?

Но чаще всего, устало наводя порядок, папа тихонько повторял одни и те же слова:

– Сосредоточься на цели, Мак. Сосредоточься на цели.

Целью, конечно, являлась не хорошая цена за дом, а назначение на должность суперинтендента. И этого было трудно не заметить.

Мы с Заком отвечали за свои комнаты. Моя была не в самом плачевном состоянии, ведь я только что подготовилась к весне. А вот комната Зака выглядела как в шоу «В плену ненужных вещей». Меня бы не удивило, если бы он обнаружил в ней выводок мумифицированных детенышей енота. Но во всем этом был и положительный момент – когда брат закончил уборку, то собрал небольшую горку грязных носков.

К концу весенних каникул мы ужасно вымотались. Я на мгновение забылась и поймала себя на том, что с нетерпением жду начала уроков. Правда, это ощущение длилось недолго. Его быстро сменил страх. Я пыталась убедить себя в том, что мне плевать, помнят ли ребята ту фотографию. Ну посудите, это же было год назад. К сегодняшнему дню эти новости должны были устареть. Ведь так?

Так что следующим утром я встала, конечно же заправила кровать, а потом сделала то, что помогло мне почувствовать себя увереннее: надела новую одежду. Это была прелестная розовая шелковая блузка и бежевая эластичная юбка-карандаш, которую я приобрела в торговом центре после встречи с девчонками. Сделала прическу, нанесла макияж, надела туфли и спустилась вниз, чтобы успокоить свой взбунтовавшийся желудок кашей. Мы уже опаздывали, поэтому через несколько минут я вышла вместе с папой и последовала за ним на своей машине – золотистой «Хонде-Сивик» тысяча девятьсот девяносто пятого года выпуска, во всей ее поцарапанной и мятой красе. Да, она не особенно привлекательная и модная, но зато моя. Это подарок на мое шестнадцатилетие от папы. Бабушка с дедушкой хотели подарить мне «Мини Купер» цвета электрик, но папа сразу отмел эту идею. По его мнению, машину должен дарить он, и уж точно не такую, которая сомнется, как банка с содовой, и из которой можно вылететь через лобовое стекло при ДТП. Так я и познакомилась с надежной и прочной «хондой».

Когда мы добрались до школы, я припарковалась на одном из последних свободных парковочных мест для учеников, хотя, кажется, от здания меня отделяло не менее двухсот километров. Я протащилась по огромной парковке с большой сумкой и на каблуках, ругая себя за то, что не поехала с папой. У него было директорское местечко прямо возле входа.

«Нет, – сказала я себе. – Лучше дистанцироваться от него. И быть просто Блайт».

Подойдя к двери, я остановилась, чтобы привести себя в порядок, вдохнуть и слегка выпрямить спину, как советовала мама. Сейчас определенно настало время для маски леди, поэтому я надела ее, открыла дверь и вошла в здание школы.

Сначала я почувствовала сбивающий с ног запах – это вам не Меритон. На самом деле в Меритоне совсем не пахло, особенно после полировки полов, которую проводили на выходных. В Эш-Гроув пахло плесенью, дезинфекцией и дешевым дезодорантом.

Здесь пахло бездарностью.

Я знала, что сначала мне надо зайти в администрацию, и папа рассказал, как пройти туда от входа с ученической парковки. Но уже через двадцать секунд у меня все вылетело из головы.

Сердце неистово колотилось в груди. Над верхней губой выступили капельки пота. Откуда эта нервозность? Несомненно, я не глупее здешних учеников. И… я не говорю, что я непременно лучше всех или отношусь к высшему обществу и тому подобное… но среди ребят не было видно никого в строгих брюках. Господи, они даже не носили ремни. Может, Меритон и не частная школа, но там, по крайней мере, одевались гораздо приличнее.

