Кристианна Брэнд.

В кругу семьи. Смерть Иезавели (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Посмотрите сюда. Одна ампула при каждом сердечном приступе – просто дайте ему выпить. И не увлекайтесь: только одна ампула – и не больше. Белла, доктор показал тебе, как это делать?

Белла все еще была раздражена.

– Да, он мне все рассказал и показал, и Бро тоже, на случай если Ричарду станет плохо в саду. Так что, Филип, обойдемся без твоих указаний. И потом вряд ли стоит об этом говорить в присутствии твоего деда!

– Чепуха! – возразил сэр Ричард. – Я же заинтересованное лицо! Ты, Белла, лучше держи эти штуки на видном месте, да так, чтобы все об этом знали.

Однако его выводила из себя сама мысль, что он болен и над ним трясутся, как над какой-нибудь хворой дамочкой.

– Оба мы хороши, Эдвард, – один в обморок падает, другой за сердце хватается!

Старуха, столь древняя и трясущаяся, что ее признали негодной даже для ненасытной утробы завода по производству снарядов в Геронсфорде (разве что в качестве начинки, как заметила Элен), скрипучим голосом объявила, что обед уже на столе, мадам, и она просит разделаться с ним побыстрее, потому как они с миссис Бро хотят пойти домой – так в 1944 году приглашали на некогда столь изысканные обеды Беллы. Эдвард настоял на своем присутствии за столом, и день, столь неприятно начавшийся, продолжился столь же катастрофично, так что, казалось, даже Серафита, взиравшая с холста на свое неуживчивое семейство, помрачнела и нахмурила брови. Белла высокомерно замкнулась в себе, будучи в полной уверенности, что если бы не ее прежний позор, Филип не посмел бы обращаться с ней столь пренебрежительно, как сегодня в гостиной. Филип с Элен были в полном смятении, поскольку гостеприимство в Свонсуотере не простиралось столь далеко, чтобы предоставить им отдельные комнаты, а колкости Элен по поводу их вынужденной близости и вовсе приводили мужа в бешенство. Элен, раздавленная происшедшим, пыталась скрыть свое унижение под маской насмешливости, а Клэр, вся во власти иллюзий, убеждала себя, что Филип принадлежит ей по праву взаимной любви, поэтому все остальное не имеет значения, тем более что Элен не слишком огорчена. Эдвард был чрезвычайно взволнован своим обмороком в гостиной и непрерывно болтал о сбывшихся прогнозах доктора Гартмана, а Пета так старалась выглядеть естественно и непринужденно, что ее жеманство выходило за всякие рамки. Стивен, умиравший от любви, тем не менее был не настолько слеп, чтобы не видеть, что его любимая ведет себя как последняя дуреха. Сэр Ричард сидел, насупив брови, и его голос звучал, как раскаты грома, предвещающие грозу.

– Не знаю, зачем вообще мужчины женятся и заводят детей! Что за радость такая? Дети вырастают и покидают родительский дом, или их убивают на войне, которая никому не приносит пользы, а только готовит почву для следующей; внуки же – это вообще существа из другого мира. Вы только взгляните на Пету: раскрашивает свое хорошенькое личико, отрастила ногти и окунает их в бычью кровь…

– Почему в бычью? – оторопела Пета.

– …или вот Клэр – изуродовала все руки, печатая на машинке, как какой-нибудь писака из газетенки на Флит-стрит.

– Там прекрасные редакции, уверяю тебя.

Все по последнему слову техники, начиная от освещения и кончая воздухом.

– А Филип уже пять лет женат, а произвел всего-то одного хилого ребенка!

– Вы так говорите, будто я племенной жеребец, – заметил Филип.

– Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, – изрекла Белла. – «Война и мир».

– «Анна Каренина», – быстро поправил ее Филип.

– Женщина и ум – понятия несовместимые, мои дорогие дети, – процитировала Пета Серафиту, подражая ее забавному французскому акценту.

