Кристианна Брэнд.

В кругу семьи. Смерть Иезавели (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Это она?

– Зеленая ручка, Пета?

Элен слышала, как на другом конце провода Пета сказала:

– Да, Клэр, он говорит, что зеленая. Что, дорогой? Подожди, я же с ней разговариваю! Клэр, он говорит, ручка ему нужна, чтобы лишить нас наследства сегодня же вечером!

– Скажи им, что я сейчас ее принесу, – неожиданно заявила Элен и вдруг побежала с ручкой наверх – ее чуткое материнское ухо уловило плач ребенка. Через полчаса Белла с Петой, возвращавшиеся из павильона, встретили ее на лужайке. Элен неторопливо шла к воротам с авторучкой в руках, которая яркой черточкой зеленела на фоне ее красного купальника.

– Если она надеется уговорить деда, то в таком виде у нее нет шансов, – едко заметила Пета, только что потерпевшая неудачу на этом поприще. – Слишком много тела и мало материи, выглядит, словно облупившийся красный лак на ногтях.

Пета все еще переживала по поводу своего алого маникюра: принесенная жертва оказалась напрасной.

Эдвард появился на террасе в мешковатых фланелевых брюках и белой рубашке.

– Сойдет для ужина, как ты думаешь, Белла? Филип собирается одеться точно так же. Интересно, что задумала Элен? Она так решительно зашагала к павильону – у нее явно какой-то план!

– Наверно, хочет поговорить с дедом, но надо быть полной идиоткой, чтобы заявиться к нему в таком купальнике.

– Пойдем к деду под окошко: будем строить рожи, чтобы она поскорее ушла, – предложил Эдвард.

Пета пришла в восторг от этой идеи и уже хотела ее реализовать, но Белла загнала ее в дом переодеться к ужину. Купальник Петы был еще откровеннее, чем у Элен, только она была стройнее.

– Одному богу известно, что там Черепаха болтает о вас в деревне!

Эдвард отправился к воротам один. Однако Элен уже шла ему навстречу, чуть покачивая бедрами, обтянутыми тугим купальником. Положив руку ему на плечо, она спросила:

– Куда это ты отправился?

– Туда, откуда ты идешь. Я хотел немного попрыгать под окошком, чтобы тебя рассмешить.

Элен рассмеялась.

– Какое уж веселье! Там мрачно, как в морге! Ваш дед сказал, что от солнца ему жарко, поэтому задернул все шторы и сидит в темноте в самом отвратном расположении духа! Я попыталась ему объяснить, что ничуть не возражаю расстаться с Филипом, пусть уходит к своей Клэр, но он должен меня обеспечить! Куда там, старик и слушать не захотел. Сказал, что его возмущает наше отношение к этому делу и что мы забыли всякие приличия.

– Наверное, он имел в виду твой купальник.

Элен невозмутимо взглянула на свой круглый живот.

– Разве я виновата, что моя фигура не вписывается в ту дрянь, которую сейчас продают?

Со стороны дома появился Бро с садовым валиком для разравнивания песка, приложив руку к кепке, он прошел мимо них к воротам. Эдвард хотел продолжить свой путь к французскому окну с задернутой шторой.

– Я-то одет прилично и тощий, как палка, возможно, мне удастся произвести лучшее впечатление!

Но Элен снова схватила его за руку.

– Не ходи, Тедди.

Ты уж точно не сможешь на него повлиять, только впадешь в какой-нибудь транс и испортишь все дело. Пойдем обратно, сейчас как раз время ужина. – Эдвард заколебался, и она решила его отвлечь, произнеся волшебные слова: – –?Как ты себя чувствуешь после сегодняшнего обморока?

Эдвард немедленно развернулся и пошел за ней.


Вечером гости сидели на террасе, смотрели на реку и втирали крем в обгоревшую кожу. После напряженного дня все расслабились и притихли. Только Элен весело и беззаботно щебетала, вызывая всеобщее раздражение и жалость. Белла кормила печеньем свою собачку, маленькое белое существо по кличке Боббин, неподвижно сидевшее с открытой пастью, куда попадали кусочки печенья, ловко брошенные хозяйкой. Эдвард решил его попробовать.