Я попыталась сглотнуть, однако горло сжало. Ребята здесь походили на беженцев, снующих по коридорам в поисках корочки хлеба. Прямо приливная волна фальшивого загара и отсутствия стиля в одежде. Я заметила, что начала привлекать внимание. Кто-то смотрел на мое лицо, кто-то – на фигуру. На самом деле я была здесь единственной девушкой в юбке. И в голове пронеслась мысль, что, возможно, раньше они и не видели такого в школе. «Значит, здесь не наряжаются в школу, – отметила я. – С этим можно смириться. Мне это не нравится, но я смогу справиться с этим».

Я начала двигаться сквозь толпу, пытаясь вспомнить папины указания. Второй или третий коридор слева? Наконец я вышла в коридор, где было поменьше народу, и поняла, что потерялась. Выбрав вполне дружелюбную на вид девушку, стоявшую в нескольких метрах от меня, я подошла к ней.

– Привет, – поздоровалась я. – Ты не могла бы подсказать, как добраться до кабинета директора?

Девушка смотрела на меня несколько секунд, а затем ее чересчур загорелое лицо озарилось широкой улыбкой, прямо-таки до ушей. Она подняла руку, чтобы прикрыть рот, и отступила на шаг. Затем опустила руку, ткнула в мою сторону пальцем с ярким накладным ногтем и проверещала:

– О господи! Это девчонка с козявкой!

Глава 4

Пока я шаг за шагом передвигалась по коридору, в мою сторону поворачивались ребята и раздавались смешки. Что за безумие! Фотография и выеденного яйца не стоит, чтобы помнить о ней год спустя. Как они смогли меня узнать так быстро? Я зашагала быстрее, оставляя позади насмешки. Один парень согнулся пополам, фальшиво имитируя истерику. Какая-то страшненькая девушка осмотрела меня с головы до ног, будто я гриб, а затем захихикала. Над чем смеются те ребята возле стены? Надо мной? Но ведь они, скорее всего, девятиклассники. Их даже не было здесь в прошлом году! Что происходит?

Я услышала в голове мамин голос: «Чувство собственного достоинства, Блайт. Чувство собственного достоинства». Она бы знала, как справиться с этой ситуацией. Мама невозмутима. Поэтому я последовала ее примеру. Стиснула зубы, как сделала бы мама. Задрала голову, чтобы избежать зрительных контактов. Расправила плечи и устремилась вперед, как Моисей, переходящий Красное море. Только здесь это было море синтетических материалов и дешевой косметики.

Пытаясь обогнуть одного особо крикливого придурка, я свернула не туда и оказалась в крыле старшеклассников, а затем врезалась в спину высокого, худого, светловолосого парня в очках. Я извинилась и попыталась уйти, но он захлопнул шкафчик и схватил меня за локоть:

– Подожди. Ты кто? Выглядишь знакомо.

Я закатила глаза и отдернула руку. Повернулась, чтобы уйти, но парень встал передо мной:

– Стой! А я тебя узнал. Ты дочка Мак-Муссолини. Ого, а разве ты не должна быть в Меритоне вместе с остальными мажорами? Что привело тебя сюда, в наши трущобы?

Хотя я и знала, что не стоит обращать внимание на местных бабуинов, этот парень вывел меня. Поэтому я применила другую мамину технику – выдать саркастическую тираду, чтобы выставить человека идиотом.

Посмотрев на парня невинными глазами, я сказала:

– Я здесь, чтобы учиться. И позволь рассказать тебе, чему я здесь уже научилась. Ошеломительный прием, который мне оказали этим утром, растрогал меня своей неожиданной формой. Я очень высоко ценю то, как ты поприветствовал меня и изо всех сил постарался вести себя так, будто я не незнакомка, а давно знакомый тебе человек. Этого я точно не забуду. Никогда!

Я не ждала ответа – откинула назад свои каштановые волосы и, пританцовывая, направилась прочь, даже не оглянувшись. Я продолжала идти, пока не нашла чертову администрацию. Но даже не остановилась у стойки. А пронеслась мимо нее, мимо множества секретарских столов прямо в кабинет папы. Он даже не успел сообразить, что должен был разрешить мне войти, а я уже закрыла за собой дверь.

