Александр Косарев.

Тайна императорской канцелярии



скачать книгу бесплатно

Глава пятая: Александрийские страдания

И вот я в самой Александрии. В двух шагах от железнодорожной платформы. Электричка давно ушла, а я всё стою, озираюсь по сторонам. Со стороны очень похож на иностранного шпиона, засланного в страну с самыми враждебными целями. Не шпион, я бабушка, не шпион. Я ещё хуже, я кладоискатель. Стою посредине дороги и думаю: – Куда же идти в первую очередь? Не будешь же спрашивать у встречных прохожих: – Эй, любезнейший, не подскажете, где здесь французский клад лежит? Но вскоре и я сообразил, что, прежде всего, надо идти к Днепру. В конце концов, именно он был основной приметой рукописного плана и именно с переправы через него начался последний путь кассового фургона.

Иду, тороплюсь, почти бегу. Местность ощутимо пошла под уклон, и долго искать направление к воде, слава Богу, не пришлось. Прошагав по кривоватому проулку около двухсот метров, внезапно выскакиваю на широкую полосу прибрежной растительности. Вид отсюда открывался просто потрясающий. Напротив, на левом низком берегу Днепра сквозь тощие кроны высоченных деревьев просматривались крыши древней Копыси, а направо и налево расстилалась сероватая водная гладь. С того места, где я стоял, было прекрасно видно, откуда подвергшийся нападению обоз мог стартовать, поскольку пологих съездов к воде там было предостаточно. Но так же спокойно выбраться на правобережную кручу было совершенно невозможно. Насколько хватало глаз, мой берег был крут и демонстративно неприступен. Просто так подняться на него на конной тяге было совершенно невозможно.

Пришлось прошагать вдоль берега к северу ещё около полукилометра, ощущая себя при этом самым настоящим разведчиком. Наконец мой взор упёрся в земляной откос, далеко выдающийся к центру реки. Ноги сами понесли меня к нему, и вскоре стало совершенно очевидно, что именно здесь и располагалась старинная переправа через брод. Отчётливо прослеживался уходящий наискосок к Копыси земляной пандус, словно нарочно выбитый в каменистом склоне.

– Именно здесь выбирались на сушу телеги несчастного майора Бланкара, – завертел я головой по сторонам, словно наяву наблюдая тянущийся через Днепр перемешанный паникой обоз и вспышки озарявших его выстрелов, – больше негде им было пройти! А вон оттуда нестройными толпами неслись им наперерез гусары и казали Дениса Давыдова. Стало быть, именно от этого места мне и следует начать отсчёт. Ведь как следует из описания к карте, от уреза воды до идущего параллельно реке почтового тракта, должно было быть не менее трёх километров.

Быстренько достав из рюкзачка копию рукописного плана, я расправил его на коленке и ещё раз осмотрел окрестности. Для большей достоверности следовало бы спуститься к воде и шагами отмерить расстояние от воды до того места, где большая дорога пересекала речку Копыщенку. И тут некоторое малоосознанное поначалу сомнение начало властно овладевать моим сознанием.

– Если они ехали от Днепра, – внезапно подумалось мне, – то почему же не нанесли на карту ту дорогу, возле которой я сейчас стою? А то получается, что это расстояние французы пролетели по воздуху!

Но сомнения сомнениями, а программу исследования местности нужно было выполнять.

Пройдясь по асфальту до современного бетонного моста, я понял, что далее по шоссе идти уже бесполезно. Ведь удравшие от Дениса Давыдова подводы должны были ехать параллельно большой реке, а вовсе не перпендикулярно ей. Поэтому я вернулся несколько назад и будто специально остановился возле продовольственного магазина, также носящего название «Александрия». Двое синеватых на просвет алкоголиков вожделенно повернули ко мне свои помятые физиономии, но вовсе не пьяный дурман привлекал меня в это невесёлое место. Ведь несколько сбоку от магазина я увидел характерный, будто бы вдавленный след от старой, мощёной гравием дороги, спускающейся в долину жёлто-мутной после ночных дождей Копыщенки.

– Это уже гораздо лучше, – обрадовано бормотал я, направляясь вдоль неё, – это уже больше похоже на правду.