– Никогда не женись, Стивен, мальчик мой, – заявил сэр Ричард, игнорируя все замечания, и сердито положил себе жареных сосисок. – Если хочешь быть счастлив, послушай мой совет: не женись и не заводи детей.

Элен возмутил отзыв сэра Ричарда о ее единственном чаде.

– Судя по опыту сэра Ричарда, две не всегда лучше, чем одна!

На этот предмет в семье всегда подшучивали, но Элен была человеком со стороны, да к тому же сказала это вполне серьезно и без симпатии.

– Как ты смеешь, Элен, так неуважительно говорить о дедушке Филипа? – взвилась Белла.

– А как он смеет так неуважительно говорить о моем ребенке? Она вовсе не хилая. Для полутора лет она очень даже рослая.

– Мне наплевать на то, сколько весит твоя дочка! – завопил сэр Ричард, накидываясь на сосиски, словно те были его врагами. – Я что, должен разбираться во всех этих весах и размерах? Просто я считаю, что одного ребенка недостаточно. У нас каждый день убивают мужчин, уровень рождаемости продолжает падать.

– Наоборот, дедушка, с начала войны уровень рождаемости даже вырос.

– Привет Америке! – улыбнулся Филип.

– Да здравствуют незаконнорожденные дети! – провозгласила Пета.

Сэр Ричард был шокирован.

– Пета, я не потерплю неприличных шуток за моим столом!

– Но я тоже своего рода неприличная шутка, дедушка, – заявил Эдвард. – А я ведь сижу за твоим столом.

Кузены поощрительно захихикали, провоцируя друг друга на новые дерзости.

Сэр Ричард стал темнее тучи.

– Стивен, прошу прощения за мою семью. Я все больше убеждаюсь, что нынешняя молодежь дурно воспитана, развязна и не уважает старших, и мои внуки не являются исключением.

– Ты сам даешь нам не лучший пример, – возразил Филип. – Во всеуслышание обсуждаешь мою плодовитость, да еще самым бесцеремонным образом. Какое тебе дело, сколько у меня детей?

– И к тому же, – вступил в разговор Эдвард, окрыленный своими сегодняшними успехами, – какой смысл об этом говорить, если он больше не может заводить детей. Они с Клэр любят друг друга, и теперь Филип спит в отдельной комнате. Правда, Филип? – В наступившей тишине он зажал себе рот и, растеряв весь кураж, испуганно обратился к кузену: – О господи! Я, кажется, слишком далеко зашел?

Тучи сгустились, и хлынул ливень. Жалкий изменник, слабый, беспринципный, безответственный и безвольный. Обрушив град обвинений, сэр Ричард потребовал объяснений.

– Филип, это правда?

– Если ты настаиваешь на обсуждении моих супружеских отношений за обеденным столом… Да, это правда.

– Ты любишь свою кузину Клэр?

Клэр сидела с гордо поднятой головой, но внутренне трепетала.

– Да, дедушка. Мы любим друг друга.

Сэр Ричард грохнул кулаком по столу.

– Попридержите язык, мисс. Я не с вами разговариваю. Итак, Филип?

– А тебе-то что за дело?

– Что мне за дело? Какое мне дело? Скоро узнаешь, какое мне дело. Ты член моей семьи. И Клэр тоже, не так ли? Разве не я воспитал ее, дал образование и все, что она имеет? А тебе я разве не помогал, когда ты приехал сюда и стал учиться? А практику кто тебе помог купить? А вам с Элен я не помогал, когда вы зажили своим домом? Что мне за дело? Я должен сидеть и смотреть, как позорят мою семью? Или сообщить всему миру, что мой единственный внук и пяти лет не может прожить с женой, без того чтобы завести интрижку с собственной кузиной? Отдельная спальня! Один-единственный ребенок, потому что он, видите ли, влюбился в эту вертихвостку и не спит с женой!

– А что мне прикажешь делать? Поселить Клэр в нарядном домике в Ярмуте?

Белла зарыдала, у Клэр задергалась щека, а Элен, покачиваясь на стуле, беспечно заявила, что раз ее это нисколько не волнует, то и сэру Ричарду не стоит беспокоиться.

– А следовало бы поволноваться, черт побери! – рявкнул сэр Ричард, обращая весь свой гнев на нее. – Это целиком твоя вина, Элен, что Филип завел эту глупую интрижку. Если бы ты родила еще парочку детей и уделяла больше внимания мужу…

– Иметь троих детей и уделять внимание мужу – это понятия несовместимые, – заметила Пета.

– Помолчи, Пета! Ты еще не доросла, чтобы вмешиваться в дела старших! Тебе вообще рано знать о таком!

– «Встаньте, дети, встаньте в круг!» – пропела Пета и победоносно взглянула на кузенов, ожидая восхищения подобной дерзостью.

Они так и покатились со смеху.

– Я вас всех лишу наследства! – завопил сэр Ричард и, вскочив, треснул по столу кулаком, так что на нем подскочила посуда. – Выкину вас из завещания, всю вашу компанию! Наглые, непочтительные, испорченные, безнравственные людишки… Вышвырну вас на улицу без единого пенса. Сегодня же изменю завещание, вот увидите. Все оставлю Белле, а после нее – Эдварду. Бедный парень хотя и тронутый, зато не опозорит семью.

– То, что я впадаю в транс, еще не значит, что я сумасшедший, – слабо запротестовал Эдвард.

Сэр Ричард решительно покинул гостиную, оставив на тарелке поданные на десерт тушеные сливы с заварным кремом.

– Пойдем на террасу, Стивен, я хочу обсудить это с тобой.

– Возьми все старые завещания и выуди из них подходящее, чтобы дедушка его снова подписал.

– Пета, ради бога! – взмолился Стивен. – Не груби и веди себя умнее!

Он последовал за сэром Ричардом на террасу, где они сели за чугунный садовый столик.

– Не обращайте на них внимания, сэр! Они просто дурачатся.

– Мне это не кажется смешным, – отрезал сэр Ричард.

– Мне тоже, но им там в Лондоне в последние недели было очень несладко – бомбежки и все такое. Поэтому они такие неуравновешенные, вы должны быть к ним снисходительны, – сказал Стивен, который после всех лишений в Нормандии был, тем не менее, невозмутим, как скала.

– У нас тут тоже неспокойно, – ревниво заметил сэр Ричард, взглянув на толстую серебристую рыбину, лениво парящую в летнем небе. – Не зря же сюда притащили этот аэростат. А на днях один из них вообще сбили, причем всего в трех милях отсюда, по ту сторону Геронсфорда. Но я же не нервничаю и не выхожу из себя! Все дело в том, мой мальчик, что молодежь совсем распустилась, они не умеют себя контролировать. У меня есть лишь один способ держать их в узде, и я должен к нему прибегнуть. Их надо напугать.

– Но они же не пугаются, сэр. Вы уже пытались и не один раз. Согласен, сегодня они вели себя просто отвратительно и совершенно неуместно для такого дня, – проговорил бедный Стивен, чувствуя себя последним занудой, но внутренне соглашаясь со всем сказанным. – Но на самом деле все не так страшно: они ведь не совершили ничего ужасного, если только вы не считаете таковым роман Филипа с Клэр, который скоро сойдет на нет. Клэр по натуре довольно безрассудна и склонна к театральности!

Сэр Ричард был тоже не лишен этого качества и не собирался упускать возможность пощекотать себе нервы, изменяя завещание.

– Новое завещание должно быть составлено уже сегодня, Стивен. Подготовь его как можно скорее.

Стивен был слегка озадачен.

– Но я ведь не ваш адвокат, правда? Пока идет война, я всего лишь маленький оловянный солдатик и не занимаюсь адвокатской практикой.

