Александр Косарев.

Картонные звезды



скачать книгу бесплатно

Начальники смен – тоже крайне опытные и прослужившие на срочной службе не менее двух лет сержанты. Тут же надо подчеркнуть, что дежурный офицер, в отличие от нас, заступает на сутки и в эти сутки он полновластный хозяин положения на всём тихоокеанском ТВД. В самом начале книги, в своеобразном вступлении, я уже писал, что ТВД это театр военных действий, но в данном случае не грех и повториться. Самое неприятное во всём этом то, что дежурный по командному пункту несёт свою тяжкую ношу фактически в одиночку. Представьте себе, что ему приходится держать на контроле всё, что творится на, скажем честно, немаленьком пространстве, простирающимся от Аляски и до Бенгальского залива. Но эта ноша была бы ему просто непосильна без целого штата специально обученных помощников.

И первые помощники ему в этом благородном деле – планшетисты. Обычно на смену их ставят вдвоём. На громадном, по нашим конечно меркам, пластиковом планшете с контурами континентов и синими полосками государственных границ они размещают и постоянно продвигают маленькие цветные галочки, долженствующие изображать находящиеся на данный момент в воздухе самолёты. Работа, надо честно сказать, каторжная. Поясню для не верящих. Прозрачное панно имеет размер примерно три с половиной на восемь метров. Десятки авиабаз, и временами до сотни самолётов в воздухе. Все они непрерывно двигаются в разных направлениях и нужно беспрерывно наносить на прозрачный пластик всё новые позывные при вылете того или иного борта и попутно стирать позывные тех самолётов, которые уже достигли места назначения. И планшетистам приходится по шесть часов без перерыва прыгать по передвижной трёхступенчатой лесенке, которая мало помогает в работе на высоте и крайне раздражает, когда попадается под ноги при работе внизу. Мне пару раз довелось поработать планшетистом, когда народа на КП катастрофически не хватало. Удовольствие, скажу я вам, ещё то. Уж на что я не люблю бегать, но и тут я согласился бы бежать пятикилометровый кросс, вместо потогонной «планшетной» смены. Хотя и там бывает мёртвое время, особенно в, так называемую, «нулевую смену». По камчатскому времени смена эта начинается не в полночь, как можно было себе представить из её названия, а в два часа ночи.

Понять, почему это сделано именно так, достаточно легко. Если на Камчатке – два, то в Японии только час ночи. В Индокитае же 10–11 вечера. На ближайших к нам передовых авиабазах вероятного противника (читай американских), удалённых на тысячи километров от североамериканского материка, до рассвета тоже далеко. Здесь надо честно отметить, что командиры военно-воздушных сил США, (в отличие от наших забубённых военачальников) своих подчинённых стараются беречь, даже не взирая на непрерывно идущие боевые действия в Южном и Северном Вьетнамах. Поэтому они так планируют многочасовые перелёты, чтобы дать своим людям отдохнуть в ночное время. А, кроме того, они наверняка помнят о досадной статистике авиакатастроф, которая показывает, что количество аварий и прочих происшествий с несчастными случаями ночью гораздо выше, нежели днём.

Отсюда и очевидный результат – с двух ночи до шести утра в эфире царит относительное затишье.

Для нас же, бедолаг, ночь – время самое тяжёлое. Проспав после отбоя не более трёх часов, приходится с тяжёлой головой подниматься с неудержимо тянущей к себе постели и на голодный желудок отправляться на службу. Правда, именно в этот момент, нелёгкая служба наша резко меняет свой статус. Ещё полчаса назад мы спокойно спали в условиях мирного времени, а, пересекая истоптанный до белизны деревянный порог казармы, мы разом, одним скачком попадаем в действующую армию, безо всяких дураков ведущую самую настоящую войну. Прошагав буквально полкилометра от порога казармы, мы оказывались в дощатых стенах КП, где в полной мере действовали все те драконовские законы, которые вводятся в войсках во время боевых действий. Но, в непрерывной круговерти суматошной военной жизни мы так свыклись с этим необычным порядком, что и в голову не брали, ни висящую над нами контрразведку, ни суды военного трибунала. И скажу почему. От хронической многомесячной усталости нам просто некогда было над этим задумываться!