И в самом деле, осуществить захоронение в речном овраге куда как сподручнее, нежели на открытой местности. Укрытый со всех сторон плотным ивняком овражек, словно намеренно подсказывал мне, что если двести лет назад кто-то что-то и собирался прятать, то это следовало делать именно здесь. Даже зимой, когда на деревьях не было листьев, увидеть, что делается внизу, было совершенно невозможно. Озираясь по сторонам, я шагал по необычно широкой тропе, стараясь представить в подробностях, что здесь происходило поздней осенью 1812 года. Переправившись через речушку по простому деревянному мостику, я оказался в некоей лощине, которая в далёком прошлом вполне могла быть проезжей дорогой. Сейчас это была не более чем широкая тропинка, но в те времена здесь вполне могли ездить на телегах.

Не переставая мысленно отсчитывать шаги, я через какую-то сотню метров достиг почти смытых вешними водами остатков полуразрушенной плотины. Находка взбодрила меня необычайно, и выводы были сделаны незамедлительно. Ведь судя по старому плану, именно в этом месте должна была быть мельница. А наличие старой плотины вроде бы вполне подтверждало то, что она действительно здесь была. Ведь на данном этапе расследования мне годилась любое искусственное сооружение, расположенное в определённом месте. К тому же при мельнице вполне могло быть нечто вроде небольшого мостика. При этом я совершенно позабыл о том, что, судя по французскому плану, здесь должна бы быть не водяная мельница, а ветряная. Впрочем, в ту минуту, мне было не до таких мелочей. Ведь когда истово веришь в какую-либо идею, мелкие несоответствия просто не принимаются во внимание.

Поскольку путешествие становилось всё интереснее и интереснее, я невольно прибавили хода. Ведь предстояло отыскать и последний, третий мостик, который, по идее, должен был отстоять от гипотетической мельницы не менее чем на 600 метров. Выбравшись из овражка, я вынужден был пробираться вдоль циклопических построек животноводческого комплекса, ежеминутно рискуя провалиться в какую-нибудь навозную яму. Но не было в мире ничего, что заставило бы меня свернуть с намеченного пути, и ровно через восемьсот двадцать метров я вступил на следующий деревянный мостик. Сердце моё тревожно заколотилось. Всё вокруг подёрнулось нереальной сверкающей дымкой, а в голове моей оглушительно застонали победные цимбалы.

В определённом смысле данная местность и в самом деле походила на ту, которая была изображена на исходном «брульоне». Ещё бы, три мостика здесь были точно! Ну, могли быть. Впрочем, оттуда, где я теперь стоял, должны были видны роща и деревенская корчма…, м-да, должны. Я внимательно, крайне внимательно осмотрел расстилающуюся передо мной местность. М-да! Ещё раз осмотрел, отойдя от третьего мостика на добрых полсотни метров. Осмотр совсем не утешил. Худшего места для расположения места общественного питания сложно себе было даже представить. Передо мной лежала совершенно безлесная и абсолютно плоская долина, вообразить на которой хоть какое-то строение было совершенно невозможно. И тут мне пришло в голову то соображение, что следует пройтись вдоль Копыщенки до самого Днепра. Ведь именно в этом направлении должны были находиться пруд с плотиной, и церковь. Пусть они были давно разрушены людьми или временем, но следы от них должны были остаться непременно.

Скажу сразу, что прогулялся я совершенно безрезультатно. Только посбивал ноги, да пару раз сорвался с осклизлых берегов Копыщенки в не слишком глубокие, но зато ужас какие крутые овражки. Сколько не лазил я вдоль речного русла, ни малейших следов искомых объектов обнаружить так и не удалось.

– Ладно бы одна церковь исчезла, – думал я, в очередной раз разглядывая окружающую меня местность, – она могла быть деревянной и сто раз сгореть без следа. Но где озеро-то!? Но где плотина!? Что, следы их пребывания на Земле специально что ли кто-то уничтожал? Нет, это бред сивой кобылы! Никому это на дух не было нужно, и, следовательно, никаких земельных работ здесь отроду не проводилось. И собственно говоря, кому была нужна церковь, до которой добраться так напряжно. Ну, сам-то я другое дело. Ради поисков такого количества золота можно и не в такие дебри залезть. Но вот из Александрии шагать по такому громадному кругу…, да через два моста…, так никакой религии потом не захочется. Нет, нет, насколько я в жизни поездил по матушке России, везде церковные здания отстояли совсем недалеко от обжитых мест. Стало быть, на левом берегу этой несчастной Копыщенки просто должна была находиться довольно-таки крупная деревня. Но кроме совершенно плоского поля, да каких-то неопрятных кустиков мои глаза не видели ровным счётом ничего. И, скорее всего, тут никогда и не было каких-либо строений.

