Кристин Террилл.

Здесь покоится Дэниел Тейт



скачать книгу бесплатно

Ничего своего для сна у меня не было, а жуткие, мумифицированные вещи Дэнни я бы не надел, даже если бы они были мне по размеру. Я уже решил просто скинуть джинсы и рубашку и спать в одних трусах, и тут в дверь постучали. Я открыл и увидел в коридоре Николаса.

– Я подумал, тебе понадобится, – сказал он, протягивая мне футболку и спортивные штаны. – Вряд ли ты сейчас влезешь в то, что лежит у тебя в комоде.

Я взял одежду.

– Спасибо.

Николас все смотрел на меня. В первый раз за все время мы смотрели друг другу в глаза дольше пары секунд, и, если не считать объятий в аэропорту, в первый раз стояли так близко. Между бровей у него появилась тонкая морщинка.

– Не за что, – сказал он. – Э-э-э… может, тебе еще что-нибудь нужно? Лекс наверняка может…

– Кто там говорит обо мне? – весело спросила Лекс, появляясь в коридоре за спиной Николаса. Она казалась совсем другим человеком – не той хрупкой девушкой, что после ухода Патрика стояла, прислонясь к двери, как будто ее ноги не держали. Она расслабленно улыбалась, глаза были теплые и сонные. Я бы решил, что она слегка под градусом, если бы не знал наверняка, что за ужином она выпила только один бокал вина.

– Ага, ты принес ему одежду, вот молодец, – сказала она. – Дэнни, я тут подумала – давай завтра поедем в магазин и купим тебе все необходимое. Идет? А пока вот тебе запасная зубная щетка и паста. – Она сунула все это мне в руку. – Что-нибудь еще тебе сегодня понадобится?

Вот если бы другую комнату, не такую жуткую – наверняка же в таком огромном доме найдется хоть парочка комнат для гостей. Но об этом лучше не заикаться. Да ладно, недолго осталось.

– Нет, у меня все есть.

– Ну хорошо. Если что, моя комната – пятая от лестницы, – сказала она. Николас когда-то успел исчезнуть, и мы были только вдвоем. – Не переживай, если разбудишь, ладно? Я не против.

Я кивнул.

– Спасибо, Лекс.

– Пожалуйста. – Она посмотрела на меня, улыбнулась, и тут… что-то стало по-другому. Не знаю, как это поточнее описать. Словно мы теперь как-то иначе смотрели друг другу в глаза. Как будто теперь она не просто смотрела на меня, а видела. Дыхание у меня перехватило так, что стало больно в груди.

Она потянулась ко мне, обняла, и на этот раз руки у нее были крепкие, не то что в прошлый раз – слабые и дрожащие.

– Я скучала по тебе, Дэнни, – тихо сказала она, и ее слова тепло защекотали мне шею. – Я так рада, что все страшное для тебя позади.

* * *

Я лежал в постели и не мог заснуть. Слишком уж свежие простыни, слишком уж тихо в доме. Я таращился в потолок, где еще можно было разглядеть силуэты пластиковых звезд-наклеек, хотя они давным-давно уже не светились.

Я никак не мог отделаться от мыслей. Во-первых, я решил остаться здесь на ночь. Говорил себе, что так будет разумнее – сбежать завтра ночью, после того как Лекс купит мне одежду и другие вещи. На самом же деле, как я, наверное, уже тогда понимал, дело было в другом.

Я почувствовал… что-то, когда она обняла меня и сказала, что рада мне. Что все страшное позади. Я ей поверил, и мне не хотелось так быстро с этим расставаться.

Да и разве плохо было бы остаться здесь? Насовсем? Тейты купились на мою историю, и в каком-то смысле я для них подарок. Дэнни уже давно нет, скорее всего, он мертв и наверняка уже не вернется. Мое появление сделало их счастливыми. А сам я нечаянно втянулся в крупнейшую в своей жизни аферу. Самую рискованную из всех делишек, какие я до сих пор проворачивал, но зато и самую выгодную. Если я сумею стать Дэниелом Тейтом, здесь у меня будет настоящая жизнь, такая, о какой мальчишка из Саскачевана никогда и мечтать не мог. Неужели я и правда готов вот так просто отказаться от этого? Разве не глупо – снова жить на улице и в приютах, когда вот она, замечательная постель, и замечательный дом, и замечательная любящая семья?