Вид отца пугал. Как будто его в чем-то уличили. Выпученные глаза. Широко открытый рот. Руки болтаются по бокам, будто в рукавах пусто. И вот тогда-то я и поняла – он что-то знает. Знает то, чего не знаю я. Что-то плохое.

Отец вытянул руки перед собой, чтобы остановить меня.

– Я только что узнал, – вздохнул он. – А до этого и не догадывался. Мне только что рассказал один из секре тарей.

– Рассказал что? Подожди, дай догадаюсь. – Усмехнувшись, я показала в сторону коридора. – Она рассказала, что не успела я сделать и двадцати шагов от двери, как какая-то школьница назвала меня «девочкой с козявкой» и ребята начали смеяться? Даже девятиклассники! А они не могли видеть фотографию. Откуда они узнали? Почему все до сих пор помнят фото и узнают меня?

– Это связано с ежегодным альбомом выпускников, – робко произнес отец.

Я прищурилась и сердито посмотрела на него. Вцепилась мертвой хваткой в ремешок сумки, чтобы руки перестали трястись.

– А что с ежегодником? – прошептала я.

Отец ничего не ответил.

– Что с ежегодником, пап?

Отец помахал обеими руками, пытаясь меня успокоить. Не сработало.

– Все будет хорошо, – сказал он. Но я ему не поверила. Он сделал крошечный шаг в мою сторону и заговорил тихим, успокаивающим голосом: – Когда я рассказал Глэдис, старшей секретарше, – что записываю тебя в эту школу, она удивилась. А на мой вопрос почему, объяснила, что из-за ежегодника. Когда я сказал, что не знаю, о чем она говорит, Глэдис рассказала, что одна из фотографий в ежегоднике… ну, ты знаешь… твоя фотография. Прошлогодняя.

– ЧТО?

– Сейчас, милая… – начал отец, но я не позволила ему договорить.

– Ты директор! Ты мой папа! Как ты мог допустить это? – закричала я.

Отец отчаянно закачал головой:

– Я не знал. Извини. Мне следовало быть в курсе этого. Но такие вещи курирует преподавательский состав, а ответственный учитель – новенький, и он не обратил на это внимания. Очевидно, никто не знал, что ты перейдешь сюда. Глэдис заметила фотографию, когда отправляла снимки на печать, но предположила, что она согласована со мной. Но я, конечно, никогда бы так не поступил, поэтому… – Отец замолчал.

Меня как обухом по голове ударило. Мое тело гудело, как заряженный трансформатор, полный бесполезных разъяренных джоулей, которым некуда устремиться.

– Все знают, – стиснув зубы, сказала я. – И не только редактор ежегодника. Надо мной смеялись все вокруг.

Отец несколько раз моргнул и побледнел:

– Этого я объяснить не могу. Не понимаю, откуда все знают. Извини, милая. Думаю, тебе просто нужно вернуться туда и вести себя, как ни в чем не бывало, будто эта фотография – просто смешная шутка. Скоро все про это за будут.

Я посмотрела отцу в глаза и сказала:

– Единственное место, куда я вернусь, это Меритон.

Он покачал головой:

– Ты не можешь.

Я уперла руки в бока и приподняла плечо:

– Ох, правда? Почему?

– Потому что я уже отозвал твою регистрацию в Меритоне. Закон запрещает регистрацию в двух школах.

Отец глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Затем сцепил руки за спиной и начал покачиваться. Ого, плохой знак!

– Я знаю, что сейчас ты подавлена, Блайт, но Эш-Гроув – твоя школа. Тебе просто надо как-то уладить возникший конфликт. Такого рода навык поможет тебе в дальнейшей жизни. Ты никак не можешь составить мнение о школе за те пять минут, что провела здесь. У нас сильная школа. Хорошие ученики. Тебе придется адаптироваться, Блайт, вот и все.