Надежда, попеременно то воскресавшая, то умиравшая, после этого последнего, совершенно сокрушительного удара, с грохотом рухнула оземь и распалась на составные части. Стало совершенно ясно, что, несмотря на некоторое отдалённое сходство, большинство ключевых элементов на реальной местности либо отсутствует вовсе, либо совершенно не совпадает с теми, которые были описаны на французском «брульоне». Понурив голову, я выбрался на современную дорогу, и устало побрёл обратно к станции.

– Ещё дёшево отделался! – размышлял я, шаркая ботинками по камням придорожных обочин. Бедный Яковлев вон перед государем императором ответ держал. Наверное, поседел бедняга после доклада о провале столь долгой поисковой операции. Ещё бы не поседел! Чуть не год он, бедный, высунув язык, таскался с лопатой по Смоленской и Минской губерниям! И что в результате? Пшик! Нашёл два каких-то относительно подозрительных места, да перекопал кучу земли, вот и все его достижения. А, наверное, водки они с Кочубеем выпили за это время, не одно ведро…

Я представил себе в деталях и подробностях, как полковник с князем грустно сидят за колченогим столом в какой-то заплёванной харчевне, и невольно улыбнулся. И почему-то сразу подумалось о том, что это задание было им предоставлено вовсе не в качестве поощрения за отличную службу, а как некое издевательское наказание. Но вслед за этим я неизбежно вспомнил и о втором подозрительном месте, которое они обнаружили. Да, сомнения по его поводу они высказывали сразу, но для успокоения собственной совести, мне следовало съездить и туда. Идея казалась вполне осуществимой, разом придав мне ускорение и активизировав некоторый прилив сил.

Оказавшись у железнодорожной платформы, я расположился на скамеечке стоящей под столетней, разлапистой липой и, разложив на коленях свои карты, погрузился в изучение предстоящего маршрута. На начальном этапе он был очевиден. Следовало вернуться в Оршу, а затем пересесть на первый же московский поезд. Он должен был довести меня до станции Кардымово. А вот далее следовало применить смекалку российского туриста. До деревни Цурьково от станции было не менее десяти километров и предстояло на месте подыскать подходящий транспорт. Впрочем, в ту субботу я смог добраться только до самого Кардымово. Ночь надвигалась неотвратимо, и я счёл за благо искать ночлег в этом относительно крупном населённом пункте.

Глава шестая: От Цурьково до Луны и Франции

Утром же, разминая затёкшие от неудобной позы плечи, мы с неожиданно подвернувшимся попутчиком выехали прямо в заветное Цурьково. Попутчик сча?стливо отыскался на автобазе приютившего меня городка, где я провёл ту ночь. Дежурный водитель – Алексей Захаров, так он мне представился, был в недалёком прошлом обычным деревенским парнем. Вынуждено сменив рычаги окончательно сломавшегося трактора на баранку грузовика, он окончательно с деревенской жизнью так и не порвал. Только теперь ему приходилось возить молоко с близлежащих ферм, а не пахать по весне поля. Вот именно по этой причине три раза в неделю он оставался на ночёвку прямо в комнате отдыха водителей, чтобы не тратить по утрам много времени на дорогу от дома к базе.

– Хорошо, что я пока не женат, – доверительно делился он со мной своими заботами, – а то бы не знаю, как и оправдывался бы. Живу на улице Савичева, почти у самых Барсучков. И получается, что сюда почти час нужно добираться, ведь по утрам никакого транспорта нет. Выезжать на фермы нужно в шесть, так что же, мне в половине пятого вставать?

– Мотороллер какой-нибудь себе приобрети! – сонно отозвался я, следуя за ним к ангару, в котором стояли грузовые автомобили.

– Я уж тоже думал об этом, да дороговаты они, – столь же заспанно отозвался он. К тому же где его здесь оставлять? Сопрут, или просто колесо отвинтят.

– Зачем им это? – удивился я.

– А-а, из вредности, наверное, – неопределённо взмахнул он рукой. Народ здесь собрался недалёкий, и какой-то недобрый. Только и знают, что пиво пить без меры после работы, да дурацкие розыгрыши устраивать.

