Кристианна Брэнд.

В кругу семьи. Смерть Иезавели (сборник)



скачать книгу бесплатно

Филип схватил ее за руку.

– Ради бога, не устраивай сцену.

Но Клэр была настроена агрессивно. Ее нервное возбуждение требовало выхода.

– Ты так щадишь чувства Элен. С чего бы это вдруг?

– Если она смеется и не закатывает истерик, это еще не значит, что она ничего не чувствует.

Клэр обиженно закусила губу.

– Когда ты… когда у нас все начиналось, ты говорил по-другому. А сейчас уже поздновато.

– Да, слишком поздно.

Они вошли в лес, и дом пропал из вида. Остановившись, Клэр повернулась к Филипу:

– «Слишком поздно». Что ты этим хочешь сказать? Ты уже жалеешь о том, что произошло? Стыдишься нашей любви?

Ее красивый рот задрожал и искривился, и Филип вдруг понял, что имела в виду Элен, когда говорила, что Клэр «гримасничает». Но ощущение это быстро прошло.

– Клэр, дорогая, не будь так жестока, все и без того хуже некуда…

Белокурая головка прижалась к его груди.

– О, Филип, я так люблю тебя!

По телу Филипа пробежал огонь, и это было не просто физическое влечение; его охватили нежность и желание защитить ее, такую ранимую, жаждущую любви и сострадания и щедро дарящую их в ответ.

– Ах, Клэр, мы оба просто несчастные люди, не знающие, что нам делать дальше.

– Когда все это закончится, дорогой, весь этот кошмар с дедушкиной смертью, мы сможем уехать и быть вместе.

Филип легонько отстранил ее от себя.

– Это вряд ли получится: все слишком запутано, непонятно и трагично. И потом завещание могут так и не найти.

– Тогда в силу вступит старое, мы оба получим свою долю и сможем обеспечить Элен. В любом случае этот дурацкий новый текст не имеет силы. Но как все-таки странно, – задумчиво произнесла Клэр, отойдя от Филипа и глядя на реку. – Куда он мог деться? И кому понадобилось его прятать?

Филип тревожно оглянулся, словно деревья могли иметь уши.

– Конечно, если… если Эдвард… если он имеет к этому какое-то отношение, то здесь вряд ли можно ожидать какой-то логики, – произнес он, понизив голос.

Клэр долго молчала. Потом спросила:

– А ты и вправду считаешь, что это был Эдвард? Ты веришь, что у него не все в порядке с головой?

– А какое еще может быть объяснение, Клэр? И самое ужасное то, что у него мог остаться этот проклятый стрихнин. Это страшно, потому что парень в любую минуту может им воспользоваться без всякой на то причины, и от этого никто из нас не застрахован. Не знаю… Может быть, надо, чтобы его признали невменяемым.

– Невменяемым? Эдварда? – в ужасе вскричала Клэр.

– Да, моя дорогая, ситуация безвыходная! Нельзя пускать все на самотек.

– Но признать сумасшедшим его – нашего Эдварда?

– Я лично не считаю его невменяемым, если, конечно, это не он убил старика. О господи! Прямо не знаю, как поступить. Но он по крайней мере должен находиться под присмотром.

– Но, Филип, ты же не выдашь его полиции?

– Нет, конечно, – беспомощно вздохнул Филип. – И все же…

– Но если его признают невменяемым или отдадут под надзор, это будет прямым подтверждением его вины.

О, нет! Филип, обещай мне, что ты этого не сделаешь!

– Бедняга. Бог свидетель, я не желаю ему зла. – Филип снова огляделся вокруг. – Клэр, ты должна быть чертовски осторожна, мы все должны быть осмотрительны и не спускать с него глаз, женщины не должны оставаться с ним наедине. Так, на всякий случай… Хотя как узнать, что он где-то рядом? Свихнувшийся парень может прятаться за деревьями с ядом в руках, поджидая случайную жертву или пытаясь защититься от воображаемого насилия. Клэр, дорогая, обещай мне, что будешь осторожна. Безумцы бывают очень сильны и изворотливы…


Эдвард сидел на передней лужайке, вытянув длинные ноги, и увлеченно плел венок из маргариток. Рядом примостилась внучка Бро Рози-Пози, начальственным тоном давая ему указания. Вокруг них ковыляла по траве Антония, собирая бело-розовые цветочки. В доме Белла, недовольная столь явной бесчувственностью Элен, раздраженно перебирала аккуратную стопку конвертов.

– Должна сказать тебе, Элен, что с твоей стороны крайне неосмотрительно отпускать Филипа на прогулки с Клэр – особенно в свете того, что Эдвард рассказал нам вчера за обедом.

(Неужели это было только вчера?)

Элен, внутренне содрогнувшись, забрала у нее конверты.

– Хороша бы я была, если бы отправилась вместе с ними в качестве сводни! – воскликнула она насмешливо и с уже выстраданной откровенностью добавила: – Не желаю унижаться!

Белла сочла долгом защитить честь семьи.

– Но Клэр ведь ничего не скрывает.

– О, не волнуйся, Белла, я ничего не имею против вашей дорогой Клэр! Если она не может добыть себе мужа, иначе как отобрав его у меня, и если он на это согласен, пожалуйста, я не возражаю. И не собираюсь мешать счастью не слишком юных любовников, – беспечно произнесла Элен, нервно складывая конверты в стопку и со злостью перехватывая их резинкой. – Единственное, о чем я прошу, так это не оставлять нас с ребенком без пропитания.

Внимательно посмотрев на нее, Белла медленно произнесла:

– Да, для тебя было бы крайне неприятно, если бы сэр Ричард лишил Филипа наследства.

Элен насмешливо подняла бровь.

– Это лишь твои фантазии, Белла!

Но сказанная фраза ее задела и даже немного напугала.

Чтобы не оставаться в долгу, она указала на окно, за которым Эдвард, сидя на лужайке, приглядывал за ребенком, и сказала:

– Мы зря разрешаем Эдварду играть с Антонией.

Белла вспыхнула.

– Что ты хочешь этим сказать? На что намекаешь?

– Только на то, что стрихнин до сих пор не найден… А ведь сэр Ричард был убит, не так ли?

– Ты хочешь сказать, что это Эдвард убил деда?

Элен пожала плечами:

– Не исключено.

– Но он… Ты же не думаешь, что он?.. Господи! – жалобно вскричала Белла, глядя на склоненную голову внука, сосредоточенно плетущего венок из маргариток и лютиков. – Уж лучше бы ты обвинила меня, чем этого бедного безобидного мальчика.

Элен принялась убирать со стола карандаши и ручки.

– Возможно, это сделала ты. Меня бы это не удивило. – И елейным голосом добавила: – В конце концов, если Эдвард сумасшедший, он ведь от кого-то это унаследовал, а ты – его родная бабушка!

Она решительно спустилась с лестницы и, забрав девочку, отнесла ее наверх, где, упав ничком на кровать, горько разрыдалась, жалея и упрекая себя и давая волю гневу, ревности и страху.

Убийство! Большой белый дом лениво раскинулся на солнце, над зеленеющими лужайками синели небеса, воздух был напоен ароматами роз и скошенной травы, и над всем этим царило Убийство. Наверху, в своей спальне, рыдала в подушку Элен, а внизу, в лесу, целовались Филип и Клэр, крепко прижимаясь друг к другу и думая о деньгах убитого. По гравийной подъездной дорожке ходила со своим возлюбленным Пета, очень недовольная тем, что он навлек на них все эти неприятности, «вместо того чтобы похоронить бедного деда, не поднимая лишнего шума». На мраморной террасе безмолвно застыла Белла, проливая слезы жалости, горя и одиночества, а внизу, на лужайке, среди лютиков и маргариток, сидел Эдвард, уже изрядно уставший от простодушной болтовни Рози-Пози и представлявший, как бы он воткнул в нее шприц; его также занимало, кто именно подкинул ему эту идею: он сам, реальный Эдвард, или его второе «я». И действительно ли он сумасшедший и опасен для окружающих, и убил ли он на самом деле деда…

Вечером за ужином, недоверчиво глядя друг на друга, они отчаянно делали вид, что все это ошибка и дед умер естественной смертью, что существует простое объяснение пропажи стрихнина, который обязательно найдется. Но наутро инспектор Кокрилл принес результаты вскрытия, которое обнаружило в теле громадное количество адренола.

Глава 8

На следствии Белла решила предстать в любимом ею образе гранд-дамы – довольно жалкая попытка повторить роль, которую Серафита играла в местной общественной жизни. Но когда она появилась перед родственниками в черной соломенной шляпке с петушиными перьями и скомканным клубком вуали, те в ужасе застонали.

– Дорогая, что за жуткий головной убор!

– Но она же черная, – возразила Белла.

– Да, но она тебе совершенно не идет – ты восстановишь против себя всех присяжных.

Однако Белла и бровью не повела. В этой шляпе она чувствовала себя прекрасно, шляпка поднимала ее самооценку и подчеркивала ее статус – красивая пожилая леди с положением, обеспеченным именем, состоянием и богатым поместьем сэра Ричарда Марча. Она шагала по подъездной дорожке, уверенно переставляя ноги в новых черных туфлях самого кошмарного вида. По бокам семенили протестующие Пета с Клэр, а сзади плелись Филип, Элен и Эдвард. Перед группой родственников пятился фотограф из газеты, и Белла с видом скорбного достоинства чуть склоняла траурные петушиные перья.

– Положение обязывает, – сказала она Пете, которая всем своим видом показывала, что с трудом удерживается от того, чтобы пнуть фотографа в удаляющийся живот.

– Очень жаль, что оно обязало тебя надеть эту шляпу. Ничего удивительного, что этот тип рвется нас фотографировать.

Наконец они пришли в мэрию, где за наскоро возведенной загородкой уже теснились семеро присяжных, похожих на оловянных солдатиков в еще не распакованной коробке. Белла сердитым шепотом заявила, что отныне прерывает всякие отношения с бакалейщиком Биллоком, мясником Хоскинсом и точильщиком Мэтчстиком.

– Только не с точильщиком, – хором взмолились Пета и Клэр. – Где мы тогда будем точить ножи?

Подвергаться допросу в присутствии этих людей, которые будут бесцеремонно ее разглядывать и, возможно, даже подозревать в убийстве, было для Беллы совершенно невыносимо.

Биллок ворочался в своем загоне, серьезно утесняя соседей.

– Мы так всех покупателей растеряем! А все этот Микинг со своей полицией!

Он сердито посмотрел на несчастного сержанта, привлекшего присяжных к их ответственной миссии. К двум лавкам, поставленным в глубине зала, медленно тянулась местная публика, подталкивая друг друга в спину, некоторые пожилые женщины невольно приседали в сторону господской Шляпы.

– Здрасьте, миледи!

– Добрый день, – с каменным лицом отвечала им Белла, и только благородное происхождение удерживало ее от того, чтобы запустить в них зонтиком.

Вокруг стола следователя суетились молодые люди в синих и серых с отливом костюмах с авторучками и карандашами в руках. Фотограф забрался на стол, чтобы запечатлеть в необычном ракурсе Шляпу. «Вдова, вся в черном, производила сильное впечатление», – записали эти юнцы в своих блокнотах, чтобы отвлечь читателей от более захватывающей военной темы, но потом решили, что «производить впечатление» звучит в данном случае несколько двусмысленно и, вычеркнув неудачный пассаж, стали сосредоточенно мусолить колпачки своих авторучек.