Я не могла поверить, что отец только что толкнул мне речь директора. Затем он махнул рукой в сторону двери, выпроваживая меня, будто я какая-то незнакомка.

– Давай подпишем твои регистрационные бумаги, распечатаем расписание, и ты пойдешь в класс, – предложил он.

Мои ноги не двигались. Да я и не хотела этого. Меня поразило, что папа выступил передо мной в роли директора Мака. Честно говоря, это поразило меня и причинило боль. Мы были на грани ссоры. Думаю, мы даже переступили эту грань. Обычно наши ссоры проходят так – я расстраиваюсь, а папа уступает. И никак иначе.

Но при этом я ни разу не воспользовалась ситуацией, потому что сразу же после этого такой подход бы больше не сработал. А так как я не злоупотребляла этим, папа не жалел о капитуляции. Он знал, что если что-то меня расстроило, то это на самом деле очень важно для меня и я не притворяюсь и не манипулирую им. То, что происходило между нами, являло собой вполне гармоничный симбиоз. Ну, по крайней мере, так было до момента, когда я осознала, что являюсь для него просто еще одной ученицей.

Мне выдали расписание, и одна из секретарш проводила меня до класса, чтобы я не заблудилась и не опоздала – именно такую причину она озвучила. У меня возникло подозрение, что папа попросил ее сопроводить меня, чтобы я не сбежала.

К счастью, большинство уроков проходило в том же крыле, где располагалась классная комната, поэтому я пережила утро, не врезаясь в худых парней в очках, которые обвиняли меня в том, что я дочь фашиста. Хотя многие на меня пристально смотрели и противно хихикали. Несколько человек (в основном парни, но, как это ни удивительно, не только они) засовывали мизинцы глубоко в свои носы и кричали мне: «Человек-козявка!»

Когда утренние занятия наконец закончились, я пошла в столовую, чувствуя, что мое сердце заколотилось, словно отбойный молоток. Я понимала, что ланч обернется катастрофой. Любой, кто когда-либо ел в столовой старшей школы, поймет меня. Хаосом, творящимся там, управляет только закон джунглей. Если ты оказываешься белой вороной, готовься к худшему.

Во всех столовых пахнет одинаково. Почему? Не знаю. Но знаю, что запах прокисшего супа, использованного масла для фритюра и уксуса повисли в воздухе, как туман. Я быстро осмотрела помещение и выбрала наилучшую тактику: я собиралась взять клубничный йогурт и пакетик с крендельками (лучше так, чем ждать в очереди горячее) и пойти прямо к дальнему углу столовой, где за пустым столом целовалась парочка эмо, или панков, или, вполне возможно, героиновых наркоманов. В Меритоне этих ребят назвали бы отбросами. Но мне было наплевать, как их называют здесь. Они уже изолированы от остальных учащихся, а значит, этот столик, вероятно, все будут избегать. Я направилась прямиком к нему. В шторм любая гавань хороша, верно?

Плюхнувшись за стол рядом с впившимися друг в друга эмо/панками/наркоманами, я сняла с йогурта крышечку. Краем глаза я заметила, что девушка сидела на коленях у парня – одна ее рука обхватывала его шею, а во второй была зажата одна из цепочек, вдетых в его черную куртку. Эти двое целовались так, что было слышно, как они причмокивают при поцелуе. К сожалению, когда я помешала йогурт, он издал жуткий чавкающий звук, поэтому я отставила его и схватила пакетик с крендельками. Стоит отметить, что человек, изготовивший эти крендельки, был полным кретином, потому что, несмотря на все старания, открыть пакетик мне не удалось. Я старалась сделать это аккуратно, но пакет не поддался даже после того, как я приложила чуть больше усилий, чем следовало. Я так расстроилась, что ворчала и строила гримасы, а мое лицо, по ощущениям, превратилось в потную и одутловатую свеклу. Наконец я сдалась и шмякнула пакетиком по столу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6