Мне было интересно спросить, какие именно здесь устраиваются розыгрыши, но в этот момент Алексей резко свернул в сторону и с разбегу вскочил на подножку довольно нового ГАЗа.

– Дверца с той стороны снаружи не открывается, – предупредил он меня, едва я протянул руку к дверце, – я её сейчас изнутри открою.

Наконец он завёл машину, и вырулил на загородную трассу. Разбитое колёсами шоссе тянулось вдоль каких-то складов, промышленных предприятий и невпопад понатыканных между ними неопрятных жилых домов. Водитель молчал, неотрывно глядя прямо перед собой, и я тоже погрузился в свои невесёлые думы.

– Да, французы через Кардымово проходили, – размышлял я, – но мы-то сейчас едем прочь от того места, где некогда двигались их нестройные колонны. К тому же через пресловутые Цурики в те времена проходила только плохонькая просёлочная дорога, целиком и полностью находившаяся под контролем наших казачьих разъездов. Поэтому мне было совершенно непонятно, что заставило охрану именно этого кассового фургона свернуть в сторону и поехать в чистое поле, т. е. фактически на верную гибель. Такой поступок мог быть объяснён только одним обстоятельством. Видимо нечистые на руку гренадеры с самого начала договорились между собой о том, что при удобном случае разграбят золото. И значит, они намеренно создали такую ситуацию, что остались на дороге в одиночестве, рассчитывая нажиться под шумок.

Машина в это момент свернула в сторону, и я невольно оторвался от своих дум. Мы миновали несколько коровников и, развернувшись на небольшом «пятачке», начали сдавать задом в широко распахнутые ворота.

– Это Васильево, – предупредил меня водитель, видя, что я принялся озабоченно озираться по сторонам. Сейчас заберём утренний удой и дальше поедем в Луну за следующей порцией.

– В Луну? – не поверил я.

– Да, – весело сверкнул зубами Алексей, – так у нас одна деревня называется. Она как раз за Цуриково расположена.

Пока происходила перекачка молока, я тоскливо разглядывал царящую вокруг грязь и разруху, совершенно не понимая как в таком беспорядке можно заниматься производством продуктов питания. Но вот хлопнула дверца кабины и мой водитель, видимо совершенно равнодушный к подобного рода пейзажам, ловко запрыгнул на сиденье.

– Порядок, – повернул он ключ зажигания, – ещё десять минут и мы на месте.

На самом деле десяти минут и не понадобилось. Выехав из Васильево, мы развили такую скорость, что домчались до цели гораздо быстрее, нежели рассчитывали изначально.

– Вас где нужно высадить? – повернулся ко мне Алексей, едва мы миновали дорожный указатель с надписью «Цуриково».

– Да прямо здесь, – выглянул я из окна, – мне всё равно где выходить.

Молоковоз умчался вдаль, а я остался на мокрой дороге, вдоль которой реденько стояли крестьянские усадьбы. На душе было муторно. Вовсе не от того, что постанывал пустой желудок и погода была мрачноватой, нет. Сам вид этого голого, открытого всем ветрам селения возбуждал глубокие сомнения в том, что именно здесь кто-то когда-то задумал что-то прятать! Сравнивая данное местечко с недавно покинутой Александрией, можно было только дивиться тому, как его умудрился отыскать наш бдительный полковник. Да, крестьянский двор Цурики, неоднократно упомянутый в рапорте Яковлева, не слишком изменился за последние столетия. Домов наверняка стало побольше, а в остальном… всё осталось практически неизменно.

И на первый, и на второй взгляд было совершенно непонятно, что именно могло привлечь сюда французов. Деревня стояла в центре чистого и обширного поля, и отсюда с вершины небольшой возвышенности можно было легко видеть всё пространство вплоть до реки Хмость, которая обозначала своё присутствие полоской растительности тянущейся с севера на юг. Однако никакой рощи или песчаного бугра не было видно и в помине. Наоборот местность плавно и монотонно спускалась под уклон, образуя нормальную и совершенно естественную речную долину.