Наконец мне стало уже невмоготу так лежать, проигрывать в голове разные сценарии и сочинять одну ложь за другой. Время позднее, все, должно быть, уже спят. Я встал с кровати. Если я завтра не ухожу, значит, неплохо бы осмотреть особняк. У Тейтов будет меньше подозрений, если я буду ориентироваться здесь как дома.

Я вышел босиком в коридор и приступил к делу. В самой дальней комнате был кабинет – вдоль стен встроенные стеллажи, а в глаза бросался прежде всего массивный письменный стол. Дальше – ванная, где я прятался, потом бельевой шкаф, потом комната Дэнни. Комната Николаса, как я уже знал, была рядом с моей. Я с удивлением увидел, что из-под двери пробивается полоска света, и прокрался мимо с удвоенной осторожностью. Комната Миа была рядом, возле нее в розетке торчал ночник. Еще одна, последняя комната с этой стороны от лестницы – гостевая, а раньше, наверное, там жила няня. Джессика, как мне показалось, сама не из тех, кто будет вскакивать среди ночи менять памперсы.

Я добрался до лестницы и поднялся на третий этаж, но там была только одна запертая на ключ двойная дверь. Должно быть, когда-то весь этаж занимала главная спальня. Я снова спустился на второй этаж и повернул налево, чтобы обследовать второе крыло. Там обнаружились две гостевых комнаты, еще одна ванная, спальня – бывшая комната Патрика, судя по постерам рок-групп на стене, а за ней – комната Лекс. Там горел свет. Похоже, в эту ночь никому не спится.

Еще минут двадцать я осматривал первый этаж и подвал, обошел все комнаты, пока не освоился с расположением. Проверил панель сигнализации на входной двери – отключена – и отважился выбраться через застекленную дверь во внутренний дворик. Над ним нависала деревянная решетка, увитая плющом и какими-то белыми цветами, а дальше был бассейн, светившийся в темноте, словно бледно-зеленая луна. Я потрогал воду ступней. Вода была приятная, чуть теплая – в самый раз для прохладной ночи. Должно быть, бассейн с подогревом.

Я оглянулся на дом. Там было темно: должно быть, Николас и Лекс наконец заснули. Да гори все огнем, подумал я. Может, мне всего-то одну ночь и быть богатым, так надо хоть пользоваться этим, пока есть возможность. Я разделся до трусов и скользнул в бассейн, с той стороны, где было помельче: пловец из меня не очень. Под водой все звуки сразу смолкли. Я оттолкнулся ногами, сжался в пружину, распрямился и, смеясь, выскочил на поверхность. Потом я лежал, невесомый, на воде и глядел вверх, в звездное небо.

Наконец я вернулся в комнату Дэнни и сразу же заснул.

* * *

Где-то среди ночи я проснулся. Открыл глаза и заморгал: в дверях стояла какая-то темная фигура. Сначала глаза различали только силуэт на фоне слабо освещенного коридора. Не сразу сообразив, где нахожусь, я подумал сначала, что это Джейсон возвращается после ночного налета на кладовую приемника № 8. Но тут же вспомнил.

– Николас? – пробормотал я.

Он молча развернулся и вышел, закрыв за собой дверь, и холодок, пробежавший у меня по спине, нельзя было списать на калифорнийскую привычку запускать на бешеную мощность кондиционеры.

* * *

Проснувшись утром, я уже не мог сказать с уверенностью, было это на самом деле или нет. Воспоминание было похоже на сон: по краям рябь, внутри пустота.

А вот что было совершенно реальным, так это просевшая у меня под боком под чьей-то тяжестью кровать. Я отпрянул назад и откинул одеяло. Под ним свернулась в клубочек Миа, державшая во рту кончик большого пальца. Я вздохнул пару раз поглубже, чтобы сердце так не колотилось, и легонько толкнул ее локтем:

– Эй!