Да и действительно, едва повесишь противогаз на крючок, как на тебя наваливается куча дел. Прежде всего, интересуешься у сдающего смену сослуживца, какова слышимость на каждом подведомственном направлении. Тут тоже необходимо дать некоторые уточнения. Каждое отслеживаемое нами радионаправление обычно поддерживается несколькими радиочастотами, и, казалось бы, всегда есть возможность выбрать из них ту, где в данный момент времени имеется наилучшее качество приёма. Но так просто бывает только в теории. Чаще всего в определённое время суток более или менее устойчиво действует только одна из этих частот. Остальные же либо вообще не прослушиваются, либо еле-еле пробиваются через толстые напластования эфирных помех и глубоких замираний. Но самое скверное начинается тогда, когда перестают работать и эти благословенные частоты. И ладно бы это произошло на каком-либо второстепенном направлении, наподобие таких, как Гонконг – Манила, или, например, Дарвин – Сингапур. Так ведь нет, чаще всего портятся, так называемые, основные направления, то есть те, по которым струится основной поток самых важных для нас сведений. Отчасти поэтому все наши посты разделены по своей значимости на пять рангов. Первый и второй посты у нас самые ответственные, поскольку именно они контролируют потоки информации, циркулирующие между основными американскими авиабазами. На эти посты всегда ставятся самые усидчивые, самые опытные и добросовестные операторы. Их задача держать под наблюдением следующие объекты: – Анкоридж (Аляска), Сиэтл, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, (то есть всё западное побережье Соединённых Штатов).

И это вполне естественно, поскольку именно с этих аэродромов идёт основной поток самолётов через океан. Не менее важны и так называемые промежуточные аэродромы, через которые в массовом порядке прокачивается авиатехника с американского континента в Юго-Восточную Азию. Расположены эти узловые пункты дозаправок в разных экзотических уголках бескрайнего Тихого океана, и миновать их совершенно невозможно из-за ограниченности запасов топлива на воздушных судах. В качестве характерных примеров таких аэродромов могу назвать те же Гавайи, острова Гуам, Уэйк и Окинава. Естественно, что и столица Японии – Токио тоже крайне важна, как крупный авиационный узел, и своеобразная конечная точка в этом многотысячемильном перелёте с континента на континент. И все эти опорные точки, равно как и все переговоры между ними, касающиеся пролётов того или иного самолёта лежат на плечах операторов первого и второго постов. Определённой подмогой им служит и третий пост, который отслеживает передачи этих же направлений, но как бы в обратную сторону, то есть в сторону Америки.

Это, кстати сказать, совсем даже и не бесполезное дело. Сколько раз случалось такое, что борт, летевший, допустим, с авиабазы Ванденбер, добирался почти до Японии и вдруг, по совершенно непонятной причине, неожиданно поворачивал обратно. Вот как раз третий пост и отслеживает обратный поток самолётов, идущих на ремонт, или везущих раненых и убитых с полей вьетнамской войны. Четвёртый и пятый посты чуть менее ответственны. По большей части они наблюдают за столичными аэропортами и крупными авиабазами тех государств, которые непосредственно окружают район боевых действий в Юго – Восточной Азии.

Взглянем ради любопытства на карту этого региона. Несомненно, ближайшими к Северному Вьетнаму являются аэродромы Сайгона, Вьетнама, Тайбея, Манилы, Банкока. К этому, на самом деле весьма пространному списку можно приписать ещё и Сингапур. Это, конечно же, не столица, но как исключительное место, в системе организации воздушного движения, он для нас крайне важен. Ну, не ленитесь, взгляните на карту Мира хотя бы мельком. Не трудно понять, что нашим братьям вьетнамцам, сподобившимся родиться выше 17-й параллели, приходилось совсем не сладко. Протяжённая, но узкая, а поэтому крайне уязвимая для ударов с моря и воздуха страна была идеальным полигоном, на котором Соединённые Штаты могли практически безнаказанно демонстрировать свою поистине стратегическую воздушную мощь.

Однако я, кажется, опять отвлёкся. Продолжу по порядку. Про первых помощников оперативного дежурного – планшетистов, я уже упоминал. Вторые же по значимости помощники это пеленгаторщики. Вы, наверное, думаете, что радиопеленгатор это такая штука, над которой непрерывно крутится некая решётчатая конструкция, как в фильмах про разведчиков. Должен сразу вас огорчить. Над пеленгатором вообще ничего не крутится. С виду это очень даже скромная и незаметная машинка, обычно выкрашенная зелёной защитной краской. Чаще всего, она мирно стоит где-то на окраине какого-нибудь заштатного городка или посёлка. Осмотрите её внимательнее при случайной встрече. Если вы хотите отличить пеленгатор от великого сонмища других военных машин, то запомните, что только вокруг пеленгатора обязательно стоит словно бы кольцевой заборчик из странных полосатых «палок» на тонких растяжках. Пересчитайте эти палочки, и если перед вами действительно военный пеленгатор, то их должно быть ровно десять. Вот такие пеленгаторы, подчиняющиеся только нашему славному полковнику, разбросаны по всему восточному побережью СССР от мыса Шмидта, и вплоть до бухты Ольги.