– Вздор! – упрямо возразил сэр Ричард. – Ты можешь обратиться к старине Бриггсу – он знает все тонкости, потому что прошлый раз завещанием занимался именно он. И потом у тебя же есть подобный текст, помнишь, мы составили его, когда Клэр стала работать в этой редакции, а остальные повели себя, как глупые упрямцы. Используй его: все достается Белле, а после ее смерти – мальчишке. И запомни – к вечеру все должно быть готово!

Солнце ярко светило, и на террасе веселились лишенные наследства кузены, уже облачившиеся в купальные костюмы, чтобы поплавать в бассейне. Конечно, обидно тратить один из семи драгоценных дней на то, чтобы копаться в пыльных папках. Но кто-то же должен поддерживать сэра Ричарда, направлять его и помогать ему советом во всех вопросах, касающихся завещания; последние сорок лет этим как раз и занимались Стивен и его отец.

– Хорошо, сэр. Я все сделаю.

Стивен покорно поплелся прочь. В голове у него проносились смутные мысли: «Если Пета и вправду лишится наследства… Если сэр Ричард умрет, не успев снова поменять завещание…»

Хотя он отчаянно жаждал именно такого хода событий, ему все же следовало защищать интересы Петы. Миновав павильон, окутанный сладким запахом «офелий», Стивен вышел за ворота и уныло побрел по дороге.

Глава 4

После обеда малышка усердно помогала Бро косить лужайку. В светло-синих штанишках, с ниткой ярких бус на шейке, она с деловитым видом переваливалась на неуверенных ножках, выставив вперед растопыренную пятерню, чтобы защитить себя от падения, и время от времени приземлялась пятой точкой на ковер из маргариток. Ее сопровождала внучка Бро, скучная восьмилетняя девочка, которую все звали Рози-Пози, и всякий раз, когда кроха плюхалась на траву, с хозяйским видом поднимала ее на ноги. С террасы на них смотрели взрослые, с удовольствием вдыхавшие аромат скошенной травы. Временами кто-нибудь из них погружался в бассейн, а потом лежал на солнце, греясь и высыхая. Сэр Ричард продолжал сидеть за чугунным столиком, демонстративно составляя новое завещание, и время от времени отсылал кого-нибудь из внуков к телефону, чтобы передать инструкции Стивену Гарду.

– Должна сказать тебе, дедушка, что с твоей стороны довольно бестактно посылать нас с поручениями, чтобы нас же лишить наследства.

Пета, его любимица, с хорошеньким личиком, красивыми волосами и милыми привычками подчас вела себя как плохая девчонка. Глаза у сэра Ричарда наполнились слезами.

– Я ведь хотел, Пета, оставить Свонсуотер тебе…

– Но мне всегда казалось, дорогой, что он по праву принадлежит Белле. То есть я хочу сказать, что несправедливо выдворять ее отсюда после твоей смерти. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я, – извиняющимся тоном произнесла Пета.

– Свонсуотер – это памятник вашей бабушке Серафите, – строго произнес сэр Ричард. – И не совсем удобно, чтобы им владела моя вторая жена.

Саму Серафиту это вряд ли бы озаботило, она всегда смеялась над неверностью мужа, и ее наверняка позабавила бы его теперешняя сентиментальность. Сэр Ричард об этом прекрасно знал, но сочиненная им легенда о его беззаветной преданности жене в старости стала для него особенно дорога.

– Сама виновата, Пета. Ты просто недостойна владеть этим поместьем. Эдвард, поди скажи Стивену, что я буду ночевать в павильоне, пусть принесет завещание туда.

– О господи! – проворчал Эдвард, в третий раз поднимаясь с кресла, и недовольно потащился к телефону.

По широким ступеням террасы поднялась Белла с Антонией на руках. В свои шестьдесят она все еще была хороша собой, однако рядом со свежим, розовощеким личиком малышки краски ее лица блекли.

– Но, Ричард, ты же не будешь подписывать это злосчастное завещание ночью!

– Отстань, Белла! – отмахнулся старик и послал Пету вслед за Эдвардом.

– Скажи ему, что я иду в павильон прямо сейчас. Меня от всех вас уже тошнит. Ужинать буду там.

– Но, Ричард, ты же не собираешься там спать!

– Оставь меня в покое, Белла, – раздраженно произнес старик. – Хватит меня останавливать.

– А как же твое сердце, дорогой! Тебе нельзя оставаться одному!

– Иди, иди отсюда, Белла, – пробурчал сэр Ричард, отмахиваясь от жены, как от мухи.

– Но Ричард… Хорошо, если ты так настаиваешь, дорогой, тогда с тобой должен пойти кто-нибудь из нас. А если у тебя прихватит сердце! Причем всерьез…

– Вот что я тебе скажу, Белла. Ты меня и вправду доведешь до сердечного приступа! Не желаю больше ничего слышать. Хватит ко мне приставать!

Белла стала взывать к Филипу:

– Ты же врач! Подействуй на своего деда! Запрети ему ночевать в павильоне.

Филип, лежа на террасе, сонно приоткрыл глаз.

– Он и сам все прекрасно знает. Если я буду на него давить, он только больше заупрямится. Я считаю, что дед поступает очень глупо, объявляю ему свой протест, а в остальном умываю руки.

Закрыв глаза, Филип моментально погрузился в сон.

Отчаявшись, Белла пошла в дом, по пути выражая надежду, что Ричард по крайней мере не будет заниматься этим проклятым завещанием сегодня.

– А тебе-то о чем беспокоиться, Белла? – удивилась последовавшая за ней Элен. – Если сэр Ричард изменит завещание, то ведь в твою же пользу. Ты станешь единственной владелицей Свонсуотера и сможешь выставить нас отсюда со всеми нашими пожитками!

«Да, и я точно знаю, с чьих пожиток начну», – раздраженно подумала Белла. Если бы Элен не сболтнула об интрижке Филипа, когда все ехали в машине (а Белле об этом доложил Эдвард), никакого скандала не случилось бы. Однако она никогда не злилась подолгу, и когда Пета с Эдвардом вышли из холла, ее внимание немедленно переключилось на другой предмет.

– Боже мой, девочка, что ты сотворила со своими ногтями?

Пета помахала бледными ноготками.

– Сняла с них всю бычью кровь – теперь они бледные и скромные.

Она была в обтягивающем зеленом купальнике, оттенявшем порозовевшую под солнцем кожу.

– Стивен сказал, что я грублю деду и веду себя глупо, поэтому я решила загладить перед ним свою вину – я имею в виду перед дедушкой, а не Стивеном, – уточнила Пета и, смеясь, добавила, что если к нему подлизаться, он, может, еще передумает, и она опять станет наследницей. – Хорошенькое дело, если я стану нищей, а Стивен будет на меня злиться: тогда на мне вообще никто не женится.

– А ты тоже тронься умом, как я, дорогая, и тогда тебе будет наплевать на завещания и все остальное, и ты сможешь раскрашивать ногти во все цвета радуги. Дед в любом случае вынужден меня обеспечивать, и что бы я ни делал, все будут говорить, что я не виноват, раз таким уродился. Давай пойдем на солнышко, пока оно не зашло, – проговорил Эдвард, шлепая Пету по обтянутому купальником заду. – Да ты все еще мокрая, фу!

Филип и Клэр загорали на террасе, положив руки под головы. Пета, достав маникюрные принадлежности, стала покрывать ногти бесцветным лаком.

– Мне кажется, я опять попала в госпиталь. Старшая медсестра бьется в конвульсиях, если видит лак на ногтях. Ну вот, дедушка, теперь я скромная и почтительная внучка, правда? Ты можешь отказаться от этого дурацкого нового завещания, и я снова стану наследницей.

Примирение с Петой было для старика не менее волнующим моментом, чем составление нового завещания.

– Пета, если ты попросишь прощения за свое безобразное сегодняшнее поведение… – с надеждой произнес сэр Ричард.

Клэр подняла голову, чтобы их видеть. Только бы Пета не сказала чего-нибудь лишнего, только бы уважила старика, ведь она умеет быть милой, только бы закончилась эта нелепая, никому не нужная ссора! Но Пета не собиралась заискивать перед дедом ради какого-то наследства. Вытянувшись на полу террасы, она зажмурилась от солнца.

– Прости меня за грубость и глупость, мне и самой немного стыдно, что я так себя вела, а вы все засвидетельствуйте Стивену, что я покаялась перед дедом. Но восстанавливаться в правах я не хочу. Владеть Свонсуотером должна Белла, – беспечно произнесла Пета, касаясь теплого камня пальцами ног. – А когда дедушка умрет и будет покоиться под холодным серым мрамором, или как там еще говорится, мы все будем у нее попрошайничать.

– В свое новое завещание я включил пункт, запрещающий оказывать существенную финансовую помощь кому-либо из вас, – с мрачным триумфом заявил сэр Ричард.

– Это как-то не по-семейному, дорогой! Значит, мы даже не сможем погостить в Свонсуотере, давясь горьким хлебом милосердной Беллы?

– Только если она сама этого захочет, – злорадно произнес сэр Ричард.

– Ну, меня-то она пригласит! Эдвард, дорогой, когда ты станешь маленьким принцем, ты уговоришь свою бабушку принимать меня, чтобы ее горький хлеб вставал у меня поперек горла?

– А вот Элен она не позовет, – заявил Эдвард, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Филипа. – Филип, вас с Элен она никогда не позовет, потому что считает, что это вы во всем виноваты – ну, и Клэр, конечно, – а на самом деле это моя вина, ведь это я рассказал ей, что Элен говорила в машине. – Он резко принял сидячее положение. – Дедушка, а если я попрошу прощения, тебя это устроит? – Это прозвучало несколько натянуто, и Эдвард поспешил добавить: – А то я могу впасть в транс или во что-то вроде этого.

Сэр Ричард встал и, собрав бумаги, сердито зашагал к лестнице. Никто не обратил на это внимания, и он счел своим долгом объявить, что идет в павильон и ужинать не будет. Пета приоткрыла голубой глаз.

– Ты собираешься голодать, дорогой?

– Кто-нибудь из слуг принесет мне ужин на подносе.

– Об этом позаботится один из наших семерых ливрейных лакеев, – съязвила Пета.

Выйдя через полчаса из дома, Белла сообщила:

– Я велела Черепахе что-нибудь приготовить. Пойду отнесу поднос сама и заодно попытаюсь уговорить его не оставаться там на ночь. Я скажу ему: Ричард, ты…

– Не стоит репетировать перед нами, ангел мой. Мы и так в курсе событий. И потом он все равно не сдвинется с места.

– Дед упрям как осел, – подключился Филип. – Нет ничего глупее этой его идеи, но мне отговаривать его бесполезно. Пета, пойди с Беллой и попытайся его убедить; тебя он слушает – ты уже буквально кормила его с рук, но тебе вдруг захотелось остаться нищей, а заодно повергнуть в нищету и всех нас.

Тут появилась Черепаха, в руках у нее был большой поднос с массивными серебряными тарелками, которые маленькая балерина всегда считала признаком респектабельности.

– Вот, мэм, только не знала я, что придется готовить что-то отдельно, так что не обессудьте!

Пета забрала поднос у Беллы.

– Я сама отнесу, милая. Пойдем!

Высокая и стройная, она грациозно зашагала по лужайке в своем зеленом купальном костюме. Через несколько минут из павильона позвонили, и голос Петы произнес:

– Клэр? Дедушка оставил на столе свою авторучку и хочет, чтобы ее принесли.

– Авторучку? На каком столе?

– На чугунном столике на террасе. Не будь дурочкой, дорогая.

С террасы вошла Элен с толстым зеленым «паркером» в руках.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8