Хорошо еще, что я ее не ударил, когда она лезла ко мне в постель. Должно быть, так устал, что даже не проснулся.

Миа проснулась, нахмурила брови и заморгала.

– Доброе утро, – сонно проговорила она.

– Давно ты здесь? – спросил я. Она пожала плечами и села. – И почему ты здесь?

– Я и раньше иногда сюда приходила спать, – ответила она, – когда тебя не было. Лекс застала меня один раз и ужасно рассердилась. Ты ей не говори, ладно? Она хотела, чтобы я легла с ней, но она брыкается во сне.

Я сглотнул.

– А почему она хотела, чтобы ты спала с ней?

– Сказала, что я могу разбудить тебя нечаянно, если встану ночью, – сказала она. – Я иногда просыпаюсь по ночам. Раньше Магда меня укладывала, и я снова засыпала, но она несколько дней назад уехала домой, в Украину.

– Магда – это твоя няня? – спросил я.

Она кивнула.

– Лекс сказала, что разрешит мне спать у себя в комнате, только если я закрою дверь на ключ и не буду открывать, чтобы никого не разбудить. Не хочу, чтобы она знала, что я нарушила обещание.

– Я ей не скажу, – пообещал я. Уж не опасалась ли Лекс, как бы ее проблемный, потенциально опасный младший брат не сделал что-нибудь с Миа? Мысль сама по себе резонная, но она как-то не вязалась с тем, как Лекс обращалась со мной до сих пор.

– Спасибо, Дэнни, – сказала Миа. – Ты хорошо спал?

– Да как-то… не очень, – сказал я. Я не очень-то умел разговаривать с такими маленькими детьми. Она была для меня каким-то инопланетным существом.

– В новой кровати всегда непривычно, – сказала она. – Поэтому, когда мы едем путешествовать, я всегда беру с собой свою подушку, чтобы не вся кровать была новая.

Я улыбнулся.

– Ловко придумано.

– Ну, завтра эта кровать будет для тебя уже не новой, – сказала она, – тогда, наверное, и спать будешь лучше.

Она неловко сползла с кровати. Я снова подумал – что это все-таки за скобы у нее на ноге? Они врезались какими-то шипами прямо в кожу. Что это – травма или какое-нибудь врожденное увечье? Если Дэнни знал, что у нее с ногой, спрашивать нельзя – подозрительно, а если не знал, то подозрительно будет как раз не спросить.

– Пойду-ка я к себе, пока Лекс не проснулась, – сказала Миа, а затем наклонилась ко мне, обхватила тонкими ручонками за шею и так стиснула в объятиях, что я чуть не задохнулся.

– Я очень скучала по тебе, Дэнни, – сказала она. И это звучало искренне, хотя она, конечно, не могла даже помнить брата, который пропал, когда она была еще почти младенцем.

Я неловко похлопал ее по спине.

– Я тоже по тебе скучал.

* * *

Миа вернулась к себе в комнату, а я почистил зубы, переоделся в свою единственную чистую одежду и спустился вниз. Николас был на кухне. Его мокрые волосы казались почти черными, с них текло на воротник рубашки. Он разливал по стаканам апельсиновый сок, а на столе в уголке для завтрака уже стояло блюдо с тостами.

– Доброе утро, – сказал он, когда я вошел.

Я постарался улыбнуться: решил, что так нужно.

– Доброе утро.

– Как спалось? – спросил он.

Я пристально посмотрел на него. Вопрос прозвучал совершенно невинно, пожалуй, даже слишком – как будто он ждал, что я спрошу, какого хрена, когда я проснулся ночью, он стоял над моей кроватью, как какое-то жуткое видение.

Но, может быть, это была просто паранойя.

– Хорошо, – ответил я.

– Отлично, – отозвался он и снова принялся резать фрукты. – Садись. Завтрак почти готов.