На карту в этот раз можете не смотреть, искать слишком долго придётся. Короче, поверьте мне на слово, словно тайные соглядатаи, они стоят на протяжении многих тысяч километров, бдительно и ежеминутно ожидая команды из нашего центра. А кто, вы думаете, может дать запрос на поиск координат той или иной радиостанции? Командир полка? Нет, ему это совершенно ни к чему! Командир нашей роты? Тоже нет. Он (только между нами) даже не знает, как это делается. У него вообще другие задачи. Оперативный дежурный? Он, разумеется, может, несомненно может, но снисходить до таких мелочей не часто сподабливается. И только я, да и вообще любой наш оператор, может запросто подойти к стоящему на специальном столике микрофону, нажать кнопку и чётко сказать, допустим, следующую фразу: – Пост № 5, частота 14095 (килогерц естественно) многоканальная, время 12 часов 46 минут.

Эта незамысловатая на вид команда в то же мгновение будет записана на магнитофон и медленно ползущая магнитная лента ровно через семь секунд проиграет её дежурному «стукачу» на далёком от нас ПЦ. Секунды три – четыре он будет осмысливать полученное распоряжение и вот уже его натруженная рука привычно ложится на головку телеграфного ключа. Примерно минута уйдёт на короткую кодированную передачу и на всех подведомственных пеленгаторах появляется мой экстренный запрос. Ничто внешне будто и не изменилось, даже не дрогнули занавески на стёклах в будке пеленгатора. Но, будьте уверены, если солдат, сидящий за поисковым экраном за следующую же минуту не выдаст точный пеленг на запрошенную частоту, то мыть ему полы в казарме следующую половину ночи. Быстрая минута пронеслась и уже в свою очередь другие «стукачи» шлют нам в ответ еще более короткую телеграммку с совсем уж дальних окраин Советского Союза. В ней всего-то несколько цифр: номер запроса, да азимут на пока неведомую им цель. Да, время ушедшее на всё про всё заметили? Нет? Считаем вместе. Десять секунд на запрос, минута на передачу, минута на пеленг, десять секунд на ответ. Итого? Итого две минуты двадцать секунд. Всё? Нет, не всё! Ответ-то ещё на ПЦ пребывает и мне он пока неведом. Но по поводу поданной мной команды телефонист звонит отнюдь не мне, ответ на мой запрос приходит лично оперативному по отдельным проводам и с особого коммутатора.

– Эй, Маркин, – на секунду отрывается оперативный от телефонной трубки, – прими пеленги по 12-му запросу! Сорок пять, тридцать восемь, двадцать два.

И запаренный планшетист Костя Маркин, взъерошенный, в расстёгнутой до пупа гимнастёрке, лёгким соколом взлетает на пресловутую лесенку, утягивая за собой толстую бечёвку от точки первого стоящего на далёкой Чукотке пеленгатора в сторону сорок пятого градуса. А Иван Митрюшин, его помощник, тоже тянет шнур от самого нижнего пеленгатора по азимуту 22. Удерживая первый шнур левой рукой, Маркин, изгибаясь всем своим телом, ловко ловит третий шнур правой рукой и, чуть не падая с предательской третьей ступеньки, рывком протягивает его налево. Пятнадцать секунд и все три шнура встречаются в одной точке, чуть южнее авиабазы Анкоридж. Всё! Местоположение разыскиваемой радиостанции установлено с точностью до нескольких километров. Авторучка в руку оперативному прыгает, кажется, сама собой и он твёрдо выписывает в оперативном журнале короткую, но емкую фразу: – Пост 5, 14095 М, АНК. 12.50. Таким образом, на всю эпопею ушло чуть более трёх минут, хотя по нормативу даётся четыре с половиной. Это вполне объяснимо. Сейчас-то случай довольно простой, и единичный. Нет слишком плотного вала заявок, нет тотального поиска, когда за несколько часов пеленгаторщикам приходится в буквальном смысле перелопачивать многие десятки чужих радиостанций.