– Довольно вкусное, только немного жестковато. Это оно входит в рацион наших солдат?

– Эдвард, что ты делаешь? Разве его можно есть? Оно же делается из всякой требухи.

Пета громко засмеялась. Эдвард позеленел.

– Вы действительно думаете, что там есть конина и всякие внутренности?

– Конечно, есть, – подтвердила Клэр. – Это указано на упаковке.

– Мерзкие шевелящиеся кишки, Тедди, пропущенные через мясорубку!

Схватившись за живот, Эдвард пулей вылетел с террасы.

– Ну вот, Пета, опять ты его расстроила, – недовольно произнесла Белла. Однако ее слишком разморило, чтобы подняться с кресла, и она лишь бросила тревожный взгляд в глубину дома. – Надеюсь, он сообразит принести приемник. Надо послушать новости. Который сейчас час – минут двадцать девятого?

Следующие двадцать минут она волновалась и брюзжала, не предпринимая, впрочем, никаких активных действий, однако вскоре угомонилась, увидев, как из дома выходит ее внук, целый, невредимый и с приемником в руках. Поставив его на перила балюстрады, он гордо объявил:

– Меня просто вывернуло наизнанку!

– Что-то не похоже, – засомневалась Пета.

– Тогда что, по-твоему, я делал все это время?

– Был в трансе, наверное.

Эдвард слегка побледнел, но быстро оправился.

– Вряд ли, потому что я все прекрасно помню. Я заправлял пленку в свой фотоаппарат. Он лежал на передней террасе, и я вспомнил, что хотел завтра поснимать малышку.

– Так, значит, тебя не тошнило!

– Ну, не все же это время меня выворачивало.

Элен всегда слушала новости, причем с неподдельным интересом. Она даже немножко гордилась собой и своим интеллектом, поскольку женщин обычно не слишком волнуют военные сводки. Поэтому, когда Антония, уже уложенная в кроватку, вдруг горестно подала голос, Элен в отчаянии посмотрела на родственников.

– Вот некстати! Теперь я пропущу новости!

Клэр немедленно вскочила на ноги.

– Я схожу к ней, Элен.

В душе Элен предпочла бы, чтобы Клэр и близко не подходила к ее ребенку, но обнаруживать свои чувства было глупо и недостойно. Поэтому она вежливо произнесла:

– Хорошо, спасибо. Боюсь только, тебе придется ее переодеть. В любом случае ее горшочек под кроваткой – такой розовый, с медвежонком.

– А где же Стивен? – забеспокоилась Пета, когда Клэр ушла в дом. – Он сказал, что вернется около девяти. Я велела ему идти по лужайке, чтобы дед не увидел его из окна и не затащил к себе.


Войдя в холл, Стивен остановился у двери гостиной. Там стояла Клэр, недовольно взирая на осколки, пролитую воду и цветы, разлетевшиеся по паркетному полу. Взглянув на портрет, украшенный венком, он спросил:

– Что стряслось? На этот раз не Эдвард?

– Ой, Стивен, боюсь, это опять он. Парень только что входил в дом. Я ужасно беспокоюсь – уже второй раз за сегодняшний день. Это Пета виновата, она его постоянно дразнит.

– Все это сплошное притворство, – заявил Стивен. – Он просто немного нервничает из-за завещания, впрочем, как и все остальные, и нарочно делает вид, что ему плохо.

Пожав плечами, Клэр посмотрела на осколки.

– Это любимая ваза Беллы, ее собственная, а не наследство Серафиты. Придется все это убрать, но сначала я посажу на горшок малышку.

Выйдя вместе со Стивеном из гостиной, Клэр закрыла за собой дверь.

– Не говори ничего Белле. Сегодня и без того сумасшедший день. Ты виделся с дедом?

– Нет, я схитрил. Текст завещания занес сэру Ричарду мой клерк, когда возвращался домой, а сейчас я прошел через лужайку, поэтому ваш дед меня не видел. Так что у него впереди целая ночь на раздумья, и утром он еще может все поменять. Но если он все же решит подписать завещание вечером, у меня уже не будет возможности его отговорить, вот в чем проблема. А пока я от него прячусь, может произойти что угодно – с его-то сердцем.

Стивен прошел через холл на заднюю террасу. Клэр побежала наверх и, посадив девочку на розовый горшок с медвежонком, наблюдала через балконное окно, как Бро уходит с лужайки, увозя с собой тележку с граблями и метлами. Он исчез за забором, окружавшим его маленький домик, и через пару минут появился вновь с велосипедом, на котором и укатил в деревню. Этой ночью он дежурил в пожарной команде, и его смена начиналась за час до захода солнца.

Жаркий день подходил к концу, и вечерняя прохлада немного остудила страсти, нервы, истрепанные войной, успокоились, а сердца, добрые и любящие по своей сути, смягчились, раскаялись в содеянном и воззвали к милосердию. Завтра они все пойдут к деду. Завтра они все попросят у него прощения. Завтра они все признают, что вели себя, как последние свиньи.

Но назавтра было уже поздно. Утром Клэр, несшая сэру Ричарду поднос с завтраком, вдруг резко остановилась у французского окна. Поставив поднос на посыпанную песком дорожку, она вплотную подошла к окну, тронула замок и вгляделась в сумрак комнаты; через мгновение она уже мчалась по лужайке к дому.

Глава 5

Элен стояла на балконе своей комнаты.

– Господи, Клэр, что случилось?

Остановившись, Клэр прижала руку к животу.

– О, Элен – наш дедушка! Он… мне кажется, он… Он сидит за столом и… выглядит ужасно странно. Филип здесь? Скажи ему.

Элен повернулась к двери, но в этот момент на балкон вышел сам Филип, пытающийся застегнуть воротничок рубашки.

– В чем дело, Клэр?

– Ой, Филип, идем скорее! С дедом что-то случилось!

И она, не дожидаясь Филипа, ринулась обратно к павильону. Он выбежал с балкона и уже через минуту несся по лестнице вниз, перескакивая через три ступени. Потом, что-то вспомнив, повернул назад и, сделав крюк, выбежал из дома с докторской сумкой в руках. Клэр, пробежав по подъездной дорожке, уже свернула на тропинку, ведущую к французскому окну. Филип последовал за ней, осторожно обойдя поднос, все еще стоявший на земле, и они оба, тяжело дыша, заглянули в окно. Плотные бархатные шторы были отдернуты, и через стекло был виден сэр Ричард, неподвижно сидевший за столом в довольно неестественной позе, губы у него посинели, а в скрюченных пальцах он держал ярко-зеленую авторучку.

Филип постучал в окно. Когда его закрывали, оно автоматически запиралось, и Филипу не оставалось ничего другого, как выбить стекло и, просунув руку, поднять задвижку. Бросив сумку на стол, он склонился над дедом и дотронулся до его руки, потом до плеча.

– Он мертв… И уже несколько часов.

Клэр отшатнулась.

– О, Филип!

– У него, вероятно, случился приступ, и он умер, не успев ничего предпринять. Как это ужасно, – проговорил Филип и, отвернувшись, слегка тряхнул головой, как бы сбрасывая груз запоздалой вины. – Мы не должны были его отпускать. Ему нельзя было находиться одному. Это моя вина, Клэр. Я должен был поднять шум. Но кто мог знать, что он так внезапно умрет? И именно в ту ночь, когда был в одиночестве! Я… я думал… я хочу сказать, что в благоприятных условиях он мог еще протянуть не один год.

– Это наша общая вина, Филип, а не только твоя. После всех этих вчерашних волнений…

– В принципе это могло на него повлиять. Но я не уверен, – с сомнением произнес Филип.

Он снял руку с плеча деда, и тело чуть наклонилось вперед, застыв над столом, словно восковая фигура. Руки старика неуклюже расползлись в стороны по полированной поверхности, посиневшие пальцы все еще сжимали авторучку. Клэр закрыла глаза, чтобы не видеть этого невыносимого зрелища.

– Что нам делать, Филип? Это так страшно. Через пару минут сюда все сбегутся.

– Нет, я попросил Элен никому не говорить. Я думал, деду просто стало плохо, и не хотел, чтобы Белла поднимала шум. Но теперь сказать все равно придется, так что давай его уложим и чем-нибудь накроем. – Он взял мертвеца за плечи. – Клэр, ты поможешь?

Клэр была в ужасе, но тем не менее помогла перенести окоченевший труп на диван.

– Господи, Филип, какой же он жалкий.

Филип достал из сумки пузырек с эфиром и кусочек ваты и стал стирать засохшую слюну и пену с посиневших губ трупа. Вздрогнув, Клэр поспешно отвернулась. Филип постарался отвлечь ее от этой малоприятной процедуры:

– Интересно, он успел подписать новое завещание?

Клэр взглянула на стол. На нем стоял лишь пустой стакан с водой на донышке и начатый пузырек с чернилами. Выдвинув все три ящика стола, она объявила:

– Здесь его тоже нет.

В павильоне было две комнаты, крохотная кухонька и ванная. Вторая комната не использовалась и была заперта. Перед гостиной находился небольшой пустой коридор с плиточным полом. Он вел к входной двери, напротив которой, по другую сторону ворот, стоял второй павильон, где обитал Бро со своей женой. На кухне не было ни мебели, ни утвари, ни занавесок; в ванной отсутствовали привычные флаконы и баночки, хотя мыло и полотенца были предусмотрительно положены прислугой. Этот домик использовался лишь раз в году, когда сэр Ричард проводил там ночь, поэтому все помещения, кроме гостиной, были пусты и заброшены. В гостиной же висели шторы, на полу лежал дорогой ковер, в углу стоял буфет с любимым фарфором его первой жены. Еще там был роскошный письменный стол, несколько стульев и тахта. Ну и, конечно, висел портрет Серафиты.

Клэр заглянула во все помещения и в коридор, пол которого был покрыт толстым слоем пыли.

– Завещания нигде нет, – объявила она.

– Как странно! – проговорил Филип, мельком оглядев гостиную. – Куда же он его дел?

Сделав вид, что его одолевает любопытство, он отошел от тела и стал выдвигать ящики стола.

– Здесь и вправду нет!

Подойдя к буфету, он стал шарить среди фарфора и засовывать пальцы в вазы.

– Его нигде нет. Это очень странно, Клэр!

– А он не?.. Может, у него?..

Филип чуть сдвинул тело.

– Нет, у него ничего нет. Где же оно может быть?

– Возможно, он увидел, как Стивен уходил вечером, и отдал завещание ему.

– Нет, я проводил Стивена до самых ворот.

Филип вернулся к телу, но его мысли были явно заняты другим, и через минуту он воскликнул:

– А, может быть, он его порвал?

– Тогда где обрывки?

В домике не было камина и вообще никакого огня.

– Ха, видно, он их проглотил.

– Но зачем? Почему просто не порвать завещание и не прятать обрывки? Мы все о нем знали – зачем было что-то скрывать?

Клэр подошла к тахте, где лежал окоченевший труп, но Филип милосердно прикрыл ей глаза рукой.

– Господи, как все это ужасно! Не успел бедный старик умереть, а уже столько суеты и загадок вокруг завещания!

– Ну, я пока особых загадок не вижу, – возразил Филип. – Скорее всего, все объясняется очень просто, просто мы пока этого не знаем. А вот то, что он умер в полном одиночестве, действительно ужасно, и я не могу отделаться от мысли, что это моя вина.

Клэр отошла к окну и стала смотреть в сад. На солнце ее волосы загорелись червонным золотом. Умерший старик не слишком любил ее; она была гораздо умнее Петы и не уступала ей в привлекательности, хотя ее красота была более сдержанной, чем у похожей на дикую розу кузины. Однако сэр Ричард ни в грош не ставил женский ум и презирал ее претензии на интеллект, что больно ранило чувствительную натуру Клэр. Она часто обижалась на него, так что его смерть ее не слишком огорчила. А раз так, то нечего притворяться и изображать горе, которого не испытываешь. Проигнорировав последнее замечание Филипа, она деловито произнесла:

– Для всех, а особенно для нас с тобой, очень важно, чтобы это завещание не было подписано.

Ведь если у них с Филипом будут деньги, он сможет содержать Элен и ребенка, а Клэр знала, что Филип никогда не оставит жену без материальной поддержки, причем достаточно приличной; он остро чувствует вину и считает, что должен сполна расплатиться за свою измену.

– Если мы с тобой получим тысяч десять-двенадцать на двоих, ты сможешь обеспечить Элен и купить практику где-нибудь в другом месте.

Филипу стало неловко.

– Да, но… Дорогая, сейчас не время говорить об этом. Бог с ним, с завещанием… в любом случае это был всего лишь текст, он не мог его подписать без свидетелей и всего прочего.

– Тогда где оно?

– Думаю, он все же отдал его Стивену – возможно, тот вернулся назад.

Клэр опять посмотрела в окно.

– Вряд ли. После того как Бро посыпал дорожки, никто к домику не подходил.

Закончив приводить в порядок тело, Филип накрыл его пледом. Постояв немного у тахты, он, приободрившись, подошел к кузине.

– Похоже на то. Какая же ты наблюдательная!

Между розовых кустов вилась узкая желтая дорожка, ведущая к французскому окну.

– Бро посыпал ее песком около девяти вечера. Я видела его из окна, когда сажала на горшок ребенка. Посмотри, на ней четко видны мои следы: я приходила утром с подносом, а потом побежала к дому. И еще там твои и мои, когда мы шли сюда уже вдвоем – я, а за мной ты. Ты свернул с подъездной дороги, прошел по краю дорожки и задел поднос.

Филип пожал плечами:

– Пока мне ничего не понятно. Но мы должны вернуться в дом и сообщить всем, что произошло.

Он отошел от окна и стал медленно собирать сумку, стараясь чуть оттянуть неизбежное. Как врачу ему часто приходилось сообщать печальные известия, стоя в окружении неутешных родственников, подобно скале среди бушующих волн, которые сам же и поднял. И всякий раз он страшился этого. Реакция людей, потерявших близкого человека, была мучительно однообразной, а слова утешения и поддержки столь банальны, что ему неловко было видеть, как безотказно они действуют, и он каждый раз ожидал, что скорбящие уличат его в неискренности и скажут: «Вы уже говорили это миссис такой-то и миссис такой-то и сотням рыдающих женщин до них».

Филип представил себе, как Белла зарыдает у него на плече, а Элен будет стоять рядом и насмешливо смотреть на нее, а потом прорвет оборону его приличествующего случаю горя, прекрасно зная цену его искренности и печали. Завернув в бумажку использованную ватку, Филип открыл сумку, чтобы положить туда пузырек с эфиром.

И вдруг застыл как громом пораженный.


За завтраком Элен с беспокойством размышляла, что же могло случиться в павильоне. Зная, что Белла будет крайне недовольна, она тем не менее умолчала, что Филип срочно отправился туда; но ведь, уходя, он бросил: «Ничего не говори Белле!» – и Элен послушно подчинилась. Белла раздраженно потягивала кофе.

– Куда это запропастились Филип с Клэр? Очень невежливо с их стороны опаздывать к завтраку. К тому же Черепаха явилась только к восьми! И ничего не успела сделать, только вытерла пыль и собрала завтрак…

В этот момент в дверях появились Филип с Клэр, оба бледные, с трясущимися руками.

Взглянув на них, Белла испуганно вскрикнула:

– Филип… Что случилось? Клэр, в чем дело? Что случилось?.. Что-то с вашим дедом?

В этот момент из кухни появилась Черепаха. Филип взял Беллу за руку.

– Пойдем в гостиную. Поговорим там.

В холле Филип спросил:

– Белла, ты не брала коробочку с адренолом у меня из сумки? Ту, которую я тебе показывал, с шестью ампулами.

Белла испуганно посмотрела на него.

– Адренол? Нет, я его не брала. У Ричарда в кармане есть пузырек.

Филип посмотрел на Пету, Элен и Эдварда, шедших позади.

– Может, кто-то из вас взял ее? Кто-нибудь лазил в мою сумку?

Никто не признался, и Белла вцепилась ему в рукав.

– Ради бога, Филип, что случилось? Что-нибудь с Ричардом? Ему плохо? У него приступ?

Увидев его лицо, она побелела и, внезапно все поняв, закричала:

– Он умер! Ты хочешь сказать, что Ричард умер!

– Да, он умер, – подтвердил Филип. – А из моей сумки исчез весь адренол, шприц и пузырек со стрихнином.

Он замолчал, лицо его посерело, и он с ужасом воззрился на остальных, словно сраженный внезапной догадкой. А потом вдруг выпалил:

– Его убили!

И, распахнув дверь, быстро вошел в гостиную.

В центре комнаты на полу так и остались лужа пролитой воды, груда осколков и увядшие цветы, а венок на портрете Серафиты снова был сбит на сторону.

Глава 6

Перед полуднем в поместье прибыл инспектор Кокрилл. Маленький темноволосый человек с блестящими глазами, похожий на серенького воробушка, надевшего белоснежную панаму, сразу же проявил необыкновенную активность, по-воробьиному порхая и прыгая в поисках крошек информации. На его приезде настоял Стивен Гард, тронутый видом плачущей Петы, которая явно нуждалась в сочувствии и поддержке.

– Вы же знакомы с Кокриллом, леди Марч, так почему же не позвать его? Если здесь нет никакого криминала, он не будет поднимать лишнего шума. А если есть, тогда ваше нежелание сообщить в полицию будет выглядеть весьма подозрительно.

Стивен вдруг стал холоден и спокоен – этот невысокий человек со светлыми мальчишескими вихрами нашел в себе силы противостоять коллективной воле людей, которых он знал и любил и которых, как с горечью подумала Пета, должен был бы всячески защищать и поддерживать.

– Прежде всего я думаю о вас, это целиком в ваших интересах. Если вы будете делать вид, что сэр Ричард умер естественной смертью, то только навлечете на себя неприятности. Конечно, Филип, мы все надеемся, что так оно и есть, и я полностью согласен, что исчезновение адренола и стрихнина не обязательно означает что-то ужасное, но, учитывая исчезновение завещания – а Бриггс точно передал его сэру Ричарду вечером, – вся ситуация выглядит, мягко говоря, неоднозначно, и я бы не советовал вам пускать все на самотек…

Пета посмотрела на его бледное дрожащее лицо.

– Стивен, можешь хотя на минуту забыть, что ты наш адвокат? Не будь таким… таким ужасным занудой!

– Это для вашей же пользы, – упрямо повторил Стивен. – В любом случае, я очень сомневаюсь, что врач выдаст вам свидетельство, так что все равно все выйдет наружу.

С этими словами он их покинул, направившись в павильон, где стал ждать инспектора Кокрилла, не подпуская никого ближе розовых кустов.

– Ладно, можете считать, что я зря поднимаю шум. Кокрилл приедет и разберется.

Так с несколько виноватой решимостью он держал оборону до самого приезда инспектора. Когда Кокрилл осмотрел павильон и, дав задания своим подручным, собрал всю семью в гостиной, Стивен робко спросил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8