Не успел я сесть за стол, как прискакала Миа и уселась напротив. Я потягивал свой апельсиновый сок, а она намазывала на тост малиновое варенье. На кухонном столе рядом с Николасом лежала трубка беспроводного телефона. Когда он зазвонил, Николас нажал кнопку, и телефон умолк.

– Ну что, Мими, какие планы на сегодня? – спросил он.

– Не знаю. Я собиралась к Элеоноре, – сказала Миа, – но меня же Магда должна была отвезти.

– Я сам тебя отвезу, – сказал Николас. – А что вы там будете делать?

– Репетировать спектакль, – ответила она с полным ртом.

– У вас готовится спектакль? – переспросил я, думая о том, с чего это Магде пришлось так срочно уехать.

Миа кивнула и слизнула с пальца капельку варенья.

– Мы уже давно репетируем. Это пьеса про русалочку-волшебницу. Я играю русалочку, потому что хочу стать актрисой.

– Играть на сцене – это здорово, – сказал я. – Это надо уметь – изображать другого человека.

– Да, и у меня очень даже хорошо получается. А Элеонора заведует костюмами.

– А она что, модельером хочет стать? – спросил я. Оказывается, с этой девочкой не так уж трудно разговаривать.

– Не то чтобы хочет, – ответила она. – Просто актриса из нее не очень, а что-то же делать надо.

Я рассмеялся, но тут же умолк, когда к нам подошел Николас, держа в руках сразу несколько тарелок. Поставил перед Миа рогалик с изюмом, сливочным сыром и медом, а передо мной – чашку хлопьев с только что нарезанной клубникой.

– Я решил сегодня каждому приготовить на завтрак самое любимое, – сказал он с улыбкой, – в честь возвращения Дэнни.

– Спасибо, Ники! – сказала Миа, отодвинула тост и взялась за рогалик. – А маме?

Николас с тарелкой омлета уселся рядом с сестрой, и взял ее недоеденную половинку тоста с вареньем.

– Она, наверное, еще не скоро спустится. Ешь давай, пока не остыло.

Что-то в нем неуловимо изменилось. Я нахмурился, пытаясь сообразить, что происходит, и он это заметил.

– Что-то не так? – спросил он.

Я покачал головой. В дверь за его спиной, потирая голову, вошла Лекс и направилась прямиком к кофеварке.

– Доброе утро, ребята, – пробормотала она.

– Доброе утро, – отозвались мы все.

Я поднес ко рту ложку с хлопьями, и тут вдруг Лекс бросилась ко мне из другого конца кухни и выбила ее из моей руки.

– Дэнни! – рявкнула она. – Не вздумай! Кто дал ему клубнику?

– Я, – ответил Николас.

– У него же аллергия! О чем ты думал?

Николас уставился широко открытыми глазами на нее, потом на меня.

– Прости, Дэнни. Я совсем забыл.

Напряжение повисло в воздухе. Николас смотрел на меня, я на него, а боковым зрением видел, как Лекс сжала кулаки.

Потом она перевела дыхание, и вся комната как будто выдохнула вместе с ней.

– Ну, ничего страшного не случилось, – сказала она. – Я тебе что-нибудь другое приготовлю, Дэнни. Чего бы ты хотел?

Она забрала чашку с хлопьями, вылила в раковину, а я все смотрел на Николаса, и он, так же молча, на меня. Подозревает?

– Ты что, тоже забыл?

Я медленно кивнул и начал выдавливать из глаз слезу. Я всегда умел плакать по заказу, когда захочу. Полезная штука.

– Наверное… – проговорил я. – Я уже так давно не пробовал свежих ягод, что…

Каменное лицо Николаса дрогнуло.

– Ох, милый ты мой… – проговорила Лекс.

– Извините. – Я поднялся из-за стола. – Извините, мне надо…

Я выскочил из кухни. За спиной слышно было, как Лекс отчитывает Николаса и как он просит прощения. Я улыбнулся.

* * *

Я проторчал в комнате Дэнни минут десять, а потом кто-то тихонько забарабанил в дверь – значит, Лекс пришла меня искать.

Я сжался в комочек на кровати, стараясь, чтобы это выглядело пожалобнее.

– Входи.

– Эй, – тихо проговорила она, лишь чуть-чуть приоткрыв дверь. – Все хорошо?

– Вроде бы, – отозвался я. Сел, потер глаза. – Извини. Извини, что я так распсиховался. Я просто хочу быть как все, понимаешь? А у меня ничего не получается, и иногда это так бесит…

– Ну-ну. – Она села рядом и положила мне руку на плечо. – Ты ничего плохого не сделал.

– Расстроил всех.

Лекс погладила меня по плечу.

– Да нет, не расстроил. Мы просто… притираемся пока друг к другу. На это уйдет какое-то время, и без осечек не обойдется. Но ты никогда себя в этом не вини, понял?

Я сглотнул комок и кивнул.

– Ты же знаешь, что можешь всегда поговорить со мной о чем угодно, да? – спросила она. – Не хочу давить, но я всегда рядом.

– Я знаю, – ответил я.

Она улыбнулась и легонько ткнула меня в ногу.

– И не обращай внимания на Николаса, ладно? Я его конечно, люблю до ужаса, но иногда он просто идиот.

Я чуть заметно улыбнулся.

– Ага, вот теперь узнаю своего братишку! – Она взлохматила мне волосы. – Ну что, может, проедемся по магазинам? Будет весело.

Мы сели в машину Лекс и отправились в город, покупать мне все необходимое. Оказалось, что наши с Лекс понятия о «необходимом» сильно отличаются. Несколько часов мы ходили из одного магазина в другой, скупая одежду, туалетные принадлежности, обувь, мобильный телефон, ноутбук, – и за все платила блестящая платиновая кредитка, которую Лекс извлекала из бумажника. Если мне что-то нравилось, она покупала в двух экземплярах, даже не глядя на ценники. Удивляться было нечему – после их дома и роскошного BMW Лекс, – и все же в этом было что-то почти сказочное: взмахнула кусочком пластика – и вот тебе все, чего душа пожелает.

– В понедельник поедем в банк и заведем тебе собственную карту, – сказала она, когда мы уселись за поздний обед. – У нас у всех есть карты, привязанные к семейному счету. На случай, если срочно понадобятся деньги.

Похоже, «срочно понадобятся» мы тоже понимали по-разному. Для меня это означало, что денег не хватает на автобус, когда позарез нужно смыться из города. А для нее – что она увидела на витрине какую-нибудь блестящую штучку, и ей захотелось ее купить.

Ее определение мне нравилось больше.

– Всегда обожала этот цвет на тебе, – сказала Лекс и провела ладонью по рукаву новенькой голубой рубашки, что была на мне надета. Я поглядел на рубашку. Я всегда понимал, каково жить без денег: когда растешь в бедности, это въедается в тебя до мозга костей. А по этим вещам, которые Лекс совала мне для примерки, по этой рубашке из тонкого хлопка я начинал смутно представлять, какой бывает жизнь, когда деньги есть. Оказывается, легко держаться прямо и уверенно занимать место в пространстве, когда на тебе все чистое, мягкое и дорогое. – От него у тебя глаза делаются почти зелеными.

Ее лицо, когда она мне улыбалась, сияло такой теплотой и лаской, что я почувствовал, как что-то шевельнулось в груди. Это спящее мертвым сном сердце дрогнуло, пытаясь проснуться.

– Я сейчас, – сказал я и вышел в туалет. Что-то я без конца в туалетах прячусь. Я вымыл руки и долго смотрел на себя в зеркало, пока лицо не утратило знакомые очертания и не распалось на отдельные формы и линии. Я поморгал и несколько раз глубоко вздохнул. Формы и линии опять соединились в лицо.

Когда я вернулся за столик, Лекс запивала таблетки бокалом вина, которое заказала к обеду. Заметив меня, она чуть повела плечом.

– Голова болит, – сказала она и сунула пузырек обратно в сумочку. – Ты готов?

Я кивнул. Еще один взмах волшебной карточки – и обед оплачен, и мы вышли из ресторана.

– Ну вот, – сказала Лекс, когда мы снова садились в машину, – кажется, все купили, что нужно? Должна сказать, шопинг мне нравится куда больше лекций.

– А ты должна быть на лекциях? – спросил я.

– Да! Я неудачница, которая к двадцати четырем годам до сих пор не окончила колледж. – Она улыбнулась, но в уголках ее рта таилась горечь. – Я никогда не была примерной студенткой.

– Это, наверное, из-за меня, да? – спросил я и повернул кондиционер, чтобы не дуло прямо на меня.

– Ну что ты, – сказала она. – Только из-за меня самой. Но я уже исправляюсь и в следующем семестре получу диплом. И свое жилье у меня уже есть, в Сенчури-Сити. Конура, зато своя.

– А-а, – сказал я. – А я думал, ты живешь…

Она покачала головой.

– Нет, я только временно переселилась в свою прежнюю комнату. Мы с Патриком решили, что будет лучше для всех, если я побуду там, пока ты не обживешься.

Я вдруг занервничал. Что значит – «пока не обживешься»? Если Лекс уедет, я останусь в этом доме, можно сказать, один на один с Джессикой и Николасом – с теми, с кем я в этой семье чувствовал себя особенно неуверенно.

Если, конечно, решу остаться.

– А это надолго? – спросил я.

Она бросила на меня быстрый взгляд и улыбнулась.

– Не волнуйся, ты от меня еще не скоро избавишься. Мы даже няню Миа отпустили, раз я все равно дома.

Я не сразу, но улыбнулся ей в ответ.

* * *

По пути обратно в Хидден-Хиллз Лекс остановилась у «Старбакса». Заднее сиденье ее машины, в остальном содержавшейся в относительном порядке, было завалено использованными картонными стаканчиками, и, припарковавшись, она сняла еще один пустой стаканчик с подставки и бросила в общую кучу.

Я вошел за ней в кафе и в который уже раз удивленно поежился под струей холодного воздуха, ударившей в меня с порога. Похоже, в Южной Калифорнии зиму делают вручную. Лекс встала в очередь, достала из сумочки телефон и тут же начала набирать сообщение. Я с изумлением смотрел, как быстро мелькают ее большие пальцы. До сих пор у меня никогда не было смартфона, только дрянные «раскладушки» без абонентской платы, и те долго не тянули, потому что я не мог долго платить.

Пока Лекс была занята, я стал разглядывать кафе. Вот где не ощущалось никакой разницы с моей прежней жизнью. «Старбакс» – он и есть «Старбакс», будь ты хоть бездомным в Канаде, хоть богатым тинейджером в Калифорнии. Как ни странно, это несколько успокаивало. Но и раздражало одновременно. Как будто мне хотят напомнить, кто я есть на самом деле.

Я полюбовался на ряд пирожных в витрине у кассы и стал разглядывать посетителей за столиками. Пожилой латиноамериканец с газетой, скорее всего, вдовец, просто зашел убить время. Скучающего вида белая женщина в штанах для йоги и дорогих темных очках – мамаша, вынужденно сидящая дома с ребенком, – разговаривала по телефону, пока ее двухлетка обкусывал маффин. Девушка-азиатка, чуть помладше меня, что-то печатала в ноутбуке, сидя в кожаном кресле у стены и подогнув ноги под себя каким-то ужасно неудобным с виду способом. Я задержался на ней взглядом чуть дольше, чем на других, стараясь вычислить, кто она такая, – я это механически проделываю со всеми подряд, – и, конечно же, она подняла голову и заметила, что я смотрю. Я тут же отвел взгляд.

– Хочешь чего-нибудь, Дэнни? – спросила Лекс.

Я покачал головой. Лекс сделала заказ и протянула кредитку. Я перебирал музыкальные диски у кассы, пока Лекс ждала свой кофе, но невольно мой взгляд снова упал на девушку в кресле.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6