Остаётся дописать лишь маленькое добавление к этому рядовому эпизоду. Вы поняли, что оперативный записал в журнале? Не совсем? Спешу на помощь. Задача у меня пока только одна – показать вам наглядно, как действует сложный механизм радиопоиска и слежения. И если вы смогли дочитать до этого места, то теперь, закрыв очередную страницу моего повествования, вы с удовлетворением сможете сказать: – А что? И я смог бы не хуже работать в радиоразведке!

Но вернёмся скорее к журналу. Текст, внесённый в него навечно (шутки в сторону, журналы на самом деле хранятся до тех пор, пока существует воинская часть), сам по себе крошечный, но смысла в нём несколько больше, нежели текста. Ещё раз напомню слова написанные дежурным от руки. «Пост 5. 14095 М, АНК.12.50.»

Пост № 5 это понятно, это я сам и есть, поскольку список боевой смены прилагается к каждому рабочему дню и тоже хранится вечно. И время 12.50 тоже время всем понятное. Это есть некое усреднённое время, во время которого пеленгуемая радиостанция всё ещё находилась в эфире. Но время это ставится тоже не просто так. Во-первых, здесь есть некий элемент контроля, за нашей бурной деятельностью. Не следует думать, что всё у нас так просто делается. Захотел какой-то там рядовой заказать работу по пеленгации, так взял и заказал. На всё есть свой регистр, свои правила. Прописано в распорядке дня, что за утреннюю смену должно быть не менее сорока обращений к службе пеленгации? Прописано. Так вот вынь да положи на стол эти сорок обращений в обязательном порядке. Здесь, на самом-то деле, даже двоякая польза получается. Как бы, во-вторых, по моей классификации. Самое тут основное – это постоянный, проводящийся изо дня в день, тренинг всей нашей пеленгационной службы. Но и ещё одна, чисто практическая польза для всего нашего разведывательного сообщества тоже имеется. Не часто, конечно, но с помощью таких постоянных контрольных замеров «широким бреднем», иной раз удавалось выявлять подставные или подвижные радиостанции.

Вот вам живой пример из многотрудной жизни радиошпионов. Все мы прекрасно знали, что на японском острове Кюсю постоянно работает радиостанция с позывными KWA. Станция явно военная и кроме стандартного трёхбуквенного позывного, который, везде и всюду передавался открытым текстом, о ней почти ничего не было известно. Но, в один из самых обычных тренировочных дней, пеленгаторные посты удивительно дружно указали на то, что KWA неожиданно покинула благословенную землю острова Кюсю и заметно сместилась в юго-восточном направлении. Конфуз! Просто нонсенс какой-то! Тут одно из двух, либо дружно сбились настройки всех наших приборов, либо поплыл сам остров Кюсю! Объявили маленькую тревогу по полку, и каждый час стали брать пеленги на странную станцию. И только по прошествии трёх смен кто-то догадался разделить пройденный ею путь на время наблюдения. И что же оказалось? Оказалось, что скорость передвижения KWA полностью совпала с установленной скоростью движения кильватерных колонн в японских силах самообороны. Догадка оператора требовала немедленного уточнения, и с Владивостокского аэродрома в воздух спешно поднялся Ту-16, переоборудованный из стратегического бомбардировщика в морского разведчика. Через одиннадцать часов, когда доставленные им снимки были проявлены и расшифрованы, все мы могли воочию созерцать пять японских кораблей, гуськом идущих в сторону Новой Зеландии.

Этот, на первый взгляд малозначительный эпизод, дал нам буквально на годы вперёд целую боевую задачу по отслеживанию и регистрации такого рода подвижных радиостанций. Постепенно, не сразу, но такие случаи стали выявляться всё чаще и чаще, и вскоре стало понятно, где на самом деле расположен стационарно развёрнутый передатчик, а где вместо бетонного или кирпичного здания используется флагманский корабль той или иной военной флотилии.

Но флот, всё же главная цель для ОСНАЗа второстепенная. Первейшая же и главнейшая это, разумеется, авиация. Надо сказать, что и там мало-помалу собирался соответствующий материальчик. На каждое направление, на аэродром, и даже на каждый самолёт. Не сразу, разумеется, не вдруг, но благодаря «вдумчивой усидчивости» (любимое выражение нашего ротного) удалось выявить довольно хитрую систему, по которой действовали наши вероятные противники, готовя авиационное наступление на нашего союзника в Северном Вьетнаме. Ясно, что не все самолёты, перегоняемые через Тихий океан и обратно, представляли для нас одинаковый интерес. Но среди великого сонмища ежедневно поднимаемых в воздух аэропланов, были действительно очень для нас важные «птицы». Перечислю их, поскольку обещал. Себе для лучшей памяти, а вам для общего сведения, ибо с некоторыми из этих боевых машин нам ещё не раз придётся встретиться.