Впрочем, особо долго размышлять было некогда. Передо мной лежали воистину громадные пространства, и требовалось срочно их обследовать. Прежде всего, следовало дойти до самой речки и постараться отыскать то место, где некогда мог находиться мост. Утолив голод, а заодно и жажду несколькими глотками воды и плавленым сырком «Дружба», я неспешно двинулся в направлении деревни Слотово, домики которой виднелись на противоположном берегу. Расчёт мой строился на том, что мосты обычно строят на кратчайшей линии, соединяющей два населённых пункта, а не где-либо в стороне.

Последующие три часа я упорно бродил по сильно заросшим дикой растительностью берегам Хмости. Посбивал все ноги, исцарапал все руки, но никакого реального результата не достиг. Ни остатков подъездной дороги, ни предмостной насыпи, ни даже одной единственной сваи от моста отыскать так и не удалось. В результате я добрался до того места, где в реку Хмость впадал ручей. Правда, втекал он в воды основной речки с противоположного берега, но именно это место особо привлекло моё внимание. Где ещё могло быть несколько мостов подряд, если не там, где сливается воедино два русла? Решив, что именно здесь я отыщу требуемые приметы, я принялся выбираться из прибрежных пожухлых кустов.

Расчёт мой строился на том, что на совершенно ровной местности должно было хоть что-то остаться от той самой дороги, которая (по моим предположениям) должна была некогда здесь проходить. И дорога просто обязана была здесь быть! Иначе непонятно, где именно проезжали французы, и где именно протыкали землю своими щупами Кочубей с Яковлевым. Но едва я выбрался из крапивной чащи, как увидел перед собой обширное болото, протянувшееся от берега реки на ширину не менее чем в триста метров. А сразу вслед за ним вздымался столь крутой холм, что въехать на него на обычной телеге даже не зимой, а летом, было совсем не простой задачей. Само же болото представляло собой жуткую мешанину из островерхих кочек, украшенных длинными лезвиями широколистной осоки.

Стало предельно очевидно, что никогда в жизни здесь не было никакой дороги. И наши предки, вопреки злым наветам были вовсе не такими глупышами. Раз они не построили дорогу в более удобных местах, то уж тут затевать подобное строительство они не стали. Впрочем, сдаваться я вовсе не собирался, хотя устал и вымотался изрядно. У меня возникла идея взобраться на тот высоченный холм и с его вершины осмотреть окрестности Цуриково ещё разочек.

– Возможно, – размышлял я, неуклюже прыгая с кочки на кочку, – сверху я увижу то, что сейчас скрыто от моего взора. Ведь нечто великое лучше видится издалека! А след от старой дороги это такая штука, которая просто так, в одночасье, не исчезает.

Холм, как казалось, был совсем недалеко, но на его вершину я поднялся только через полчаса, мокрый от пота и совершенно обессиленный. Проклиная все клады на свете, буквально на последнем издыхании вскарабкался на его обрывистый бруствер и рухнул на пожухлую траву. Перевёл дух, сбросил рюкзак с плеч и только после этого вновь поднялся на ноги. Но едва я встал, как моё и без того неважное настроение наоборот упало. Оказалось, что этот грандиозный холм местное население использовало в качестве деревенского кладбища. Насколько хватало глаз, моему взору были видны лишь непритязательные надгробья, заботливо обсаженные кустами сирени.

Вообще-то кладбища не являются для меня тем местом, где я могу долго находиться. Помимо моей воли надписи на памятниках, глаза с фотографий давно ушедших людей начинают буквально притягивать мой взгляд. Проходя по дорожкам любого захоронения, я непременно начинаю читать и повторять про себя все надписи. Странно, понимаю, но ничего с собой поделать не могу. И что бы вновь не поддаваться этому наваждению, я поскорее развернулся в обратную сторону. С преувеличенным вниманием принялся внимательнейшим образом изучать расстилавшуюся передо мной картину. Использовал для этого даже маленький театральный бинокль, который раскопал перед отъездом среди всякого старья.

Но сколько я не вглядывался в извивы Хмости, сколько не пытался отыскать на широкой речной долине что-то хотя бы приблизительно напоминающее дорожную насыпь или гать, всё было напрасно. Ни у самой реки, ни на прилегающей к ней территории не было ни малейшего намёка на то, что здесь некогда существовала какая-то транспортная магистраль. Скорее всего, и Яковлев тоже ничего подобного не нашёл. Вот именно поэтому они с Кочубеем покопались для проформы на каком-нибудь речном повороте и, сочинив пару оправдательных отписок, задвинули это безнадёжное дело в долгий ящик!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38