В качестве следователя выступал мистер Бейтмен, адвокат из Геронсфорда, который раньше в этом качестве никогда не подвизался. Он чем-то напоминал гиппопотама – низенький и толстый, с бычьей шеей и хитрыми бледно-голубыми глазками. Маленькие розовые ручки были тщательно ухоженны, а небольшие отполированные ноготки аккуратно подпилены. Когда он вошел, его помощник что-то невнятно прокричал, после чего оба тяжело плюхнулись на стулья.

Кокрилл решил предоставить мистеру Бейтмену самому сделать вывод. Он чувствовал, что в одиночестве не сможет прорвать глухую оборону семьи, пытающейся – причем совершенно явно – оградить Эдварда Тревиса от последствий его невольного преступления. Родственники вряд ли понимали, к чему это приведет, их попытки спасти парня были, по сути, лишь стремлением уйти от жестокой правды. Но теперь, когда они публично выступят в роли свидетелей, возможно, усилиями мистера Бейтмена из них удастся что-то выжать. Поэтому Кокрилл заранее уведомил этого джентльмена, что полиция полностью доверяет его проницательности и надеется на его полную объективность; короче, ее вполне устроит, если мистер Бейтмен подведет присяжных к признанию преступления без наличия преступника.

Мистер Бейтмен начал с Клэр, попросив ее рассказать, как она обнаружила тело. Девушка держалась просто и непринужденно, но была явно смущена повышенным интересом публики. Дав показания, она возвратилась на свое место, чуть вскинув голову и, как выразилась Пета, «работая лицом». «Она просто не может по-другому, привыкла рисоваться и все». (Сама Пета тоже отчаянно рисовалась, тяжело дышала, размахивала руками и говорила, чуть захлебываясь, однако все это вызвало скорее сочувствие, чем осуждение.)

– Это ужасно, мои дорогие, – заявила Клэр, пробираясь мимо родственников на место. – Все на тебя глазеют – просто перестаешь соображать…

Филип, описавший состояние тела и свой первоначальный диагноз, хладнокровно встретил «вопрос в лоб», как сказала бы Пета, заданный мистером Бейтменом относительно медицинской сумки, оставленной открытой в гостиной.

– Я же был среди родных. Дома мы ведем себя несколько иначе, чем на людях. У себя дома я держу эту сумку на стуле в своем кабинете, чтобы она всегда была под рукой. Не приковывать же мне ее к руке.

– Но она, конечно, всегда закрыта на замок?

– Замок сломался, – быстро ответил Филип.

– Его же можно было починить.

– Но у нас сейчас военное время и мастеров не хватает. Я не могу ждать, пока замок починят, – сумка нужна мне постоянно.

– Значит, доктор Марч, вы считаете нормальным держать смертельный яд в открытой сумке, откуда любой может взять его и использовать по своему усмотрению?

Однако Филипа не так легко было сбить с толка.

– Но ведь многие лекарства могут стать смертельным ядом при неправильном использовании. Машина тоже может стать смертоносным оружием, если вы кого-то задавите насмерть, но никто же не сочтет преступлением, если я оставлю машину у дома и ее украдут.

Спорить с доктором Марчем было себе дороже, и мистер Бейтмен, отпустив его с миром, вызвал инспектора Кокрилла. Коки сменил белую панаму на черный котелок, который все утро продержал в руках, к большому огорчению своих коллег, уверенных, что инспектор взял его напрокат. Положив котелок на край загородки, за которой сидели присяжные, он автоматически полез в карман за табаком, но вовремя остановился. Перво-наперво Коки поблагодарил семью за помощь, оказанную ему в расследовании, а также за то, что, когда возникли первые подозрения, к нему немедленно обратились. Белла и внуки виновато опустили глаза. Бедный Коки. Если бы он только знал!

Инспектор сообщил, что павильон сфотографировали, сняли там отпечатки пальцев и тщательно все осмотрели в поисках улик.

– Интерес представляют стакан на столе с отпечатками пальцев сэра Ричарда и несколькими каплями разбавленного адренола, ручка сэра Ричарда, на которой тоже только его отпечатки – в момент смерти он держал ее в руке, – и телефонный аппарат, соединенный с домом, на котором опять же только его отпечатки. Я установил, кто посещал сэра Ричарда в павильоне в тот вечер, когда он умер. Ручку ему принесла миссис Элен Марч, последней телефоном пользовалась мисс Пета Марч, а стакан раньше стоял на высокой полке в кухне. («Мисс Пета Марч расскажет об этом при даче показаний», – вкрадчиво произнес Коки.) Его люди очень тщательно обыскали дом и территорию, но так и не нашли пропавший текст завещания и стрихнин со шприцем. По его мнению, их кто-то припрятал. Поиски продолжаются. Он также пришел к выводу, что после того, как дорожки были посыпаны, к павильону никто не подходил. Последним, кто видел сэра Ричарда живым, был мистер Бриггс, клерк мистера Стивена Гарда, и произошло это без четверти семь, то есть последним из посторонних людей, многозначительно уточнил Коки. Садовник Бро подтвердил визит Бриггса, и присяжные, без сомнения, выслушают их обоих.

Но присяжных больше интересовала мисс Пета Марч и ее объяснения насчет стакана, стоявшего на высокой полке в кухне. Похожие на многоголовую гидру, заключенную в ящик, они как по команде повернули головы в ее сторону, когда она, размахивая руками, шла к свидетельской стойке.

– Да, стакан стоял в кухне. Я заметила его, когда мыла руки. Наверное, он остался там с прошлого раза, когда дед ночевал в павильоне. В кухне больше ничего не было, даже полотенца, чтобы вытереть руки.

– А почему вы не вымыли руки в ванной, где наверняка были мыло и полотенце? – хитро поинтересовался мистер Бейтмен, полируя ногти.

Довольно сложно было объяснить, почему. Просто она зашла на кухню и включила воду, не особо задумываясь об этом.

– Руки у меня были не грязные, а только чуть пыльные. Мы же моем руки каждый день, не придавая этому никакого значения, пока не произойдет что-то из ряда вон выходящее.

Та же история, что и с докторской сумкой Филипа.

– И вы не дотрагивались до стакана?

– Нет, – удивленно произнесла Пета. – А зачем?

– Это решать присяжным, – важно произнес мистер Бейтмен, разглядывая свои розовые ногти. – А в кухне не было полотенца или куска ткани?

– Нет, ничего там не было. Там вообще было пусто, даже занавески не висели. Мне пришлось вытирать руки о собственные трусы – точнее, о трусы моего купальника. Это было не слишком приятно, потому что они не просохли после купания в бассейне.

Господа Биллок, Хоскинс и Мэтчстик потупились, в то время как их воображение живо работало, рисуя образ Петы в купальном костюме. Девица с соблазнительными формами, хотя и стройная с виду. Мистер Бейтмен, имевший подружку в табачной лавке, которая, по его словам, была к нему весьма «благосклонна», был не столь чувствителен к подобным раздражителям. Тем не менее он несколько замешкался, прежде чем задать следующий вопрос.

– А вы могли бы при желании посягнуть на этот стакан?

– Посягнуть? – изумилась Пета. – Как можно посягнуть на стакан? Если вы хотите спросить, могла ли я взять его с полки, то да, могла, но мне бы пришлось встать на цыпочки. Полка висит очень высоко. Думаю, стакан поставили туда, чтобы убрать с глаз долой.

Элен и Клэр истерически захихикали, поскольку слово «посягнуть» напомнило им о газетных репортажах, где сообщалось о зарезанных, задушенных или искалеченных обнаженных девушках, причем читателя торжественно заверяли, что на честь их никто не «посягнул». В отношении же стакана, как справедливо заметила Пета, такая формулировка выглядела несколько двусмысленно. Белла нервно шикнула на женщин, и они сразу же затихли. Над родственниками убитого снова нависла пелена враждебности. Пета чуть заметно улыбнулась.

– А в кухне был какой-нибудь стул или другой предмет мебели, на который вы могли встать, чтобы дотянуться до стакана? – гнул свое мистер Бейтмен.

– Нет, не было. И чтобы сэкономить ваше время, сразу же скажу, что на раковину я тоже не могла взобраться, поскольку полка висела на другой стене. Да в этом и не было необходимости, потому что, как я уже сказала, я могла достать стакан, просто встав на цыпочки, – заявила Пета, начиная терять терпение.

В конце концов, это всего лишь скользкий старик Бейтмен из Геронсфорда и всякие там биллоки, хоскинсы, мэтчстики и им подобные. И, возвращаясь на место, Пета, не скрываясь, подмигнула Элен, которая была следующей.

Элен давала свидетельские показания в своей обычной насмешливой манере, рассчитывая, что ее правильно поймут. Однако мистер Бейтмен, продолжавший полировать ногти, быстро ее осадил.

– Возвращаясь в тот вечер из павильона, миссис Марч, вы случайно не заметили на балюстраде фотоаппарат мистера Эдварда Тревиса? Я имею в виду балюстраду передней террасы.

Проклятый Коки! Как он вычислил эту камеру? Вероятно, слуги – Черепаха или миссис Бро – заметили, что вечером там лежал фотоаппарат и желтая коробочка с новой пленкой, а утром увидели, что коробочка пуста. Может быть, они сверху видели, как утром с аппаратом возился Филип. У Элен затряслись руки, она могла поклясться, что так же трясет и родственников, мучительно ждущих ее ответа.

– Фотоаппарат? Не знаю… Да, кажется, он там лежал, – с нарочитой небрежностью ответила она.

– Вместе с пленкой? В желтой коробочке?

– Не знаю, я не заметила.

Иронически взглянув на нее, следователь со значением поднял бровь, что не укрылось от присяжных.

– Ах, да, пленка, – проговорила Элен, словно только сейчас поняла, о чем идет речь.

Розовые пальчики Бейтмена покопались в аккуратно исписанных листках.

– Вызывается мисс Клэр Марч. Когда вы вышли на террасу, по вашим словам, без двадцати минут девять, там уже лежал фотоаппарат? – мягко и вкрадчиво спросил он теперь по-настоящему испуганную Клэр.

Она попыталась выиграть время.

– Не помню, чтобы я выходила на террасу.

Это был не слишком удачный ход: любой мог подтвердить, что через широкую входную дверь и фотоаппарат и пленка были отлично видны, да и из окон гостиной тоже. Клэр быстро спохватилась.

– Хотя да, я его видела. Он лежал на балюстраде.

Она была готова говорить что угодно, лишь бы не привлекать внимания к этому злополучному фотоаппарату.

– А пленка в нем в тот момент была?

Знал ли Кокрилл, что Эдвард заправил пленку в фотоаппарат в те самые двадцать минут, пока оставался один, как раз перед тем, как Бро занялся дорожками? Сумел ли он раскопать, что рядом с Эдвардом никого не было? Если сказать, что коробочка с пленкой на балюстраде не лежала, это будет означать, что кто-то – а фотоаппарат принадлежал Эдварду – ее туда вставил. Если же пленку не вставили и она продолжала там лежать, ясно, что тогда у Эдварда было больше времени, чтобы сходить в павильон. Клэр никак не могла определиться, что же лучше сказать, а время поджимало. Наконец она пробормотала:

– Я… я ее не заметила.

– Возможно, потому, что ее на террасе не было, – произнес мистер Бейтмен тоном, не оставляющим сомнения в отсутствии там пленки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8