Вот, например истребитель F-104 Старфайтер, «Звёздный боец», если перевести на русский язык его хвастливую кликуху. Короткокрылый и опасный в пилотировании, этот «боец» угробил своих собственных пилотов гораздо больше, нежели пилотов противника (за что и получил презрительную, но заслуженную кличку – «Летающий гроб». Но против безоружных вьетнамских крестьян он воевал довольно смело. Две тонны ракет, несколько фугасных бомб и 20-ти миллиметровая пушка позволяла нескольким таким самолётам запросто сжечь иную деревню и разогнать её население по окрестным лесам.

Другой, очень распространённый представитель американской военной техники во вьетнамском небе – А-6А «Интрудер». Задуманный поначалу как тяжёлый палубный штурмовик, он выпускался серийно компанией Грумман. Неторопливый, но берущий на борт до 7700 килограммов вооружения, этот самолёт являлся весьма опасным противником для босых вьетнамцев с мотыгами, тем более, что был оснащён новомодной интегральной цифровой навигационной системой. Первоклассная (по тем временам) электроника давала такому самолёту большие преимущества в действиях при штормовой погоде и даже ночью. Но А-6 не только в атаки ходил. Сей самолёт оказался очень удобен, для переоборудования в морской и сухопутный тактический разведчик, а так же в малый заправщик.

Другой тип самолёта, широко использовавшийся во вьетнамской войне – RB-47. Введённый в начале пятидесятых так называемым средним бомбардировщиком в состав ВВС США, RB-47 к концу шестидесятых доживал свой недолгий век самолётом авиационной и электронной разведки. Было построено всего 56 подобных машин, которые только и делали, что следили, фотографировали и подслушивали. Но честно надо признать, делали это весьма неплохо! Например, на модификации RB-47В было установлено аж 8 широкоформатных фотоаппаратов (нашим бы Ту-16 такое роскошество).

Сразу же хочу выделить из сего короткого списка самые для нас важные и опасные боевые машины вероятного противника. Их всего две, но зато какие! Не машины – летающие легенды, SR–71 и B–52! Оно и объяснимо. Первый из них – стратегический разведчик с сумасшедшим потолком полёта и умопомрачительной маршевой скоростью поднимался с аэродромов базирования совсем не часто. И поднять его на крыло может только самое высокое военное или политическое руководство глубоко враждебной нам США. Следовательно, основной вывод, который мы делаем, перехватывая извещение о взлёте такого монстра, – в американских штабах готовится нечто крайне важное и крайне секретное. Готовьтесь бойцы ОСНАЗа, грядёт очередная битва!

Теперь нашим радиоразведчикам жизненно необходимо следить за исходным и конечным пунктом перелёта SR–71. И, разумеется, каждый раз по этому поводу экстренно собирается небольшое совещание, причём прямо за рабочим столом оперативного дежурного. Ну, как же! Событие ведь неординарное, к нему нужно подготовиться наилучшим образом. Как минимум, два самых лучших слухача первой роты переключаются на отслеживание частот, где когда-либо засвечивались стратегические разведчики этого типа. Вся наша пеленгационная служба замыкается только на них. Микрофоны выдачи запросов даже накрываются специально сшитыми колпачками, и для всех нас это является сигналом, о том, что на КП объявлено особое положение.

Полёт «Чёрного дрозда» обычно непродолжителен. Два – три часа это крайний предел нахождения в воздухе этого супершпиона, но всё это время и мы пребываем во вполне понятном и постоянном напряжении. Ведь интересно же узнать, что именно привлекло внимание высшего американского командования. Само собой тут же высчитывается, в какое время SR появится над вьетнамской территорией и выдаётся соответствующие команды радиолокаторным постам, расположенным как на территории самого Северного Вьетнама, так и в близлежащей к нему морской акватории. Догнать или сбить такой самолёт мы пока не можем, но выяснить район, столь заинтересовавший американскую разведку, возможно. При согласованной работе всей системы электронного слежения нам удаётся довольно точно представить себе маршрут полёта разведчика, а это уже немало. Из набитых чужими секретами сейфов тут же извлекается подробная карта нашего юго-восточного союзника, и несколько пар глаз тут же впиваются в красочно разрисованный лист бумаги.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное